Страж любви

      Курт грузно повалился на свою кровать, слишком мягкую и широкую, чтобы он мог чувствовать себя на ней комфортно. Лежанка из шкур на полу хижины в Ведрайсе и то была ему больше по душе. Заснуть это ему прошлой ночью, правда, не помогло. Вот и сейчас стоило прикрыть глаза, как в голове начали мелькать призрачные осколки воспоминаний. Пережитая им горячка оставила на память о себе странные образы: низко склонившаяся над ним Диана с горькой усмешкой на губах, нежные касания бархатных пальцев, скользящих по его щеке и тихие слова, отзывающиеся теплом в израненном сердце. А ещё из самых глубин памяти поднялись жуткие видения, что он обещал навсегда там похоронить. Странным образом смешиваясь, они заставляли Курта ощущать тошнотворное чувство вины.       Он ведь столько лет исправно держал с воспитанниками отмеренную дистанцию, чётко зная какую грань не стоит пресекать. Так какого хрена он ответил на объятие де Сарде в то злосчастное утро и отчего воспоминания об этом, вполне безобидном поступке, до сих пор так будоражат его?       Нервно рыкнув, Курт скатился с постели и решительно вышел в коридор. Нужно было придумать, чем занять себе руки до вечера, а там он попадёт в казарму, увидит Рэйнера, навестить которого следовало бы ещё по прибытию на остров, и вспомнит, на чём ему действительно следует сосредоточится.       Со стороны гостиной послышались голоса Дианы и экономки, которую Зелень всё никак не могла заставить примириться с внешним видом поселившейся в доме Сиоры.       — Я понимаю, ваша светлость, что у вас, естественно, нет времени этим заниматься, но я сама могу заказать для юной леди приличные наряды! — взволнованно предлагала мадам Ирис.       — Мадам, вы же кажется уже предложили это Сиоре и она отказалась, верно? — терпеливо отвечала ей де Сарде.       — Да, но быть может она… не понимает…       — Мадам Ирис, я уверена, Сиора прекрасно вас поняла. Но она вольна сама решать, какую ей носить одежду. В конце концов это мы приплыли на её остров, так давайте будем благодарны за то, что местные жители не принуждают нас носить привычные для них туники из шкур, — в голосе девушки не слышалось и намёка на издёвку, отчего Курту, живо представившему вытянувшееся в ответ на подобное заявление лицо экономки, сделалось ещё смешнее.       Не желая выдавать своего присутствия рвущимся из груди смехом, наёмник поспешно выскользнул через небольшую дверку на задний двор, который он ещё даже не успел осмотреть.       Участок за домом выглядел так, словно маленький кусочек леса обнесли забором, бережно сохранив его естественную небрежность. Но стоило присмотреться повнимательнее, как сразу становилось заметно, что часть веток у деревьев спилена, видимо, чтобы пустить больше солнечного света, некоторые усыпанные цветами кусты высажены, а в дальнем углу трава безжалостно вытоптана под небольшую тренировочную площадку. Слева от двери ютился небольшой навес, где Курт с удивлением обнаружил маленькую мастерскую. Верстак, точильный камень и ещё немного столярных инструментов, которые, судя по гладко блестящим рукояткам, ещё ни разу не пускали в ход. И только наёмник задался вопросом откуда здесь взялось всё это богатство, как ему в спину врезалась вылетевшая из дверей Диана.       — Ох, Курт, прости! — испуганно отскочила она, так словно телохранитель её обжог. — Ты не видел Сиору? В комнате её нет, я подумала, может она выбралась сюда, на воздух?       — Нет, не видел, — спокойно ответил он, а когда де Сарде уже собиралась вновь скрыться в доме, всё же решился спросить. — Зелень, откуда здесь мастерская?       Девушка замерла, неуверенно взглянув на него.       — Я попросила сделать. Снаряжение подлатать и всякое такое. Так что пользуйся, если нужно, — небрежно бросила она, исчезая за дверью.        Курт с сомнением посмотрел ей в след. Снаряжение подлатать? Да он их с Мальцом еле дырки на портках штопать научил! Ухаживать за своим оружием Диана конечно умела, но не более того. Он сомневался даже знает ли она с какой стороны следует подходить к верстаку.       Оставив эту странность без ответа, наёмник решил просто порадоваться наличию тут такого места, где он сможет занять себя, не пуская в голову лишних мыслей и привести в порядок серьёзно пострадавшую от встречи с местными тварями кирасу. Курт всегда любил работать руками. Ремонтируя вещи, наёмник чувствовал, что способен починить хоть что-то сломанное. А вот то, что было надломлено в его душе исправить, к сожалению, было уже невозможно.              Облачившись в капитанский гамбезон, Курт с удивлением осознал, как давно не видел себя в бело-голубом. Почётная должность придворного телохранителя имела множество плюсов, но неминуемо отделяла капитана от сослуживцев. Обо всех происшествиях в рядах гильдии он узнавал в основном от Манфреда и Зиглинды, а после отплытия приятелей и Рейнера на Тир-Фради и вовсе перестал появляться в казармах Старой Серены. Учитывая это, недавняя история с загадочным приказом Торстена, выглядела ещё более подозрительной и до сих пор не давала Курту покоя. Стоило при случае обсудить всё произошедшее с Зиглиндой. Его боевая подруга всегда была хорошо осведомлена обо всех подковёрных играх в гильдии, что помогало ей, чересчур честной и прямолинейной для её чина, сохранять свой пост.       Курт уже направлялся к двери, но в последний момент вернулся к походному сундуку и извлёк аккуратно завернутый в белую тряпицу небольшой круглый медальон с чернённым знаком солнца. Рейнер наверняка удивится, узнав, что его старшая сестра столь сильно уверовала в Озарённого, что собралась уйти в монастырь. Курт всегда с недоверием относился к телемцам и их религиозному учению, но увидев Мирану столь просветлённой, с лучащимися добротой светлыми глазами, в которых ни осталось и намёка на ту боль и унижения, которые пришлось вытерпеть этой бедной девочке, капитан не мог не признать, что для некоторых людей вера действительно может стать истинным исцелением. Выходя из комнаты, наёмник спрятал подарок для Рейнера за пазуху, словно наяву слыша мягкий голос его сестры: «Передайте это, пожалуйста, моему брату. И да хранит вас Озарённый, капитан Курт!».       — Моряк, а ты почему всё ещё здесь? — на ходу бросил Курт, вальяжно растянувшемуся на стуле Васко.       — Кормят здесь лучше, чем в порту, солдат. А ты что, уже устал от моей компании? — лениво протянул навт.       — Васко, — вмешалась вдруг стоящая у окна де Сарде, — что бы не ответил Курт, знай, тебе всегда здесь рады!       Она уже подготовилась к визиту во дворец, облачившись в новый удлинённый синий сюртук с незатейливой золотой вышивкой и заплетя тёмные волосы в элегантную косу, переброшенную через плечо. Поймав себя на мысли, что откровенно пялится на Диану, Курт поспешил отвести взгляд.       — Спасибо, Диана! Я это запомню, — ответил ей навт, бросая на девушку хитрый взгляд из-под треуголки, отчего у Курта тут же возникло сильное желание нарваться на драку с моряком, но он лишь крепче сжал челюсти.       — Зелень, если не хочешь заставлять кузена ждать, то пора идти!       Зачем навт увязался с ними в казармы Стражи Курт так и не понял, но злорадно предвкушал, что его не связанные обещаниями с де Сарде сослуживцы устроят мореходу весьма тёплый приём. Они как раз огибали здание казарм, направляясь к служебному входу, когда рядом раздалось сдавленное хихиканье.       — Спорим на кружку эля, что я попаду вон в то окно? — задорно поинтересовался совсем юный голос.       — Идёт! Но если разобьёшь, то платишь из своего кармана! — азартно поддержал второй.       Вывернув из-за угла, Курт уверился в своих худших опасениях и зычно рявкнул, заставляя развлекающихся новобранцев подпрыгнуть на месте:       — Дозорные, смирно! — в момент побелевшие, как простыня, мальчишки вытянулись в струну, ошалело скользя испуганными взглядами по суровому лицу и необычным спутникам капитана. — Развлекаемся на посту, рядовые?       — Мы, нет… Никак нет, капитан! — пытаясь справится с предательски дрожащим голосом, залепетал один из солдат, выглядящий чуть крепче и старающийся как можно незаметнее выбросить заготовленные для броска камушки.       Внутренне Курт ухмыльнулся, рассматривая их перепуганные юношеские лица, с проступающим на щеках румянцем смущения. Совсем мальчишки. Они ведь ещё и жизни то не видели, откуда взяться дисциплине? Мало кто из новобранцев с детства был окружён солдатским уставом и жёстким армейским режимом, как он в своё время. Но ничего, служба быстро выбивает из молодняка подобную дурь.       — Назваться, рядовые! — вновь рявкнул Курт и, выслушав отлетевшие у новобранцев от зубов имена и номер батальона, сурово произнёс, — Я передам вашему командиру о необходимости назначить вам пару нарядов, весельчаки!       — Да, капитан! — упавшими голосами ответили молодые солдаты.       — А теперь подскажите, я ищу рядового Рейнера. Он сейчас в казарме?       — Рейнер? Никогда о таком не слышал, капитан! — слегка смущённо ответил один из нарушителей, и его приятель подтвердил это заявление неуверенным кивком.       Звёздчатый шрам на груди отозвался ноющей болью, как и всегда, когда у Курта возникало дурное предчувствие.              Манфреда они нашли в его маленьком, заваленном кучей бумажек и пропахшем пылью и свечным воском кабинете.       — Курт! Какими судьбами? — приветливо улыбнулся интендант, а увидев вошедших следом Диану и Васко, поспешно встал из-за стола.       Учтиво поздоровавшись с Дианой, он бросил удивлённый взгляд на морехода.       — Не качает на твердой земле, навт? — беззлобно поддел он Васко.       — А ты сознание не теряешь на свежем воздухе после вони ваших казарм, страж? — не остался тот в долгу.       В ответ лейтенант удовлетворённо хмыкнул и приветственно протянул капитану руку:       — Манфред, интендант казарм в Новой Серене и давний друг Курта.       — Капитан Васко, временно состоящий в дипломатической миссии леди де Сарде и до этого момента сомневавшийся, что хоть кто-то осмеливается называть себя другом этого ворчливого солдата! — задорно ответил Васко, заставляя Манфреда подавиться хрюкающим смехом.       Курт лишь тяжело вздохнул: тоже мне друг называется! Манфред всегда отличался чересчур добродушным характером, что во многом объясняло его хорошие отношения практически со всеми сослуживцами.       — Так что привело вас в мою каморку? — взяв себя в руки, вновь обратился он к Курту.       — Хотел попросить тебя дать на этот вечер внеочередное увольнение одному из моих рекрутов — Рейнеру. Я собираюсь рекомендовать его в личную охрану наместника, но сперва хотел лично представить парня молодому князю, — небрежно сообщил Курт, тут же заметив, как изменилось лицо приятеля.       Брови Манфреда изогнулись, сделав взгляд до невозможности жалостливым, а голос прозвучал надтреснуто тихо:       — Прости, Курт. Я был уверен, что тебе уже сообщили…       — Сообщили что? — прорычал Курт, всё сильнее ощущая острые когти волнения, впивающиеся в тело.       — Рейнер погиб, — горько выдохнул Манфред, с трудом смотря в глаза другу. — Вчера его тело принесли из гавани. Говорят, парень утонул.       Курт застыл, прокручивая в голове услышанные слова, что настырно отказывались обрести смысл. Кираса вдруг начала давить на плечи, будто потяжелев вдвое, а ремни больно впиваться в грудь, мешая сделать нормальный вдох.       — Что за бред? — только и смог выдавить он незнакомо хриплым голосом, продолжая сверлить Манфреда недоверчивым взглядом.       — Мне сказали он был сильно пьян в тот вечер, а затем вышел из таверны и уже не вернулся. Утром его тело нашли в воде у пирсов. Соболезную, Курт, — с искренним сочувствием произнёс интендант.       — Это какая-то ошибка! Рейнер вообще не пил! — упрямо процедил Курт, всё ещё ощущая внутри лишь странное оцепенение.       — Люди меняются, — неуверенно пожал плечами Манфред. — Ты ведь давно его не видел!       Курт шумно выдохнул, силясь сообразить сколько месяцев прошло с того ветреного утра в порту Старой Серены.              Ветер, то и дело налетавший с моря, немилостиво трепал паруса, и издаваемые ими глухие хлопки чертовски нервировали Курта, сильно напоминая ему звуки выстрелов. Навты, однако, не обращая никакого внимание на неспокойную воду, напоминавшую скомканную простыню, и сильно качающуюся от волн палубу, спокойно продолжали готовиться к отплытию.       Над портом, смешиваясь с пронзительными криками чаек, звучали зычные команды лейтенантов, подгоняющих на посадку колонны слегка растерянных новобранцев, что с восторгом пялились на уходящие ввысь мачты огромных кораблей. Стоящая неподалёку Зиглинда о чём-то активно спорила с одним из навтов, и судя по её напряженному лицу, лучше бы моряку было ей уступить. Курт нервно потёр шрам на губе, усмехаясь воспоминаниям о крепком ударе боевой подруги.       Очередной порыв солёного ветра ударил наёмнику в лицо и растрепал, удивительно быстро отрастающие пшеничные кудри Рейнера, из-за которых парень выглядел моложе своих лет, особенно с этим мальчишеским азартом в светлых глазах.       — Даже не верится! Всего через несколько месяцев я увижу Тир-Фради! — мечтательно произнёс он, смотря за горизонт.       Курт усмехнулся восторженности воспитанника, но всё же отметил, что за прошедший год усердных тренировок его рекрут заметно возмужал и уже не был похож на того щуплого паренька, которого он встретил в подворотне, когда его избивала шайка отморозков. Капитан помнил с какой несгибаемой волей в глазах, столь необычной для его юного возраста, смотрел тогда Рейнер на своих обидчиков, собираясь, казалось, хоть до смерти защищать, рыдающую у него за спиной девчонку.       — Я знаю, это вы похлопотали о моём назначении! Спасибо вам за всё, капитан Курт! — вырвал его из воспоминаний, взволнованный голос Рейнера.       Парень смотрел на него со смесью преданности и восхищения, и во взгляде его голубых глаз Курт отчётливо видел, всё то, что Рейнер не осмеливался озвучить: благодарность за шанс вырваться из выгребной ямы, в которой пацану не повезло родиться, а также признательность за арест жестокого пьяницы-отца, который не посмеет впредь измываться над его сёстрами.       — Я не за спасибо это делаю, Щегол! У меня на тебя большие планы! До моего прибытия ты обязан стать лучшим в своём батальоне. Понял меня, пацан? — жёстко ответил Курт, не собираясь баловать парня сантиментами, хотя и сам ощущал сейчас прилив светлой грусти, понимая, что долго ещё не увидит Щегла. Наёмник успел привязаться к парнишке, на подготовку которого тратил все свои выходные.       — Конечно, капитан! Я вас не подведу! — порывисто заявил Рейнер.       — И чтобы никакого дебоша в увольнениях! Тебе необходим чистый послужной список, без пьяных драк и прочих пятен, — нравоучительно заявил Курт.       — За кого вы меня принимаете, капитан? — сурово сдвинув брови к переносице, отозвался Рейнер с плохо скрытой обидой в голосе.       Курт хмыкнул, который раз замечая, как молодой солдат похож на него самого в светлые годы юности. Тогда он с таким же энтузиазмом рвался вперёд, спеша как можно скорее оказаться в настоящем бою, наивно полагая, что его отвага, целеустремлённость и следования идеалам Стражи, позволят ему быстро дослужится до высокого чина. Когда-то он верил, что ничто не заставит его поступиться своей честью, пока весь этот юношеский бред не вырвали из его сердца самым жестоким образом, оставляя там лишь вечно саднящие шрамы и мрачную злость.       Но Курт позаботиться, чтобы у этого парня была иная судьба! Проследит, чтобы его светлое и горячее сердце никогда не оказалось в той тьме, в которой однажды потухло его собственное.       — Марш на посадку, рядовой! — грозно прикрикнула, подошедшая к ним Зиглинда, которой к счастью удалось убедить навта в своей правоте, не прибегая к мордобою.       Рейнер тут же подобрался, вытянувшись как на построение.       — Сражайся с честью! — с чувством произнёс Курт на прощание.       — Всегда, капитан Курт! До скорой встречи! — задорно отсалютовал Рейнер и бросился догонять свой батальон.       — Пригляди, пожалуйста, за парнишкой до моего прибытия, — обратился он к Зиглинде. — И себя там береги, Заноза!       — Конечно, Курт! До скорого! — торопливо бросила приятельница, так же, как и он не особо жалующая долгие прощания.       Курт смотрел вслед удаляющемуся Рейнеру, думая о том, что этот ответственный и самоотверженный парень станет отличным телохранителем и хорошим примером для сумасбродного Константина.              — К сожалению, с молодняком такое часто случается, — вновь вернул его к реальности сочувствующий голос Манфреда. — Оказавшись вдали от дома они теряют голову, спуская всё жалованье на выпивку и девок. Видимо Рейнер не стал исключением.       — Не смей так говорить! Ты не знал этого парня! — Курт слышал свой злобный рык будто со стороны, но в момент побледневшее лицо приятеля заставило капитана опомниться, и взять себя в руки. — Здесь должна быть какая-то ошибка, Манфред! Я уверен, что он не пил и в придачу отлично умел плавать.       — Даже не знаю, что тебе сказать, Курт, — неуверенно проронил интендант, растерянно смотря ему в глаза. — Возможно я что-то не так понял из отчёта… Если хочешь подробностей тебе стоит спуститься в морг. Тело Рейнера всё ещё там, а доктор сможет точнее всё тебе рассказать.       Курт, не проронив больше ни слова, с силой распахнул дверь и решительно направился в сторону ведущей в подвал лестницы, когда вдруг вспомнил о своих спутниках. Он обернулся, собираясь попросить Васко сопроводить Диану во дворец, но натолкнулся на полный решимости взгляд изумрудных глаз.       — Мы идём с тобой! — не давая ему и рта открыть, безапелляционно заявила Зелень.       — Ты не должна…       — Это важно для тебя, Курт, и я этого так не оставлю! — серьёзно ответила де Сарде и уверенно направилась в сторону морга.              — Пьянство — это ужасная привычка всех солдат! — презрительно заявил таращащий на него свои узкие глазки доктор, судя по выцветшему тюрбану на голове — выходец из Мостового Альянса.       — Этот парень не был пьяницей! — процедил сквозь зубы Курт, чувствуя, что сдерживаться становится все сложнее.       — Как бы то ни было, мой отчёт однозначный: новобранец перебрал с выпивкой и погиб, упав в море и захлебнувшись, — недовольно заявил докторишка, крепко сцепив руки на груди, но встретившись взглядом с Куртом, добавил уже более мягким тоном. — Жаль его, конечно, совсем молодой парнишка был… Но больше мне вам рассказать нечего! — и поспешив отвести глаза, принялся с повышенным усердием заполнять распахнутый перед ним журнал.       Курт всё отчётливее ощущал желчный привкус во рту, по-прежнему отказываясь верить в происходящее. В голове засело стойкое ощущение, что он попал в какой-то кошмар, ведь всё о чём ему рассказывают просто не могло случиться с Рейнером!       — Здесь что-то не так! Странно ведёт себя этот докторишка! — услышал он за плечом тихий шёпот навта, полностью подтверждающий его сомнения.       — Согласна, — отозвалась Диана. — Стоит самим взглянуть на тело. Вдруг всё же произошла какая-то ошибка и это вовсе не твой рекрут, — тут она посмотрела в лицо Курту с плохо скрытой тревогой. — Если ты не готов, то мы можем…       — Зелень, я — солдат! У меня на глазах друзей на части разрывало! Сейчас я просто хочу узнать правду! — грубовато огрызнулся он и зашагал к массивной двери мертвецкой с каждым шагом всё сильнее ощущая вгрызающийся в мышцы страх и лишь робким огоньком тлеющую в груди надежду.       — Куда это вы собрались? — возмущённо вскрикнул доктор, поспешно вскакивая из-за стола.       — Хочу опознать тело! — даже не взглянув на него, бросил Курт, уже хватаясь за шершавую дверную ручку.       — Вы не имеете права туда заходить! — голос врача сделался заметно выше, явно выдавая панику и страх.       — Ну попробуй меня остановить! — зловеще прорычал Курт, распахивая дверь.       У него за спиной раздалась череда витиеватых фраз, произнесённых стальным официальным тоном де Сарде, призванным напомнить докторишке о её статусе и полномочиях эмиссара. Судя по всё более тихому скулежу врача, её аргументы возымели нужный эффект хоть Курту было уже и наплевать.       В первый момент из небольшой комнатки пахнуло прохладой, но моментально забивший нос сладковатый смрад разложения, смешанный с тяжёлыми запахами спирта и формалина, заставил скривиться и вызвал головокружение. Тело, накрытое заляпанной простынёй, лежало на столе всего в нескольких шагах от входа, но Курту показалось, что он преодолевал это расстояние неимоверно долго, двигаясь будто сквозь толщу воды и каждый шаг отдавался болью у него в груди. Капитан ощущал, как что-то внутри него изо всех сил сопротивляется, орёт и рвётся наружу, желая, как можно скорее выбраться из этого подвала и никогда не заглядывать под эту чёртову простыню. Пальцы в нерешительности замерли над посеревшей тканью. Курт чувствовал, как застыло сердце, готовясь расстаться с надеждой, и резко отдёрнул простыню.       Он ведь действительно не раз видел тела боевых товарищей и даже друзей, разорванных снарядами, разрубленных и искалеченных. Видел, как тухнет огонь жизни в их глазах, чувствовал брызги их горячей крови на своём лице, привыкнув воспринимать боль от подобных потерь, как нечто извечно сопровождающее его по жизни. Но сейчас всё было иначе. Сейчас…       Лицо Рейнера с трудом узнавалось за скоплением синюшно-тёмных пятен, искаженное явно сломанными костями. Потускневшие и покрытые чёрной коркой ссохшейся крови волосы, облепили череп, делая ещё недавно красивого парня похожим на воплощение ночного кошмара.       Лишь ощутив тяжесть в груди, Курт осознал, что на минуту перестал дышать.       — Пусть я не доктор, но готов поклясться жизнью, что этот парень не утопленник! — уверенно заявил Васко, приближение которого наёмник даже не заметил. — Прими мои соболезнования, Курт. Я не понаслышке знаю, как тяжело терять своих подопечных.       Он ничего не ответил, чувствуя лишь, как сковывающее его до этого момента оцепенение спадает, оплавляясь от всё сильнее разгорающегося внутри гнева. Гнева, что заполнив лёгкие, делал каждый его вдох мучительно обжигающим. Гнева, застилающего глаза кровавой пеленой. Гнева, жаждущего выплеснуться наружу.       Врач начал пятиться и причитать, стоило Курту лишь обернуться к нему. Капитан пересёк разделяющее их расстояние в один резкий рывок и схватив невнятно мямлящего мужчину за загривок, поволок его обратно к трупу Рейнера. Не обращая внимание на жалкие попытки доктора брыкаться и молить о пощаде, наёмник вплотную придвинул его к оплывшему от гематом лицу своего рекрута и прорычал на ухо:       — Скажите мне, доктор, что вы теперь видите? Утонувшего заядлого пьяницу? Или быть может избитого до смерти пацана?       В следующее мгновение он швырнул содрогающегося от рыданий мужчину об стену, сжав его горло так крепко, что отчётливо ощутил под пальцами неровности его трахеи.       — Ты сейчас же расскажешь мне всё что тебе известно, если не хочешь оказаться на соседнем с ним столе! — Курт с трудом узнавал собственный голос, столько в нём было животной ярости.       Он ослабил хватку, позволяя доктору втянуть воздух, и наполненные ужасом глаза мужчины тут же заметались по комнате в поисках спасения.       — Миледи! — надрывно завопил он, заставляя Курта чертыхнуться про себя: наёмник совершенно забыл о наблюдающей за его безумием Диане. — Миледи, вы ведь не позволите ему? Это возмутительно! Я не собираюсь…       Курт услышал за спиной слабый скрип, а взглянув через плечо, с удивлением увидел, как де Сарде со спокойным лицом демонстративно прикрывает тяжёлую дверь, с громким лязгом задвигая засов.       Осознав, что помощи ему ждать неоткуда, белый как полотно врач, вновь перевёл взгляд на Курта.       — Раньше я никогда… ничего подобного… я клянусь! — сбивчиво затараторил он.       — На твоём месте я бы не испытывал его терпение и рассказал бы уже всё, что знаю! — посоветовал доктору стоящий за спиной у Курта Васко.       Врач нервно сглотнул и, взяв себя наконец-то в руки, начал говорить медленнее, лишь изредка истерично заикаясь:       — Тело принесли вчера рано утром два лейтенанта. В лицо я их не узнал, а знаков отличия на них не было. Они сказали, что новобранец напился и утонул в доках. Я с первого взгляда понял, что это враньё, но они мне и рта открыть не дали, пригрозив, что если в моём отчёте будет написано нечто иное или я начну болтать, то повторю судьбу парня! Сами видите, что они с ним сотворили! Что мне оставалось делать? — закончив, докторишка вновь перевёл свой затравленный взгляд на спутников Курта, видимо уже понимая, что на милость со стороны телохранителя ему рассчитывать не стоит.       Капитан чувствовал, что его бьёт крупная дрожь и душит бессильная ярость, от осознания, что он вновь подвёл самого себя, а главное того, кто ему безоговорочно доверял. Рука сама собой сжалась на горле врача сильнее, заставляя того засучить ногами и отчаянно впиться пальцами в запястье солдата, как вдруг Курт почувствовал горячее прикосновение на своём плече. Властный, но вместе с тем мягкий голос де Сарде легко прорвался сквозь шум гулких ударов его собственного сердца:       — Курт, отпусти его! Я понимаю твой гнев, но единственная вина этого человека — страх за собственную жизнь. К смерти Рейнера он не причастен, — тут её пальцы сжались сильнее, а голос стал проникновеннее. — Я обещаю, мы узнаем, кто в этом виноват!       Слова Дианы окатили наёмника словно холодная волна, подействовав удивительно отрезвляюще. Он ощутил, как неистово бушующее пожаром безумие утихает, оставляя после себя лишь горячие угли гнева.       Курт разомкнул хватку, отступая назад, отчего доктор тут же осел на пол.       — Надеюсь, любезный, вы сможете извлечь из этой истории полезный урок, — нравоучительно произнесла Диана, обращаясь к неистово откашливающемуся у их ног врачу. — И ради вашей же безопасности, я советую вам забыть о нашем разговоре.              — Что теперь? — спросила Диана, смотрящая на него так, словно собиралась сейчас же силой захватывать всю казарму Монетной Стражи.       Успевший уже взять себя в руки Курт, тут же ощутил смущение. Он никак не ожидал, что вместо того, чтобы отчитывать своего телохранителя за неподобающее поведение, Зелень изъявит желание помочь ему разобраться во всей этой куче дерьма. Будто мало у новоиспеченного эмиссара своих проблем? Но изумрудные глаза смотрели на него с неподдельной решимостью и сочувствием, не выражая и капли осуждения за его выходку в морге.       — Нужно выяснить в каком он служил батальоне и потолковать с его командиром, — холодно произнёс Курт.       — Хорошо, идём, — тут же с готовностью кивнула Диана.       — Нет, Зелень. Будет лучше, если я пойду один.       — Курт, я хочу помочь! А ты сейчас немного… — с тревогой в голосе тут же запротестовала Диана.       — Я уже в порядке, честно! И за твою помощь очень признателен, но это дело Стражи и ваше присутствие сейчас мне только помешает, — спокойно попытался втолковать ей телохранитель.       Де Сарде открыла было рот, явно собираясь продолжать спорить, как вдруг вмешался навт:       — Диана, он прав. Это его гильдия и его люди. Они наверняка будут откровеннее со своим капитаном без посторонних, — неожиданно поддержал его моряк.       — Хорошо, — со вздохом произнесла девушка, признавая их правоту. — Но я не собираюсь оставлять тебя здесь, Курт! Чтобы ты не говорил — ты точно не в порядке! — упрямо заявила она.       — Мы могли бы пока наведаться в таверну, — тут же предложил Васко. — Возможно нам удастся разузнать что-нибудь интересное у отдыхающих там солдат.       — Думаешь, они станут откровенничать с навтом? — с сомнением посмотрел на него Курт.       — На службе нет! Но поверь мне, солдат, халявная выпивка очень сближает людей и отлично развязывает языки, — ответил Васко с хитрой ухмылкой.       Согласившись с моряком, Курт проводил их с Зеленью тяжёлым взглядом. Поднимаясь вверх по широкой лестнице, ведущей в казарменные помещения, он ощущал скопившуюся в груди горечь и боль, затмевало которые лишь яростное желание разобраться, какого же хера на самом деле произошло с Рейнером.       Курт чувствовал, как все до единого шрамы на его теле нестерпимо зудят, напоминая солдату, что к чему бы он в своей жизни не прикасался, это всегда обращается в прах. Словно его осквернённая страданиями и злостью душа источает смертельную заразу, уничтожающую всё, к чему он осмеливается проникнуться хоть каплей любви.