Коп

Утром Нотта уже выпустили под залог, и остается только догадываться, кто его адвокат. Но Малфой действительно подал заявление, указал свидетелем Поттера, и понимает, что придется объясняться. Но Гарри не спрашивает. Малфой благодарен. Малфой снова выезжает на место, но дом, где появлялся периодически Джим Торнвуд, снова пуст. Газеты лежат под дверью, очевидно, никто сюда не возвращался. Остается только ждать, может быть Криви сможет что-то полезное дать детективам. — Малфой, я восхищаюсь твоим умением держать себя в руках. Я всю ночь думал об этом, — Поттер во время полуденного перерыва делится своими восторгами с напарником, и тот снова начинает выглядеть так, будто готов сказать какую-то гадость. Гарри бы заткнуться, но он продолжает, потому что такое случается периодически, и Поттеру уже надоело пытаться найти какую-то закономерность. Иногда даже на подначки Малфой реагирует ровно и спокойно, а иногда из-за ничего взрывается и даже сваливает на середине разговора. — Это просто потрясающе — как ты холодно и свободно пропустил мимо ушей его эти гадости. Особенно учитывая, что это было низко — говорить о личном в такой момент. А если честно, чья это машина? Я видел, что в Вашингтоне ты написал заявление об угоне. — Моя, Поттер. Я ее получил в подарок от своей тети Беллы. Собственно — это все, что я получил из всего ее состояния. Но мне было приятно, что она вспомнила про меня. Она не куплена в браке, а подарена. Ее нельзя разделить пополам в любом случае, а те деньги, что я заплатил за развод, покрыли даже больше, чем вся стоимость авто. Просто Тео знает, что мне она нравится, как и то, что подарок не делится при разводе. Ему просто приятно сделать мне гадость. Он увел ее, кстати, без ключа. Я написал заявление. Вернули ее, как ты помнишь, не так давно. Дело все еще на рассмотрении. Я не собираюсь забирать заявление, я точно пойду до конца с обвинениями. Тео… Это… Личное. Но раз уж вы познакомились… Он был ошибкой. Мне показалось, что у нас есть много точек соприкосновения, но все они Ноттом сводились только к физическим контактам. И не только со мной. Уже через полгода стало очевидно, что он воспринимает меня только в качестве безотказной постельной игрушки. И не спрашивай, как я в это вляпался. Выйти замуж мне показалось в тот момент отличной идеей. Это был непростой период в жизни, я совершил ошибку, заплатил за нее, но крыша у моего бывшего сильно протекает. Когда он притащил в нашу постель потасканную жизнью «детку» и попытался заставить меня сыграть с ним… Короче, я в разводе, Поттер, и мой бывший — это заноза в заднице. — Уау, Малфой… Это самая длинная твоя речь за все время, что я с тобой знаком. Добро пожаловать в клуб разведенных холостяков! — они чокнулись стаканчиками, и Поттер добавил: — Ты научишь меня этому своему взгляду? У меня просто мурашки по спине ползут, когда ты так холодно, яростно смотришь… Просто обалдеть как это невероятно — вот эта твоя маска неприступности и спокойствия, а глаза горят… Это что-то типа философии «Отсоси?» — взгляд на напарника показал, что уже сошедший злобный румянец снова вернулся к нему, а потом вдруг вспомнилось, что Малфой ему сказал перед тем, как захлопнуть дверь в свою квартиру. Стало неловко, но слова уже сорвались с языка. — Ты, кстати, подумал над этим предложением? — Есть пара идей, — хрипло ответил Малфой и вышел из кухни. У него на столе уже третий раз звонил телефон.

***

Скоро Рождество, и Малфой вдохновлен. — Ты не поверишь, что я только что увидел, Поттер. Ты не поверишь. Есть повод допросить Торнвуда. Он уже на пути в участок, и как только он оказывается рядом со столом, тут же сует под нос Гарри свой телефон. — Охренеть. Как мы могли это пропустить? — Фото на документах об аренде или старое, или подложное. Имя, скорее всего, тоже. Зато сегодня на его двери я увидел рождественский венок. У меня заняло два часа, чтобы его дождаться. Я был прав, Поттер. — Ты просто гений, Малфой! Он замирает на вдохе, его щеки покрывает знакомый румянец, но взгляд озлобляется не сразу, догоняя эту реакцию будто бы с пробуксовкой. И до Поттера, кажется, начинает доходить. Но его напарник уже срывается с места, когда видит, как в допросную проводят Роберта Торнвуда. Дальше думать некогда.

***

— Ну и что, что мой отец трахал мальчика? Мы вроде бы уже обсудили этот факт! Он выглядит спокойно, пренебрежительно. Уверенно. — Не просто мальчика, мистер Торнвуд. Он похож на вас, как две капли воды! Чуть более субтильный, чуть более тонкий, но он похож на вас! Ваш отец домогался вас, Роберт? — Что?! — это рождает бурное возмущение. Причем совершенно искреннее. — Нет! Никогда! Да вы в своем уме?! — Даже в детстве? Не поэтому мать выбрала отдать вас в школу для мальчиков? Чтобы держать подальше от… — Замолчи! Это решение было общим! Отец предложил мне пойти туда учиться, потому что там было приличное образование, и мы могли себе это позволить! Хватит придумывать возможный мотив, здесь его точно нет! Он никогда не трогал меня в тех самых местах, никогда не принимал со мной душ, не дрочил на меня в моем присутствии, и что еще там делают эти извращенцы! Парень звучит отчаянно горько, и оба детектива верят. — Вы перестали писать ему, когда вам исполнилось шестнадцать! — Малфой пытается выдавить максимум из этой встречи. — Да-а!.. У меня появился смартфон! Мы созванивались! Мама любит эти все романтичные истории с письмами, ей это было приятно! А с отцом мы разговаривали по телефону, переписывались, мы нормально с ним общались! Я никогда не был маменькиным сынком, но и с отцом у меня были ровные отношения. Без особенной привязанности с обеих сторон. Какого хрена! Допрос окончился быстрее, чем они рассчитывали. Пришел адвокат мистера Торнвуда. Малфой прояснил, откуда Роберт узнал об измене, тот рассказал, что проследил за ним однажды, когда подслушал разговор по телефону. Увидел, как он входит в дверь, ему тогда показалось, что это парень, но ему было плевать, кто там живет. Это сути не меняло. Он удостоверился, что отец изменяет с мужчиной, когда голос в трубке во время еще одного разговора был мужским. И хотя они не говорили о чем-то подозрительном, обсуждали университет и какие-то дополнительные курсы, то, как Джим говорил: похоже, теми же интонациями, — навело Роберта на такой вывод. На этом все. Малфой был неудовлетворен.

***

— Малфой, ты напрягаешь всю кисть, а нужно только запястье, — Поттер выглянул из-за перегородки в тире, понаблюдал за напарником и тут же спрятался, дав непрошенный совет. Послышалась череда выстрелов. Поттер вздохнул. Вышел. — Смотри, вот здесь, — он прикасается к его безымянному пальцу и мизинцу, — руку напрягать не нужно. Стой ровно и держи… Вот так… Выдыхай, — они делают выстрел в тандеме, он уходит в молоко, но Малфой уловил посыл. Несколько выстрелов показали, что он отличный ученик. Очень способный. Схватывает на лету. Поттер скрылся из виду, как только озвучил все это и увидел ту самую реакцию, которой ожидал. Следующую обойму сам он выпускает вообще мимо.

***

Сидеть в Сочельник, ожидая, когда банда пойдет обворовывать дом, было обидно. Но наводка была четкая. Сегодня. И учитывая, что из этой машины Малфой никуда не денется, Поттер решается. Проверить, поиграть, попробовать, черт его знает, на что именно. Но это навязчивая идея. Уже не мечта, но еще не цель. — Ты очень крут в допросах, Малфой. Я знаю, что уже говорил тебе это, но с Робертом Торнвудом ты был бесподобен. Малфой прочищает горло и кивает, не понимая, зачем поднимать эту тему снова. — Я знаю. — Да, а еще ты получил зачет по стрельбе с золотой пулей. Единственный из всего отдела. Это потрясающе. — Зачем ты констатируешь факты? — Малфой удобнее сел на сиденье, его щеки действительно румянятся, и сам он злится. — Ты очень быстро схватываешь даже самые сложные схемы. Ты хорош в аналитике, не менее хорош в работе в поле, ты разбираешься в судебной экспертизе… — Поттер… — Ты умеешь читать закорючки Браун, понимаешь рецептуры всяких химических соединений, и это вывело нашу с тобой пару в лидеры отдела по раскрытым преступлениям. Ты лучший коп, которого я знаю, после меня, конечно… — Я знаю, Поттер, — Малфой хрипло отвечает, ерзает, пытаясь как-то иначе сесть, его глаза полыхают гневом, а румянец переходит на шею. — И я все же лучше тебя… — Ты лучше меня, Малфой, — соглашается Поттер, — ты непревзойденный детектив, ты охренительно охуенный детектив, Малфой. Ты самый, — Гарри приходится прервать речь, потому что губы пересохли, и во рту тоже пустыня, — лучший коп, которого я знаю. Ты лучший, Малфой… — Гарри не заканчивает. Малфой стонет. Он срывается и стонет, и прикусывает губу, пытается прикрыть ширинку ладонью, но потом просто поправляет молнию, чтобы она не врезалась в эрекцию. — И ты можешь кончить только от этого, так? — совсем тихо, сипло, на ушко, спрашивает у Малфоя его напарник, но тот не отвечает, боясь, что снова с его губ сорвется позорный стон. А потом он кивает на тени в переулке возле дома богатеньких итальянцев, перебравшихся сюда год назад. Кража вот-вот состоится. — Сука ты, Поттер.

***

Поттеру стыдно, он уже давно хочет извиниться перед Малфоем, потому что он не знает, какого хрена это было. Но Малфой смотрит на него так жутко, что слова застревают в горле, а когда он уходит из участка под руку с очаровательным парнем из отдела системного администрирования, у Поттера скрипят зубы, и он понимает, что идиот.

***

Задержание проходит успешно, разбора полетов не будет, но только потому, что Поттер вовремя заметил смешки среди своих коллег и перепроверил ствол Малфоя. — Какого хрена, вы, дебилы! — он даже не думает о том, что там, за дверью, Блэк, и ему возможно, стоило бы перенести этот разговор в другое место. — Вы думаете это смешно?! — Да вы же стояли на подхвате у другого конца переулка! Там никого не должно было быть! — Но Грейбек стал уходить дворами, идиоты, думаете, он бы посмеялся, если бы Малфой выпустил в него тренировочные пули с краской?! Он спас мне жизнь за эти месяцы уже три, блядь, три раза! Сам под пули лез, прикрывая мне и вам спину, а вы, суки, решили пошутить?! Он лучший коп, что я видел! Он быстро, мгновенно анализирует обстановку, он читает отчеты коронеров без их перевода, который ждать приходится иногда по неделе к ряду, он проницательный, с охуенно развитой интуицией, и у него мозги, блядь, работают так, как вам и не снилось! Он закрывает дела, и делает это правильно, без единой, даже мелкой уступки, он на допросах разносит в пух и прах любого, даже самого упертого подозреваемого, все его показания в суде принимаются безукоризненно! Он, блядь, лучший коп, которого я знаю, так что засуньте свои шуточки себе поглубже в задницу и завидуйте молча! — Поттер, твою мать! — рявкает Малфой, стоя в дверях кухни, опираясь спиной на косяк. Его ноги перекрещены, руки тоже, и он в ярости. — Какого ты распинаешься перед ними! У тебя работы нет?! Гарри срывается. — А я тебе сейчас объясню, блядь! Это мою спину ты бы прикрывал своими цветными шариками! — он несется на кухню и громко хлопает за собой дверью, чтобы высказать Малфою все, что он думает по этому поводу. Но там, за этой закрытой дверью, Малфой выглядит растерянно и почти беззащитно. — С чего тебя ебет их мнение обо мне, с хуя ли ты меня перед ними расхваливаешь?! До Поттера доходит, наконец, он приближается к нему вплотную, чувствует, что да, там, в машине он был прав, Малфой реально может кончить только от похвалы в свой адрес. Причем не пустой фразы «хороший мальчик», а от реального признания его достоинств. Гарри толкается бедрами в его стояк. — Меня ебет их мнение ровно до того момента, пока ты не начнешь ебать меня. Малфой рычит.

***

Они вышли через другую дверь. Шаги нетерпеливые и неверные, но вот Малфой толкает Поттера спиной к холодному пластику двери в мужской туалет, расстегивает его ширинку и запускает руку в трусы. Это грубо и почти больно, но Гарри забывает вообще обо всем, когда Малфой берет глубоко. Самому Драко не нужно помогать, он едва успевает выпустить головку наружу, как кончает на пол между трясущихся ног Поттера. Его сдавленный стон отправляет Гарри прямиком в рай.

***

Они сидят за своими компьютерами, рабочий день еще не завершен. — В следующий раз я хочу видеть твои серые глаза, когда ты будешь мне сосать. — Посмотрим… — Малфой задумчив. А потом вдруг улыбается. — Серые глаза, Поттер, ты гений. Ты, блядь, ебаный гений…  — Уоу, ругаться у тебя входит в привычку… — Поехали к Криви. Давай, давай, погнали, Поттер.

***

— Мы это уже видели, Малфой. Мы это уже видели. Может, не так много, но… — Тут должно что-то быть, Поттер, должно. Я не зря попросил за него у прокурора, я чувствую это… Опа… Видео… Даже со звуком… У тебя есть наушники? — Лови. Подключай. Я за кофе. Уже ночь. Они уже десять раз пересмотрели диск, который сохранил себе на память вуайерист и немного неудачный бизнесмен Криви. Гарри протягивает стакан с неизменным капучино напарнику и вставляет в ухо наушник. Второй у Малфоя. Звуки секса возбуждают, но это сейчас не к месту: у Малфоя вайб, он как гончая, несущаяся по следу, и хрен его оторвешь от него. Хотя в офисе никого, и это заставляет мысли Поттера идти не в том направлении. Они успели съездить в тюрьму и домой к Криви. Он ничего нового про парня через дорогу не рассказал. Он с ним оказался даже не знаком. Зато сказал, что Джим Торнвуд ходит к нему несколько – внимание! – лет. Раз-два в месяц. Вот так. Сосед Криви, которого Малфою удалось сфотографировать в тот счастливый день, снова пропал. На этот раз хозяйка дома сказала, что он разорвал аренду. Имя оказалось фальшивым. Искать его будет следующим делом Гарри и Малфоя, пока у них просмотр видеоконтента. — Малфой, я хочу тебя, и если ты включишь это видео в третий раз, клянусь тебе, твои крики услышит дежурный. Я отсосу тебе прямо под столом… — Сука ты, Поттер. Погнали. Потом, это потом…

***

Они добираются до квартиры Малфоя почти бегом. На этаже тихо, но мужчина резко останавливается и хватается за кобуру. Гарри отражает его движения. Малфой открывает дверь ключом, осматривает каждую комнату, Гарри его страхует, помогает с кухней и балконом. Никого. Зато в спальне есть подарок. Ошейник с шипами и записка, что Малфою нужно ждать своего мужа в этом, и растянуться как следует, потому что Тео нетерпелив. Малфой не касается ничего из оставленного, но выволакивает Гарри из спальни, на ходу вынимая ремень из лямок, спускает его штаны, белье, швыряет Поттера в полотно стеклянной двери, ведущей на балкон, и падает на колени. Он вылизывает его. Недолго, но жестко, мокро, грязно, так, что у Поттера колени дрожат и ему хочется скулить, совсем как Оливеру Вуду от их с Малфоем жарких разговорчиков. И он позволяет себе. — У тебя давно никого не было? — Малфой, у меня никогда никого так не было, но если ты сейчас дашь паузу, я за себя не ручаюсь… — Идиот… Идиот… Я не… — Малфой, сука, хочу тебя. Хочу твой член, сейчас. Самый впечатляющий, самый желанный член в моей жизни. Самый охуенный, самый нужный сейчас член. Дай мне. Малфой… — теперь рычит Поттер, и чувствует слюну, стекающую по расселине. Да, Малфой его правильно понял. Это больно. Охуеть как больно, но Поттер знает, что нужно просто подождать. — Опустись на колени, Потти, давай, — он разворачивает его так, чтобы Гарри мог опустить руки на пол, левое плечо касается стекла, и это поза все меняет. Все еще больно, но уже легче, а еще Малфой ласкает его промежность и яички, и да, это то, чего он ждал. Он сам сжимает мышцы и расслабляет, потом чуть ведет бедрами, а потом без предупреждения чуть отстраняется и снова насаживается. Он чувствует, как Малфой чем-то вымазывает свой член в месте соединения их тел, и позволяет ему облегчить задачу, снова чуть отстраняясь. — Поттер… — толчок, мягкий, пробный, будто экспериментальный. — Да, дададада. Лучший член в моей жизни… — Малфою срывает тормоза. И Гарри реально хорошо. Он просто ломается от такой ласки, это все еще больно, но так охуенно, так наполненно и натянуто, его распирает изнутри, но то, что он чувствует, это не описать цензурно. Это сминает все, что было раньше. Это кайф в его особенном качестве, особенной категории. Поттер не ожидал, что это ему так доставит. Малфой кончает первым, Поттер еще не успел до конца ни прочувствовать, ни насладиться, но он, кажется сам виноват, подогревая возбуждение Малфоя. Не стоило хрипеть при каждой фрикции, что это лучший член, лучший секс, лучшие пальцы на его бедрах. Сам виноват. — Сука ты, Поттер… — Малфой выходит из него, и немного выпадает… Сперма тонкой струйкой тянется за его головкой, и это пиздец. Он озвучивает. Вздергивает Поттера на ноги, укладывает голым задом на диван, даже не снимая штанов со щиколоток. Он сам еще одет, даже обувь они не сняли. Но он сосет. Он стоит на коленях рядом с диваном, боком к Поттеру, который вытянулся на коже, не до конца соображая еще, что происходит. И сосет. И смотрит. Смотрит на Гарри. Смотрит и высасывает оргазм из своего напарника. Добавляет к движениям языка на головке мягкий массаж яичек, потом находит на ощупь пальцами все еще покрытый спермой анус и толкается пальцами. Мелко, часто, дробно. Ему неудобно, руку так, как нужно, не вывернуть, но кровать — это место преступления, а Потти должен кончить ему в рот и обязательно видеть его глаза. Поэтому Малфой делает, что может, сам не замечая, как доводит Гарри до финиша. То ли взглядом, то ли каким-то особенным толчком, то ли зубами, которые вскользь задели уздечку. Поттер кричит. Это ново — в туалете он кончил тихо, — но звук сладкий. Потому что это его имя. Слава богу, что на работе он называет Малфоя по фамилии. Он бы с ума сошел от постоянного стояка, если бы слышал это «Драко» из уст своего напарника. — Поттер, я тебя снова хочу… — шепчет Малфой. — Вызывай группу. Я в душ. Мог бы кончить на пол… — Это персидский ковер, Поттер… И я… Не мог. Твой язык довел меня до оргазма так быстро, что я просто не успел достать, но это твоя вина. — Я залижу, — обещает Гарри, и Малфой не понимает, это оговорка от «заглажу», или это Поттер ему так обещает сделать римминг? Поттер едва успевает выйти из душа, но еще не успевает отойти от секса с Драко, когда в квартиру Малфоя звонят дежурные офицеры. Тео попал серьезно. — Когда вы это обнаружили? — Только что. — Во сколько вы вернулись в квартиру? — Полчаса назад… Примерно… — И почему вызвали нас только сейчас? Малфой готов что-то придумать, но Поттер входит в спальню, вытирая шею полотенцем Драко, второе обернуто у него вокруг бедер, и отвечает: — Не сразу добрались до спальни. Секс с видом на ночной Нью-Йорк — это мой кинк, вы же понимаете, о чем я… Малфой качает головой. Гарри — идиот. Хотя… Ночная смена все равно распустит слухи. Плевать. Им обоим сейчас плевать.