По спирали вниз

      Банохи и Вирке сидели на крыше поезда, который стоял на рельсах и не двигался, а мимо них проносился туннель, мерцая пунктиром потолочных ламп. Это был обычный железнодорожный полукруглый туннель, выложенный потемневшим от времени красным кирпичом. Поезд, на крыше которого оказались двое, рассмотреть не получилось, потому что туннель внезапно кончился.       Их выбросило на небольшую площадку прямо посередине леса. Такие, возможно, бывают в местах отдыха на какой-нибудь безлюдной дороге: просто расчищенное от деревьев и засыпанное мелким гравием местечко, огороженное невысоким каменным заборчиком.       Банохи — непонятного вида существо с круглым телом и множеством длинных ног, которые вращались, как лопасти мельницы, только быстрее и намного хаотичнее. Из-за этого казалось, что ног очень много. Однако остановись они хотя бы на секунду — и вполне могло оказаться, что ног всего ничего. Две или четыре.       Вирке — человек в одежде слишком большого размера, которая скрывала руки, ноги и лицо. Ни пола, ни возраста, ни внешности рассмотреть не было возможности. И скорее всего это было сделано намеренно: никто не хочет, чтобы на него ставили ярлык вот так сразу, когда ещё ни одного слова не сказано и ни одного поступка не совершено. Ага, женщина?! Ага, мужчина?! Ага, светлокожий?! Ага, смуглая?! Ага, красивый?! Ага, некрасивая?! Ага, работает?! Ага, учится? Ага…       — Признайся, Вирке, ты просто трусишь.       — Как будто бы моё признание что-нибудь изменит… Да…       — Значит, трусишь?       — Подожди! Там обрыв, давай посмотрим.       Банохи и Вирке сделали лишь шаг в ту сторону, где виднелся обрыв, когда вместо площадки оказались на крошечном выступе высокой отвесной скалы. Внизу ничего не было видно, вверху — только серый камень и синее небо.       Обе руки Вирке сами собой распластались в стороны и обняли каменную стену. Тело Банохи же, непонятно как удерживая равновесие, зависло в воздухе, а ноги продолжали вращаться, как ни в чём ни бывало.       — Что это, а Вирке?       Обида.       — О, спасибо тебе, голос сниже.       — Что?       — Голос сниже, Вирке! Если мы идём вниз, то там сидит самый главный. Правильно? Он, очевидно, нам и подсказывает. Так значит эта необъятная и бесконечная скала и есть обида? Ничего себе, какая огромная. Неожиданно.       — К слову, давай расскажу историю про человека. Когда человек был маленький…       — Стоп-стоп! Про детский сад? Про пенку на молоке и кусочки жира? Ты смеёшься, Вирке? Сколько лет уже прошло, а?       — Не важно, сколько лет прошло. У каждой обиды есть своё число и значит нужно рассказать о ней именно столько раз, сколько нужно. Скажи, разве тебе не обидно, что с чувством обиды обращаются так небрежно. Вот лично мне обидно.       — Это потому что ты прижимаешься к скале прямо сейчас, только и всего.       — Вот видишь? Снова. Как будто в обиде нет ничего такого или, наоборот, это что-то плохое. Мы все разные. У кого-то в сердце так много любви, что хватит на всех. А у кого-то много обиды… Хватит на всех.       — Ты так говоришь, как будто обиду можно сравнивать с любовью. Нельзя. Не сравнивай их, Вирке.       — Это какое-то неравноправие чувств.       — И про неравноправие нельзя.       — Можно, я всё же расскажу одну историю? Совсем свежая. Про антивирус.       — Это же то, что произошло неделю назад? Ну, Вирке! Три раза в день, итого — двадцать один раз. Мы все её слышали уже двадцать один раз.       — Послушай двадцать второй раз, ладно?       — Ну хорошо, рассказывай.       — Так вот, слушай. Человек работал на работе в маленькой компании, всего десять компьютеров было в офисе. Один раз пришёл начальник и приказал человеку переустановить антивирусный софт на всех машинах. А человек ничего не знал об этом, поэтому отказался, посоветовал просто продлить лицензию того, что уже стоит. Но начальник настоял на своём, сказал, что старый ему не нравится. Пришлось помимо своей работы разбираться и с этим. На пяти машинах внезапно оказалась седьмая винда, на которой никакой софт не работал. Человек пострадал, и нашёл один антивирус, который работал. Поставил тридцатидневную триал версию и попросил начальника купить. Когда выскочило сообщение «осталось два дня», человек спросил об этом начальника, а тот ответил вдруг, что передумал и продлил лицензию того старого софта. Которого уже нет на старых машинах, между прочим, потому что в седьмой винде два антивируса не ужились и старый пришлось удалить. А так просто он не удаляется, поэтому пришлось сначала загрузить и установить анинстоллер… В общем, начальник заявил, что этот человек вообще во всём ошибся, никогда не делает то, что ему говорят, и гореть ему за это в аду.       — Начальник — подлюга! Могу представить, как было обидно это слышать. Так ведь, Вирке?       — Знаешь, наверное, у этой обиды не такое уж и большое число. После двадцати двух раз почти ничего не осталось.       — Может, тогда пойдём отсюда? Мне заткнуться? Да, Вирке?       — Ну… Просто помолчи…