По спирали вниз

      Путешествовать по внутреннему миру не так сложно, как может показаться. Главное — дождаться появления входа. Чтобы вход появился, нужно всего-навсего встать прямо и смотреть перед собой, при этом не разговаривая и не думая ни о чём. А дальше он появляется, поглощает и уносит в любые, даже самые потаённые уголки мира.       Единственное неудобство в том, что никогда не знаешь, какой именно туннель появится, и куда он приведёт. Путеводителя не существует, да и никто не путешествует по внутренним мирам вот так бесцельно, ради самого путешествия.       Вирке удалось развернуться и прижаться спиной к скале обиды перед тем, как направить свой взгляд вперёд. На этот раз потребовалось намного больше времени, чем до этого, но от Банохи не было слышно ни звука, так что в конце концов новый туннель благополучно поглотил обоих.       Это была скрученная в спираль трубка, напоминающая верхнюю часть носка, связанного из разноцветных ниток замысловатым узором. Туннель неспешно проскальзывал мимо, давая возможность рассмотреть рябь ниток. Возможно, из-за небольшой скорости эта часть путешествия показалась длинной, однако и она закончилась. Путешественников никуда не выбросило, а плавно и почти незаметно отпустило.       Они оказались внутри тяжёлой, жирной, темно-жёлтой массы затвердевшего масла. Можно было рассмотреть, как повсюду были установлены шестерёнки, соединённые друг с другом трубками. Должно быть, когда-то они вращались и всё здесь выглядело по-другому.       Вирке и Банохи выбрались наверх и уселись на мягкую жирную поверхность. Небо здесь тоже было жёлтым, как будто во время песочной бури.       — Как ты думаешь, Вирке, где это мы?       — Даже не знаю…       Мечты.       — О! Голос сниже!       — Говоришь так, как будто всё знаешь. А ведь ты не знаешь ничего об этом голосе.       — Не придирайся к словам, Вирке. Голос сказал, что это мечты.       — Хм… Мне казалось, что в том месте, где мечты, должно быть выжженное поле, где не осталось ничего и никого. Или поле после войны с кучей трупов.       — А мне казалось, что там, где обитают мечты, должно быть много сердечек. Зелёных, фиолетовых и жёлтых. А ещё цветы, и радуга.       — Это тебе в фантазии нужно.       — Думаю, нам нужно интерпретировать это, Вирке. Если шестерёнки — это мечты, тогда масло — это… Возможности? Или способности?       — Зачем это интерпретировать? Здесь и так всё ясно.       — Нет, подожди, Вирке. Не сходится. Шестерёнки — это возможности и способности, а масло — это мечты. Их было так много, что всё залило. А кто тогда насыпал отвердитель? Думаю, что самый главный. Тот голос сниже. Но зачем?       — Думаю, что тебе не стоит ничего интерпретировать.       — Вирке, смотри туда.       Рядом с сидящими непонятно откуда появилась подгоревшая печенька в форме терьера размером с половину человеческого роста. Она не могла шевелить лапами, потому что была самой настоящей печенькой, так что просто приблизилась и замерла рядом. Откуда-то из воздуха вдруг появились две женские руки и укутали печеньку белым покрывальцем, а затем так же неожиданно испарились.       — Ну это точно результат стараний. Да, Вирке.       — Угу, результат. Тоже так считаю.       — Возьмём его с собой? А, Вирке?       — Скажи ещё, что уже и имя придумано.       — А зачем что-то придумывать? Печенька В Попонке — отличное имя для собаки.       — Мы теперь почти как Муфта, Полботинка и Моховая Борода.       — Вирке, Банохи и Печенька В Попонке. Мне это нравится, Вирке.       — Думаешь, здесь ещё можно что-то спасти? Или это конец?       — Вирке.       — …       — Что это за грусть в твоём голосе, Вирке? Конечно, можно. Здесь было много кипящего масла, которое засыпали реагентом, именно для того, чтобы потом можно было всё восстановить.       Одна из вращающихся ног Банохи остановилась и мягко похлопала по плечу Вирке.       — А хочешь, мы вернёмся сюда? Хочешь, доберёмся до главного и потребуем всё восстановить? А Вирке? Ты только не грусти. Когда тебе грустно, то и мне грустно.       — М-м…       — Я не знаю, сработает или нет, но попробую загадать, чтобы бы попали в какое-нибудь приятное место в этот раз. Возьми Печеньку В Попонке на руки, а я замолчу и не стану тебя тревожить. Пойдём? А, Вирке?       — М-м…