По спирали вниз

      Путешествие по внутреннему миру не похоже на то, которое люди обычно совершают на поезде, на самолёте или на машине. Тоннели двигаются очень быстро, а любые резкие движения стоящих внутри могут сделать эти перемещения короче, выбросив в первый попавшийся уголок. И если Банохи и Вирке иногда переговаривались о чём-то в самом начале их пути, то после разговора с Лохматым старались не только не двигаться, но и не разговаривать лишний раз. Они, не сговариваясь — хотя вначале заверили о том, что хотят ещё попутешествовать — всё-таки не прочь были бы добраться скорее. Возможно, всё дело в том, что любое путешествие в конце концов утомляет, особенно когда это не путешествие ради самой дороги, а когда впереди есть конечная цель.       Скоростное шоссе, скользнувшее в туннель, не выбросило путешественников в один из уголков внутреннего мира, а плавно закончилось и незаметно испарилось. Банохи, Вирке, Свирлик и Печенька В Попонке сидели в лодке и очень быстро плыли по горной реке, очень узкой и зажатой между двумя отвесными скалами. Здесь в самом деле было очень мало места, а скалы тянулись во все стороны, скрывая из виду окрестности. Банохи и Вирке всего лишь молча переглянулись и тут же уставились вперёд, но теперь вместо реки стояли в узком пространстве между домами. Желтые стены были в тёмных подтёках, тут и там без какого-либо порядка тянулись трубы водостоков, торчали вентиляционные окна, длинными щупальцами расползались толстые провода. Стены зданий тянулись высоко вверх, впереди и сзади они также уходили в бесконечность. Они не двигались, а путешественники в замешательстве стояли и робко смотрели по сторонам, насколько хватало места.       — Мы куда-то попали или это ещё туннель? А, Вирке?       — Ты чего шепчешь?       — А ты?       — Не знаю…       И тут же после этого короткого разговора путешественников выкинуло в тёмную комнату с деревянным полом. В самой середине на тонком матрасе под тонким красным одеялом лежала королева. Она была старой и больной, в потёртой больничной пижаме и с платком на голове, поверх которого была прикреплена изящная корона. И именно это украшение не позволяло сомневаться в том, что перед ними никто иная как сама королева.       Банохи и Вирке приблизились к постели и поклонились королеве в знак приветствия и уважения, а она едва качнула головой, высунула морщинистую костлявую руку и указала на две картонные коробки, стоящие поодаль.       — Вирке, наверное, королева просит, чтобы мы их принесли.       — Ты чего шепчешь?       — А ты?       Коробки оказались совсем лёгкими, а когда они оказались рядом с постелью королевы, та снова одним лишь кивком приказала их открыть. Внутри одной из коробок оказался пушистый шарик одуванчика размером с мяч. Семена на белых зонтиках тут же разлетелись по комнате, а присутствующих накрыло воспоминаниями.       Стояла ранняя весна, солнце ярко светило и уже припекало так, что холода совсем не чувствовалось. Мама везёт в коляске по дорожке, по левой стороне, и на обочине уже зацвела мать-и-мачеха. Какие большие красивые жёлтые цветы! Из коляски с закрытой крышей почти ничего не видно, только асфальт и голую землю, поэтому цветы — это настоящее чудо. Сердце начинает стучать сильнее, от восторга охватывает дрожь и так хочется поделиться со всем миром этим счастьем.       — Итотик! ИТОТИК!       — Да, цветочек.       Семена одуванчика опали на пол и воспоминания пропали. Во второй коробке был такой же одуванчик, который так же разлетелся во все стороны.       Та же дорога, которая проходила как раз между школой и детским садом. По левой стороне от дороги каждую весну зацветала мать-и-мачеха, и можно было любоваться первыми цветами по пути в школу. Но сейчас стояла зима. Был вечер, ещё непоздно, но уже стемнело. Покрасневшее лицо прямо перед глазами. Он не высокий, не огромный и пьяный, но всё равно сильный и опасный. Внезапно схватил за воротник и позвал «пойти в тёмный уголок за детским садиком знакомиться». Это был февральский воскресный вечер, и вокруг никого. До него не дотянуться ни рукой, ни ногами, а в горле застряли крики о помощи. Он крепко держал на шиворот и не позволял пошевелиться, пьяно и настойчиво выспрашивал имя. Где-то вдалеке собака с хозяином вышли на прогулку и снег весело захрустел под их ногами. И этот хруст стал спасением. Те недолгие минуты, которые казались вечностью и сулили беду, закончились. Нужно только бежать и не оглядываться назад. Рядом с домом было людно и это значило, что снова можно дышать и жить.       Одуванчики упали на пол, нахлынувшие воспоминания пропали. Королева снова вынула руку из-под одеяла и указала на дверной проём, ведущий в соседнюю комнату. Оттуда выглядывали края картонных коробок. Но Вирке поднялась, взяла в одну руку Печеньку В Попонке, другой прихватила одну из ног Банохи и выбежала из комнаты на улицу.       — Что это было, Вирке?       — Не знаю, но мне не нравится здесь.       Утраченные воспоминания.       — Утраченные воспоминания? Вирке. Мне кажется, будет лучше, если их не находить.       — Угу. Пойдём отсюда.