Страж любви

      Курт с тревогой посмотрел на скрывающийся за кронами деревьев кроваво-красный шар солнца, боясь что им не удастся попасть в деревню до темноты. Слишком много времени заняли поиски тела матери Сиоры, да ещё и лечение этого солдата Альянса. Он до сих пор ума не мог приложить, как Зеленокровой только удалось убедить Волчицу.       Наёмник снова бросил взгляд на неспешно бредущих впереди, в надежде отыскать ещё выживших, и тихо о чём-то переговаривающихся спутниц, от которых он предпочёл держаться поодаль, частично от того, что так было удобнее контролировать местность, а частично не имея понятия, как вести себя теперь с Сиорой. Ещё недавно казавшаяся ему такой опасной и подозрительной, островитянка вдруг превратилась в его глазах в ранимую и совсем юную девушку, стоило Курту увидеть её, рыдающей над телом матери.       Да и с де Сарде беседовать наёмник сейчас не хотел. С того момента, как он взглянул на её вмиг побледневшее на поле боя лицо его единственным желанием стало увести Диану подальше, укрыть от всего этого кошмара, такого привычного для него и такого чуждого для глаз молодой леди. Он должен был защищать де Сарде от опасностей, беречь же сердце эмиссара от потрясений его задачей не являлось, и всё же увидев сегодня её распахнутые от ужаса глаза, телохранителю показалось, что он плохо исполняет свои обязанности.       Он не мог объяснить Диане как справляется с эмоциями, ведь сам давно уже был лишён тех чувств, что должны вызывать подобные зверства. Их из него выбили стальными сапогами и тяжёлыми ударами кулаков ещё в юности, научив смотреть на окровавленные человеческие тела так же, как на камни под ногами: без жалости, без сожаления, без грусти. Но де Сарде он в этом признаваться не хотел, предпочитая оставить её в компании такой же, как и она живой и эмоциональной Сиоры.       То насколько девушки были похожи обескураживало: тот же тон кожи, схожие черты лица и разрез глаз. Их вполне можно было бы принять за родственниц, а уж одинаковые родимые пятна… Самое простое объяснение этого не укладывалось в известные ему факты, а другого наёмник пока не находил. Зато видел, как быстро Диане удалось найти подход к островитянам, что только усиливало подозрения.       Зловещий рык с утробным клокотанием настиг их уже на краю поля. Курт поспешно подскочил к де Сарде, нервно оглядываясь в попытках определить источник звука, когда в тени ближайшего валуна показалась крупная, размером с тигра, тварь с бугристой шкурой. Всё её мускулистое тело от морды с клювовидной пастью до длинного хвоста покрывали костные наросты.       — Это tenlan! Будьте внимательны, они охотятся стаями! — взволнованно бросила Сиора, с надеждой глянув в сторону леса, но воины её клана, несущие тело матери, уже давно скрылись из виду. — Возможно где-то рядом гнездо, и если мы просто уйдем с его территории, он не станет нападать.       Курт и сам был не прочь разойтись с этой зверюгой мирно, уж больно не хотелось проверять выдержит ли кираса удар её мощных когтей, но тенлан хищно припал к земле, нервно подёргивая хвостом, и явно не собирался отпускать найденную добычу. Диана, видимо, пришла к тем же выводам, потому что за плечом раздался щелчок взведенного ею пистолета.       — Когда вернёмся в город нужно будет прикупить себе хорошее ружьё! — пробурчала девушка, беря зверя на мушку.       В этот момент тенлан стремительно прыгнул на них, выставляя вперёд оканчивающиеся здоровенными когтями лапы. Прогремевший рядом выстрел оглушил Курту ухо, а вот зверюге навредил мало.       — В сторону, Зелень! — скомандовал наёмник, отталкивая подопечную, хотя сам не двинулся с места, желая подпустить тварь поближе для удара.       Он ушёл из-под атаки в последний момент, попытавшись вспороть животине брюхо, но лезвие с противным скрежетом лишь проскользило по крепкой чешуе, в свете солнца блеснувшей медью.       — Осторожно, — вновь закричала Сиора, — Rad tenlan ядовиты!       — Вот же сука! — сквозь зубы прорычал Курт и поспешно пригнулся, избегая удара гибкого хвоста, чтобы тут же с силой вогнать остриё эспадона в заднюю лапу зверя.       Тварь надрывно взвыла, и ловко изогнувшись, попыталась цапнуть капитана поперёк туловища. Кираса противно заскрежетала и вогнулась под давлением сильных челюстей, больно сдавливая тело, но всё же устояла, а Курт, воспользовавшись возможностью, с силой рубанул мечом зверя по шее. Кровь фонтаном вырвалась из-под клинка, а тенлан, пошатываясь, отступил, а затем рухнул в траву.       Раздавшийся за спиной свирепый рык, заставил наёмника резко обернуться. Насчёт стайности этих тварей островитянка не ошиблась. Ещё одну подобную зверюгу душили вновь выпущенные Сиорой из земли корни, другую отвлекала Зелень, производя быстрые и точные, но не способные нанести этой твари достаточный урон атаки. Курт уже спешил к ней на помощь, когда тенлан мощным ударом хвоста сбил девушку с ног и изготовился к прыжку. Тело среагировало на инстинктах. Без колебаний и раздумий он бросился вперёд, заслоняя де Сарде от атаки, успев лишь выставить руку, прикрывая лицо. Острая боль в предплечье заставила взвыть сквозь стиснутые зубы. Затем последовал сильный удар по спине, который вновь сдержала добротная кираса, а щёку обжог испуганный вздох Зеленокровой, прижатой к земле его телом. Курт вывернулся, стараясь не обращать внимания на жгучую боль в руке, и с усилием прокручивая меч вогнал его в беззащитное горло зверя. Струя горячей крови брызнула на лицо, заливая глаза, а тенлан, издав протяжный стон, грузно повалился на землю, ещё несколько минут продолжая конвульсивно дёргать лапами.              — Нормально со мной всё, Зелень! — снова бросил он сверлящей его взволнованным взглядом де Сарде, стараясь стереть с лица остатки липкой крови.       — Bod airn, яд tenlan очень опасен и действует быстро! — вмешалась Сиора. — До Ведрайс ты, боюсь, сам не дойдёшь!       Сильное жжение, поднявшееся уже до плеча, и болезненная пульсация в ране подтверждали её слова, но Курт упрямо не хотел в этом сознаваться, надеясь, что сил добраться до деревни ему всё же хватит. И не такое приходилось прежде терпеть. Однажды он целые сутки брёл до лагеря с осколком гранаты застрявшим в бедре, на память о чём у него имелся весьма уродливый шрам — их тогдашний фельдшер аккуратностью не отличался, хоть спас и то спасибо.       — Справлюсь как-нибудь, если мы время терять перестанем! Пошли! — сурово заявил он, пытаясь пресечь возражения девушек, но резко накатившая дурнота заставила наёмника покачнуться на первом же шагу.       — Сиора, а твоя магия? — с надеждой взглянула на островитянку Диана, но та лишь покачала головой.       — Я не столь искусна в целительстве, но знаю какой отвар поможет нейтрализовать яд. Вот только сперва нам нужно побыстрее убраться с поля боя. Tenlan живут большими группами и скоро могут явится новые, да и других зверей с заходом солнца сюда привлечёт запах крови. Нам нужно где-то укрыться, пока не стемнело, а cengots ещё стоит на ногах.       Метнувшийся к нему взгляд Дианы был полон тревоги, но девушка быстро взяла себя в руки.       — Что насчёт тех руин? — решительно ткнула пальцем де Сарде, смотря на ближайший склон горы. — Там остались уцелевшие части зданий…       — Предлагаешь остаться на ночь в did e kiden nadaigeis? — в голосе островитянки проскользнул суеверный страх. — Нет, мой народ не приближается к ним! Это проклятое место!       Курт пытался сосредоточится на споре девушек, но участившиеся удары сердца всё сильнее отдавались у него в ушах, а тело быстро наливалось неприятной тяжестью. Пульсирующая боль в ране сменилась покалывающим онемением, а затем земля вдруг резко наскочила на него. Наёмнику показалось, что он лишь моргнул, но вновь открыв глаза, увидел перед собой окончательно перекошенное от страха лицо де Сарде, что трясла его, одновременно отчаянно заявляя:       — Сиора, нет времени спорить! Помоги его поднять!       Затем Курт смог расслышать лишь недовольное бурчание и почувствовал, как тонкие, но на удивление сильные руки помогают ему снова встать на ноги. До чего же он, бывалый капитан Монетной Стражи, докатился? Его тащат на своих плечах две молодые девчонки! Наёмник хотел запротестовать, рявкнуть на Диану, но во рту страшно пересохло, а язык отказывался ворочаться. Перед глазами плыли камни, трава и собственных ноги, которые он переставлял всё с большим трудом.       Сознание начало заволакивать туманом, мысли путались, но одна продолжала настойчиво биться в голове — Зеленокровая не должна рисковать ради него жизнью, оставаясь ночью в опасных развалинах, в окружении хищных тварей.       — Зелень… — совладав с охрипшим горлом тихо просипел он.       — Потерпи, Курт! Не отключайся! — сдавленно отозвалась она, тяжело дыша.       — Оставь меня…       — Чёрта с два, я тебя тут брошу после того, как ты мне жизнь спас!       — Это был мой долг! Я всего лишь телохранитель, а их принято часто менять…       — Привыкать к новому угрюмому и вечно ворчащему салдофону? Ну уж нет! — с нервным смешком отозвалась Диана.       — Попроси Манфреда назначить к вам Рэйнера… Я этого парня…       — Заткнись, Курт! — уже с явной злобой прорычала де Сарде.       Сил продолжать с ней спорить у Курта уже не было. Он почувствовал, как тело начинает бить сильный озноб, а из нутра накатывает тошнота. Перед глазами замелькали белые мушки, но веки он старался не смыкать, боясь что открыть их уже не сможет. Но всё быстрее наливающиеся свинцом мышцы начали тянуть Курта в холодную глубину темноты. Звуки голосов спутниц всё удалялись, долетая словно из-под воды:       — Он слишком тяжёлый, on ol menawi!       — Осталось недалеко! Нужно снять с него кирасу!       И тут водоворот тьмы окончательно поглотил капитана, утягивая в давно забытые воспоминания.              — Курт, тебе ведь придётся снять кирасу! — задорно поддела телохранителя кружащаяся в пышном расшитом платье Диана.       — Не волнуйтесь, ваше зеленокровое высокородие, мне выдали парадную форму для подобных мероприятий, — недовольно фыркнул он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в ожидании появления Константина.       — Ты действительно теперь будешь везде за нами следовать? — бросив на наёмника взволнованный взгляд, спросила девчонка не то с испугом, не то с надеждой.       — После вашей с Мальцом прогулки по крепостной стене князь приказал мне с вас обоих глаз не спускать! — смерив воспитанницу суровым взглядом и для пущего эффекта скрестив руки на груди, ответил Курт. — Но не волнуйся, Зелень, в покои к тебе я заявляться не собираюсь! — выдал он, усмехаясь вспыхнувшему на щеках девицы румянцу.       Будущей леди-послу ещё многому предстоит научиться, пока что её слишком легко можно смутить и вывести из равновесия.       Диана вновь отвернулась к огромному зеркалу, аккуратно разглаживая невидимые складки на своём тёмно-синем корсете.       — Курт, тебе нравится моё платье? — спросила девчонка с какой-то хитрой интонацией, якобы не смотря на наёмника, но Курт видел, что она следит за его отражением.       Капитан не мог не заметить, что за последний год его воспитанница успела из худощавого подростка превратиться в молодую и несомненно привлекательную девушку. Но если Зелень рассчитывала, что он станет обращаться с ней на тренировках мягче, лишь от того, что она больше не похожа на плоского мальчишку, то сильно заблуждалась! К тому же напудренная, с этой нелепой витиеватой причёской и с трудом двигающаяся в огромном платье, она казалась Курту не похожей на саму себя. Он привык видеть де Сарде в запылённом тренировочном костюме или в мужской походной одежде которая шла этой живой и порывистой девушке гораздо больше, чем все эти помпезные наряды.       — Не разбираюсь я в бабских тряпках, Зелень! — просто бросил наёмник, но увидев в миг потухший взгляд ученицы со вздохом добавил. — Но уже предвижу какое огромное стадо поклонников мне предстоит от тебя отгонять!       Диана тут же просияла лучезарной улыбкой, взглянув на Курта через плечо.       — Пойду подгоню Константина, иначе мы опоздаем, и дядюшка устроит ему очередной выговор, а мне не хочется, чтобы он сегодня грустил! — заявила она, аккуратно вышагивая к двери, боясь наступить на многослойную конструкцию юбок, а заметив, как Курт двинулся было за ней, легко бросила. — Не волнуйся, я скоро вернусь!              — Не волнуйся! Я скоро вернусь, on ol menawi! — рычащий акцент островитянки прорвался сквозь лихорадочный туман.       — Сиора, уже совсем стемнело! Ты не можешь идти одна — это опасно! — раздался совсем рядом знакомый, звенящий от отчаянья голос.       — Я doneigad и хорошо знаю здешние леса, а у твоего cengots мало времени! Нужно как можно быстрее приготовить отвар!       В этот момент его лба коснулось что-то обжигающе холодное, приятно морозя пылающую кожу.       — Ладно, если ты уверена…       — Я беспокоюсь лишь, что ты останешься здесь одна!       — Надеюсь звери побоятся огня, а если нет…       — Даже звери не ходят по этой проклятой земле on ol menawi! Будь у нас выбор, я не приблизилась бы к этим руинам! — серьёзно заявила островитянка.       — Спасибо тебе, Сиора! — вместо ответа, горячо произнесла де Сарде.       — Ты рисковала, помогая спасти мою a sir, а я постараюсь не позволить умереть твоему cengots!       — Сиора, что это значит?       — Тот, кто живёт ради битв, — пояснила девушка и, судя по удаляющемуся шуршанию листвы, ушла.       Курт чувствовал, как всё его тело трусится, словно от мороза, но внутри полыхал настоящий пожар и лишь острые приступы боли пронзающие суставы и иглами впивающиеся в сердце не давали ему снова отключиться. Сквозь полусомкнутые ресницы он различал хищные тени от костра, пляшущие на обвалившейся кирпичной стене. Они скользили и смыкались, и Курт начал видеть в них битвы в которых он выжил, противников, что победил и сослуживцев, умерших на его руках. Затем из тьмы соткались казармы тренировочного лагеря, которые он силился забыть, и лица, что являлись ему в кошмарах, как вдруг всё это затмил её силуэт, а нос защекотал знакомый запах скошенной травы.       — Курт, держись! Пожалуйста… я не могу тебя потерять! Ты мне нужен! — тихий голос ласкал словно шёлк, а затем прохладные пальцы вновь аккуратно коснулись лба, щеки и неуверенно дотронулись до крохотной впадинки на подбородке, скрытой от всех прочих густой щетиной.       Тени снова заплясали перед глазами Курта, соткав силуэт ловко уходящей из-под удара девушки.              Зелень ловко увернулась, уходя из-под удара его меча и тут же попыталась пойти в контр атаку. Торопыга! Он легко заблокировал её шпагу, сильно ударив по клинку, отчего ей пришлось уйти в перекат, поднимая за собой клубы жёлтой пыли.       Приняв защитную стойку она замерла, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Грудь под некогда белой рубашкой высоко поднималась, выбившиеся из хвоста волосы взмокшими прядями прилипли ко лбу, а зелёные глаза полыхали неуёмным азартом.       — Снова спешишь, Зеленокровая! Сила не на твоей стороне! Дождись, когда противник потеряет концентрацию!       — Ты никогда её не теряешь! — зло рыкнула в ответ де Сарде и снова бросилась в атаку.       Курт ушёл в оборону, давая Зелени возможность отработать удары. Шпага в руках девчонки чертила смертоносные взмахи, но неизменно встречала на пути эспадон наставника.       — Больше двигайся, Зелень! Изменяй дистанцию! Заставь меня сменить перехват!       Тут она крутанулась и резко припала на правую ногу, пытаясь нанести на низком выпаде удар в живот, который он, естественно, отбил, но брошенный им сверху вниз взгляд невольно остановился, на показавшейся в разрезе рубахи округлой груди, покрытой мелкими каплями пота.       Резкий удар гардой рассёк Курту подбородок, обжигая острой болью, прежде чем он успел выставить блок.       — Да! Да! Да! Я это сделала! — раздался победный визг де Сарде, радостно скачущей по тренировочной площадке.       И о чём он только старый дурак думает? Она же ещё сущий ребёнок, пусть ко двору уже и присылают всяких щуплых наследников благородных семейств просить её руки. Но князь не спешит выдавать племянницу замуж, твёрдо вознамерившись вырастить из Дианы посла Торгового Содружества и потому попустительски относится ко всем выходкам, что де Сарде учиняет на подобных смотринах. Курт весело усмехнулся, сплёвывая скопившуюся во рту кровь, вспомнив, вытянутое лицо очередного жениха, к которому де Сарде явилась на аудиенцию в грязном наряде прямо с их тренировки.       — Ох, Курт! Прости… – Зеленокровая замерла с растерянным лицом, во все глаза глядя на его обильно кровоточащий подбородок.       — Никогда не извиняйся за хороший удар, Зелень! Я тебя тут свою жизнь защищать учу, а не реверансы отвешивать!       — Значит хороший был удар? — хитро переспросила девушка гордо задрав подбородок.       — Если эта царапина зарубцуется в шрам, придётся перестать называть тебя Зеленью! — хохотнул Курт, направляясь к чаше с водой, чтобы смыть кровь.       — Значит даже ты иногда теряешь концентрацию! — радостно заявила де Сарде.       Курт лишь чертыхнулся, ощущая во рту горький вкус крови.              Курт закашлялся, чувствуя во рту горький травяной вкус от которого опять накатила тошнота.       — Он такой бледный, — еле шептала рядом Зеленовкровая.       — Отвар должен помочь, on ol menawi! А твой cengots крепкий! Он справится!       Курт почувствовал, как чьи-то пальцы крепко сжали его ладонь.       — Зелень… — с трудом выдохнул наёмник.       — Курт? Курт! — пальцы сжались ещё крепче. — Сиора дала тебе лекарство. Скоро должно стать легче! Потерпи…       Но он больше ничего уже не слышал, снова увязая в трясине воспоминаний.              — Со временем станет легче, Зеленокровая! Надо просто потерпеть, — пообещал он, присаживаясь под дерево рядом с прячущей от него свои заплаканные глаза девушкой.       — Ты слышал, что она…       — Да, слышал я всё, Зелень!       — Как же хочется просто врезать ей хорошенько! Представляю, какое бы у неё было лицо ударь я её! — мечтательно произнесла де Сарде.       Курт злорадно усмехнулся.       — Какие-то не особо дипломатические речи, миледи! Чтобы на это сказал твой престарелый профессор?       — Подобное поведение непростительно девушке вашего положения и бросит тень на всю семью! — уморительно передразнивая голос де Курсийона, продекламировала Зелень. — Будьте терпеливее и умнее и тогда однажды вам представится шанс достойно с ней поквитаться!       Курт весело рассмеялся, до того похоже у Дианы получилось изобразить чванливого учителя.       — Что ж, прислушайся к старому зануде! Эту Изабеллу в жизни не ждёт ничего кроме скучной придворной жизни, да замужества с каким-нибудь старым графом. Ты во всём её превосходишь, Зелень! Она это чувствует вот и беситься!       Диана подняла на Курта глаза, вспыхнувшие в темноте яркой изумрудной искрой, и наёмник тут же поспешил себя одёрнуть. Защищать, но не привязываться! Поддерживать, но не дружить! Заботиться, но не…       — Но если соберёшься-таки решать дело кровью, то будь любезна хотя бы вызвать её на дуэль! Не для того я тебя фехтованию учу, чтобы ты костяшки об длинные носы баронессок разбивала! — нравоучительно заявил он, спеша перевести разговор в шутливое русло.       На этот раз заливисто рассмеялась уже Диана:       — Спасибо, что ты рядом, Курт! Умеешь заставить чувствовать себя лучше!              — Кажется ему уже лучше! Жар проходит, — в голосе Зеленокровой, звучавшем на грани сознания, слышалось облегчение, а рука, легко коснувшаяся лба, дарила приятное тепло.       — Он сильный воин! — отозвалась Сиора. — И у тебя с ним крепкая связь, on ol menawi!       — Мы знаем друг друга много лет, — нежно произнесла Диана. — Курт начал учить меня и Константина фехтованию, когда мы были ещё детьми. И после всегда был рядом.       — Он тебе дорог, — в словах островитянки не было вопроса, лишь твёрдая убежденность.       — Он… — де Сарде на мгновение умолкла. — У меня не осталось никого кроме него и Константина.       — Так же, как у меня теперь есть лишь Эсельд, — тихо выдавила Сиора. — Прежде мы всегда поддерживали друг друга с a sir, но теперь… она злится за то, что меня не было рядом с ней и matir, когда они во мне так нуждались.       — Я очень сожалею о смерти твоей матери, Сиора, но в этом нет твоей вины! — попыталась заверить её Диана.       — Я чувствую такую злость, on ol menawi! Она выгрызает меня, оставляя внутри лишь пустоту. Я никогда себе не прощу, что не сражалась рядом с ней в этом бою! — слова островитянки сквозили горьким отчаяньем.       — Я понимаю тебя! Моя мать была больна маликором в тот момент, когда я отправлялась на этот остров. Я уплывала, зная, что оставляю её одну на пороге смерти и с тех пор не перестаю себя винить за то, что не осталась рядом с ней, — голос девушки дрогнул от прорвавшегося всхлипа. — Теперь она тоже уже мертва.       — Ты никак не могла изменить её участь, on ol menawi!       — Так же, как и ты, вряд ли изменила бы судьбу своей матери, Сиора!       Повисло молчание, нарушаемое лишь треском костра и отдалённым воем неведомых Курту зверей, пока наконец островитянка не произнесла немного смущенным голосом:       — Спасибо тебе за эти слова, Диана! Они помогают облегчить моё горе!       — Спасибо, что спасаешь Курта! Он наконец затих и сердце стало биться спокойнее — твой отвар помогает!       Курт и правда чувствовал успокаивающее тепло, растекающееся по всему телу и избавляющее от мучительных спазмов. Полный радости голос де Сарде звучал всё дальше, пока наёмника наконец не окружило всепоглощающее ничего.              Диана стёрла со лба Курта выступивший крупными каплями пот и снова облегчённо вздохнула, чувствуя, что лихорадка отступила.       — Сиора, тебе нужно поспать! — бросила она уставившейся в пламя костра островитянке.       Девушка выглядела осунувшейся и побледневшей, словно все тяжёлые переживания этого дня иссушили её.       — А как же ты, on ol menawi? — подняла она на Диану глаза, кажущиеся золотыми в свете огня.       — Я посторожу. Всё равно не могу оставить Курта. А тебе необходимо восстановить силы! Завтра нам ещё предстоит как-то добраться до твоей деревни.       Сиора спорить не стала, лишь коротко кивнула и свернувшись на опавшей листве рядом с костром, словно кошка, вскоре начала мирно посапывать.       Диана вновь взглянула на Курта. Он наконец-то дышал спокойно, а его лицо, хоть и оставалось всё ещё болезненно бледным, сделалось умиротворённо расслабленным. Без извечной маски угрюмости и глубоких морщин от сурово сдвинутых к переносице бровей, он сразу стал выглядеть намного моложе. У них ведь не такая уж большая разница в возрасте, подумалось вдруг Диане. Лет семь, может быть девять?       Её собственный отец был старше матери практически вдвое, что не помешало Ливи де Сарде проникнуться к нему искренними и сильными чувствами, не давшими ей повторно выйти замуж после неожиданной гибели супруга. «Вся моя жизнь в тебе, Диана!» — часто повторяла ей матушка.       И вот, смотря сейчас на такое родное, исчерченное шрамами лицо Курта, она понимала, что долгое время старательно подавляемые ей чувства к этому мужчине вдруг вырвались наружу, обжигая всё внутри сильнее огня.       Когда она увидела его зеленоватым, с крепко стиснутыми челюстями, бьющимся в горячечном бреду, мысль о том, что он может не выжить отозвалась в сердце такой острой болью, что де Сарде с трудом сдержала крик. Диана просто не могла представить свою жизнь без этого мужчины, на крепких плечах которого всегда держались спокойствие и стабильность её мира.       Курт всегда был рядом: надёжный, сильный, уверенный. И видеть его таким беспомощным стало невыносимо страшным испытанием для Дианы. Никогда прежде она не ощущала такой тупой ярости от бессилия и ужаса, и лишь продолжала как можно крепче стискивать его большую мозолистую ладонь будто это могло хоть как-то ему помочь.       Теперь, когда ему стало заметно лучше Диана вновь смогла свободно дышать, будто с груди вдруг сняли огромный булыжник. Де Сарде воровато оглянулась, проверяя спит ли Сиора, и поддавшись порыву, наклонилась ближе и боязливо приложила ладонь к щеке Курта. Липкая от пота кожа и неприятно колющая щетина не заставили её отнять руки. Она всегда считала, что он красив. Его суровому лицу с мощной челюстью и множеством шрамов была присуще истинно мужская, грубоватая красота, от которой веяло уверенностью и силой. И лишь глубокие серые глаза, сейчас скрытые крепко сомкнутыми веками, всегда выдавали наёмника. Смотря в них Диана видела, что за всей напускной холодностью и цинизмом Курта, скрывается доброе и чуткое сердце.       Осмелев, де Сарде ласково провела большим пальцем вдоль широкого шрама на правой скуле, отчётливо ощущая все его неровности и вдруг горько усмехнулась, представив, что если наёмник прямо сейчас очнётся, то непременно грозно отчитает её о неподобающем для высокородной леди поведении. И она будет этому бесконечно рада. Лишь бы только он очнулся!              О приближении рассвета Диана догадалась по проступившим сквозь серую сумеречную дымку очертаниям окружающих её полуразрушенных стен. Вчерашние переживания за Курта совершенно не дали ей оценить странность этих руин. Но теперь призрачный холодный свет грядущего дня позволял рассмотреть полуразрушенные останки некогда высоких многоэтажных домов. Курт был прав, выглядели они намного старше, чем строения первых поселенцев из Альянса: кирпичи давно покрылись пёстрыми пятнами лишайников, большие куски стен скрылись за зелёными наростами мха и плюща, а извивающиеся стволы деревьев давно обвили потрескавшиеся гранитные колонны. Судя по количеству уцелевших стен, чьи кривые края проглядывались сквозь лес до самой вершины горы, они разбили лагерь посреди некогда довольно крупного города. Диана с удивлением отметила, что различает в осыпавшихся сводах намёки на лепнину, а над ближайшим кустарником возвышается явно арочный проём, такими же было разделено пространство в залах дворца Старой Серены.       Стоило первым золотым лучам рассечь повисший над землёй утренний туман, как всё вокруг тут же наполнилось красками и ожило. Над головой де Сарде раздалась первая пронзительная птичья трель. Диана, убедившись, что Курт по прежнему крепко спит, глубоко и ровно дыша, поднялась и хорошенько потянулась, с удовольствием разминая затёкшую за ночь спину. Голова противно гудела от недосыпа, а руки и ноги продрогли от утренней свежести. Де Сарде протянула ладони к умирающему костру, угли которого силились отдать ей последнее тепло, когда внутри остатков соседнего дома ей почудились какие-то рисунки. Влекомая любопытством, Диана решила рассмотреть фреску поближе. Бредя в её сторону, девушка то и дело замечала под ногами различные обломки, прогнившие настолько, что определить чем они были прежде было уже невозможно.       Стена, сохранившая на себе изображение, была одной из немногих вокруг полностью уцелевших, не считая осыпавшейся местами штукатурки. Ярко-оранжевый луч солнца падающий на фреску делал её более яркой, а давно поблёкшие цвета вновь насыщенными. На рисунке витиеватыми, сложно сплетающимися линиями была изображена крупная пугающая фигура, человека с венцом ветвей в волосах, стремящимися к облакам, и руками, словно корни, вросшими в землю. Весь силуэт сильно напоминал де Сарде очертания возвышающегося в середине острова вулкана.       — Надо же, как красиво! — раздался у Дианы за спиной восхищённый голос, заставивший девушку вздрогнуть, интуитивно хватаясь за пистолет, но завороженно смотрящая на рисунок Сиора, даже не обратила на это внимание. — Я и представить не могла, что они умели создавать нечто столь прекрасное!       — Ты говоришь о тех кто здесь жил? — уточнила де Сарде. — Кем они были?       — Я знаю лишь легенду, — пожала плечами островитянка.       — Я слушаю.       Сиора с осторожностью коснулась кончиками пальцев линий узора, будто обдумывая стоит ли открывать эту тайну, но затем заговорила, хотя казалось, что слова даются ей с трудом:       — На острове царил мир, но однажды с моря пришли люди, желающие захватить нашу землю. Они без жалости уничтожали всё на своём пути: рубили леса, рушили горы, истязали землю. Здесь они построили ужасный город, что извергал пепел и смерть, словно вулкан, — Диана внимательно слушала, боясь прерывать девушку лишними вопросами, хоть с каждой минутой их и возникало всё больше. — Наши вожди были в отчаянии. Они пришли с мольбой в самое сердце острова и он их услышал. Именно тогда из леса явился первый хранитель. Ростом выше домов, он разрушил город захватчиков. С тех самых пор земля даёт нам магические силы, а мы становимся ol menawi, исполняя клятвы, данные нашими предками.       Сиора замолчала, по прежнему продолжая смотреть на изображение устрашающей фигуры.       — Какая пугающая и печальная легенда, — задумчиво произнесла эмиссар, пытаясь соотнести открывшуюся информацию с известными ей фактами. — Эти люди с моря наверняка должны были прибыть с континента, но отчего тогда подобных записей нет в истории ни одного государства. Сиора, как считаешь, наш маликор может быть печальным последствием той далёкой войны?       — Я не знаю, on ol menawi! — печально качая головой, ответила островитянка. — Но захватчики вызвали такой неистовый гнев En on mil frichtimen, что я не удивлюсь, если ваш маликор окажется его проклятьем.       Диана серьёзно задумалась над словами Сиоры, не решаясь озвучить сейчас все возникшие у неё в голове подозрения, но понимала, что всё это как можно скорее стоит обсудить с Константином.       Крики на незнакомом де Сарде наречии, прилетевшие издалека вновь заставили девушку схватиться за пистолет, но в миг просветлевшая Сиора без боязни бросилась в сторону голосов, лишь быстро сообщив:       — Это Эсельд! Она ищет нас!       Де Сарде едва успела расслабится, как сзади её окликнул задорный голос:       — Диана! Ну слава океану, вы живы! — капитан Васко появившийся из-за ближайших развалин выглядел взволнованным и запыхавшимся.       — Васко! Что ты здесь делаешь? — поражённо спросила Диана никак не ожидавшая что навт может отправится на её поиски.       — Еле заставил их приблизится к этим руинам! Внутрь островитяне отказались идти наотрез и я сразу понял, что ты наверняка полезла именно сюда! — насмешливо заявил капитан нерешительно остановившись в шаге от девушки.       — Я очень рада тебя видеть! — широко улыбнулась капитану Диана.       — Взаимно, миледи! Я, чёрт его, даже по солдату соскучится успел, — весело хохотнул навт, но увидев в момент потемневшее лицо Дианы, спросил на выдохе, — Что с ним?       Курт просыпался медленно и нехотя, ощущая болезненное онемение во всём теле. Голова неприятно тёрлась обо что-то шершаво твёрдое, горло свербило от странного горьковатого дыма, а глаза настырно отказывались разлипаться. Когда же они наконец поддались, Курт уставился в странный куполообразный земляной свод. Где-то рядом потрескивало пламя, а издалека долетали возмущенные крики. Наёмник не пытался вникнуть в их содержание, слишком тяжёлой была голова, но различив вдруг среди них злой и величественный голос Дианы, резко подскочил с места, чуть не рухнув с расположенной высоко над землёй каменной плиты.       — Эй, солдат, с пробуждением! — раздался рядом на удивление радостный голос навта. — Давай-ка не спеши, а то обидно будет, если после всего ты разобьешь себе голову об булыжник.       Во рту у Курта всё пересохло и слова проталкивались через горло с большим трудом, а голос звучал чудовищно хрипло:       — Что… там происходит? Что с… Зеленью?       Васко насмешливо усмехнулся, протягивая наёмнику странную глиняную чашу:       — Еле успел открыть глаза, а уже сомневаешься, справился ли я с твоей работой. С Дианой всё в порядке, — наконец заверил его моряк, и Курт с непонятной досадой скрипнул зубами, услышав с какой лёгкостью навт называет её по имени. — Это за телемцев стоит переживать. Повезёт им, если живыми смогут из деревни уйти.       Курт поднял на Васко непонимающий взгляд, продолжая сжимать в слегка подрагивающей руке врученную ему плошку.       — Сиора велела дать тебе выпить, если очнёшься пока их не будет, — кивнул навт на сладко пахнущую жидкость и дождавшись, когда Курт сделает первый глоток, продолжил, отойдя к входному проёму, из которого лился яркий солнечный свет. — Пока мы вас разыскивали в деревню явились святоши из Сант-Матеуса и заявили, что перед смертью мать Сиоры заключила с ними какой-то договор, по условиям которого всё племя должно обратиться в их веру и принять телемские ритуалы. Диана хотела разобраться с ними когда ты уже очнёшься, но эти святозадые потребовали, чтобы мать Сиоры похоронили по их обычаям. Поэтому ей пришлось вмешаться и им с Сиорой удалось выяснить, что святоши нагло врали. Представляешь, какая ирония!       Пока он болтал Курт успел влить в себя тошнотворно-сладкое зелье и принять устойчивое вертикальное положение. Голова немного кружилась, мышцы во всём теле неприятно ныли, а пропотевшая насквозь рубаха мерзко липла к телу, но в целом наёмник ощущал себя сносно. Злосчастный укус был обработан и прикрыт каким-то странным мхом.       — Сколько ж я был в отключке? — спросил Курт заметно окрепшим голосом.       — В Ведрайз тебя принесли прошлым утром, — ответил навт, а затем отвернувшись бросил будто невзначай. — Пойду сообщу Диане, что ты очнулся. Она очень за тебя волновалась, — с какой-то завистью сообщил ему Васко.       — Не утруждайся, моряк! Сам справлюсь, — хмыкнул Курт, а поравнявшись с навтом протянул тому руку. — Спасибо, капитан, что присмотрел за ней.       Васко взглянул на его запястье с кривой усмешкой, но всё же ответил на рукопожатие:       — Без проблем, капитан!              Курт осторожно вышел наружу, щурясь от режущего глаза яркого солнца. Вокруг сновали островитяне в уже знакомых ему кожаных туниках и возвышались куполообразные, поросшие сочной травой хижины. По деревни разлетался странный мелодичный перестук, практически не различимый за громким, звенящим от гнева женским голосом.       — Вы смеете предлагать мне, эмиссару Торгового Содружества, взятку за сокрытие вашей гнусной лжи! — Диана стояла уперев руки в бока и испепеляла взглядом явно стушевавшихся священников, одетых в серые рясы с изображением солнца на груди, выглядя при этом непривычно величественно и грозно.       Курт усмехнулся, остановился поодаль и, скрестив руки на груди, наблюдал, как де Сарде вместе с Сиорой и войнами клана выставляют порядком струхнувших богословов прочь из деревни.       Стоило Диане встретиться с ним взглядом, как только что столь суровый эмиссар Содружества тут же просияла широкой улыбкой и бросилась к Курту навстречу.       — Ты очнулся! — её голос буквально звенел от счастья.       — Ну, Зелень и не такое…       Неожиданное крепкое объятие, бросившейся ему на шею Дианы, заставило Курта заткнуться. Где-то в голове забился голос разума, подсказывающий наёмнику, что нужно отстраниться, но Курт совершенно не хотел его сейчас слушать, и лишь крепко сжал в ответных объятиях девушку, так приятно пахнущую скошенной травой.