Аскорбиновая кислота

Меня уязвило, что ты

Порой не остаешься собой

Я не боюсь высоты

До тех пор, пока ты рядом со мной

Седые волосы, плохой парфюм

Уныние в голосе, я тону

©Три Дня Дождя — Ненавижу быть собой

Как только за ними закрылась входная дверь, Антон раздраженно зашипел: — Кристина, ты что творишь? — Не понимаю, о чем ты, — в её тоне так и слышался холод. — Можешь конкретнее? — Конкретнее хочешь? Ну хорошо, то, что ты весь вечер тёрлась возле какого-то мужика, ничего тебе не говорит? — девушка даже не смотрела на него, просто раздеваясь. Она уже хотела просто отмахнуться от него и пойти спать, но он не дал ей этого сделать, резко схватив за руку, развернул к себе и громко произнёс: — Я с тобой разговариваю! — Да что ты ко мне пристал? Я просто с ним общалась и всё, в чем проблема? — было видно, что Кристина тоже начала заводиться. В её голосе появилась истерическая нотка, отчего Антон поморщился. В её глазах пылал огонёк ненависти. — Все видели, как вы там чуть ли не обжимались. Мне все равно, что ты делаешь, но будь добра во время таких мероприятий вести себя не как какая-то потаскуха, — парень уже не подбирал слова. Его дико бесили её бестолковость и легкомысленность. — За языком следи, — Кристина резко выдернула руку из его хватки и сделала шаг к нему. — Я тебе повторяю, я просто общалась с ним! В воздухе искрило от напряжения, а атмосфера в квартире стала настолько тяжёлой, что хотелось открыть окно. Казалось, даже искусственные цветы в прихожей вот-вот завянут. Всё пространство заполонил запах её парфюма. Он ненавидел его. Слишком сладко и удушающе. От одного только вдоха начинала болеть голова. Этот аромат смешался с их злостью, обволакивая тяжелым облаком. — О, я видел, как ты с ним «просто общалась». Я и наши родители. Ты хоть представляешь, как они мне мозг выносили этим весь вечер?! — Ой, посмотрите на него, бедненький, намучился за вечер, — каждое ее слово сочилось презрением и сарказмом. — Блять, мог просто им сказать, что мы поссорились и я тебе на нервы действую. Нахер ты мне голову сейчас пилишь, как истеричка? Они уже давно устали друг от друга и поэтому при каждой ссоре выливали всю грязь и претензии, что копились у них за время затишья. И так из раза в раз. Из раза в раз. Антону казалось, что это никогда не закончится. — А ты ведешь себя как дура безмозглая. Вообще не задумываешься о последствиях своих действий. Ты хоть представляешь, какие слухи пойдут про нас? Ты хочешь, чтобы за нами ещё пристальнее наблюдали? — попытался достучаться до её благоразумия. Ну не может же быть всё настолько плохо. — Ну так придумай что-нибудь, ты ж у нас самый умный, — девушка подошла уже вплотную к нему, поправила воротник и с напускной лаской сказала: — Дорогой, это твои проблемы. Я же просто могу сделать вид, что я глупышка и меня очаровал какой-нибудь мужчина и всё. Все просто посмотрят на меня со снисхождением, а тебя оленем будут называть за глаза. — Какая же ты с… — ему хотелось что-нибудь сломать. А ещё лучше треснуть по этой блондинистой пустой голове. Может, так хоть что-то хорошее там появится. Но настолько опускаться Антон не собирается. Тяжело выдохнув, он постарался вернуть себе контроль и говорить уже спокойнее. — Ты хоть понимаешь, что родители опять будут нас мотать по смотринам? Они же не отстанут. Между ними настало тяжелое молчание. С её губ слетела ухмылка, оставляя за собой пустое выражение лица. Кристина отошла от него на пару шагов. — Не напоминай, — глухо произнесла она. — Я и без тебя все это знаю. Антон зажал пальцами переносицу и покачал головой. Как же все это сложно. — Ну а тогда что это было, если ты и так все знаешь? — Он… Он из прошлого, — в её серых глазах больше не было злости. Лишь бесконечная тоска и усталость. Казалось, вся броня из напыщенности и лоска слетела с неё, обнажая что-то, чего он раньше не видел. Антон опустил взгляд на пол. Это определённо не для его глаз. Слишком личное. — Я просто… Я просто хотела хотя бы один вечер почувствовать себя обычным человеком. Хотя, думаю, ты меня не поймешь. — Ты… Ты никогда не рассказывала, — неловко произнес Антон. Ему было странно видеть её такой… человечной. Обычно перед ним была гордая и своенравная девушка, а сейчас… Все это дико странно и неуютно. — А смысл? Я не собиралась и не собираюсь перед тобой раскрывать свою душу. Ты мне чужой человек, — былой уязвимости в голосе больше не было. Перед ним снова та самая Кристина, которую он каждый день видел. — Ты сегодня опять уходишь на всю ночь? — Да. — А ещё мне что-то говоришь про интрижки, — с беззлобной усмешкой произнесла она. — Завтра нам утром нужно будет пойти на день рождения к моему дяде, помнишь? — Чёрт, забыл. — Забей, я нас отмажу. Все равно не хотела идти туда, — развернувшись, бросила Кристина. — Спасибо, — Антон был удивлен. Обычно девушка в этот момент начинала поддевать его. — Вали уже, видеть тебя не могу, — дверь спальни захлопнулась. Оставшись наедине, он постарался переварить все, что сейчас произошло. Этот вечер был… выматывающим. Парень вышел из квартиры. Наконец-то можно вдохнуть чистый воздух.

***

Тихий гул машины и вечерние огни сопровождали его по пути к салону. Антон наконец-то сможет увидеться с Ильей. Иногда ему казалось, что выносить будние дни получалось только с помощью этих встреч. После них чувствовал себя намного лучше и счастливее. Хоть это и была их третья встреча, но он уже предвкушал её. В ушах уже звучал его смех. Этот глупый и нелепый, но такой искренний смех. На губах появилась улыбка. Словно специально впереди показалась аптека. Не думая и секунды, Антон свернул к ней. Резво забежав, купил необходимое. «Думаю, ему понравится», — с детской шалостью подумал он, садясь обратно в машину. Аскорбинки с малиной в кармане тихо согревали через слои ткани.

***

Простынь с тихим шуршанием опустилась на кровать. Разгладив складки, Олежа с долей удовольствия посмотрел на свою работу. В комнате раздался стук, и почти сразу же прозвучал щелчок дверной ручки. — А вот и я, — радостно произнёс Антон, выглядывая из-за двери. Уже не церемонясь, он вошел в комнату, с ходу снимая с себя верхнюю одежду, — соскучился? — Может быть, — губы сами растягиваются в радостной улыбке, а в глазах появляются искры. — Ой, да признайся, что всю неделю обо мне думал и мечтал, — весь тот порядок, что Душнов наводил, сбился под телом, что так беззаботно упало на постель. — Что? — Ничего, просто думаю, что ты дурашкин домик, — со вдохом произнес Олежа. Беря в руки ещё незастеленное одеяло, с головой накрыл им Антона, на что тот сразу высунул довольное лицо, как-то слишком хитро смотря. — Ты что-то задумал? — бровь слегка выгнулась. — «Может быть», — ответил его же словами, наслаждаясь тем, как его брюнет пытается сообразить, где же подвох. А тот стал оглядываться и искать глазами что-то. Даже заглянул под одеяло. — Сдаешься? — Да. — Слабенько, Илья. Я надеялся, что ты подольше будешь гадать, — в ответ «Толя» получил возмущенное бурчание. — Ну ладно-ладно. Я просто тебя дразню. Вот, держи приз. Олеже протянули аскорбинку. Она была со вкусом малины. — Серьёзно, опять? — Ну а что? Вроде в прошлый раз ты с удовольствием их грыз. — Ну ладно, принимаю твое подношение, — открыв упаковку и закинув в рот таблетку, он чуть поморщился. Кислая. — У меня для тебя есть тоже маленький подарок. — Серьёзно? — Ага. Закрой глаза. Антон сел и закрыл глаза. Даже не подглядывал. Олежа быстро достал из рюкзака упаковку горячего шоколада и протянул его со словами: — Можешь открывать. Увидев, что было в руках «Ильи», парень взял коробку, как-то странно молча и смотря на неё с какой-то уязвимостью. Несмотря на то, что она была легкой, в руках она ощущалась невероятно тяжело. — Тебе не нравится? — обеспокоенно спросил парень. — Нет, я… Мне нравится, очень. Просто я не думал, что ты запомнишь, — Антон прижал коробку к себе, словно кто-то мог её отобрать. — Спасибо. — Хочешь заварю тебе его? — Да, — нехотя протянул обратно горячий шоколад, спросил, — выпьешь со мной? — Конечно, — улыбаясь, ответил Олежа, шустро исчезая из комнаты. На пару мгновений Антон остался один. В нем бушевал целый спектр эмоций. Но самое яркое — это благодарность. До дрожи. До щемящего тепла в груди. «Меня… услышали. Он просто взял и запомнил такую мелочь, это так… приятно», — вертелись мысли в голове. Посмотрев по сторонам, ему казалось, что свет стал гореть ярче, звуки громче, а ткань пододеяльника мягче. Даже собственное дыхание ощущалось по-другому — легче, свободнее. — А вот и я, — довольно произнёс парень, вернувшись, держа две дымящиеся кружки. Комнату заполнил сладкий и приятный запах шоколада. Отдав в руки одну, сел рядом с ним. Обхватив ладонями кружку, Антону казалось, что она была приятно обжигающей. Отпив, зажмурил глаза от удовольствия. Тепло медленно спускалось вниз по горлу к желудку, а там распространялось по всему телу. — Сладко, — пробормотал он. — Нравится? — Очень, — на лице появилась глупая улыбка. Подняв глаза, встретился с теплым голубым взглядом. — А тебе как? — Ну… Вкусно, — пожал плечами, делая глоток. — Это же горячий шоколад, — Никогда бы не подумал, что настолько соскучусь по этому вкусу, — это было настолько сладко, настолько вкусно, что казалось, что не может насытиться этим. — Пей на здоровье. Если хочешь, можем весь вечер его пить, пока в сахарную кому не впадем, — в груди теплилось приятное чувство удовлетворения. Ему нравилось то, как кто-то наслаждался этой спонтанной покупкой. — Знаешь, я не против все выпить, даже с угрозой на сахарный диабет, — допив остатки, Антон протянул пустую кружку обратно. — Тащи ещё. — Какой ты шустрый, — Олежа смотрел на свою едва выпитую половину и уже пустую кружку Звёздочкина. — Попрошу тогда чайник, чтобы не бегать туда-сюда. — Может, ещё закажем твою извращенскую пиццу? — Сам ты извращенец! И тем более ты тогда съел больше меня, — недовольно бурчал он. — Тогда две! — Хорошо, я попрошу заказать две пиццы с ананасом, — парень напоследок покачал головой и вышел из комнаты. «Ну что за невыносимый человек?» — думал он, передавая пожелание клиента администратору.

***

Они сидели на одеяле, расстеленном на полу. Олежа сам предложил это, неожиданно для себя. Просто во время разговора вспомнил, как в детстве они с Олей стелили посреди гостиной покрывало и представляли, что они были на пикнике. Совсем как в американских фильмах. Тащили из кухни бутерброды с печеньем, ели и попеременно обсуждали всякую ерунду. Сейчас декорации слегка изменились. Вместо сестры — Звездочкин, бутерброды заменила пицца, а гостиную — комната в лингам-салоне. И вместо бормотания телевизора была тишина. Она защищала их от остального мира. Взглянув на Антона, он в который раз за вечер увидел, как на его лице появлялось какое-то странное выражение лица, а взгляд был задумчивым. Да и атмосфера немного отличалась от прошлых встреч. Это было что-то тяжелое и удушливое. Сначала Олежа просто скидывал все на свою мнительность, но чем больше время проходило, тем больше чувствовал, что что-то здесь не так. Выдохнув и набравшись смелости, все-таки осторожно спросил: — У тебя что-то случилось? — С чего ты решил? — по-доброму спросил тот. Несмотря на его расслабленный вид, в глазах что-то мелькнуло. Олежа не успел уловить, что именно. — Ты просто какой-то… напряженный? — неуверенно произнёс, ладонью убирая с глаз непослушные кудряшки. — «Напряжённый» значит… — голос был наигранно смешливый. Именно его применял Антон для всех остальных. Было в этом что-то болезненное. — Да вот, шея затекла. Может, поможешь? Из нас двоих у тебя «волшебные пальчики». — Толь… Что-то отозвалось в душе Антона от того, каким тоном произнёс «Илья» его фальшивое имя. С какой-то стороны ему стало страшно от того, как за такое короткое время тот научился читать его и видеть, когда он начал надевать на себя маску. А с другой… это именно то, чего ему так хотелось. — Знаешь, мне уже жутко от того, как ты чувствуешь все это, — усмехнулся он. Помолчав, все-таки сказал: — Перед тем, как к тебе приехать, я поссорился со своей девушкой. И… Боже, как же это тяжело. Руки с силой впились в кружку. — Впервые за все время я увидел в ней не просто объект взаимной неприязни или ту, с которой приходится делить жилплощадь. А обычного человека. Я настолько зациклился на себе, что напрочь забыл, что в этой игре в «отношения» не только я что-то теряю. Чувствую себя таким придурком. Особенно за все те ссоры, что я устраивал ей. — Не наговаривай на себя, ты не придурок. Ты оказался не в простой ситуации. И она. Я думаю, неудивительно, что вы спускали весь пар друг на друга. Ведь только вы оба знаете всю правду, — Олежа утешающе похлопал его по спине. — Тем более ты же дошел до мысли, что она тоже простой человек, а это уже говорит, что ты не придурок. Придурок бы дальше считал её стервой и все. — Сильно, — оценил Антон. Немного помолчав, вдруг улыбнулся. Устало, но так ярко. — Спасибо. — Обращайся. Всегда рад отмазать тебя перед тобой же, — парень слегка толкнул своим плечом его. — Да ты самый настоящий адвокат дьявола. — Ну так не зря же учусь на юриспруденции, — смеялся Олежа. — Так ты у нас юрист. Где учишься? — заинтересованно спросил, слегка наклонив голову. Душнов сразу же пожалел о том, что открыл свой рот. Ему казалось, что время замедлилось. — Я учусь в МГУА, — еле как выудил из воспоминаний название одного из институтов, куда когда-то подавал заявление. Кажется, сегодня он стал седее ещё на пару волосков. — Может, МГЮА? — чуть выгнув бровь, поправил его. — Так я так и сказал, не? — невинно произнёс Олежа. «Господи, просто поверь и отстань от меня», — умолял про себя, стараясь сохранить спокойное выражение лица. — Я чётко слышал, как ты сказал «МГУА», — парень прищурился и наклонился к нему ближе, оставляя между их лицами минимальное расстояние. — Врёшь? — Ну, может, оговорился. Антон смотрел на него ещё секунду. Потом отстранился. — Ладно, — говорит он. — Оговорился так оговорился. Но в его глазах осталось что-то… вопрос. Который он пока не задаёт. Олежа выдохнул. Но не до конца. Потому что знал — Антон обратил на это внимание. «Ещё мне говорил, что я его слишком хорошо чувствую. Детектор лжи, блин», — думал он, косясь на Звёздочкина с опаской и откусывая от остывшей пиццы.

***

Настя не стучалась, сразу вошла в комнату. — Готов? — спросила она, поправляя лямку сумки на плече. — Да, — обернув вокруг шеи шарф, подошел к выходу и выключил свет в комнате. Пройдясь глазами по его силуэту, девушка как-то устало вздохнула и жестом попросила его нагнуться. Когда он наклонился, она уже как-то привычно поправила воротник и шарф. Когда Олежа выпрямился, Настя на секунду задержала взглядом на его лице. Из-за значительной разницы в росте, ей приходилось слегка запрокидывать голову. Удостоверившись в чем-то, развернулась и сухо бросила: — Всё, пошли. Попрощавшись со всеми, они вместе вышли из здания. — Будем заходить за продуктами? — буднично спросил он, пряча руки в карманы куртки. — У нас достаточно еды, так что нет смысла, — достав из сумочки жвачку, Настя закинула в рот мятную пластинку, молча протягивая ему. Тот решил не отказываться, и теперь они вместе шли по утренней Москве, жуя жвачку. — Как у тебя прошла смена? — Как обычно. Ничего особенно. Я побольше тебя работаю, поэтому ко мне в основном ходят постоянники, так что чего-то интересного не происходит, — пожала плечами. Помолчав немного, она спросила: — А у тебя как? — Да тоже неплохо. Правда чуть не спалился перед тем самым клиентом, — признался Олежа. — Я случайно ляпнул про то, что учусь на юриста, и он начал спрашивать, где учусь. Еле как выкрутился. И то, мне кажется, что он не поверил. — Ты с ним слишком расслабляешься, — заключила Настя, — вот и делаешь такие ошибки. — Может, ты и права. — Ты привязался, Олегсей. Это очень плохо в первую очередь для тебя, помнишь? Страдать будешь ты, а не они. — Но ведь не всегда так бывает. Он не такой. Он приходит не для удовольствия, а для того, чтобы просто поговорить, — пытался оправдаться парень. — Не будь наивным. Он твой клиент. Ты лингамщик. Если подпустишь его сюда, — указала на его грудь, — потом будешь жалеть и ненавидеть себя ещё больше. У всех нас были особенные клиенты. И каждый из них уходил, наигравшись. Подумай на досуге об этом. — Я понял, — тихо произнёс Олежа, смотря под ноги. Настя кивнула. Оба понимали, что на самом деле ничего он не понял. Они шли в молчании какое-то время, пока вдруг Душнов не решил спросить: — А у тебя был тот самый клиент? Ответа не было. Ему казалось, что ответа не последует и его просто проигнорируют, но вот послышался её голос: — Был. По сей день ненавижу его, — Настя значительно ускорила шаг. Поняв, что сейчас затронул слишком личную тему, Олежа догнал её. Притянув за руку к себе, заключил в крепкие объятия. Она замерла. Все тело напряглось — она не знала, что делать в такие моменты. Вся эта нежность, была для неё… странной. — Пусти, — буркнула она его в плечо, при этом не пытаясь отстраниться. — Нет, — сильнее только прижимал к себе. — Дурной, — Настя расслабила свои плечи и просто прикрыла глаза.