Аскорбиновая кислота

Наши тёмные глаза

Так подходят нашим душам.

Дай мне ещё полчаса,

Чтобы доказать, я хуже.

Хуже всех соседей, что кричат под нами по ночам,

Преданных людей, что предают за золото в карман

Пару миллиардов человек, а кто поймёт меня?

Ты укрой надеждой на ночь, чтоб на утро променять.

©Мартин — Целый мир

Как только дверь за клиентом закрылась, Олежа зажал ладонью рот и рванул к туалету. Ноги подкашивались, а в глаза темнело, но он успел. Упав коленями на кафель перед унитазом, согнулся, и его вывернуло. Из глаз брызнули слёзы, стекая по щекам, но он не обращал на это внимание. Опираясь на ободок руками, его тошнило всем, что было. Сквозь собственные звуки рвоты Олежа услышал щелчок двери. Подняв лицо от унитаза, он увидел Настю. На её лице не было никаких эмоций, словно это было чем-то обыденным и нормальным. Она закрыла за собой дверь, отрезая их от остального мира. Подошла ближе. Молча убрала его волосы рукой с лица, чтобы не мешались. Затем присела на корточки рядом и положила ладонь ему на спину. Развернувшись обратно, его снова вырвало. В желудке уже ничего не осталось, были лишь желчь и вода. Настя не убрала руку. Только поглаживания стали чуть медленнее, чуть тяжелее. Когда очередной спазм отпустил, она протянула ему бумажные полотенца — молча, не глядя. Просто сунула в бок, чтобы взял. Настолько паршиво он себя не чувствовал ещё ни разу в жизни. — Легче? — спросила она, когда Олежа, тяжело дыша, вытирал рот. — Не особо, — прохрипел. Сев на пол, посмотрел на девушку. Она сидела на коленях, её обнажённое тело прикрывал шёлковый халат. Правда, он сидел перед ней так, что ещё чуть-чуть — и увидит её грудь. Насте, кажется, было всё равно на это. Или, может, просто привыкла. — Что-то случилось на сеансе? — Ничего особенного. Обычный массаж с окончанием. Он особо руки не распускал. Поначалу пытался прикоснуться там, — Олежа сделал акцент на последнем слове, — но я сразу сказал, что нельзя. Просто… Я не знаю, Насть. Зарывшись пальцами в свои волосы, парень упёрся взглядом в пол, продолжил: — Я вроде и не продаю своё тело, просто разминал мышцы, разговаривал, а потом мастурбировал ему, но при этом мне так тошно. Так мерзко от себя и своей слабости. Я совсем себя не понимаю. — Олегсей, — услышав своё имя, Олежа поднял голову и встретился с нечитаемым взглядом Насти, — тебе не надо тут ничего понимать. Ты человек, тебе не всё равно, что ты делаешь и с кем. Это… нормально. Я… Я была такой же. Меня в первое время так же, как тебя, тошнило. Девочки приходили и успокаивали меня во время истерик, а потом… — «Потом»? — Потом я просто привыкла. Ко всему привыкаешь, — распустив свои волосы, Настя немного взлохматила их. Сейчас она выглядела такой… обычной. Словно перед ним не та «Настя», что смотрела на мир равнодушным взглядом и на все проблемы с пустым лицом, а совершенно обычная девушка, что попала не в то место и не в то время. — Стало легче? — Не знаю, — задумчиво произнесла. Помолчав, добавила: — Наверное, стало просто никак. Понимаешь, когда тебя тошнит, ты чувствуешь омерзение от этого всего, и ты тихо ненавидишь себя, это делает тебя живым. А когда ты, как я, просто принимаешь это всё как должное, — это уже говорит о том, что внутри всё умерло. Ты не думай, я не хочу, чтобы меня жалели. Это мой выбор. Да и я уже получила в свою сторону достаточно жалости от наших девочек. Я это к тому, что если тебя всё это колышет, значит, ты ещё жив. У тебя есть выбор. Правда, это словно выбирать из двух видов говна тот, что меньше воняет. — Поэтично. — Как есть, — пожала плечами. — А с тем самым клиентом… У тебя как? Олежа сразу понял, про кого спрашивает. — Не знаю. Я его не видел неделю с того раза. — Я не про это. Осознав, про что конкретно она говорит, губы невольно поджались, словно от боли. — С ним… С ним одновременно всё хорошо и плохо. С одной стороны я искренне рад, что он был моим первым клиентом, и мы просто сидели и болтали, а с другой… меня не раз посещала мысль, что, если бы не он, меня бы сейчас так не выворачивало. Может, если бы я не увидел, что может быть по-другому, я бы на всё это реагировал не так? — С какой-то стороны ты прав. Возможно, тебе бы было проще сейчас, а с другой… — Настя задумалась. В её глазах читалась тоска по чему-то несбыточному. По тому, что могло быть, но так и не случилось. Смахнув наваждение, она нацепила на себя привычную маску. — Ладно, что-то мы слишком разоткровенничались. Если так дальше будет, боюсь, я сама расклеюсь. — Ты права. У тебя скоро следующий клиент? Девушка бросила взгляд на часы. — Через два часа где-то. — Давай попьём чай тогда. — Давай.

***

Они сидели на полу, опираясь спинами о край кровати. По бокам от них стояли кружки, а между ними тарелка с пряниками в шоколаде и печеньем. Как бы Олежа ни ненавидел эту работу, но тут заботились о сотрудниках. Им всегда предоставляли что-то такое в перерывах между клиентами. Хотя бы это радовало. Настя хоть и не показывала этого, но была в диком восторге от пряников. Уже пятый подряд ела, не запивая. — Слушай, — вдруг сказал Олежа, глядя в стену, — а тебе случайно не холодно? — Что? — оторвавшись всё-таки от уничтожения очередного пряника, девушка с приподнятой бровью посмотрела на него. — Ну просто… — он неопределённо подвигал рукой, указывая полностью на неё. Его щёки и шея были слегка розовыми. Настя перевела взгляд на свою грудь, которую халат почти не прикрывал. — Ты сейчас серьёзно? — она намеренно ничего не делала, внутренне наслаждаясь его смущением. — Не знаю. Просто… ну… грудь… Она фыркнула. Коротко, почти неслышно. — Олегсей, я тут каждый день голая перед чужими мужиками хожу, сиськами трусь об них, а ты про «неприлично»? Я хочу напомнить, что кто-то платит за это, а ты можешь смотреть бесплатно. — Ну, я же не «чужой» и не «кто-то». Она замолкла. Смотрела на него. — Нет, — произнесла она тихо. — Ты свой. Она запахнула халат. — Так лучше? — Не знаю, — он криво улыбнулся. — Может быть. Настя фыркнула и пробормотала в его сторону беззлобное «дурной».

***

«Хочу ли я заняться сексом?» Впервые за двадцать лет жизни Олежа задал себе этот вопрос. Поздновато, конечно, но до этого как будто на такое не было времени и сил. Это случилось, когда он был на сессии с очередным клиентом. Мужчина был довольно болтливым. Он успел рассказать про свою жизнь, жену, что он совсем не гей, просто решил разнообразить свой досуг. Что это совсем ничего не значит. Олеже было всё равно, но тем не менее успокоил этого «не гея» тем, что это и вправду ничего не значит. Просто массаж. — Слушай, а если честно, ты же тут работаешь ради удовольствия? — спросил в лоб клиент. Звучало это так, словно раскрылась великая тайна. — С чего вы так решили? — мысленно закатывая глаза, Олежа продолжал разминать мышцы. У этого мужика были большие проблемы с зажимами, приходилось прикладывать усилия. Надавив чуть сильнее, клиент под его руками ойкнул. — Ну как с чего? Просто так тут никто не будет работать. Я бы не прикоснулся к хрену мужика ни за какие деньги. Это делают только тогда, когда ты получаешь от этого кайф. Я вот много девчонок повидал. По ним сразу видно, что они текут по чужим членам. Просто не признаются. — Какие у вас интересные мысли, — равнодушно заметил Олежа. Его уже начинал бесить этот придурок. — Ну так мне уже столько лет, многое повидал. Это ты ещё молодой, ничего не знаешь. Вот представляешь, я, когда со своей женой сплю, вообще ничего не чувствую. Она словно рыба дохлая, лежит там, стонет что-то и всё. Никаких эмоций не вызывает. А когда я хожу сюда, я чувствую себя на двадцать лет моложе. Кровь бурлит, настроение всю неделю хорошее. Ну, я думаю, ты меня понимаешь, девчонок, наверное, перетрахал немало. Тем более здесь, — мужчина посмеивался каким-то своим мыслям. На мгновение движения остановились. Нет. Олежа не понимал. Он никогда не занимался сексом. Был лишь глупый и неловкий поцелуй на спор с девочкой из параллели в школе. Это было приятно. Сердце колотилось, как ненормальное, а руки дрожали от волнения, но ничего более не было. Не было возбуждения, мыслей о том, что он хотел бы увидеть её голой. Он в принципе особо и не хотел видеть кого-либо голым. Если так призадуматься, то разговоры про интим никак не откликались в нём. Да, было любопытство, но это скорее был исследовательский интерес. Руки продолжали работать. Давили, разминали, скользили по маслу. А в голове — тишина. Странная, звонкая. «Хочу ли я заняться сексом?» — спросил он. «Не знаю», — ответил себе. И что всё это значит?

***

Олежа уже не ждал, что Антон придёт. Даже успел смириться с тем, что это был первый и последний раз, когда они так сидели, но нет. Вот он, собственной персоной. Стоял весь такой красивый, собранный и с виноватыми глазами. — Прости, — первое, что сорвалось с его губ. Он протянул ему упаковку аскорбиновой кислоты. Душнову только и оставалось, что просто смотреть на него с большими глазами и неверием в происходящее. Осознав, что молчит уже слишком долго, забрал аскорбинку и пропустил Антона внутрь. — За что? Ты же ничего мне не должен, — закрыв за ним дверь, Олежа помог снять пальто. Повесив его на вешалку, парень взглядом указал на свою руку. — И что это? — Аскорбинка? — Это я и без тебя понял, я имею в виду, зачем? — Ну… Ты в первую нашу встречу был таким бледным, что я подумал, что тебе нужны витамины, вот и купил тебе, — пытался сначала врать, но, увидев во взгляде собеседника мысль «Ты меня совсем за придурка держишь?», со смущением всё-таки признался. — А ещё… А ещё я не мог к тебе прийти с пустыми руками, а покупать цветы или игрушку я посчитал излишним. Это выглядело бы… нелепо. — То есть… Ты реально рассматривал вариант, прийти ко мне с цветами и мишкой? Серьёзно? — бровь выгнулась, а на лице появилась дурацкая улыбка. — Ну в итоге же не пришёл, — защищался он. — Но ты думал об этом. — Отстань, — буркнул, отворачиваясь, чтобы не было видно красного лица. — А аскорбинка? Это не нелепо? — не унимался Олежа. Уж очень ему нравилось дразнить Антона. — Нет, это полезно. Особенно для тебя. — Для меня? — Твое лицо слишком больное, — поняв, что это может звучать грубо, поправил. — То есть болезненное. — Это мое состояние по умолчанию, не беспокойся. Я ещё тебя переживу, — сев на кровать, опираясь на неё руками, продолжил. — Чего стоишь как не родной? Раздевайся, садись. — Какими мы дерзкими стали, — на лице появилась облегчённая усмешка. — По-моему, кто-то вначале очень возмущался по поводу моей наготы. — Да я не про это, дурак, — в голове сразу же появилось воспоминание их драки подушками и упавшее полотенце. — Толя, зачем? Я только забыл. Стыдоба, — простонал Олежа, прикрывая лицо руками. — Иронично, что ты это говоришь, учитывая твою профессию, — упав прямо в одежде на кровать и заведя руки за голову, смотрел на него с неприкрытым вызовом и насмешливостью. Не только «Илья» может играть по таким правилам. — Молчи об этом, иначе ты отсюда не выйдешь. — И что же мне будет? — Я тебя замассажирую до смерти. — Сильно, — всё также усмехался он, не подозревая о возможной опасности. — Слушай, мне кажется, у тебя опять зажим в пояснице, давай-ка я тебе его уберу, — Олежа стал медленно к нему приближаться. — Илья, нет! — Антон резво соскочил с кровати. Воспоминания о той боли были слишком свежими. — Илья, да! Олежа бегал по всей комнате за ним. Так бы они и носились, если бы чуть не снесли столик с маслами и к ним не постучались. Они переглянулись. — Открывай, — прошептал Антон, тяжело дыша. — А почему сразу я? — так же шёпотом возмутился он. — Потому что я клиент, и моё слово — закон. — Дурак ты, а не клиент, — толкнул слегка в плечо. — С сегодняшнего дня у нас самообслуживание персонально для вас, Анатолий. Прошу. Парень недвусмысленно указал на дверь. — Извините за беспокойство, у вас всё хорошо? Я слышала грохот, — послышался звонкий голос администратора. — Да, всё хорошо, просто клиент попросил более активный… массаж, — Олеже пришлось собрать всё своё самообладание в кулак, чтобы не засмеяться. Антон в это время опирался о его плечо и, прикрывая рот ладонью, беззвучно хихикал. — Ну хорошо… Если что-нибудь понадобится, я всегда рядом, — по голосу не было понятно, поверила она или нет, но одно было ясно: их, кажется, пронесло. Когда услышали удаляющийся цокот каблуков, они снова переглянулись. Секунда, две. По комнате разразился глупый, громкий и облегчённый хохот. — «Активный массаж», — сквозь смех повторил. — А ничего получше не мог придумать? — Ну простите, что пришло в голову, то и ляпнул. Мог и сам что-нибудь сказать, гений, — шуточно шипел Олежа. — Ладно, молчу. Аскорбинку? — Антон достал ещё одну упаковку из кармана брюк. — Да сколько у тебя их?!

***

Олежа лежал на постели с прикрытыми глазами. Он наслаждался тишиной. Она была такой тёплой, уютной и родной. Особенно после того, как они напились чаем и объелись аскорбинками, попеременно кидаясь ими друг в друга. Было на душе так… хорошо. Так спокойно. — Илья, — прозвучало где-то сверху. Приоткрыв глаз, увидел, как Антон сидит со скрещенными ногами, обнимает подушку и смотрит как-то слишком серьёзно. — Толь, всё нормально. — Но я даже ничего не успел сказать. — Да у тебя на лбу всё написано. Я не обижаюсь, правда, — приподнявшись, он улыбнулся. — Я всё понимаю. — Я всё равно чувствую вину. — За что? Ты ни в чём не виноват, — парень искренне не понимал. — Я же ушёл тогда. Взял и просто молча ушёл, ничего не сказав, и даже не оставил ничего после себя, — на лице Антона появилось какое-то страдальческое выражение лица. — Ты серьёзно не обижаешься? — Да. Потому что ты мне ничего не должен. Ты не обязан приходить сюда каждый день ради меня, оставлять контакты и со мной общаться вне этого салона. Всё это лишь по твоему желанию, я тебя ни к чему не принуждаю. А что насчёт меня… Я буду здесь, если тебе нужно будет, поддержу или помолчу. Столько, сколько… Внезапная мысль ударила под дых. Точнее не мысль, а напоминание. Антон же… Антон же тут только потому что платит. Хоть они и развели весь этот фарс с Ильёй и Толей, но по факту они так и остались Антоном Звёздочкиным и Олегсеем Душновым. Клиент и исполнитель. Если бы не деньги, они бы здесь не сидели, не болтали. Олежа чувствовал себя лицемером. Обманщиком. Было ощущение, что он давал то самое человеческое тепло, что так нужно было Антону, не за то, что он есть, а за дурацкие бумажки. — …надо будет. Я… здесь, — почти сразу же продолжил парень, натягивая на лицо маску добродетельности. — Спасибо большое, Илья, — он улыбнулся так светло и искренне. Ненависть к себе поглотила его с головой.