По спирали вниз

      Всего секунду назад путешественники сидели у пруда и разглядывали тёмную гладь воды, но внезапно — настолько неожиданно, что сами не заметили, как — оказались в пространстве белого цвета, усыпанного светло-серыми бусинами. Они хаотично двигались, постепенно начали собираться в узор, и в конце концов образовали закрученные в спираль нити, которые начинались там, где стояли путешественники, и заканчивались где-то вдалеке.       Точно так же внезапно, как и попали в это место, Банохи, Вирке, Печенька В Попонке и Свирлик вдруг оказались сидящими на заднем сиденье минивэна, который нёсся по хайвею где-то посреди гор.       За рулём был человек в серой кофте и серой панамке. Он на миг посмотрел на своих гостей через зеркало заднего вида и тут же переключился на дорогу, вжал педаль газа, поднимая цифры спидометра до ста тридцати, и с лёгкостью обогнал грузовик, который ехал впереди. А затем заговорил.       — Привет, друзья! Вы очень вовремя появились! Знаете, мне как раз пришла в голову одна мысль, которой захотелось поделиться с кем-нибудь. А тут — вы!       — Здравствуйте. А где мы?       — Мы-то? Да я даже не знаю, тоже первый раз тут еду. Зовите меня Друг, и давайте на «ты», друзьям ни к чему эти формальности.       Дружба.       — Вирке, это дружба.       — Значит, ты Вирке? Приятно познакомиться. А остальные?       — Я Банохи, это Вирке. Вот это Печенька В Попонке, а на плече у Вирке сидит Свирлик. Мы держим путь вниз.       — Вот как! До самого низа? Вот так пешком?       — Ну, нам интересно посмотреть разные уголки внутреннего мира. Так ведь, Вирке?       — Да.       — Путешествовать вместе с друзьями всегда весело и интересно.       — Хм… Ты так легко записал нас в друзья…       — А, кстати! Как раз та мысль, которая пришла мне в голову. Удивительно, как тяжело люди называют друг друга друзьями, и как неохотно принимают в друзья. Есть целый список обозначений, которые необходимо пройти перед тем, как стать другом. И мне это не нравится. Это только моё мнение, но я считаю, что если человек тебе не враг и не бесит, тогда можно смело назвать его другом.       — Хм…       Водитель минивэна, назвавшийся Другом, выключил радио, которое играло до этого, опять мельком взглянул на пассажиров, а не дождавшись ни слова в ответ, снова заговорил.       — Ну правда! Зачем нам все эти «малознакомый», «хорошо знакомый», «приятель», «просто общаемся в интернете»? Пусть все те, с кем пересекается человек и получает положительные эмоции от общения с ними, будут его друзьями? Что скажете?       — Но если все будут друзьями, то сколько их придётся потерять за свою жизнь? Вирке, а ты как думаешь?       — М-м… Не знаю… Например, человек общается в интернете с кем-то. Ему весело, приятно, и можно было бы назвать этого «кого-то» другом, если бы не то, что человек ничего о нём не знает. Ни имени, ни возраста, ни места жительства, ни лица. А кроме того, в интернете всё начинается легко, но и заканчивается так же легко. Ни приветствий, ни прощаний. Разве это можно назвать дружбой?       — Конечно можно! Тот, к тому ты хорошо относишься — это и есть друг. И пусть такая дружба продлится всего несколько месяцев, пренебрегать ею было бы нечестно. А если рассуждать так, как ты, то получится, что у нашего человека нет друзей.       — Может быть…       Собеседники замолчали на какое-то время. Друг переключил внимание на дорогу, а сидящие на заднем сиденье уставились в окно.       Дорога проходила через многочисленные туннели, а в промежутках между ними проскакивали склоны, покрытые деревьями, с россыпью домиков по низинам и квадратами полей вокруг. Начался дождь, а за ним поднялся туман, который скрыл и горы, и равнины. В какой-то момент машина вынырнула из очередного туннеля и понеслась по мосту через реку. Ни слева, ни справа почти ничего не было видно, только вдалеке едва выделялись очертания другого моста. Друг снова прервал молчание.       — Знаете, когда едешь по мосту и смотришь со стороны на соседние мосты, постоянно кажется, что те всегда лучше того, по которому ты едешь. И всегда хочется ехать по какому-то другому мосту. Совсем редко, но бывает так, что ты сравниваешь мосты и понимаешь, что твой мост в этот раз — самый лучший! Это такое приятное - чувство ощущать, что ты наконец-то едешь именно по тому мосту, по которому хочешь. Понимаете, о чём я?       — Наверное, здесь кроется мораль. Что-то о дружбе, да? Но мне не очень понятно, нужно подумать. Вирке, что скажешь?       Вирке ничего не ответила, только заулыбалась и снова уставилась в окно, в котором, впрочем, ничего не было видно из-за дождя и тумана.       — Нет никакой морали. Мост — он и есть мост.       Друг переключился с разговора о мостах и начал рассказывать истории о человеке и его друзьях. И хотя они были известны Вирке и Банохи, с точки зрения дружбы звучали совсем по-другому. Он вспомнил, как человек с лучшим, в то время, другом вдруг договорились о том, что должны чистить весенние ручьи. Как они каждый день после школы срывались на пустырь, чтобы очистить пути потокам растаявшего снега. Ещё рассказал о том, как человек с другом вдруг разговорился и в тот же день они сорвались и уехали на море. Как уже с другим другом ни с того ни с сего собрались и проехали тысячи километров только для того, чтобы посмотреть на поля цветущих подсолнухов. А в другой раз вдруг решили, договорились и тут же смастерили мебель из картонных коробок.       И таких историй оказалось много, было приятно и тепло их слушать. Вирке всё время улыбалась и даже не обратила внимания, как большой капюшон её кофты, под которым она всегда пряталась, свалился на плечи и теперь совершенно не мешал смотреть на дорогу.       — Можно, я ещё скажу?       — Конечно, Друг!       — Не знаю, получится ли словами передать и поймёте ли вы, что я хочу сказать… Если другом называть только того, кто с тобой заодно, кто, как в песнях поётся, с тобой и в снег, и в дождь, тогда ни у кого из людей не будет друзей. Потому что не только друг должен быть с тобой заодно, но и ты с другом тоже заодно. А если в одном месте заодно, а в другом не заодно, тогда это, получается, уже не дружба? Но если так рассуждать, то люди в самом деле всегда идут по жизни одни. А если так рассуждать, то почему бы и не назвать друзьями тех, с кем весело проводить время в настоящее время? Всё равно же «настоящих и идеальных друзей на всю жизнь не бывает»? Понятно?       — Понятно. Вирке, тебе понятно?       — И мне понятно.       — А мы уже почти приехали.       — Куда мы ехали всё это время, кстати?       — Сейчас увидите.       Машина скользнула в очередной туннель, но тут же пропала. Путешественники стояли прямо посередине, а разметочная полоса под ногами и фонари на головой мелькали со скоростью сто тридцать километров в час. Они так и не узнали, куда ехал Друг, но всё же эта поездка оказалась такой приятной и исцеляющей, как будто они встретились с другом, которого давно не видели. С тем настоящим другом, который всегда заодно.