Аскорбиновая кислота

Я буду самым отвратительным ангелом-хранителем

Меня саму хоть кто-то защитил бы

Но в моей обители нет места для жителей

Я как лакрица, конечно, — на любителя

©я про рок — Ангел-хранитель

Олежа лениво чистил зубы. Приходилось прикладывать усилия, чтобы хотя бы один глаз оставался открыт. Почесав бок, выплюнул пену в раковину и продолжил елозить щеткой по зубам. — И чего ты так рано встал? — не менее сонная Настя медленно проплыла рядом с ним. Слегка толкнув своим бедром парня, девушка взяла в руку свою неоново-розовую со стразами зубную щетку и стала проводить утренние процедуры. — Так получилось, — пробормотал он. Вобрав воду, стал полоскать рот. После той непонятной истерики Олежа почти сразу же уснул. Ну как уснул — скорее подремал. В итоге его что-то выдернуло резко из полусонного состояния так, что сердце заколотилось. Спать хотелось нереально, но, что иронично, уснуть не получалось. В итоге поплёлся в ванную, чтобы привести себя в порядок, а после собирался приготовить завтрак для них двоих, пока Настя спала бы. Но так как она проснулась, теперь путь к кухне закрыт. Почему-то та не позволяла ему готовить еду. Максимум, что мог сделать, это почистить овощи. Хотя спокойно ела, если ему всё-таки удавалось что-нибудь сварить, пока девушка не видела. Сплюнув и закинув щетку в стакан, Настя взяла гель для умывания. Выдавив немного на свои руки, она стала его вспенивать. — Понятно. Олежа не успел понять, не то что отреагировать. Неожиданно его подбородок был измазан пеной. Настя смотрела на него с серьезным выражением лица, и глаза у неё были ровно такими же, не выдавая даже ни толики игривого огонька, хотя он знал, что глубоко внутри она рада своей шалости. И как ей только удаётся сохранять такое спокойствие? — Давай сюда свою умывашку, раз уж измазала меня ею. Буду тоже наводить красоту, — с улыбкой произнёс он, протягивая левую ладонь. Девушка лишь молча выдавила гель и стала умываться. Они одновременно смыли пену, и Олежа, смотря на свое отражение, повернулся к ней и игриво спросил: — Ну что, я красавчик? — он постарался придать соблазнительное выражение лица. — Ты дурной.

***

— Сегодня идёшь к Оле? — Ага, — как-то вяло размазывал ложкой кашу по стенкам тарелки. Есть вообще не хотелось, но приходилось себя заставлять. Тем более, не просто так его подруга готовила. Да и завтраки полезны для организма. Не выдержав того, как он насилует самого себя, Настя отодвинула от него тарелку со словами: — Если не хочешь, не ешь. — Да хочу я есть, отдай, — Олежа потянулся обратно к каше, но девушка отодвинула её ещё дальше. — Ты можешь её съесть позже. Когда захочешь. Нахер ты сидишь и впихиваешь в себя эту кашу? — Потому что надо, — с тяжелым вздохом сказал. Олежа упрямо тянулся к еде, чуть ли не ложась на стол грудью. — Кому? — прямо и жестко спросила она. Этот вопрос поставил его в тупик. По логике вещей он должен сказать «мне», но почему-то молчал. — Если ты её жрёшь для себя, то без проблем, но если чтобы меня порадовать или чтобы я не обиделась, то засунь себе этот альтруизм в задницу да поглубже. Мне вообще побоку, съешь ты эту кашу или в стену кинешь. Я готовлю просто потому что, а не чтобы ты был мне благодарен. Посиди и подумай над этим на досуге, — придвинув к нему обратно тарелку, Настя встала. — Я в душ. Олежа сел на место и смотрел некоторое время на остывший завтрак в одиночестве. Отчего-то желудок ещё больше протестовал против еды. Неожиданно в голове мелькнула мысль: «А может… не идти на пары?» Но её сразу же начала перекрикивать другая мысль: «Не смей! Ты должен учиться! Если ты будешь прогуливать, то тебя отчислят!» Из ванной зазвучали удары капель воды об пол. У соседей за стенкой едва было слышно гудение фена и крики детей. Его телефон завибрировал. Включив экран, он увидел сообщение о том, что пары отменены. Откинувшись на спинку и глядя в потолок, лишь с чувством промычал: — Да что все это значит?

***

Олежа в итоге не стал копаться в себе и в том, что произошло утром, просто лег на свою постель и уснул. Открыв глаза, обнаружил, что на нём помимо его одеяла было ещё Настино. Та, кстати, сидела на сложенном диване и читала какую-то старую обшарпанную книгу. — Сколько я спал? — прохрипел он. — Часа где-то четыре, — не отвлекаясь от книги, произнесла она. Послышался шелест бумаги. — Решил прогулять пары? — Нет, их отменили, — протерев глаза, парень взял в руки телефон и быстро настрочил сестре сообщение о том, что через час к ней приедет. Почти сразу ему пришел ответ. Очень странный ответ. «Онц» «Окец*» «Окей**» «Ккпи чтл ннибуд поесть пж» Чуть позже от неё пришло ещё сообщение: «Да блять» «руки млкрые» «кроч жду» — Что с лицом? — послышался тихий хлопок страниц. Настя отложила книгу и потянулась. Послышался хруст позвоночника. — Да так, ничего, — бросив телефон на подушку, стал собирать постель. Сколько он себя помнил, Оля никогда столько опечаток не делала подряд. Никогда. «Я просто себя накручиваю», — убедил себя Олежа, смотря на шкаф и думая что же надеть. И всё-таки червячок сомнения поселился в глубине сознания.

***

— Олежа-а-а, — счастливо протянула девушка. Душнов не успел даже войти в комнату, как его утянули в крепкие объятия. На нём неожиданно повисли, из-за чего он чуть не упал. — Привет? — левая рука сама обвилась вокруг её талии. Вторая была занята пакетом. — Привет-привет, — протараторила Оля, оставляя несколько мокрых поцелуев на щеке брата. — Чего стоишь на пороге? Проходи давай. — Хорошо, только отпусти, пожалуйста. Мне немного тяжеловато держать тебя вот так. — Не-ет… Ты такой тёплый, — к нему прижались ещё сильнее. Олежа чувствовал чужую дрожь. — Скучала. — Я тоже, — улыбнулся Олежа, робко поглаживая её спину. В груди была смесь эмоций. С одной стороны было приятно. А с другой… странно. Давно Оля не была так рада его видеть. — Ты как? — Хорошо, потому что ты здесь. Что-то было в этих словах магическое, успокаивающее. Словно на долю секунды они вернулись в детство и сейчас не стояли в обшарпанной общаге, а были в родительском доме. Казалось, что от Оли сейчас пахло чем-то солнечным и яблочным. В моменте неприятное чувство в груди исчезло. Сбоку послышался шорох пакета. — Что купил? — Оля с интересом разглядывала покупки. — Я такая голодная. — Пошли, накормим тебя, — Олежа мягко высвободился из объятий и подтолкнул её внутрь. Дверь с тихим щелчком закрылась.

***

Дверь в квартиру с тихим скрипом открылась. Из кухни в коридор с яблоком в руках вышла Настя. Облокотившись о косяк, она наблюдала за пришедшим Душновым. На ней была только огромная футболка, из-за чего девушка казалась ещё меньше, и нелепые желтые тапочки. — Ну как всё прошло? — послышался хруст. Парень несколько секунд стоял молча к ней спиной, снимая с себя куртку и обувь. Его плечи были непривычно напряженными. — Олегсей? — Я думаю, подожди, — пробормотал он. Шнурки не поддавались. Тонкие пальцы уже с силой начали их дергать, отчего один из них оторвался. — Да твою мать. Резко кинув кусок верёвки под ноги, Олежа, не думая о том, что пол прихожей вообще-то не самое чистое место, просто взял и сел, зарывшись рукой в волосы, поджав к груди колени. — Я вообще ничего не понимаю, Насть. Вот ни черта. Весь день какой-то дико… странный, — невольно с губ сорвался нервный смешок, — и сраный. Странный и сраный день. Кинув за спину, предположительно в сторону обеденного стола, недоеденное яблоко, Настя, не заботясь о том, что может испачкаться, села совсем рядом с ним на пол, почти повторяя его позу. Только вместо того, чтобы запустить свою ладонь в волосы, она обхватила колени. Олежа почему-то чувствовал легкое дежавю. — Здесь грязно, — сухо произнёс он. — Знаю, — девушка пожала плечами и распустила свой пучок. Каштановые волосы неряшливо упали на плечи, слегка задевая его. Запах лаванды заполнил прихожую. — А ещё ты можешь простудиться, — Олежа ещё сильнее прижал к себе ноги, да и в принципе он сжался весь, ощетинился. Словно пытался спрятаться от нечитаемого взгляда Насти. — Ты тоже. — У тебя трусы видны, — предпринял ещё одну попытку. — И что? — она слегка наклонила голову. Они так молчали какое-то время. Настя ничего не говорила, не делала, просто ждала. А Олежа… Точнее маленький Олежа внутри него ужасно сильно психовал из-за чего-то. Его разрывало изнутри, поэтому он выпалил почти серьёзно: — Ты невыносима. — Ты не лучше. — А ещё ты чёрствая. — А ты упрямый осёл. — Дура. — Дурной. Отчего-то плечи сами расслабились, а ноги вытянулись по полу. Олежа чувствовал, как металлическая поверхность входной двери холодила спину сквозь ткань футболки, а чужой бок приятно грел. Положив руки на бедра, стал внимательно рассматривать их. Тяжело вздохнув, он положил свою голову на по-девичьи маленькое и тонкое плечо. Запах лаванды мягко щекотал обоняние. — Оля сегодня вела себя странно, — через время пробормотал парень, зарываясь носом в чужие волосы. Было так тепло. — Она больше обычного прикасалась ко мне. Даже поцеловала меня в щеку, хотя в последний раз, когда она так делала, было в глубоком детстве. А ещё… А ещё она взяла голыми руками картошку и пыталась ею меня накормить… В итоге они так и сидели, и Олежа рассказывал в подробностях всю встречу с сестрой. Как после того, как они поели, она зачем-то залила пустые грязные контейнеры водой, как они сидели на кровати и она рассказывала какие-то истории из их детства, периодически хихикая. Как Оля постоянно лезла в объятия или просто к нему прикасалась и смеялась с того, как её брат с непривычки дёргался. Вспоминая всё это, парень ощущал, как в квартире становилось так же душно и липко, как в комнате общаги, а горло начинало сдавливать от призрачного запаха благовоний и яблок. Настя слушала внимательно, иногда помогая ему подбирать слова. Он запинался из-за того, что язык не поспевал за его мыслями. — …В итоге… Вроде ничего такого не было, но меня всё это так беспокоит. Я не знаю, что именно. Просто меня не покидает мысль, что тут что-то не так. Такое часто бывает на самом деле, потому что я постоянно всякое себе накручиваю, но тут… Я не знаю. Наверное, всё-таки я себя накручиваю. Да, я просто накручиваю. Господи, как же всё это тяжело. Вроде впервые за долгое время появился день, когда я могу отдохнуть, а вместо этого ищу подвох там, где его нет, — глубоко вдохнув, он отпрянул от девушки. Некоторое время помолчав, переваривая то, что она сейчас услышала, всё-таки сказала: — Ты знал, что наша интуиция — это голос нашего подсознания, которое на основе какой-то информации, которую мы не осознаем, говорит с нами? — Я слышал о чём-то таком. И что? — на лице Олежи появилось непонимающее выражение. — Ну, может, всё-таки ты не просто так себя накручиваешь? Слушай, ты сам мне говоришь, что то, как Оля вела себя, — это нетипичное поведение для неё. Да, может, она просто была в хорошем настроении, но, может, этому «хорошему» настроению что-то поспособствовало? Знаешь, когда ты встречаешься с мутными типами и они воруют деньги у серьезных людей, они всегда замешаны в чём-то нелегальном, и волей-неволей ты в это сам погружаешься. В голову сразу же закралась страшная мысль. — Ты хочешь сказать, что Оля?.. — прошептал он. От лица отлила кровь, отчего оно казалось бледнее, а глаза стали ещё ярче. — Нет, это бред, она не может. Она не такая. — Олегсей, я не говорю о чем-то серьезном. Ты сам пришел к этому. Не делай поспешных выводов. Может, она просто успела где-то выпить. Сам же знаешь, первокурсники постоянно чем-то таким балуются. Попробуй с ней поговорить позже. Не завтра, а через время, чтобы не спугнуть. Она сто процентов уйдёт в отрицание, если ты сразу к ней придёшь со словами: «Оля, а хули ты себя вела как конченая?» С последнего предложения почему-то Олежу пробило на легкий смешок. Покачав головой, он сказал: — Я так не говорю. — Я образно, — взяв резинку, Настя стала собирать волосы, параллельно говоря. — Расслабься. Ей же ещё вроде восемнадцать лет. Она ещё подросток, а им свойственно вести себя странно. Себя вспомни в её возрасте. — Я в её возрасте сидел и зубрил конспекты, — взъерошив свои волосы на затылке, он пожал плечами. — И что, даже не напивался до вертолетиков? Ты хоть курил? Ну хотя бы интрижки на ночь. — Нет, — увидев в обычно безэмоциональных карих глазах какую-то непонятную жалость, Олежа буркнул. — Не смотри на меня так. Мне это не надо. — Это печально. Хочешь покажу тебе настоящую студенческую жизнь? Могу даже сиськи показать, — её губы тронула легкая ухмылка, но при этом глаза были серьезными, может, даже чуть скучающие. Вот и сиди, гадай, серьезно она или в шутку. Олеже не хотелось провоцировать её и поэтому покачал головой: — Не надо. У меня ещё есть время вкусить, — он сделал акцент на последнем слове, — студенческую жизнь. Я всего лишь на четвёртом курсе. У меня ещё целый год есть. На это девушка лишь пожала плечами, ничуть не чувствуя смущения или неловкости. И всё же Настя — человек без стыда и совести. Она холодная, жёсткая и не умеет поддерживать. К ней нельзя прийти за утешением, только за решением проблем. В большинстве случаев она просто молча делает то, что считает нужным и никогда не спрашивает, хочешь ты этого или нет. У неё нет своих границ, и чужие она игнорирует. Он почти не знает о её прошлом, чем она увлекается и что любит. Она мало о себе говорит. За больше чем полгода знакомства они друг о друге знают очень мало. По сути они — чужие люди. Но несмотря на всё это, если бы его кто-то спросил о том, кого он мог назвать своим близким другом, не задумываясь, произнёс бы её имя. В глубине души он надеялся, что это взаимно.