Алекситими́я

—Знаешь, я не знал, что притащить нам сегодня. А потом смотрю и вижу свежие пампушки. Я редко их покупаю, но они так чудесно выглядели, хоть и дорогие пиздец, —Итэр увлечённо рассказывал про купленный перекус, пока стягивал тёплое зимнее пальто и отряхивал его от снега, но вскоре заметил, что в квартире гробовая тишина, —Сяо, ты снова спишь? Если да, то пора вставать. С ботинок упала пара грязных капель, парень случайно размазал их по полу носком, тихо матерясь. Намокшая ткань липла к коже и убивала всё ощущение уюта. Он стянул носок и швырнул его на пол. Босая нога коснулась холодного пола. Он смешно выглядел приходя в домашней сюда одежде. —Сяо, хватит спать. Мы же договаривались, что потихоньку восстановим твой режим.—Дверь в знакомую комнату открылась, Итэр с удивлением смотрел на уснувшего на полу друга.—Эй, ты можешь простудится! Давай, вставай.—Блондин треплет парня за плечо с серьёзным видом.       Неестественные позы сна были своеобразной фишкой Сяо, но в этот раз это выглядело так, будто он свалился со стула. «Неужели он отрубился за столом?»—промелькнула мысль в голове парня. Он осторожно перевернул его к себе лицом. За окном разбушевалась метель.       В руке Сяо коварно сверкнул блистер снотворных. Полностью растормошённый, пустой. Итэр смотрит на него вопросительно, ведь недавно он был полон более чем на половину. Он окидывает взглядом комнату, поднимается с корточек и смотрит на стол. Момент реализации выбивает почву из-под ног. Сердце громко ухает в пятки. Перед ним лежит несколько таких же пустых упаковок. На секунду Итэр перестаёт дышать. Как он мог не заметить их минутой раньше? Он панически кидает взгляд то на Сяо, то на стол. Не хотелось верить в то, что он видел. Может быть, это всё глупая шутка?       Он нащупывает пальцами пульс. Чужое сердце всё ещё бьётся. Несколько раз он встряхивает парня. Тот никак не реагирует. Слёзы потихоньку падали на экран телефона, не давая нормально вбить самые заветные цифры. Итэр пытался говорить внятно, но состояние, близкое к истерическому, всему мешало. Оператор скорой помощи смогла разобрать лишь адрес и «передозировка». Её указания были чёткими и ясными.       Все способы дотащить тело до туалета были близки к провалу, но Итэр слишком целеустремлённый. Он бежит и открывает входную дверь, бежит обратно к туалету, чуть ли не падая по пути. Пихая два пальца в рот, в самую его глубину, он абсолютно плюёт на то, что скорее всего, его руки полностью окажутся в рвоте. В жизни случаются более страшные вещи, например, умирающий на руках друг. Цена за его жизнь в виде испачканных пальцев не так уж и велика, правда? Своеобразная удача с первого раза даёт надежду. На идиотский звонок в дверь, парень выкрикивает отчаянное: «Открыто!». Врачи проходят по коридору, укладывают на носилки бессознательное тело. Ватное и податливое. Итэр дважды называет лекарства, из-за которых предположительно произошёл передоз. Его трясёт, но он старается держатся. Врачи оставляют его, ведь он просто друг, а не родственник. Вода мешается с мылом на его ледяных руках, он опускается на колени, опирается на ванну и молчит. Ему нечего говорить. Где-то внутри его грызёт совесть, мол, это всё из-за него.       Он сгребает пластик со стола, натыкается на записку и окончательно срывается в истерике. Желание помочь всем, кроме себя. Синдром спасателя, как называют его в народе. Итэр жил этим, пока не закончился. И жил этим, пока его вера в то, что его помощь полезна не угасла. А сегодня он узнал на личном опыте, что розовые очки бьются стёклами внутрь.

***

      Токсикологическое отделение встретило его длинным безлюдным коридором. Он сидел на мягком красном диванчике, поджав ногу и упёрся подбородком в колено. Бахилы скользили по ткани, рвались от тяжёлой подошвы. У Итэра были заплаканные глаза и покрасневший от холода улицы нос и щёки. В домашних трениках и натянутом впопыхах свитером он выглядел несуразно, но это мало волновало. С минуты на минуту здесь объявится взлохмаченный Ли, за которым, возможно, увязался такой же помятый Аякс. А Итэр им даже ничего сказать не сможет, потому что у него нет сил выдавливать из себя слова. В кармане периодически шуршала предсмертная записка, которую тот грубо запихал в карман. Она была такой же смятой, как и душевное состояние парня.       Вдалеке слышались шаги. Блондин чувствовал тошноту, его голова опустилась вниз, пряча стыдливо глаза. Ему не хотелось ничего и никого видеть, ему не лезла еда в глотку. Он не мог плакать, ведь его эмоциональное состояние оказалось на самом дне. Парень не пытался сейчас разобрать, что он чувствует. Пустая трата времени, понял он наконец. Он давно потерялся в эмоциях, давно не знал, куда идти. Слёз не было, он всё выплакал. Глаза закрылись, но ему не было дано увидеть покоя. Мужчина стоял над ним, словно нависшая туча и через несколько минут грозно плюхнулся рядом. Удивительно, но приехал он один. Он молчал. Они глупо сидели в тишине и ждали врача. Ли знал, что спрашивать конкретно сейчас ничего не будет. Его понимающая натура видела, в каком смятении сейчас человек возле него. Случилось то, чего он в глубине души до трясучки боялся. По ощущениям это всё дурной сон.       Врач предстал перед ними спустя длительное время. Неимоверно бодрый и уверенный. Он энергично вышагивал по коридору, держа в руках тонкую папку. Белоснежный халат за его спиной развевался. —Здравствуйте, Вы к Сяо, верно? —Оба кивнули.—Тогда у меня для вас хорошие новости. Состояние у парня стабильное, жить будет. На диете посидит, восстановится и как новенький будет. Так что, не переживайте. Сегодня ему нужен покой, завтра можете прийти проведать его. Только из еды пока ничего не надо нести. Вот и всё, есть вопросы?       Ли поблагодарил доктора и тот удалился. Итэр медленно натягивал верхнюю одежду, как ребёнок, которого заставили одеваться самого. Его руки еле как шевелились. —Давай помогу.—Мужчина осторожно застегнули пуговицы, шарф был опрятно одет им поверх.—Итэр, какой чай ты сегодня хочешь? —Привычный трюк Ли. Неуместный вопрос в неуместный момент. —Никакой, —голос затрясся, а на глазах проступили, казалось, давно выплаканные слёзы, —ничего не хочу.—Прошептал уже парень.