Аскорбиновая кислота

Может быть, завтра станет получше

Может быть, снова всё станет хуже

Может быть, завтра солнце теплее

Может быть, завтра я стал добрее

Дни пролетают чуть-чуть быстрее

Потому что мне так веселее

Пока весь мир умирает от скуки

Меня съедают бяки и буки

©Чучело — Бяки буки

Квартира встретила его отчуждённой, тёмной и тихой музыкой, исходящей из спальни. По всей видимости, Кристина только-только проснулась и сидела возле своего зеркала, наводя красоту. Ещё ни разу Антон не видел её без укладки и ненакрашенной дома. Даже после душа всегда шла к своему столику и делала макияж. Только перед сном она всё смывала, ложилась к самому краю и отворачивалась к нему спиной. Удивительное упрямство. Хотя после вчерашнего он начал задумываться над этой особенностью под другим углом. Если раньше ему казалось, что она просто не может жить без своей косметики, то сейчас он видел в этом некую защиту. Словно за всем этим она прятала себя настоящую. Ту, которую когда-то глубоко в себе похоронила. Антон бесшумно подошёл к комнате и, прислонившись к косяку, наблюдал. Кристина сидела к нему боком. Спина ровная и вытянутая, как струна. Локоны обрамляли прямые плечи. Пальцы, изящно обхватив кисть, наносили пудру на лицо. — Я заказала доставку, еда в холодильнике, — сухо произнесла, с тихим стуком положив кисть. Она взяла прозрачный блеск и начала им мазать губы. — Я сказала, что мне ночью стало нехорошо и ты со мной возишься. — Понял. — Нас попросили на следующей неделе съездить к дяде, так что будь готов, — поправив волосы, девушка с тщательностью начала всматриваться в свое отражение, ища изъяны. — Купи цветы. Нужно будет выложить историю с ними, а то уже вопросы появляются. — Хорошо, — вздохнув, всё же вошёл в комнату. Он хотел уже взять домашнюю одежду и переодеться, но её голос его остановил. — Подойди сюда, надо сделать фотку. Антон встал сзади неё. — Положи руки мне на плечи, — он сделал так, как она сказала. — Приобними. Сделав пару фотографий с разных ракурсов и удостоверившись, что всё идеально, Кристина сбросила его руки с себя. — Всё. Я тебе пришлю их, выложишь к себе, а то уже давно ничего не постил, — не смотря на него, девушка активно обрабатывала снимки. — Свободен. Звёздочкин сразу же подошёл к шкафу и, взяв одежду, пошёл в ванную. Стоя босыми ногами на холодном кафеле и смотря на своё отражение, задал себе вопрос: «Если бы не весь этот фарс, могли бы они быть хотя бы друзьями?» Ответом ему был лишь гул воды. А потом в его голове появился образ Ильи. Как тот смешно ворчит, когда Антон его дразнит. Или как застенчиво предложил устроить своеобразный пикник в том странном месте. Как с улыбкой притягивал ему картонную коробку с горячим шоколадом. «А с ним я бы мог стать друзьями?» Отчего-то не хотелось быть друзьями.

***

Стоя перед знакомой дверью, Антон резко осознал, что неделя прошла как-то слишком быстро и одновременно непозволительно медленно. Проморгавшись, словно снимая с себя морок будних дней, он, сжимая ручки пакета, постучался. Дверь открылась спустя мгновение. Неожиданно на пороге его встретил не тот, кого он ожидал. Из комнаты вышла низенькая девушка в шёлковом халате. Она секунду рассматривала его лицо нечитаемым взглядом и, ничего не сказав, обошла его, скрывшись за поворотом. — Привет, — на проходе его встретил ярко улыбающийся «Илья», уже держа в руках новую коробку с горячим шоколадом. — Чего застыл? Проходи, вода как раз горячая, я специально перед нашей встречей попросил чайник. — Привет, — чуть растерянно произнёс Антон. Всё-таки отмерев, он прошёл в комнату. Его встретил какой-то чайно-ягодный шлейф. Взгляд упёрся на две кружки, что стояли на полу, и вазочку с пряниками. — Подожди пару секунд, сейчас приберусь немного. Ты прости, я заговорился и не смотрел за временем, — неловко произнёс парень, суетясь. — Ты, кстати, будешь пряники? Они вкусные, по крайней мере, мне и Насте нравятся. — Я так понимаю, Настя – это та девушка, которая вышла? — тихо произнёс, снимая с себя пиджак и вешая его на вешалку. Внутри груди что-то шевелилось. Что-то мерзкое и гадкое. — Да. Мы с ней друзья… — Олежа гремел посудой за его спиной, — и коллеги. Ну так будешь пряники? — Нет, спасибо. Не люблю их. Если так порассуждать, то Антон не совсем соврал. Он был равнодушен к ним, так что это отчасти правда. Сделав тихий вдох-выдох и постаравшись взять под контроль свои эмоции, обернулся и протянул парню пакет. — У меня для тебя маленький подарок, — голос звучал предвкушающе. — Блин, Толь, ты меня так разбалуешь, — на лице появилась смущённая улыбка. — Сейчас отнесу грязные кружки, и я весь твой! — Хорошо, — кивнул он. Как только за ним закрылась дверь, в его сознание с новой силой ударило неприятное чувство. Этот ягодно-чайный запах душил сильнее, чем духи Кристины или отдушка, которую используют здесь. Это, конечно, было наивно, но всё равно он надеялся, что у «Ильи» никого кроме него нет. Что он один единственный у него друг… «Друг? Антон, кого ты обманываешь? Ты же не хочешь быть с ним просто друзьями. Ты хочешь большего. Тебе мало того, что ты уже имеешь», — шептал голос, подозрительно похожий на… — Я всё-таки подумал и решил, что будет неплохо взять с собой зефир. Надеюсь, тебе он нравится, — потряс пачкой Олежа. Закрыв за собой дверь, хотел было что-то ещё сказать, но на полуслове оборвался. Взгляд голубых глаз сразу же зацепился за чужие глаза. — У тебя что-то стряслось? — Не совсем. Неделя была тяжёлой сама по себе, — постарался выкрутиться. Опять полуправда, и, наверное, благодаря этому тот расслабился и как-то с пониманием смотрел на него. — Хочешь массаж сделаю? — Как в прошлый раз? — с весельем спросил Антон. — Ну, слушай, тебе же тогда стало легче? Тем более, если ты не сидел, как креветка, по много часов и хотя бы иногда разминался, то зажимов у тебя не должно быть. Если всё так, то я не буду тебя ломать сегодня, — так же веселился он. — И всё-таки это звучит очень угрожающе. Ладно, давай ты сначала глянешь, что я тебе принёс, а потом будем разбираться с моей спиной, — сев на край кровати и закинув ногу на ногу, золотые глаза с нетерпением смотрели на парня. — Ну хорошо, — кинув в руки «Толи» зефир, Олежа с трепетом взял в руки пакет. Заглянув в него, он сначала не понял что это. Вроде свёрток голубого пледа в клетку. Но потрогав его на ощупь, в голову начали закрадываться мысли. — Это… плед для пикника? — Верно! — в подтверждение он даже похлопал. — Серьёзно? — брови удивленно взлетели вверх, а глаза округлились. — Да ты шутишь! — Нет. Я хотел тебе ещё специальную корзинку купить, но не нашёл ничего хорошего, поэтому заказал. На следующей неделе придёт, и я принесу её тебе. — Да ну не, я не верю. Это… Блин, Толь, это слишком. Это же так дорого, наверное, — несмотря на то, что он отнекивался, руки прижимали этот плед к груди так, словно Антон может резко передумать и отобрать. — Я… Блин, это так неожиданно. Спасибо. Реально, спасибо большое, у меня слов не хватает, чтобы выразить то, что я чувствую. Смотря на то, как Олежа радовался такому простому подарку, внутри Звёздочкина всё пульсировало от восторга, готовое вот-вот вырваться наружу. Он упивался тем, насколько по сути такой маленький жест внимания заставил парня сиять от счастья и как в его глазах плескалась бесконечная благодарность. Антону нравилось смотреть на его лицо и эмоции. Это было… красиво. — Иди сюда, — Олежа отложил подарок и крепко обнял Антона. Он на мгновение замер — не от неожиданности, а от того, как внезапно и правильно это казалось: чужие руки на спине, тепло тела, ощущающееся сквозь ткань одежды, лёгкий запах шампуня с ментолом, пряников и чего-то домашнего, что «Илья» всегда приносил с собой из той жизни, о которой Звёздочкин почти ничего не знал. Ответить на объятие не сразу решился. Сначала просто позволил чужим рукам лежать, потом медленно поднял свои и сжал его в ответ — с силой, плотно, так, чтобы почувствовать, как худые лопатки напрягаются под пальцами. Подбородок Олежи уткнулся ему в плечо, а горячее дыхание щекотало шею. По мнению Антона, объятия разорвались слишком быстро. Ему бы хотелось, чтобы они продлились ещё хотя бы вечность. Он ощущал, как чужое тепло ещё держится на ткани рубашки, а собственные руки фантомно чувствовали прикосновение к телу. — Так, давай сделаем тебе горячий шоколад, а потом будем разминать тебя. Я уже успел нащупать у тебя напряжение в спине, — смешливо произнес парень. — Какой ужас, — на лице отразился наигранный страх. — Не бойся, я буду нежен, — подмигнул он. — А может, я хочу пожёстче? — Антон был слаб перед двусмысленными шутками. Реакция не заставила себя ждать. — Ты дурак? Олежа старался придать своему голосу строгости, но смотря на это хитрое и бесстыдное лицо, губы сами растягивались в улыбку.

***

Чужие ладони скользили от поясницы к плечам, разминали, давили, искали те самые места, где напряжение пряталось глубже всего. — Илья. — М-м-м? — не отвлекаясь от своего занятия, отозвался Олежа. — Можно спросить тебя? — осторожно спросил Антон. На самом деле он колебался. Что-то в нём одновременно хотело и не хотело заводить об этом разговор, но интерес всё-таки победил. — Про твою работу. — Оу… — руки на долю секунды остановились, но затем продолжили скользить по коже. — Ну попробуй. Может, и отвечу. — Как ты относишься ко всему этому? Ну, то, что ты работаешь в… проституции. — Я честно не знаю, — послышался тяжелый вздох. Антон ощутил, как тяжесть чужого тела исчезла, а кровать рядом с ним прогнулась. — Я даже не знаю, как описать это всё правильно. Ни чувств, ни мыслей. Ну… Мне дико странно. В плохом смысле. Понимаешь, вот вроде бы да, это проституция. Мне платят за то, чтобы я доставил человеку удовольствие, но при этом… секса же нет. Значит, я не совсем продаю своё тело, верно? Парень задумчиво закрыл ладонями свои губы, отчего его голос звучал глухо: — Но меня всё равно выворачивает. Я старался дать себе ответ на всё это, но как только я начинал копаться в себе, мне становилось ещё хуже на душе. Меня не покидает чувство, будто я пытаюсь влезть в чужую кожу насильно. Я ведь… Я на самом деле не понимаю того, почему человек готов платить такие деньги чисто ради того, чтобы получить оргазм. Я в принципе не понимаю самого концепта секса. Типа… Может, это и вправду приятно, но… зачем? — Погоди. Ты никогда не занимался сексом? — догадался Антон. — Нет, — пожал плечами. — Я вроде как никогда этого и не хотел. — Серьёзно? Даже чисто из интереса? — привстав на локтях, он впился в него ошарашенным взглядом. — Конечно, были мысли о том, чтобы попробовать, но… Если бы у меня был выбор между тем, чтобы посидеть дома и почитать книгу или с кем-нибудь переспать, я бы выбрал книгу. — А ты мастурбировал? — спросил в лоб. Стыда не было, потому что всё сознание было занято другими вещами. Шею и щёки обдало жаром. Олежа, стараясь не смотреть в его сторону, смущённо пробормотал под нос. — Да. И для меня это скучно. — Охренеть. Я… Ну, для меня на самом деле секс – это неотъемлемая часть жизни. Правда, уже давно уже этим не занимался, потому не до этого, — поделился Антон, окончательно садясь рядом с «Ильей». Совсем рядом, почти соприкасаясь с его коленом своим. — А ты влюблялся? — Да, было дело. Давно так, когда в школу ходил. — И даже тогда ты не чувствовал возбуждение? — Нет, мне просто хотелось находиться рядом с этим человеком, обнимать, может быть, целовать. Говорить, что он мне нравится. — «Он»? — он пару раз моргнул. Антон не ожидал, что Олеже нравятся парни. Сердце забилось чаще. Душнов завёл руку за голову, растрепав свои волосы на затылке. — Ну… Был один одноклассник. Дима его звали. Дурак такой, постоянно влипал в разные ситуации. Я с ним не общался, но мне нравилось наблюдать за ним. Ещё была девочка из параллели – София. Тоже такая весёлая, яркая. Ей почему-то нравилось меня дразнить. Частенько, когда меня видела, кричала: «А вот мой муж идёт!». Я дико смущался и краснел, но мне было так приятно, — лёгкая улыбка тронула его губы. — Так ей и не признался, она перевелась в другую школу. Подтянув к себе колени и обхватив их, парень повернул к нему голову. Глаза «Ильи» были такими чистыми, такими светлыми. В них было столько искренности и уязвимости. Хотелось запечатлеть этот момент в своей памяти и вспоминать одинокими вечерами. — Вот я и исповедался перед вами, падре. Надеюсь, ты не разочарован? — Нет. Я совсем не разочарован, — сжав его плечо, Антон с тёплой улыбкой произнёс. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Они ещё долго сидели так, почти касаясь друг друга. Антон рассказывал про свои школьные похождения, Олежа смеялся своим смехом «чайки». А где-то за стенами комнаты тикали часы, отсчитывая время, которое у них было. Тик-так. Тик-так. Тик-так…

***

Оставшись один, Олежа прижал плед к лицу. Он пах чем-то новым, прямо из магазина. Но если принюхаться, то можно уловить лёгкий шлейф парфюма Антона. «За то, что ты есть». Он закрыл глаза. Никто никогда не говорил ему такого. Ни Настя, ни Оля, ни родители. Все всегда хотели от него чего-то: помощи, заботы, послушания. А обычный незнакомец, что пришёл к нему, как клиент, сказал просто: спасибо, что ты существуешь. Глаза защипало. Олежа шмыгнул носом и уткнулся лицом в плед. — Дурак, — прошептал он. — Кому я нужен такой?

***

— Олеж, привет. — Привет, что-то случилось? — Да… — Оль? — Олеж, можешь подкинуть ещё пять тысяч? — Да, конечно. А что случилось? — Я не рассчитала свои финансы и… Ну короче, надо. — Хорошо… Я тогда после пар закину деньги на карту и тебе переведу, договорились? — Да… Спасибо большое. — Пожалуйста. По привычке сунув руку в карман, он нащупал что-то круглое. Вынув это, Олежа увидел полупустую пачку аскорбинок. Вынув одну таблетку и закинув в рот, стал рассасывать. Кисло.