Коп

Малфой невыносим. Когда утром Гарри просыпается, видит, что постель пуста. Они еще долго после ухода следователей и криминалистов ласкали друг друга на простынях, но повторить Драко отказался наотрез, напоминая, что завтра на работу. И Поттеру еще целый день сидеть. Гарри чувствовал себя немного неловко, когда Малфой заваривал ему чай, вместо привычного кофе, когда выдавал футболку, предлагая одеться после душа. Но когда они оба устроились спать, это было правильно. Гарри понравилось. И то, что Драко впустил его в свою постель, и то, как себя при этом Гарри чувствовал. Будто все, как надо. Приоткрыв дверь спальни, Поттер наблюдает и улыбается. Малфой сидит с планшетом и слушает что-то, и Гарри не сомневается, что это видео, которое они вчера так и не запустили по третьему кругу. — О, Потти, ты уже встал… Иди сюда, послушай это… Он приглашающе машет, а потом устраивает Гарри на диване между своих ног. Поттер прислоняется своей спиной к груди Драко, удобнее притирается к напарнику, и засовывает в ухо наушник. Это беспроводной, модный. Планшет тоже модный. Звук здесь качественнее. На экране то ли перерыв, то ли просто запись с другого дня. Джим гладит мальчика по голове, по щеке: «Детка, милый, чего ты хочешь?» «Я скучал по тебе, папочка, я так соскучился… Ты меня больше не любишь?» Папочка, конечно, любит, и просит показать, как именно детка скучала. «О, бэйби, ты такой хороший мальчик. Такой послушный, ты так хорошо научился целовать меня там, именно так как мне это…» Малфой останавливает запись. — Что скажешь? — Обычные разговорчики, в принципе, там ничего нового нет. Мы с тобой точно так же Вуда развели… — Нет. Послушай еще раз… Давай, внимательно. Можешь даже закрыть глаза. Если ты не услышишь этого, значит, я чокнутый, и нужно думать еще. Гарри послушно закрывает глаза. «Ты меня больше не любишь? — О, сладкий, как я могу тебя не любить, столько лет, — вдох, — детка… Покажи, как ты скучаешь, бэйби… — Стон, сначала детки, потом папочки. — О, бэйби, ты такой хороший мальчик. Такой послушный, ты так хорошо научился целовать…» — Еще раз… Малфой кивает. «…не любишь? — шорох одежды. — О, сладкий, как я могу, — сигнал авто на улице, — тебя не любить, столько лет, — голос уже сиплый, резкий вдох, — детка… Покажи, как ты скучаешь, бэйби… — Стон, сначала детки, потом папочки. — О, бэйби, ты такой хороший…» Поттер уже злится, но пытается расслышать все на этой записи. — Еще раз, — просит Гарри, не открывая глаз. «…как я могу, — молния расстегивается, машина сигналит, — тебя не любить, — пауза небольшая, будто какое-то внутреннее препятствие, запятая, — столько лет, — дыхание, — детка… Покажи, как ты скучаешь, бэйби, — стоны, — о, бэйби, ты…» — Здесь еще, — приказывает Гарри. Ему уже тоже интересно. Он выхватывает планшет и сам включает там, где ему нужно. На записи говорят бегло, походя, в движениях, они заняты не только разговорами, там у них минет намечается. «…как ты скучаешь, Бобби, о, Бобби, ты такой хороший маль…» — Бобби?! Он сказал «Бобби»? Как Роберт? — Вот и мне так показалось, мой хороший. И это плюс к тому, что Роберт — Боб — Бобби не родной сын Джима. С точки зрения генетики крайне-крайне маловероятно, даже невозможно, поэтому я проверил. Джим его воспитывает с двух лет. Но сын не родной. — Ты о чем сейчас? — Гарри не понимает, но вот это вот «мой хороший». Оно совсем не такое, как вот то «детка». Оно вообще про другое, и это кайфово. Неожиданно, но кайфово. — У нашего Роберта глаза какие? Ка-ри-е… А у Анжелы и Джима глаза какие — го-лу-бы-е… Вот оно! Папочка сыночка хотел. Потому и отправил от греха подальше. А тут приехал сыночек из универа. Уже не ребенок совсем, но зачем заниматься сублимацией, если — что? Если оригинал под носом? Мг… — Вопрос только, где они могли столкнуться. Если бы Джим что-то подобное предложил дома, эскалация была бы тут же, на месте, не отходя от кассы. Стопроцентно. Ты видел Роберта — вспыльчив. Значит, где-то в другом месте. — Точно! Блестяще подмечено… Машины у них нет, значит, вывезти тело Бобби не смог бы… Гарри поворачивается к Малфою, задевая затылком подбородок. — Спасибо, конечно, но с машиной вопрос открыт. Если нет машины, зачем скидочная карта на заправку? — И расценки арендных авто исходя из срока и километража… Потти… — Надо искать машину! — хором говорят они и смеются. — Суперкоманда… — улыбается Гарри.

***

— Мистер Нотт — уважаемый член общества, его сын, безусловно еще юн и обладает вольным характером, но… Слушание по поводу обвинения Малфоя назначили в рекордные сроки. И только утром Гарри соображает посмотреть, кто такой Теодор Нотт. Это трэш. Но ещё это сын династии Ноттов. Гарри — свидетель, и он уже дал показания. Драко расслаблен, будто вообще ничего не боится. Он следующий. Вот в этот момент начинается что-то непонятное. Его замечания и комментарии ставят под сомнение, приплетая его служебную деятельность, аморальность в части личных связей на работе, и его адвокат — Кингсли — рвет и мечет, то и дело заявляя протесты и отводы. — Моему клиенту необходим запретительный ордер, потому что подозреваемый угрожал его здоровью в присутствии его коллеги. На тот момент личных отношений между детективом Малфоем и детективом Поттером еще не было. Зато у подозреваемого хватило наглости после выдвижения обвинений осуществить свою угрозу. Он проник в квартиру моего клиента и оставил неприемлемый, неуместный подарок! Мы не обсуждаем сейчас моральную дилемму в офисе комиссара Блэка — это его проблема, — мы говорим о другом преступлении, которое должно быть оценено в рамках соответствующего правового поля! — Присядьте, господин Кингсли. Позвольте стороне продолжить допрос. — Мистер Малфой, где вы были… Поттер теряется. Это выходит уже даже за рамки того, что они с Драко обсуждали перед процессом, как худший сценарий. — На кладбище. Нет, никто подтвердить не может, могу предложить взять записи с камер наблюдения. — И с кем вы там встречались? — адвокат Нотта продолжает гнуть карту «плохого» копа. — Со своей сестрой, — тихо отвечает Малфой. — И почему она не может подтвердить? — взвивается адвокат, кажется, его фамилия Крэбб. Тео толкает его под столом ногой, но уже поздно — вопрос задан. — Потому что она умерла десять лет назад. Могу предложить вызвать медиума, если вы изволите пообщаться с ней лично, — Драко держит лицо, но у Гарри сердце кровью обливается. Когда это заседание заканчивается, Гарри уже знает, что ему скажет Малфой, и опережает его. — Ты же знаешь, что не важно, продолжим мы наши отношения или нет? Я доверяю тебе свою спину, Драко. И так уж вышло, что что-то более ценное тоже, и я не про задницу, не смей сейчас шутить! — голос Поттера звенит негодованием. — Просто смотри, кто я, как я работаю, и делай выводы. Но если ты из-за этого будешь наступать себе на горло… Я за себя не отвечаю! — Трахни меня, Поттер, — шепчет ему на ухо Малфой, — а потом поедем по компаниям, предлагающим аренду. На том куске обложки было «ти», «эф», несколько цифр. Думаю, аналитики уже подобрали возможные варианты по городу. — Я не буду трахать тебя в туалете, Малфой. Мы закончим день. Вернемся к тебе. И я сделаю так, чтобы ты забыл об этом суде хотя бы на всю ночь. Так, как ты этого захочешь.

***

— Спасибо, Луна. Ты… — Малфой восторженно вздыхает. — У меня нет слов… — Драко, береги его. Он такой один, ты знаешь? — Конечно, цветочек, — Драко по привычке соглашается с ней, просто чтобы поскорее закончить разговор. А потом до него доходит, что это она о Гарри. И что она права. Он — нечто. Поттер ставит перед ним стакан с кофе, а Драко показывает ему переписку, которую смогла выцепить Луна. — Это многое меняет. Мг… — Гарри зависает над компьютером Малфоя надолго. Тот успел и запросы с компьютера Гарри отправить, и еще кофе сварить. Он читает быстрее, чем Поттер, но сейчас он не может вернуться к исчезновению, хотя, скорее всего, все же убийству Торнвуда. Драко понимает, что все это можно было бы расследовать иначе, если бы в первые дни после исчезновения Томас нормально выполнил свою работу. Горячие следы не просто так такими называются. Они имеют свойство остывать. А так, скоро полгода пройдет, как они его ищут. Стыд, да и только. Скоро весна, а они никак не продвинулись. Правда, теперь у них перед носом железобетонный мотив. И отсутствие трупа, доказательств, времени преступления, да вообще, дела нет. Только мотив. Зато какой! Гарри возвращается к нему спустя два часа. Он все на том же месте, потирает плечо, затекшее от длительного сидения. — Так. Роберт узнал о том, что не родной сын Джима, когда ему было шестнадцать. Он прекратил с ним общение, но возобновил через несколько месяцев с вполне конкретного предложения — переспать. Тут есть пропуски, но думаю, это потому, что они общались по телефону тоже. И категоричный отказ Джима он воспринимает, как «подожди, пока тебе исполнится восемнадцать», то бишь возраста согласия. Но в восемнадцать ничего не меняется, потому что Джим не может так предать свою жену. И вроде как Роберт смиряется, но он постоянно пишет, о том, что ему нужен его папочка, тут много пошлостей и порно, и просто каких-то ролевых моментов, типа «папочка позаботится обо мне, купит мне что-то, а я порадую папочку хорошими оценками, дипломной работой…» То есть не просто дэдди-кинк в постели. Тут сдвиг по фазе, Драко. — Поттер, не называй меня так на работе, пожалуйста. Гарри хотел было обидеться, но увидел что-то, что его переубедило. Малфою нравится, просто это его… Отвлекает. Дело не в отношениях, или офисе. Дело в реакции Драко на свое имя, произнесенное Поттером. — Ладно… — Поттеру нужна минутка. И он продолжает. — И вот, Роберту двадцать один, он закончил университет, ему все еще нужен его папочка, он хочет, едет, надеется, что теперь точно его переубедит, но видит, что у его папочки уже есть малыш. Который играет роль профессионально и качественно, если судить о том, что они годы были в этих финансовых отношениях. — Да, у меня в голове мотив тоже сложился. Но вот где же наш Роберт мог спрятать тело папочки… И куда делся этот самый малыш? Без его показаний мотив будет не полным. — Соглашусь. Но если найдем тело, возможно, нам не понадобится мотив — и все доказательства будут там. — Или нет. Но… Вариантов я других не вижу. Ищем тело, машину и малыша.

***

— Я не хотел этого предлагать, сэр. Потому что мы оба с Гарри Поттером — детективы. Офицеры. Мы давали присягу и мы верны нашему значку и народу, которому служим. Ставить под сомнения наши показания без доказательств и серьезных оснований — это прецедент, ваша честь. Однако мистер Крэбб и вы продемонстрировали нам ваше отношение в виде недоверия. Я прошу очистить зал заседаний от всех, кто не имеет доступа к информации с требуемым уровнем не ниже С18, для того, чтобы иметь возможность оправдаться. — Протестую! У меня нет такого доступа! А я адвокат подозреваемого! — Детектив Малфой, это похоже на инсинуацию. — Ваша честь, моего клиента могут обвинить в разглашении секретных данных неограниченному кругу лиц, если вы будете продолжать настаивать на подобном публичном выступлении. — А вы сами-то в курсе? — судья уже выходит из себя. Подобные пререкания в зале суда Поттер видит впервые. — Нет, ваша честь, я не обладаю допуском С18 и выше. Если я правильно осведомлен, это допуск только для служителей правопорядка и ряда судебных служащих, включая вас, сэр. — В мой кабинет, детектив Малфой. Персонально. Поттер видит, что судья Гойл в бешенстве. Но он понятия не имеет, что творит Малфой, так же как и Кингсли понятия не имеет, что творит его клиент. Поттер ему даже посочувствовал, но увидев уверенную ухмылку Драко, расслабился.

***

— Я предложил изъять записи видео- и аудионаблюдения из хранилища департамента, — они в постели, Поттеру слишком хорошо, чтобы он мог двигаться. Но вопрос его смущает. — А причем здесь С18? Я же в курсе, что они есть… — Ты в курсе, Потти, потому что ты в отряде быстрого реагирования при террористической угрозе. Вам эту информацию доводили через другой допуск. Как там… Т4, кажется. Но по общему правилу — это С18. И судья это тоже знает. И ему пришлось согласиться с тем, чтобы я подтвердил угрозу Тео, записанную на наши внутренние микрофоны. — Скажи мне, что их нет в кухне и в туалете… — Гарри краснеет стремительно и очень хочет спрятаться от стыда под одеяло. — Без понятия, дорогой, и мне абсолютно плевать… — Записи… Драко, записи! Ну конечно! Поттер молчит, что-то очень серьезно обдумывая. Малфой не выдерживает. — Я не люблю, когда ты умнее меня, Поттер. Что тебе пришло в голову? — Мы искали Торнвуда-старшего. Он — хрестоматийный идеалист. Ни карты, ни машины, ну, почти, и то, нам это ничего почти не дало. Но Торнвуд-младший — это парень нашего века. Он же в соцсетях, постоянно ловит геотеги. Нам нужно просто посмотреть, что он постил в ближайшие дни. Когда пропал Джим — дата точная? Ты знаешь его аккаунты? Ты проверял уже все это, но ведь не обязательно он смог все это сделать в один день. А сразу никто к нему не ставил никаких наружек, никаких вообще действий Томас не делал. Он мог его убить, спрятать в машине, потом через сколько угодно увезти куда-то, вернуть машину в срок, ее почистили, навигатор тоже уже подогрели — естественно, наша находка нам ничего не показала. В аренде нам сказали только, что не было просрочки, а точной даты возврата там нет… — Луна присылала все его явки, пароли и страницы… — растерянно и как-то уж очень угрюмо, разочарованно ответил Драко. — Милый, давай завтра… Гарри снова почувствовал какую-то невысказанную мысль Малфоя, но тот не дает ему задать вопрос. Он ложится рядом и укрывает Поттера одеялом. — Ты все-таки такой удивительный, Потти. Мне будет так жаль… — Драко уже почти спит, и кажется, не отдает себе отчет в том, что говорит это вслух. Мысли Гарри холодеют, и он пытается уснуть вместо того, чтобы растрясти Малфоя и спросить, когда ему будет жаль и чего.