По спирали вниз

      Туннель, в который попали путешественники из страха, оказался совершенно обычной голой бетонной трубой серого цвета. Она проносилась мимо, мелькая полосами стыков, однако, прошло не так много времени, когда что-то поменялось. По верху трубы внезапно появились развешанные кем-то порванные куски мишуры, которые, возможно, когда-то аккуратными арками свисали, создавая радостное настроение, но сейчас уродливо топорщились, оставляя мерзкое послевкусие ушедших праздников.       Путешественников очень скоро выбросило из трубы в пространство неясных размеров. Здесь тоже было много мишуры, бантов и шариков, однако всё выглядело пыльно и слишком уныло, а многие украшения были сломаны. Вся компания прошла вперёд, аккуратно перешагивая через обломки деревянных коней, осколки посуды и порванные бумажные украшения. Дорогу им преградил игрушечный клоун, который был распят на кресте. Яркая и разноцветная одежда клоуна побурела от пыли, грязи и тёмных подтёков, которые можно было бы принять за запёкшуюся кровь, если бы клоун был живым. Но это была обычная кукла, которая даже в этой жуткой обстановке, с гвоздями, вбитыми в руки и ноги, продолжала улыбаться и весело жмуриться.       Путешественники не успели оглянуться, как их со всех сторон окружили такие же чудовища и всё стало выглядеть так, как будто бы комнату пыток украсили к Новому Году. Вот плюшевые зайцы и мишки — каждый со своей собственной гильотиной, их шерсть свалялась, головы беспомощно торчали из-под ножей, а они всё равно прямо смотрели в глаза своими блестящими глазами. И тут же куклы в нарядных платьях, которые повешены на маленьких висилицах. В грязных платьицах, с всклокоченными волосами, они висели с улыбками на лицах.       На такое зрелище никто не мог смотреть, и все отворачивали взгляды, но только один из гостей молча и уверенно смотрел, точно зная, что и клоуны, и куклы, и звери пусть и выглядят ужасно, их радостные гримасы и светящиеся глаза пусть и кажутся жуткими, но на самом деле это значит, что они никогда не сдадутся. И даже если всё в этом уголке станет только хуже, каждый здешний житель будет продолжать улыбаться, потому что это…       — О ужас, что это, Вирке?       Праздники.       — Ха! Ну да, именно так мне и представлялось.       — Вирке, ну… Это кошмар какой-то, а ты говоришь, что так и должно быть. Как же так? Я плачу… Подожди, а там что?       Банохи и остальные медленно прошли вперёд и оказались у самого края этого уголка внутреннего мира. Он соприкасался с другим уголком, с которым, казалось, шло противоборство. Совершенно серый мир, в котором стояли серые офисные столы, серые шкафы и кресла. Чёрные существа с длинными конечностями появились в этом сером мире и начали передвигать столы, стараясь расширить пространство своего уголка. Куклы, клоуны и плюшевые звери, всё ещё в своих висилицах и на крестах, тоже пришли в движение и направились к краю своего пространства для защиты.       Путешественники стояли внутри праздника, но одновременно могли видеть всё со стороны. Эти воюющие уголки мира были похожи на два куска теста, которые расплывались, стараясь вытолкнуть друг друга и занять как можно больше места. Серое офисное тесто росло как на дрожжах, а у праздничного теста оставалось всё меньше пространства.       Банохи и Вирке растерянно стояли посередине праздничного теста, не зная, что делать. Внезапно подул ветер, который принёс с собой круглые бледно-розовые лепестки. Свирлик, который всё время находился внутри своего сеттинга и сидел на плече Вирке, сейчас спустился на землю. Его розовое облако раздулось, и дерево сакуры снова появилось, как и тогда, когда они все встретились впервые. Свирлик махал лапками, создавая ветер, уносящий розовые лепестки в сторону офисного теста. Они набирали скорость и беспрепятственно проникли через границу двух тест, забивались в глаза, в рот и за шиворот чёрным существам и нападали до тех пор, пока те не начали отступать. Существа пятились, длинными руками пытаясь избавиться от надоедливых розовых лепестков. Они терпели поражение, офисное тесто уменьшалось, тогда как праздничное тесто росло и заняло всё место, которое было. Офисное серое тесто вместе со столами, креслами и шкафами исчезло, а в праздничном тесте наступил праздник.       Банохи, Вирке с Печенькой В Попонке на руках и Свирлик, который вернулся на плечо Вирке, смотрели, как плюшевые звери убирают головы из-под лезвий гильотин, как помогают куклам выбраться из петлей, как выдёргивают гвозди из крестов, освобождая клоунов. Наблюдали, как всё ещё выглядящие не лучшим образом жители праздника обнимают друг друга и танцуют. И их никогда не исчезающие улыбки сейчас уже никому не казались неуместными.       — Свирлик всех спас.       — Мм…       — Вирке. Ты плачешь что ли? Возьми платочек.       — Не плачу я… Спасибо…       — Ты мрачная плакса, Вирке.       — А ты трепло с платочками.       — Давай торт поедим? Праздник всё-таки.