Неприкаянный

      Прошла неделя, прежде чем Шинсо смог заставить себя выйти на связь с бывшим коллегой. Он видел в этом огромную проблему, ведь сам создал эту ситуацию: жил ограждённым от других людей, возведя вокруг своей фигуры толстую стену социальной дистанции. Во время работы пытался не распыляться о себе, не сближаться, ведь сердце — лёд, душа — камень, и иначе никак, общество дало понять это ещё с давних пор. Только хладнокровное спокойствие, рациональность, аккуратность, последовательность; спутанность в собственных эмоциях и только вредящая замкнутость, иначе говоря. Так жил он все годы до тех пор, пока не поступил в полицейскую академию. Там появились первые знакомства и первая вера в бескорыстность и отзывчивость, хоть студент и держал значительное расстояние от людей. А потом и Айзава. А потом и Деку.       И вот, сидит за ноутбуком, пялится на доску рядом со столом, завешанную фотографиями и распечатками докладов от Айзавы, где выделен красным маркером тот самый, к которому необходимо попасть на свидание в месте его заключения — Мото Цукихара, да вот только… для начала нужно позвонить своему бывшему коллеге, чтобы узнать, в какой тюрьме он находится. В последнем рапорте не было указано этой информации, она осталась глубоко в полицейской базе данных в зоне доступа работников правопорядка полицейского типа; теперь Шинсо не имеет права знать информацию о преступниках, не раскрываемую на всеобщее обозрение. А кому написать? А что, если мало того, что не захочет помогать, так ещё и нажалуется, мол, я запрашиваю информацию, используемую вне полномочий? Кому мне позвонить? Написать? Заявиться в участок? Как? Как же мне поступить? Как вообще появилась эта проблема?.. Может, спросить своего начальника из детективного агентства? Что?! Он то здесь вообще при чём. Кошка прыгает на стол и начинает обтираться об подставленную к светло-рыжей мордочке руку ныне постоянно отсутствующего хозяина, вымаливая капельку ласки. Шинсо смотрит на Малли, когда она слегка кусает палец, пытаясь привлечь больше внимания, парень замирает и раскрывает рот, вглядываясь как две чёрные щёлочки обволакивает светло-зелёная радужка: настоящий хищный взгляд.       Шинсо вздрагивает, ловя ассоциации от взгляда ещё одних зелёных глаз в его жизни, которые любят пялиться точно так же пристально и жутковато, и старается максимально переключить внимание на поставленную задачу — перестать откладывать долгожданный контакт. Ведь столько дней он сначала прошаривал информацию о втором подозреваемом — небольшой банде грабителей-убийц «Nezuo XXX», выясняя участников. С этой бандой тогда был громкий скандал, оказалось легко найти информацию в интернете, где сидят бывшие товарищи. Незуо Сукарручи — единственный из четырёх членов банды сейчас числится разыскиваемым, но с посадки остальных прошло уже два с половиной года, а он так и не объявился, он вообще никак не показывается, что думать — решил начать новую жизнь с чистого листа, свалив за границу, или же ушёл в отрыв на полную — отомстил Айзаве за распад своей группы и укрощения мечты жить бунтарским и жестоким способом? Шинсо недовольно сводит губы уточкой, проводит по ним пальцами, ощущая характерную сухость и потресканность, нашаривает на полке над столом один из бальзамов, ведь лечить свои губы после встреч с Изуку стало уже в порядке вещей, чуть мажет, пытаясь снова освободить себя от тяготящих мыслей хоть на секунду; цепляет внимание за любую мелочь, лишь бы увильнуть от дела, а потом сам себя ненавидит, за то, что всё до сих пор на стопе. Гладит щёку — ну уж нет, брить там уже нечего, это было вчерашним занятием. Губы намазаны, окно слегка приоткрыто — в комнате уже прохладно, достаточно свежо и светло, кошка покормлена и поглажена, сам тоже не так давно поел и вообще, остывший американо на столе уже не отдаёт тёплым паром, Хитоши скрипит зубами, закончив осмотр комнаты и самого себя на наличие отвлекающих, фоновых дел.       Долгий вздох, глоток кофе. Открывает на ноутбуке почту, пишет в первое диалоговое окно, обдуманно подбирая каждое слово. Стирает всё сообщение, потому что не нравится. Да что за?! Звериное рычание пронзает тишину квартиры, даже кошка просыпается от этих звуков, потому что Шинсо снова вот-вот выйдет из себя. — Ну почему?! Почему не могу?! Что со мной не так? — встаёт из-за стола, наматывая марафон пешей ходьбы по своей крохотной квартирке, попутно стирая пальцами пыль с пустого журнального столика, с которого пришлось убрать всё, переживая за будущий возможный срыв, когда придётся опять посвятить себя уборке на несколько часов; такой молодец, продумал исход проблемы заранее, уже успел похвалить себя за это несколько раз.       Освобождает кружку от остатков кофе — единственного, что осталось в этой жизни для поддержания энергии. А может… Я такой нервный… потому что пью кофе?! Потому что мне нельзя пить чай с любимым имбирём?! А? Взгляд падает на заклеенную наспех скотчем, после одной из накативших истерик, старую лампу, а конкретнее, на трещину в пластике корпуса. Вспоминает, как сломал её пару недель назад, в тот день, когда узнал о смерти своего сенсея, когда сам был треснутый, как эта лампа, и не выдержал давления всего мира на себя. Слабое ощущение очередного укола с болью где-то в районе солнечного сплетения, секундное помрачнение и помутнение перед глазами, и опять, — непонятно откуда взявшийся гнев. Мнимая гармония, державшаяся всю жизнь, самоуничтожилась под давлением скопившихся неудач и гнёта тяжёлых происшествий, и вряд ли вернётся снова. — Почему у всех всё получается, а у меня — ни черта?! — фырчит, в очередной раз открывая диалоговое окно, а там уже новое сообщение от человека по другую сторону.

16:42 Тайро Канато: Привет, Шинсо, ты что-то хотел спросить? Я видел, как ты набирал сообщение, а потом мне ничего не пришло. Не стесняйся, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь!

      Ладонь сама прикрыла рот, Хитоши недоверчиво опустился обратно в кресло и несколько раз посмотрел сначала на новое сообщение, потом в окно, глядя на успокоившийся, всё это время до этого бушующий на улице снежный поток, затем снова в экран. Что? Бери и делай. Хватит ныть! Сам себе бросая вызов, бегает по клавиатуре бледными тонкими пальцами, прося помощи. Он делает это. Он просит помощи. Он контактирует. Он боится, но… делает. Сердце испуганно стучит, будто он занят чем-то нехорошим. Когда на зов помощи бывший товарищ Тайро отвечает тем, что согласен помочь, и что Шинсо необходимо приехать в участок, то неожиданно для самого же себя расплывается в радостной улыбке, коей не было на лице уже долгое время. До того простая вещь — написать сообщение человеку, с которым работал несколько лет, но так сложно. Да он же сидел за соседним столом… А с Деку я могу говорить о чём угодно, когда угодно. Почему?! Деку ведь появился в моей жизни позднее Тайро, мы знакомы ещё с полицейской академии!       У Шинсо своя зона комфорта, созданная своей же психикой, как защитная реакция от мирского зла. Шинсо хочет думать, что он наравне с остальными людьми, что должен помогать им, потому что может, но в то же время ему жутко неприятно находиться в обществе, которое отвергало его всю жизнь. Эта реакция — починить мир от зла, чтобы тот, наконец-то выздоровел и понял, какой Шинсо Хитоши всё-таки хороший парень, который заслуживает к себе особого отношения, который заслуживает понимания и принятия. Шинсо хочет думать, что он наравне с остальными людьми; так оно и есть, но он ненамеренно вечно опускает себя, пытаясь заслужить одобрения, как засохший цветок, ждущий, пока его польют живительной водой.       Если бы парень не был так слеп и видел реальную картину мира, не искажённую под влиянием травмы, полученной от Деку, и его личным давлением, создаваемым каждую встречу, жить было бы гораздо проще. Социализация у него прошла ни к чёрту, провалилась под тонкостью льда доверия к людям ещё с детских пор. Так и осталась далеко позади, несмотря на вполне приемлемое и уважительное общение со сверстниками-студентами и коллегами по работе; внутрь души Шинсо не пускал никого; правильно — никого, даже Мидорию, потому что тот не зашёл в душу Шинсо по приглашению, он просто захапал её своими тёмными ручонками. Поэтому сейчас сам не понимает как, но выйдя за рамки своей боязни написать и приступить к делу, всё-таки обозначил встречу на завтрашнее утро.       Кошка, наверное, никогда ещё не видела своего хозяина таким воодушевлённым, полным жизнерадостности и улыбки, потому что оный, закончив диалог, подпрыгнул от счастья и, подхватив любимицу, стал расцеловывать гладкую рыжую шёрстку, и шутливо вещать: «Как же у меня круто получилось!». Как же у него круто получилось сделать обыденное дело, которое сам же раздул до масштаба мировой катастрофы, и как бы жалко ни звучало, всё благодаря воспоминаниям об Айзаве. Только память о словах и действиях этого человека заставляла двигаться дальше, принять реальность, осмыслить свои проблемы и постараться решить их. Что ж, первая проблема в виде пропасти со своим бывшим коллегой Тайро решена, осталось только продолжить упорно идти к своей главной цели — встрече с сидящим Мото Цукихарой.       Этот человек имеет ценные сведения о своей группировке, в которую, кровь из носа, как надо попасть Хитоши. Весьма глупо рассчитывать, что ему на встрече преступник выдаст всю подноготную, но… ему везёт, потому что дело касается не какой-то мелкой банды, а достаточно известной группировки шпионов и наёмных убийц «Amental», принимающей всех на первую (и зачастую последнюю) встречу. Если человек имеет намерение вступить в такого рода организацию, специально разыскивает кого-нибудь из пойманных оттуда преступников и узнаёт секретно установленные места, и к сожалению, как бы ни боролась полиция, какие бы рейды ни подгоняла на эти встречи, в попытке схватить хотя бы некоторую часть соучастников, всё заканчивалось только десятками жертв полицейских. Эта группировка одновременно у всех на виду и под землёй, что никак не найти. Она принимает только достойнейших, из трёх претендентов, приходящих на встречу, в группу будущих киллеров вступает только нулевой процент — нужно достойно показать себя в работе с оружием, сказать о правдивых намерениях, дружить с компьютером для хакерской службы, или просто уметь в разведку. Иначе… пуля в лоб, ведь ты бесполезен им. Вторая по жестокости группировка в стране после организации Изуку, которую… он даже и не создавал. Люди сами создали культ психопату, поверили в него, и потом он просто пришёл и сказал, что так и было. Типичный Деку, не приложив ни единого усилия, снова вышел победителем, а ведь потребовалось только показать себя настоящего, открыть жестокость миру, харкнуть на него, забравшись на самую высокую вышку. Любят люди негодяев, что поделать. Особенно такие же негодяи. Так и живём в мире негодяев, ведь негодяи мы все, только кто-то старается подавлять свою тёмную сторону, чтобы мир окончательно не развалился, а кто-то использует её на максимум.       «Amental» — опаснейшая группировка, страшная, как сама величественная и непревзойдённая госпожа смерть. Шинсо довелось когда-то видеть, как Айзава Шота устал бороться с ней, с каменной тяжестью давались поимки некоторых преступников оттуда и как долго капитан мучился с отчётностью, ведь все эти ребята, как заноза в заднице, одновременно раскрывают все карты, а потом оказывается, что это не карты вовсе, а обычные разноцветные картонки. Ничего о них неизвестно, только точки сбора новых членов для организации, вызубренные на каждый месяц и неделю отдельно. Уже никто не ходит за ними по пятам, просто ловят, когда попадаются, потому что устраивать облавы на них — опасно для жизни полицейских, и множество смертей, вознёсшихся ради этой цели, были напрасны, и впредь комиссары предпочитают не гоняться за этими ублюдками, а отлавливать по возможности.       Шинсо уложил Малли на коленки и гладит спящую кошку, глубоко задумавшись: «Что дальше?». Надо узнать о Мото. Дальше что? Чёрт! Внимание заострилось на календаре, — сегодня уже 9 декабря, а значит, самое время брать настоящую работу, из базы детективного агентства. Голова идёт кругом, как вообще можно всё успеть? Трёт виски, понимает, что света стало катастрофически мало, потому что солнце уже почти зашло, да и сама температура комнаты явно опустилась ниже из-за вечера. Всё, надоело! В жизни Шинсо слишком мало сна и целая гора Фудзи из переживаний и надежд. Дёргает шторки, закрывает окно, опускает крышку ноутбука и падает на диван. На удивление, в домашней обстановке, под мягким пледом и Малли под боком вырубился моментально.

*

      Дальше — больше; проснувшись ночью разбитым от общего тепла и сухости воздуха, чуть разомнул шею и лениво встал, чтобы следовать намеченному ранее плану. Голова словно чугун, во рту и носу всё пересохло. Выспался, но поднялся раздражённым, и первым делом отправился на кухню, чтобы заварить себе чашечку кофе. Взгляд на кружку с остатками растворимого кофе на дне взбесил до внезапной тряски в кистях. Непонятно откуда выродившаяся агрессия, в виде скрипа зубов и импульсивного похода в ближайший круглосуточный продуктовый магазин, обернулась в приготовление заветного имбирного чая. На улице промозглый холодный воздух вконец разбудил это горячее и сердитое тело, поэтому по возвращении домой с безлюдной спящей улицы, где крупицы мелкого снега обожгли лицо своими тончайшими, хрупкими снежинками, которые таяли при соприкосновении с кожей, детектив успокоился.       Но это всё лишь снаружи — стоит себе и чистит имбирь, вдыхает давно желанный запретный аромат, наслаждаясь своим странным протестом. Лицо полно безмятежности, но в душе полный раздрай, война с самим собой. Он убьёт меня за это, зачем я делаю это?.. Он просил больше не использовать имбирь, ему не нравится этот запах… Но почему?! Мы ведь завтра и так не увидимся! Почему я запрещал себе делать чай с имбирём ради него?! Это же такая глупая… очевидная манипуляция. Почему он так со мной поступает? Почему? Я спрошу, я должен спросить! Когда чай уже сделан, и по квартире расплывается давно забытый характерный запах кислого и пряного имбиря, Шинсо мерно усаживается на край дивана и заходит в диалоговое окно с Мидорией в смартфоне. Жмурится, не способный на это действие, блокирует телефон и откидывает в сторону. Да почему?! Хитоши чувствует, будто проснулся от долгого сна, и не в прямом смысле слова.       Сердце неспокойно дребезжит уже не от мыслей о рабочих моментах и возмездия за Айзаву-сенсея, появилась мысль более глубокая — о самом себе, вытеснившая все остальные из головы хотя бы ненадолго. Мысль, что Деку поступает неправильно, жестоко. Мысль, что… он вообще не нужен Шинсо, что только душит (во всех смыслах), не даёт развития, только презренно бросает фразы, ломающие все надежды детектива. В своей квартире, со своей кружкой, со своим долбанным имбирным чаем ему уютнее, даже несмотря на то, что он один. Он уже смог написать своему бывшему коллеге для встречи, он уже устроился в детективное агентство, тогда зачем… зачем ему теперь Деку, который калечит? Но… Воспоминание о приятных объятиях. Поцелуях в щёку, как Изуку размеренно массировал уставшую фиолетовую голову после тяжёлой рабочей недели в полицейском управлении. Ну нет… Одновременно и хорошо и плохо. Деку самый лучший и самый худший одновременно, и Шинсо не следует думать, будто он в силах что-то изменить, потому что это не так. Он ещё действительно слишком слаб, не способен уйти сам, хоть и думает об этом в данный момент. Ощущает себя самым вольным человеком на земле, здесь, в своей обители гармонии и тишины, в эту спокойную ночь, когда ни с одной стороны стен не доносятся шорохи, шумные разговоры или некогда надоедающая музыка из квартир, сдаваемых студентам. Почему когда он рядом, я ощущаю себя иначе? Мне лучше рядом, но… он уничтожает меня. Если бы Шинсо только имел опыт отношений, если бы только знал о понятии созависимости, и осознавал, что для изменений надо всё высказать, а не просто молча в очередной раз разъедать себя изнутри, словно выпил залпом бутылку серной кислоты.       Чай горячий, жгучий от имбиря и мягкий от жасмина, за окном поднялась пурга с огромными снежными хлопьями, бьющимися о стекло, подсвечиваемое лампой. Рядом спит рыжий мурлыкающий комочек, и разве не об этом обычно говорят люди, пытаясь представить «уют»? Для Шинсо созданная вокруг обстановка и есть тот самый, что ни на есть «уют», хоть и нищенское, он согласен полностью, ведь на зарплату обычного офицера не купишь себе особняк с золотым толчком; здесь он всё собрал и купил сам. Это его дом, его крепость, в которой он ощущает себя свободно. Злиться? Да пожалуйста. Радоваться жизни (чего обычно не бывает), танцевать с Малли на руках под тихую мелодию посреди ночи? Да пожалуйста. Три часа просто лежать на кровати, обдумывая своё будущее и общие планы по работе? Как хотите. Или, вдруг ему так спокойно лишь потому, что здесь сейчас нет Деку?       Больше спать он не ложился, погрузился в дела, выбрав небольшое первое задание в качестве частного детектива. Руководитель дал три недели на исполнение, прошло уже полторы недели, осталась ровно половина, поэтому пришлось взять что-нибудь не особо сложное, и выбор пал на несуразное, даже нелепое дело — проследить за ребёнком. «Здравствуйте. Я очень сильно не хотела бы обращаться в органы правопорядка, потому что переживаю за то, что полицейские смогут передать моё письмо в другую инстанцию, а из-за молодого возраста мой сын Эван может не осознавать всей проблемы ситуации, и объяснить всё неправильно! Дело в том, что Эвану вот-вот исполнилось пятнадцать и он перестал слушаться нас с отцом. Он уходит из дома и не возвращается по несколько дней, он стал общаться с другой компанией, но когда я попыталась поговорить с ним лично, то услышала, как он ругается недобрым словом и просит не лезть! А попасть в его телефон или компьютер я не смогла, потому что они запаролены. Прошу вас! Помогите мне понять, куда ходит мой сын и чем он занимается. Моё материнское сердце не выдержит, если я узнаю, что он всё-таки принимает наркотики, потому что он стал выглядеть таким уставшим, я не выдержу горя. Ни следа от былого оптимизма, он просто изменился в один момент! И я так сильно не хочу, чтобы служба опеки забрала его от нас. Мы всегда были добры к нему и он никогда ни в чём не нуждался, но сейчас Эван просто как чужой человек, а я так сильно хочу, чтобы домой однажды вернулся не он, а мой сын. Мы с мужем не занимаемся этим лично, потому что один раз Эван уже заметил слежку с моей стороны, а потом не возвращался домой полнедели! Полнедели! Где мог быть мой сын целых три дня, ему всего пятнадцать!»       Работа частного детектива только на первый взгляд кажется пустяковой и совершенно несравнимой с работой в полиции, все эти пустяковые просьбы о поиске пропавших, слежкой за супругами или сбор компрометирующей информации, звучит так, будто бы здесь совершенно нет ни капли опасности и волнения, но на деле же работа детектива подразумевает большее включение в ситуацию, больше знаний человеческой психологии и умения вовремя проявлять свою хитрость. Шинсо открыл подробности дела и стал продумывать свой маршрут слежки и распорядок на день в целом. Эван-Эван, почему же ты ушёл? Учитывая тон, в каком писала сообщение твоя мама, наверное, она очень переживает за тебя. И то, что она решила обратиться не в полицию, а разыскать тебя с вспомогательной помощью, говорит о том, что она переживает за вероятность, что тебя могут забрать из дома? Что ж, интересно, может быть, там всё не так на самом деле радужно? Стоит разобраться, для начала попробую понять общую обстановку в семье.       Ночь почти закончилась, и вопреки большинству ночей, проводимых в одиночестве, впервые за долгое время Шинсо имел приподнятое и воодушевлённое настроение; возможно как раз из-за того, что позволил себе сделать несколько кружек имбирного чая, на время сойдя с кофе, который упрекал в своём угнетённом настрое в последние пару месяцев.

*

      Ближе к утру снег стал стремительно таять, превращая липкие кучки сугробов в жидкую кашицу, от которой ноги мокли моментально. Погода явно издевается над людьми своими перепадами температур; особенно над метеочувствительными. Красивые снежные хлопья превратились в мелкий град, позже переросший в мокрый снег, поэтому добравшись до бывшего места работы, детектив был бы вымочен до нитки, если бы только не новый плащ, купленный как раз на сезон, из водоотталкивающего материала, чего нельзя сказать об обуви. Тёмно-серая шляпа немного намочилась, но всё равно парень желал успеть поносить её хотя бы несколько дней, перед тем как полностью поменять свою уличную одежду на что-то подходящее к зимнему, леденящему, увы и душу тоже, сезону.       В полицейском участке, по обыкновению, было шумно и суетно. Светлое просторное помещение с высоченными потолками, поделённое открытое пространство с рабочими столиками, заставленными мониторами, клипами бумаг и всегда кружками, возможно, чем-то более крепким, чем кофе; звуки стуканья по клавиатуре; мелкие конфликты с приведёнными на задержание пьяницами, устроившими очередной дебош в общественном месте; сборы коллег за одним столом, собранных кем-то одним на помощь в деле и… кабинет Айзавы-сенсея прямо по курсу, в самом конце зала. Мерный вздох, осознание, что там больше не висит табличка с его именем. Из мыслей вырывает лёгкое касание к плечу от старого товарища. Оборачивается, надеясь, что это Тайро, ведь за встречей с ним и прибыл, а там неожиданно комиссарша Минни, приветливо улыбаясь светло-розовыми губами. Хитоши замирает в ступоре, потому что не знает, как правильно среагировать. Почему она вечно оказывается там, где и я, хотя мы никак не должны пересекаться? — Здравствуй, Шинсо, удивительно, что мы стали так часто пересекаться, не правда ли? — его слегка напугал факт, что она подумала о том же самом.       Неловкость. Замялся, не зная, как среагировать «правильно», потому что ему не нравится комиссар Минни. Потому что она всегда такая притягательная и добрая. Она улыбается ещё шире, а освещение от лампы за ней создаёт впечатление, что она излучает свет, как само солнце. Она не нравится ему, потому что прочитала Шинсо в том кабинете главного комиссара, надавив на самые больные точки, как какую-то лёгкую книжонку; неприятно вспоминать, но Деку когда-то сделал так же. Потому что она всё понимает, во всём разбирается. Потому что она успешная и, судя по всему, весьма довольная своей жизнью и положением. Заряжает всех энергией, делится советами, совершенно непрошенными, но так и остаётся всегда расслабленной при любой ситуации. И Шинсо пронзает колкое осознание зависти в её сторону, сравнение с самим собой: закрытым, отстранённым, ненавидящим перемены и боящимся жить. Понимает, что будто стоит в тени, а она со света тянет ему свою руку, вытаскивая из долгих раздумий на пустом месте; чёрт возьми, она даже спокойно относится к тому, что Шинсо при каждой встрече не в состоянии сразу же нормально поздороваться и выдавить даже фальшивую приветственную улыбку, просто стоит и тупит, будто закрывшись руками в домике ото всех. Сама всегда делает шаг навстречу людям, особенно, таким как он, и протягивает руку, улыбаясь шире, обнажая зубы. Что за голливудская улыбка, а?! Как можно… как так можно? — Я всегда искренне счастлива встречать таких людей, как ты, которые невзирая на обстановку вокруг способны полностью погружаться в работу или свои мысли. Задумался так сильно, наверняка о работе, да? Что ты здесь делаешь, Шинсо? Неужели ты решил вернуться в ряды полиции?       Её восторг и радостное лицо… Оно напоминает Хитоши о лице Деку, когда он общается издевательским тоном. Деку вообще сложно увидеть радостным и улыбчивым до широкого рта, чтобы при этом он не выглядел, как конченый псих; наверное, потому что он и есть конченый псих? По коже будто прополз рой букашек — это мурашки, и не знает даже от чего больше: от искреннего желания радости за себя от посторонней женщины, что видит его в третий раз в жизни, или же от проведённой внутри себя параллели с безумным Мидорией, который, порой, лыбится так же? — Здравствуйте, комиссар Минни… Нет, я не возвращаюсь, я уже работаю в другом месте, сюда я пожаловал по делу.       Хитоши не может до конца понять, почему незнакомый человек интересуется им, и даже в хорошем тоне, не осуждая и не унижая; такого ещё не было. В его жизни были люди, с которыми он мог поговорить, но в основном в голову приходят образы с каких-то студенческих форумов, где приходилось участвовать в командах, или совместные рабочие миссии на выпускном курсе, там и познакомился с Айзавой. Шинсо не ведома искренность, он так думает, хотя очень даже проявляет её по отношению к Изуку, когда они вдвоём; ему кажется, что своему психопату он может сказать всё что угодно. — Ах, значит так? Досадно, но в любом случае, я рада, что у тебя всё налаживается, и работу ты быстро нашёл, ты такой молодец! — она на мгновение посмотрела на большие электронные часы, висящие над главным входом, а следом опустила голову к дверям; кажется, её кто-то ожидает на улице. — Что ж, думаю, мне не стоит задерживаться, ну и задерживать тебя, у меня ещё куча дел. Я пойду. Желаю удачи, и надеюсь, что ты хотя бы иногда отдыхаешь, а то с последней встречи ты выглядишь более… уставшим. Отдыхай, Шинсо, отдых очень важен.       Одновременно приветствие и прощание, она сама взяла руку Хитоши и немного сжала её моментальным рукопожатием, а потом ушла, даже не дожидаясь, пока этот тормоз сообразит слова на прощание. Она видит, что у него ураган в душе, как сложно ему формулировать даже простые слова; если честно, просто спихнула всё на небольшую депрессию из-за смерти Шоты, что, по сути, так и есть. Минни уверена, что его медлительность — вовсе не бич, просто она ценит своё и чужое время.       И так происходит каждую встречу: эта рыжая неожиданно появляется, улыбается своей шикарной улыбкой, говорит подбадривающие слова, будто она не человек, а запрограммированная фигура, имеющая на каждый случай свою особую фразочку, да вообще не похожа на человека, ни в каком из проявлений! Она добрая, чрезмерно приветливая, у неё красивый бархатистый голос, ухоженное лицо и рыжие волосы, что в этот раз были распущены, выглядят как оранжевый шёлк. Что уж говорить о её нежнейшей коже рук. Вокруг проходят люди, никто не обращает внимания на так и приросшего ногами к полу Шинсо, все заняты исключительно своими делами.       Жужжат мониторы, процессоры, слышны ругань и крики между работниками и задержанными. Шинсо уставился, как уходит Минни, уже у выхода грациозно взмахивает длинной курткой, накидывает капюшон, машет на прощание рядом стоящим и уходит. Её походка, манера общения, проницательность. Её мягкая кожа, очаровательная улыбка. Хитоши скрипит зубами, потому что осознаёт с болезненной горечью, будто на самом языке, как она бесит его; целиком и полностью. Шинсо ненавидит всё это, потому что всегда хотел быть таким же. Ноздри раздуваются, и он опускает голову вниз. Пытается прийти в себя, отпустить резко накатившую из-за ничего обиду на девушку, о которой даже ничего не знает. А сверху кешбеком на голову сваливается чувство вины за ненависть к комиссарше Минни. Хитоши сгорает внутри себя: это он должен быть таким, общество хотело бы видеть его таким. Таких людей все любят.       Его выбесил факт того, что она не притворялась, она есть такая, и ей не нужно прикладывать усилий. Рука сжалась в кулак. Остановись, хватит! Я не должен так думать! О чём я вообще думаю?! Она — надежда.

— Отдыхай, Шинсо. Отдых очень важен.

      Я хочу стать сильнее. Я должен быть сильным. Я должен сделать мир лучше, я могу сделать это! Айзава верил в меня… Почему же я всё ещё здесь? Чувствую себя на дне. Ей так просто живётся, и она ничего для этого не делает, а я… я всю жизнь пытался угождать людям и никогда не понимал, что со мной не так? Эх. Айзава сказал, что я имею большое будущее. Деку говорит, что я — особенный, что таких людей мало, ведь я — как он. Но это не так! Не такой я… но, ещё он говорит, что я слаб, чтобы справляться в одиночку, что я ещё не готов. На кой мне вообще его мнение, я не спрашивал! Это унизительно. Минни говорит отдохнуть… Я не знаю, что мне делать. Как мне жить эту жизнь?.. Отдых. Может, правда?..       Сначала заболели глаза от того, что он не моргал около минуты, а потом и Тайро вывел своим «Привет» из этого жуткого транса самобичевания. — Привет, — Шинсо больше не собирается делать ошибок, отвечая машинально.       Чтобы стать сильнее, я должен контролировать себя. Я ищу себя, но я должен жить сейчас, а не откладывать на потом. Я должен найти убийцу Айзавы, должен начать своё первое детективное дело. Я, чёрт возьми, сделаю это. Я всю жизнь справлялся один, хоть мне и было тяжело. И это факт: пока был один, контроль был.       Стоит только появиться в жизни людям, которые делают её чуть комфортнее, и мы снимаем с себя по крупице ответственности, расслабляемся, теряем хватку, проще говоря. Так и происходит с Хитоши, ведь Деку — изящно и, неведомо для самого детектива, аккуратно манипулирует им. Сначала он просит брать дела меньшего калибра, затем меньше общаться с Айзавой. Деку заполняет всё свободное время долгими переписками в анонимном мессенджере, встречает его ночью в тёмных, закрытых парках или подворотнях, забирая сон, в котором и сам бывает не часто. Потихоньку подчиняет, и это настолько возбуждает, что уже и не хочется доводить до вскриков, раня физически. Когда Хитоши был в его власти, Деку было очень приторно, грубость не была нужна от слова совсем. Был включён нежный режим, в нём было даже не интересно выигрывать в интеллектуальных играх, потому что вся голова была забита только прекрасной мыслью, что Хитоши — его. Но по какой-то нелепости, после смерти Айзавы бывшему полицейскому вздумалось внезапно поменяться ради новой, важнейшей цели — узнать виновников. — И что тогда? Так же, как и с твоими родителями, милый, всё будет точно так же.       Ехидно подметил Изуку в тот день их встречи. — Это был мой промах, что я позволил тебе разобраться с ними. А сейчас я буду нести акт справедливости, я добьюсь своего, и убийца будет посажен! — Ты же знаешь, что справедливость — это последствия насилия. Что ж, я буду глядеть в оба за развитием этого дела… — немая, подозрительно хитрая улыбка. — Мне самому очень интересно, как такое могло произойти, что такой достопочтенный капитан, любимый тобой всем сердцем, покинул наш мир… Неплохой мужик был, и в самом деле, только такой дотошный. Я всё переживал, что он всё-таки следит за тобой. Ладно, если решишь закончить дело как можно скорее, то обращайся, я со своими людьми всегда могу помочь тебе.       Детектив получил нужные сведения достаточно просто, бывший коллега был настроен весьма добродушно, напоминая Шинсо, что пока он работал в полиции, то не раз выручал его по мелким делам, тратя несметное количество личного времени на помощь другим, выбирая в очередной раз работу вместо отдыха; поэтому помочь начинающему детективу для Тайро — прекрасная возможность расплатиться по каким-то моральным долгам, обозначенным из-за сердечной душевности. Разговор был коротким, состоял в основном из некоторых сплетен о работе в полиции и выслушивании, что Хитоши несказанно повезло встретить Минни несколько раз; по словам Тайро она — прекрасный ангел, местами даже напоминает и самого Шинсо, разве что, мрачную и хмурую версию, но отдачи у них обоих явно не занимать. От такого сравнения между собой и всегда лучезарной Минни, у Хитоши невольно вырвался смешок, но ему удалось перевести тему, будто унося ноги подальше от обрыва. Похожи… Боже, я только сейчас понял, что терпеть не могу сравнения.       К вечеру детектив уже имел при себе некоторые сведения о Мото Цукихаре, и настрой как можно скорее начать и закончить дело с юным Эваном Леганом, чтобы заполучить лицензию частного детектива и приступить к расследованию по делу убийцы Айзавы-сенсея. К слову, в полицейском участке птичка начирикала, что к делу о смерти Шоты Айзавы прикрепили какого-то переведённого следователя из Йокогамы. Это нечестно! Айзава достоин, чтобы его делом занялись на верхах!       Теперь, зная об этом, Шинсо загорелся ещё большим желанием добиться правды самому, не только ради самого покойного капитана, но и ради собственной значимости, доказав всем, что он способен решать сложные дела в одиночку. И доказать это, в первую очередь, Деку.