Давай перевернём Вселенную

Без главного механика в мастерской было пусто, новое кресло с узорной оплёткой сиротливо развернулось от стола. Капитан отшвырнула его ногой и принялась прилаживать к компьютеру матрицу памяти «Сигмы». Стараясь не выдать, насколько устал, Тиралик подошёл к тренажёру и забрался на ложемент. Неодолимо клонило в сон, мучил голод. Голова почти прошла, но при мысли о скором соединении с машиной в лоб словно вгоняли раскалённый гвоздь. Только перестало казаться, что руки слишком короткие, что коленки вперёд – это как-то неестественно… Тиралик вздохнул, потянул на себя нейрошлем, вытерпел и трубку в горло, и новое погружение. Ралли уже ввела коды дроидов, так что кроме её миниатюрной фигурки в уменьшенной круглой комнате перед взором предстали шестнадцать картинок с камер. Первая восьмёрка несла груз, её лучше завести в шлюз. Вторая отправилась на охоту за спятившими бэрами: их надо аккуратно обездвижить, чтобы сильно не повредить и не задеть пилота. Как бы это лучше сделать? Что, если не относить бобину с кабелем, а использовать его в качестве пут? Так и поступим. Ралли ходила в лабораторию, перенесла Антоныча в лазарет и вернулась помогать. Через десять минут она откинула голову на спинку кресла, и мощный храп сотряс мастерскую. Как-то Тиралик попытался ночевать в казарме, отведённой для отряда – тогда понял, почему солдаты спят отдельно: проще расслабиться под вой сирен, чем под их рулады. Он выключил внешнее наблюдение тренажёра и сосредоточился на дроидах. Сквозь храп пробились ещё какие-то звуки, смутно знакомые, но не до того, сейчас самым важным было опутать ноги «Беты» и затянуть петлю. Первая попытка не удалась, лазеры бэра рассекли провод, прошлись по дроиду. На одну из камер можно теперь не смотреть, показывает лишь алый кустик лишайника на земле, покрытой серым пеплом. Кстати, получился бы интересный принт… Для кого принт? Кто теперь будет им любоваться? Все иллинойцы погибли, а способны ли земляне оценить переливы тонов, игру света? Судя по их убогой одежде тошнотворных цветов – нет, не способны. Откуда-то всплыл давний разговор с Ралли. Тиралик удивлялся: – Терра-пять-семь находится на расстоянии двести тысяч световых лет от вашей родины. Почему вы полетели в такую даль, неужели плохо было дома? – Ха, на Земле-три? Трындец хорошее место. Продуктовые карточки урезают, по службе кхарр продвинешься. Здесь я – капитан элитного отряда Имперской Гвардии, а кем была бы там? Машиной для удовольствий в квартале красных фонарей? – То есть земляне и одной планеты не смогли обустроить, чтобы всем комфортно жилось. И, однако же, лезут на другие. Зачем? Ралли рассмеялась. – Паря, если у тебя одна планета – у тебя нет планеты. Прилетают силлурианцы, или драконианцы, или поганцы киберы – и сносят города к чёрному кхарру. А вот если у тебя базы ещё на трёх планетах в той же системе, да хоть бы и в соседних, ты окружаешь ублюдков и показываешь им, почём фунт людской крови. Усёк? Тиралик молчал минуты две. Наконец, прошептал: – Усёк. Жаль, поздно усёк. Да, слишком поздно он понял, что Доктор опасен. Однажды в часовне Матового Дворца представилась возможность остановить его: Тиралик мог тогда отдать приказ на рекогеренцию Палат, и Доктор бы погиб, а раса иллинойцев – выжила. Судьба не даёт второго шанса… Или даёт? Возможно ли вернуться во времени и переиграть ситуацию? Дроиды уже стреножили все пять бэров, извлекли коконы с пилотами и отнесли в Медицинский модуль доктору Герберту. Сами машины, неспособные теперь навредить, решено было затащить в ангар. Окончательно стемнело, начали появляться звёзды. Тиралик старался держать каждую камеру параллельно земле, чтобы не видеть жуткого глазастого неба. Если приступ «космической болезни» случится прямо здесь, пятнадцать обезумевших дроидов устроят кавардак похуже, чем пять бэров. Температура опустилась до минус шести, джунгли вдалеке замерли, ни свиста, ни треска. Однако перед главным шлюзом происходило какое-то движение: там разрастался лишайник, его тёмный куст взметнулся в рост человека, причудливые веера веток загнулись, складывая шарообразную крону. Что за новая напасть? Теперь растения решили атаковать людей ночью? Тиралик послал дроидов ближе, все они приготовили лазеры. Лучше бы подошёл огнемёт, но пока принесёшь его из ангара – кто знает, каких размеров достигнет лишайник? Покорёженные двери главного шлюза лежали перед входом, ремонт отложили на завтра. Алые кусты начали раскачиваться, ветки-веера валились, словно кто-то толкал их изнутри. Зверь? Враги? Из лишайника на пластину двери выпрыгнула долговязая фигура в малиновом сюртуке, за ней выскочила хрупкая, девчачья, потирая плечи и ёжась. Неужели?! Доктор? Аника?.. Галлифреец взмахнул отвёрткой, та замигала голубым. И указал на Основной Технический модуль: – Она здесь, точно! Пришельцы забежали в шлюз; Тиралик послал всех дроидов следом. – У меня такое ощущение, – в тревоге сказала девочка, оглядываясь, – что роботы идут именно за нами. – Глупости! – отмахнулся Доктор, водя перед собой отвёрткой. – Они вернулись со смены домой, ужинать и спать, или там подзаряжаться, что-то вроде. Видишь, какое у всех одинаковое тупое выражение? Работяги, говорю. Восемь дроидов обогнали пришельцев, первыми достигли нижнего холла Основного Технического модуля, теперь они находились прямо под мастерской, где сидел Тиралик. Доктор с Аникой тоже выскочили в холл, пошли было к лестнице – и отступили, окружённые роботами. Пришла мысль: «Вот тебе второй шанс. Иллинойцев уже не вернуть, им нет места в системе, которую создал Галлифрей. Остаётся только мстить! От тридцати лазерных лучей, выпущенных одновременно и в упор, никакому Повелителю Времени не увернуться. На девчонку лучше не тратить заряды, она не опасна». Дроиды сомкнули кольцо плотнее, оттеснили пришельцев от лестницы. Те встали спина к спине, испуганно оглядываясь. – Похоже, роботы не собираются ужинать, – тихо заметила Аника. – Да, у них дискотека, решили позажигать, – откликнулся Доктор, вскидывая отвёртку. – Вызовешь ростки? – Не могу, под нами ещё один этаж, слишком толстый слой бетона. «Ну, стреляй. Снова медлишь, как тогда? Некоторым трусам бесполезно давать вторые и третьи шансы. Вспомни: окровавленная дочь, мёртвый учитель, прекрасный город, поверженный в ничто». Перед взором снова встал тот образ из сна: сенаторы с пустыми глазницами обращают большие пальцы вниз, просят: «Отомсти за нас. Убей Доктора. Убей!» Нет, надо сперва понять, почему он пришёл. Кажется, искал кого-то? «Искал, но не Тиралика. Пришёл по своим делам. Сколько времени прошло для этих двоих нестареющих существ, робота и галлифрейца? Годы? Века? Скорее всего, они уже и забыли, что именно здесь, на Терре-57, вышвырнули когда-то смертную букашку, никчёмного иллинойца. Сколько унижений, лишений, боли. Но всё не зря. Всё ради этого мига, ради триумфа. Букашка смогла выжить и отрастить жало; тридцать жал, и теперь способна отомстить за своих». Доктор обещал вернуть Небесные Палаты… «Что сказала Мисси? Вернуть Палаты невозможно, они вообще не вписаны в Паутину Времени, не предусмотрены галлифрейской системой мироустройства. Доктор врёт, он часто врёт». Часто врёт? Когда это он врал? «Постоянно. Соврал, что последний из галлифрейцев. Соврал, что ты можешь помочь, когда заманивал на корабль, а сам лишь хотел посмотреть на твои мучения». Камеры с разных ракурсов показывали: Доктор сосредоточен, седые кустистые брови сведены к переносице. Стоит, напряжённо пригнувшись и выставив вперёд ногу, сжимает свою отвёртку, которая дрожит в руках, как дирижёрская палочка – на кого из роботов указать? Но если они откроют огонь все сразу, отвёртка не успеет обездвижить каждого. «Стреляй, стреляй!» Тиралик вдруг понял, что мысли не его, а как бы приходят извне. Не прекращая внутренний спор, свободной от дроида линией мышления переключился на восприятие бэра. У компьютера всё так же храпела Ралли, но кое-что изменилось: в круглой комнате, у дальней стены, стояла синяя будка! Возле тренажёра выпрямилась изящная пожилая дама в длинном платье и с кудрявым хвостом на затылке. Мисси. Вот что за смутно знакомый звук слышался недавно: звук посадки ТАРДИС! Доктор говорил, что имеет семь потоков мышления, а у Тиралика – девять. Это наверняка больше, чем у Мисси, та не сможет контролировать сразу все. Он принялся переключаться между дроидами, освобождая для каждой мысли новый поток. – Эй, ты что скачешь? Плохой мальчик! – галлифрейка хлопнула его по руке. Она предлагает месть. Доктор предлагает надежду. Месть не имеет смысла. Пусть надежда окажется обманом. Лучше идти за миражом хрустальных вершин, чем гнить на дне пропасти отчаяния. «Я верю. Я надеюсь. Огонь!» – приказал Тиралик. Дроиды разъехались пошире, подняли манипуляторы со встроенными лазерами – и принялись палить. Доктор с Аникой пригнулись, им на головы сыпались осколки пластин, куски штукатурки. Лучи резали потолок. С грохотом обрушилась круглая бетонная плита, на которой стояла… Синяя полицейская будка. Галлифреец тут же сообразил, заскочил в распахнувшиеся двери, втянул девочку за собой. ТАРДИС замигала, исчезла. Дроиды уже палили через дыру в Мисси, да той и след простыл: коснулась браслета на запястье и растаяла. Доктор не появлялся. Ушли. Снова бросили. Тиралик полчаса ждал, что за ним вернутся – но бесполезно. От усталости не помнил, как вышел из погружения, как заснул на том же ложементе. Спать не мешали ни храп Ралли, ни возня и крики ремонтников, ни визг пил и стук молотов. Ему снилось потрясающее разнообразие фактур и цветов, которое местные зовут коротким словом «джунгли»: изгибистые стволы одеты в серебристо-бархатные лишайники, их украшает вязь тоненьких веточек с изумительно правильными листиками. Рубиновые капельки ягод рассыпаны на малахитовых коврах мха, по которым шныряют пёстрые зверьки с пушистыми хвостиками, замирают на задних лапках, вертят усатыми мордочками. Каждый кустик с оранжевой корой, каждая розетка листьев – как эксклюзив от непревзойдённого мастера, и кажется святотатством их резать, топтать ступоходами. Снилось, что на поляне, полной цветов, играют дети, носятся босыми ногами прямо по траве, летают мотыльки, и трава не пытается впиться в плоть, а мотыльки – впрыснуть ядовитую слюну. Рядом стоит Ралли в длинном красном платье, с кружевной шляпкой на русых кудрях, а вдалеке виден купол, под которым сверкают стройные здания из стекла… Очнулся внезапно: тренировочную капсулу обступили солдаты; все сосредоточенно смотрели на него. – Агась, проснулся! – пробасил бородатый Гора-Бифер и протянул лапищи, выгреб Тиралика с тёплого места, кинул в воздух. Как?! Почему? За что хвататься?! Лес ладоней толкал в бока, в ноги, подбрасывал выше. При этом земляне кричали нечто невразумительное: – Давай! Кидай! Ура!! Качай! – Да что вы?! Пустите! – умолял Тиралик. Вмешалась Ралли, приказала со смехом: – Хватит, народ, уроните мне пилота. Смотрите, напугали ксеноса, он же не понял ни кхарра! Когда его всё-таки поставили на подгибающиеся ноги, объяснила под общий гогот: – Расслабься, никто тут тебя убивать не собирается. Парни рады, что ты их вытащил. Не особо приятно сидеть в жестянке, когда она таскается куда попало и палит по всему кругом. Всё ещё недоумевая, Тиралик обвёл взглядом раскрасневшиеся довольные лица… И почувствовал то, что, казалось, навсегда потерял: поддержку. Принятие. Готовность протянуть руку. Он сглотнул и улыбнулся, а ребята стали бить по плечам, вопить нечто одобрительное. После Ралли мотнула головой, приглашая следом: – Давай в столовку, там тебе Штерн расщедрился, особый паёк выделил. В коридорах и модулях шла работа: ставили новые заплатки, везли тележки с мусором, сгребали осколки. Монтажники, электрики, девушки из теплиц – все хотели пообщаться с «синим», так что до столовой дошли нескоро. «Особый паёк» содержал мясо и овощи, знакомую уже коричневую крупу. Тиралик глотал, почти не чувствуя вкуса – желудок ныл от вчерашних приключений, требовал быстрее его заполнить. Ралли тоже что-то жевала; сказала, прищурившись: – Одного не пойму – зачем ты у Антоныча в мастерской пол порезал? Сразу вспомнились ночные явления галлифрейцев. Спросонья казалось – они привиделись, просто игра уставшего разума. Но ведь пол дроиды действительно искромсали… Тиралик отставил суррогатный кофе. Потупившись, ни на что не надеясь, спросил: – Госпожа капитан. А… За мной никто не прилетал? Ралли вдруг помрачнела. Грохнула своей кружкой по столу, дёрнув шрамом, прошептала: – Не прилетят, расслабься. Я сказала связисту не передавать тот рапорт. И, кхарр, откуда ты знаешь?! Читаешь мысли, как Сетти болтает? О чём она? Тиралик вздохнул: Доктор действительно преследовал свою какую-то цель на Терре-57, и ему нет дела до забытого иллинойца. Мисси говорила правду… С другой стороны, новость принесла и облегчение: за неделю пребывания в Оплоте станция стала родной. Красные щёки и губы землян уже не вызывали неприятия, наоборот, собственное отражение в зеркале казалось странным. А как сегодня ребята качали «синего», как радовались… Хорошо, когда тебя принимают. Вдруг в столовую вбежала Сетти, бросилась к ним: – Капитан, там… По телепортационному лучу пришли, с орбиты. Вас требуют. – Кто?! – Говорят, из Четвёртого Экспериментального… Ралли схватила за руку, выдернула из-за стола. Кружка покатилась, кофе плеснул на пол. – Что? Зачем мы бежим? – пытался добиться Тиралик, которого волокли по коридору.

***

Мимо мелькали знакомые и не совсем лица, улыбались, здоровались. Ралли не обращала ни на кого внимания. Куда спрятать иллинойца? Она набрала по коммуникатору диспетчера Уолтера, выплюнула в браслет: – Ты обещал, не отправишь рапорт! – Простите, капитан. Похоже, он ушёл в первый раз, когда передатчик сломался. Видно, не сразу сломался, я… Ралли вырубила браслет. Кхарр. Кхарр! Навстречу по коридору шагали пятеро в жёлтых медицинских скафандрах без шлемов. Она не успела никуда свернуть: медики приблизились стремительно, коротко поздоровались. Первый, седоволосый и на две головы ниже остальных, деловито спросил, оглядывая Тиралика: – Этот, капитан Ралли? И, кивнув сам себе, указал маленькой ручкой в белой перчатке помощникам: – Загружайте. Те явно были профессионалами: Тиралика обступили непринуждённо и быстро, он даже не успел дёрнуться. Один из жёлтых встряхнул диск с ладонь, из него выдвинулось полупрозрачное силовое кресло – только контуры слегка отсвечивают, сидушка без колёс, парит над полом. Двое других аккуратно, но настойчиво усадили иллинойца, приладили браслеты-захваты к его плечам, запястьям и лодыжкам. Тот выдохнул, волнуясь: – Вовсе не обязательно меня пристёгивать, я не собираюсь бежать. Широкоплечий медбрат усмехнулся: – Все-е лапоньки-лапоньки. А как только не ухищряются, чтобы к нам не попасть: и под лазер бросаются, и языки глотают. Кстати, раскрой-ка ротик. Он зажал нос пойманному и проворно вставил ему в горло силиконовую трубку-расширитель. Тиралик заморгал с раскрытым насильно ртом, а медбрат пробормотал: «Так-то надёжнее довезём». Скованный рванулся, но захваты держали крепко. Его зрачки заняли всю радужку, смотрели с мольбой, и Ралли отвернулась. Теперь уж ничего не сделаешь, раз Четвёртый Экспериментальный здесь. У «живодёров» особый статус, все обязаны оказывать содействие, иначе трибунал. Седовласый кашлянул и протянул ладонь: – Я заведующий лабораторией Перспективных Исследований Мозга доцент Мойшнер, приятно с вами иметь дело, капитан Ралли. Если то, что вы нам написали в рапорте, подтвердится – а я не сомневаюсь, оно подтвердится, мы успели пообщаться с некоторыми вашими… э-э… сотрудниками. Так вот, если мы тут имеем девять линий мышления, это же потрясающе! Буду ходатайствовать о вашем повышении и переводе в столицу. Хватит, хватит вам сидеть на отсталой планетке, нам в Центре нужны сознательные кадры. Тиралик смотрел только на Ралли. И в этом взгляде не было ни злости, ни осуждения – лишь безмерное удивление. Неужели она его из бэра выколупывала и по джунглям тащила, только чтобы сдать палачам из Четвёртого Экспериментального? Но ведь так и получается. Погано. «Я чужой для вас. У меня кровь не того цвета». А иллиноец очень старался стать своим… Ралли поняла: она сегодня напьётся. До потери сознания, и назавтра точно ничего не будет помнить. Напьётся и не станет представлять, как Тиралика в это самое время разбирают по клеточкам, изучая каждую под микроскопом. – Ишь, ксенос, – прыснул медбрат, который повыше, – глазами лупает. И не понимает, небось, куда его. – Не боись, на трепанации поймёт! – хохотнул второй. Они повезли кресло к телепортатору. Ралли разозлилась – вот так же, с шуточками, её тащили на аборт. Мойшнер продолжал болтать: – Мы доставили вам запас топлива и концентратов. С вашей проблемкой, насчёт грибочков, кхе, поможем разобраться, фунгицидик подобрать. Кивнув, Ралли двинулась вслед за креслом, завлаб же семенил рядом, разглагольствуя. Она прервала: – Вы чего, не заберёте поселенцев? – Простите, но я не имею приказа на эвакуацию. Это уж с Министерством решайте. Навстречу попались две поварихи из пищевого блока, принялись переговариваться: – Кудай-то живодёры синего поволокли? – Знамо, куда: резать будут. Вишь, сдала его капитанша. – Да неужто – резать?! Мама дорогая! Да он же вчерась один всех бэров успокоил? Как так-то? Ремонтники, увидев процессию с обездвиженным иллинойцем в центре, замерли на стремянках, прекратили сварку. Что они шепчут у Ралли за спиной? Сдала, сдала... Жёлтые вывалились из коридора в Резервный Холл, круглый, двадцать метров в диаметре. Коридоры отсюда шли к складам и к теплицам. Вдоль стен стояли новенькие контейнеры, комендант гонял рабочих, чтобы быстрее кантовали ящики – боится, Мойшнер обратно увезёт? Заметив процессию, рабочие застыли. Даже комендант перестал ругаться. Телепортатор напоминал большой грузовой лифт; из раздвижных дверей выехала автоматическая тележка, гружённая пятилитровыми канистрами. Нос Ралли безошибочно определил: медицинский спирт. В Центре очень хорошо знают её характеристику, знают, чем подольстить. Осведомители недаром работают. Напьётся. А после уедет в столицу, и забудет о Терре-57, как о плохой симуляции. Но рану от удивлённого взгляда Тиралика – прижжёт ли спирт? Медицинский. Не лечит. Кабина телепортатора освободилась, она мягко сияла посеребрённым пластиком. Ступи сюда – и через полминуты окажешься на корабле, который завис в полутора тысячах километров над Оплотом, за пределами атмосферы. И обратного пути тебе не будет. Два медбрата зашли в кабину, ещё двое суетились, убирали кресло – силовые изделия нельзя телепортировать – и держали под руки пациента, чтобы не выкинул чего. Тот, видимо, полностью оценил ситуацию и принялся вырываться, мычать, изо всех сил стараясь что-то сказать – да с затычкой разве скажешь? «Ненавижу! – вдруг ошпарила мысль. – Не отберёте, как Майкла, не растащите по кускам!» Она двинулась вперёд – вроде как помочь – но отвесила хук правой медбрату, держащему Тиралика, второму дала под коленки и ребром ладони по шее. Ещё одному прилетело кулаком под дых и ногой в печень. Последний сунулся с электрошокером, но Ралли перехватила руку врага и дала разряд ему же в грудь. Тиралик отпрянул от потасовки. Ралли схватила иллинойца за плечо, выкрикнув: «Ходу, ходу!», поволокла через холл. Куда? В казарму, к ребятам? Надо было им раньше позвонить, чтобы прикрыли… Двое медбратьев из телепорта ринулись следом. Из-за контейнеров с разных сторон вышло ещё двенадцать шкафов в жёлтых скафандрах, они неспешно окружили беглецов. Мойшнер крикнул: – Капитан, имейте решение прекратить панику! Одной модифицированной женщине не справиться с двенадцатью солдатами, вы же понимаете? – Он ласково улыбнулся, подошёл чуть ближе, прикрытый парой охранников. – Отдайте подопытного нам и не портите себе карьеру. Неужели позволите материнскому инстинкту взять верх над разумом? Да, завлаб очень хорошо изучил её характеристику. Медбратья подступали, у каждого наготове был электрошокер и диск силовых пут, снятый с предохранителя. Ралли спрятала Тиралика себе за спину и сжала кулаки. Только что отправила кхарру под хвост повышение, Центр, всё на свете. Но кто тут будет оспаривать её решения?! Выдохнула в браслет: – Сетти, все в Резервный Холл, живо! – Не успеют ваши пилоты. – Мойшнер мягко улыбнулся; хотя больше это походило на оскал. С разных сторон хлестнул ветер – силовые путы! Ралли бросилась вперёд – и застыла, в грудь и трицепсы впились невидимые нити, связали ноги. Погано, погано, кхарр! И тут жёлтый впереди упал. Над ним стоял электрик с разводным ключом. На его соседа наскочили пять девушек в косынках, повалили. Ещё двоих медбратьев вязали одеялами, визг стоял страшный: кому-то досталось электрошокером. По полу катался ремонтник, спутанный сетью. – Кхарр, прекратите! – Ралли пыталась переорать общий гвалт. – То меня б одну наказали, а то всех! Идиоты! На лежащей туше медбрата прыгала маленькая Эльнара, азартно выкрикивая проклятия. Ещё пятеро живодёров отбивались от рабочих, машущих тяпками, – не особо успешно. Подоспели пилоты. Гора-Бифер с ходу ввинтился в потасовку, повалил врага мощным кулаком. Оставшимся медбратьям зажали локти, выдрали оружие. Сеть исчезла внезапно, и Ралли упала спиной на Тиралика, который тоже только что освободился и валялся на полу. Перекатилась, помогла подняться и вынула кляп. Иллиноец, держась за горло, выдавил: – Госпожа капитан, что происходит?! Ралли расхохоталась и обняла его. Мойшнер, которого никто не догадался хватать – слишком уж щуплый – подскочил вплотную и закричал: – Вы иметь неприятности! Все вы! – Он в негодовании оглянулся на девушек в съехавших набок косынках. – Я запрошу разрешение на ликвидацию каждого из вас! Поднялся неодобрительный гул, раздались смешки. Ралли дёрнула шрамом, сощурилась и спросила: – Если нас ликвидируете, кто планету будет поднимать? Сами не хотите остаться, с грибочками побороться? – Нет! Нет! – Завлаб кипятился. – Не будете иметь фунгицид! Вдруг из коридора послышался надтреснутый голос: – Браток, да я его уж сварганил, уж в бэры заливаю. К ним на самодельных костылях хромал Антоныч. Он остановился, опёрся о свои палки и указал подбородком на телепортатор: – Летите, летите, без вас справимся. – Слышишь? – Ралли повернулась к завлабу. – Валите. – Это натуральный бунт! – Мойшнер булькал, как атомный реактор перед взрывом. – Я вызываю Второе Управление. А вы, капитан, пойдёте под трибунал. Если поселенцев арестуют – повезут ли в Центр? Или дезинтегрируют на месте, речь-то идёт об измене Империи? Ралли вздохнула: зря народ вмешался, лучше бы одна отвечала. И ведь ни за неё, ни за майора Ланнера, да и ни за кого из ребят гражданские бы так не вступились – каждому своя шкура ближе. А вот за синего ксеноса почему-то все встали, не побоялись. Ох, Тиралик, и свалился же ты на голову, чего бы тебе на какой-нибудь Марс-3 не упасть! Толпа расступилась, пропуская поджарого чиновника: кустистые брови, малиновый сюртук, властные движения – из Второго Управления? Уже?.. За ним едва поспевал нескладный парень с зелёными волосами и в белом халате, доктор Герберт. Чиновник представился: – Доктор, Санитарный Контроль. – И помахал перед лицом Мойшнера каким-то документом в потрёпанной синей обложке. – Неадекватное поведение капитана и остальных объясняется приступом неизвестной болезни, вызванной комарами. Я объявляю карантин, на полгода. Почему вы без защиты? – Он ткнул длинным пальцем в завлаба. – С этой планеты никто ни шагу, карантин начинает действовать через двенадцать секунд. Одиннадцать, десять… Мойшнер подпрыгнул на месте, бросил подчинённым: «За мной!!» и кинулся к телепортатору. Отпущенные медбратья стадом бешеных носорогов ринулись следом. Ралли провожала гостей, пока за ними не замолк гул телепорта. Потом хлопала по плечам ребят, монтажников, обнималась с комендантом и тётками-поварихами. Она не сразу заметила, что Тиралик исчез. Исчез и чиновник в малиновом сюртуке. Доктор Герберт рассказал: у них в медицинском модуле появилась синяя будка, из которой выскочили этот чиновник и ещё девочка-подросток с фиолетовыми волосами. Они стали расспрашивать про диагнозы больных, после девочка побежала снова в будку и вынесла приборчик-автомат, дозирующий сыворотку. Герберт с чиновником направились в Резервный Холл, где, как сообщили дежурные, шла потасовка. А после ухода Мойшнера и прочих из Четвёртого Экспериментального и чиновник, и девочка, и синяя будка куда-то подевались. Ралли усмехнулась, морща щёку со шрамом, сплюнула. Улетел иллиноец. Подумала горько: «Хоть бы «пока» сказал. Чего поделаешь, это Терра-пять-семь, детка. Сучья планета. Но она теперь – наш дом».