Страж любви

      Приступы гогочущего смеха и резкий звон посуды то и дело заставляли Диану вздрагивать, хоть она и пыталась не показывать своего напряжения. Эмиссар нервно перебирала в руках шершавые от потёртостей кожаные перчатки, ожидая возвращения Васко. Расположившись за угловым столом, к засаленной столешнице которого старалась не прикасаться, она наблюдала, как капитан ловко лавирует по тускло освещённому залу таверны, заполненному посетителями и липким запахом кислого перегара. Он непринуждённо перебрасывался весёлыми фразами не только с подпитыми навтами и солдатами Монетной Стражи, но и с вызывающе накрашенными девушками, приятельски зовущими капитана по имени, предлагая спуститься к ним в подвал.       Рядом с де Сарде, не стесняясь цветисто выражаться, распинался о многочисленных недостатках их нового капитана Лауро, удачно встреченный ими в дверях таверны, но Диана едва слушала моряка. У неё перед глазами то и дело всплывало перекошенное от ярости лицо Курта, а сердце всё ещё бешено билось от выброса адреналина.       Курт всегда казался де Сарде недостижимым идеалом самообладания, остающимся холодным и сдержанным даже в самые напряжённые моменты. Видеть же его таким неуправляемым, озверевшим от гнева, который выступил на лице наёмника вздутыми венами, было страшно. В какой-то момент Диана всерьёз испугалась, что ей не удастся остановить Курта, и он придушит с трудом лопочущего от ужаса доктора. И не то чтобы де Сарде могла его за это винить, учитывая какое отчаянье и боль испытал её телохранитель, обнаружив изуродованный труп своего воспитанника в той грязной, провонявшей смертью коморке.       Но ещё эмиссар поймала себя на странной мысли, что ощущает некий трепет, от осознания, что Курт всё же способен испытывать к кому-то столь сильную привязанность. Она впервые увидела, как ураган эмоций прорвал толстую стену за которой её наставник вечно скрывал все свои чувства. И пусть, стоя рядом с ним в морге, она старалась выглядеть спокойной, увиденное сильно ошеломило Диану, а в голове засела неуместная мысль: а будь на месте этого парня её тело, Курту было бы так же больно?       – Вы своим нервным видом привлекаете к нам лишнее внимание, миледи, – прошептал, вдруг, склонившейся ближе к ней Лауро. Из-за тянущихся от век до висков извилистых линий татуировок взгляд моряка обладал хищным прищуром.       Диана натянула давно отрепетированную на сотне дворцовых раутов вежливую улыбку и постаралась принять более расслабленную позу. Навт был прав, пусть её сейчас окружали не взмахи вееров и притворно дружелюбные светские беседы, а хлесткие удары карт и красноречивые сравнения прелестей некой горничной со спелыми дынями, выдавать своих истинных чувств эмиссару не пристало не при какой публике.       – Меня нисколько не удивляет, Лауро, – заговорила она чуть громче необходимого, отмечая на себе несколько любопытных взглядов из полутёмных углов, – что вашему новому капитану сложно достигнуть той высокой планки, которую задал капитан Васко. За время плавания я убедилась насколько вы сплочённая и преданная ему команда.       – Нет, ну до чего вы иногда потешно выражаетесь, миледи, – прыснул Лауро. – Понятия не имею, чего там за “планка” такая, но то что санному Рубену до нашего капитана Васко, как кильке до чёрного марлина – это, сука, точно. Куда там этому надменному гавнюку сравниться с человеком, который из своего жалования оплачивал Флавии лечение, когда она от блядской южной лихорадки все внутренности выкашливала. А, не приведи пучина, попасть с Рубеном в шторм – хер он хоть за одним из нас в воду бросится, стерлядь. Кэп же самолично уже двоих матросов из лап морского дьявола вырывал.       – Мне жаль, что моё прибытие отчасти стало поводом, разлучить вашу команду с таким самоотверженным и благородным капитаном. Поверьте, Васко тоскует без вас ничуть не меньше, – заверила она матроса.       – О, за нас, миледи, не волновайтесь! Мы-то на “Морском коньке” сдюжим. А вот за капитаном, пожалуйста, присмотрите. Глядишь ему приключения на суше и на пользу пойдут! А то в последнем плавание совсем он зачах. Улыбался так редко, будто тоска его внутрях какая грызла. А вот при вас, миледи, он снова ожил, – с какой-то хитрой интонацией закончил Лауро, задорно подмигнув Диане, отчего у неё на щеках тут же проступил румянец смущения.       Не успела она найтись с достойным ответом, как перед ними возник сам Васко с двумя тяжёлыми на вид пузатыми кружками.       Навт присел напротив де Сарде и, придвинувшись ближе к Лауро, поспешно нашептал ему что-то на ухо. Утвердительно кивнув и получив из рук капитана небольшой кошель, матрос быстро растворился в шумной толпе, словно рыба в морских волнах.        – Быть может это поможет тебе немного успокоиться? – с заботливой улыбкой обратился к ней Васко, придвигая одну из кружек, в которой плескалась тёмная, слегка пенистая жидкость. – К сожалению, ничего приличнее я заказать не смог. Говорят, в городе какие-то проблемы с поставками вин и ликёров…       Тут навт запнулся, с изумлением наблюдая, как Диана, решительно опрокинув тяжёлую кружку, наполовину осушила её несколькими жадными глотками. Эль был крепковат и отдавал неприятной кислинкой, но расслабить напряжённое тело и вправду помог.       – А ты точно росла во дворце? – с усмешкой уточнил капитан, в глазах которого читалось неподдельное удивление.       – Да, порой умирая там со скуки, – честно призналась Диана, чувствуя, как голову затянуло приятной дымкой хмеля. – И потому при любой возможности мы с Константином пытались улизнуть куда подальше, зачастую оказываясь как раз в подобных заведениях.       От этих слов в голове сразу всплыли воспоминания о взбучках и изматывающих тренировках после которых с постели подняться удавалось с трудом. Так наказывал их Курт за подобные побеги. Встревоженный взгляд Дианы сам собой метнулся к двери, соединяющей таверну с казарменными помещениями. Де Сарде боролась с мучительным желанием вернуться к Курту, словно каждая минута его отсутствия натягивала в ней некую струну, всё больнее резонирующую в сердце.       – Не волнуйся, он вернётся, когда что-нибудь выяснит. Я уверен, сейчас Курт глупостей творить не станет, – словно читая её мысли, успокаивающе произнёс Васко.       – Надеюсь ты прав, – вздохнула Диана. – Нам тоже следует попытаться разговорить кого-то из солдат.       – Лауро над этим уже работает, – самодовольно приподнял краешки губ навт, отчего линии татуировок на его щеках изогнулись полумесяцами. – Я отправил его подсесть к двум новобранцам. Приметил их, пока добывал нам выпивку: совсем мальчишки, на службе не больше года. Дармовое местное пойло быстро развяжет им языки. Так что нам с вами, миледи, остаётся только ждать и попытаться изобразить дружескую беседу, – озорно подмигнул ей Васко, отпивая из своей кружки.       Диана невольно улыбнулась в ответ, и вдруг вспомнила последние слова Лауро о капитане. С момента их знакомства задорная шутливость Васко казалась ей неотъемлемой частью его характера. Де Сарде и в голову не приходило считать себя возможной причиной весёлости капитана. Она хотела отмахнуться от этих неуместных мыслей, но любопытство бесстыдно толкало её попытаться понять этого мужчину.       – Ну раз так, то осмелюсь напомнить, капитан, что вы обещали поведать мне причины вашей ссылки на сушу, если я решусь с вами выпить, – с вызовом посмотрев на Васко, Диана сделала ещё один глоток по-прежнему поганого эля.       В ответ навт недовольно сузил глаза.       – Давая обещание, я рассчитывал на разговор при более приятных обстоятельствах. Уверена, что после всего увиденного сегодня хочешь услышать ещё и мою исповедь? – загадочно спросил он, испытывающе смотря на Диану.       – Терять мне уже нечего, а благородному капитану не пристало нарушать данное даме обещание, – уверенно заявила де Сарде, не желая упускать возможность услышать историю навта на своих условиях.       – Что ж, браво эмиссар, вы меня подловили, – хмыкнул Васко, кладя свою треуголку на стол. – Но должен же я хоть что-то получить за раскрытие своей тайны. Предлагаю откровение за откровение – я рассказываю отчего вынужден стаптывать с вами сапоги, а вы честно отвечаете мне на один вопрос, – с наглой ухмылкой предложил ей навт.       – Что за вопрос? – с подозрением уточнила Диана.       – Не волнуйтесь, миледи, никаких непристойностей я себе сегодня не позволю, – слегка наклонившись вперёд, насмешливо произнёс Васко.       Подогретый дешёвым алкоголем нездоровый азарт вынуждал де Сарде поддаться на очередную провокацию навта, несмотря на данное самой себе обещание.       – Что ж, понадеюсь на ваше благородство, капитан, – ответила она, коротко кивая в знак согласия.       Лицо Васко вдруг стало таким довольным, словно он только что выиграл сложнейшую карточную партию, отчего Диане моментально стало не по себе, но отступать было уже поздно.       – Наказание своё я заслужил за проступок, который совершил ещё до отплытия в Старую Серену, – сделав очередной глоток, начал Васко. – И признаюсь, я был уверен, что Кабрал не сможет связать меня с этим инцидентом, а если и догадается о причастности, то история забудется пока я вернусь из плавания. Но, как оказалось, адмирал не собирается спускать подобные выходки даже мне.       – Даже тебе? – задумчиво повторила де Сарде. – Я так и знала, что ты её любимчик.       – Ужасная формулировка, – скривился Васко. – Кабрал жёсткая и волевая женщина. Она никому из капитанов спуска не даёт, за что я её и уважаю. Просто я понадеялся, что мой безукоризненный послужной список и маячащее на горизонте назначение командующим флотилией смогут спасти меня от серьёзных последствий, – горько усмехнулся капитан.       Новость о том, что Васко в столь молодом возрасте мог претендовать на такой высокий чин, всерьёз удивило Диану, и заставило эмиссара взглянуть на навта с ещё большим уважением. А так же очередной раз доказала, что Кабрал вовсе не случайно назначила к Диане в миссию именно этого нахального, харизматичного и явно глубоко преданного ей капитана. Оставалось понять, насколько в планы Кабрал был посвящён сам Васко?       – И что же именно вы натворили? – подтолкнула де Сарде к дальнейшим объяснениям замолчавшего вдруг капитана.       – Я пробрался в портовое управление и украл кое-какие бумаги из кабинета адмирала, – с явной неохотой выдал навт, а заметив удивление во взгляде де Сарде, поспешно уточнил, – Никакого шпионажа. Я забрал лишь своё личное дело.       – Но зачем тебе собственное… – начала было спрашивать Диана, но, заметив горечь во взгляде мужчины сразу всё поняла. – В нём была информацию о твоей родной семье?       Васко лишь утвердительно хмыкнул, опустошил свою кружку до дна и призывно щёлкнул пальцами, прося молодую разносчицу, ловко уворачивающуюся от настырных приставаний подвыпивших посетителей, принести им ещё эля.       – Сам не знаю, зачем я это сделал. Дождись я повышения, мне бы и так отдали эти бумаги, – вздохнул он, – но в какой-то момент я стал буквально одержим мыслью о своём происхождении. Хотел во чтобы то ни стало узнать, кто я на самом деле. Вот только от правды легче совершенно не стало, – тут он со странной горечью посмотрел на Диану и изобразил театральный поклон. – Леандр д’Арси – так бы вы звали меня при дворе Серены, миледи, если бы моя дворянская семья не решила отказаться от своего никчёмного первенца.       – Так ты родом из знати Торгового Содружества? – поражённо переспросила Диана, вспоминая, однако, что ещё при первой встрече уловила в точёном профиле навта аристократические черты.       – Да, оказалось, я мог всю жизнь ходить в шелках и лопать пирожные с золотых подносов, вместо того чтобы всё детство драить палубы, – с явной злостью процедил Васко.       – Могу утешить тебя лишь тем, что жизнь дворян не такая простая и весёлая, как может показаться со стороны, – проронила Диана, сполна испытавшая на себе жестокость и суровую закостенелость высшего общества.       – Неужели? Тоже приходилось не спать по ночам от болезненных спазмов в перенапряжённых мышцах? Стонать, когда морская соль разъедает неуспевающие заживать кровавые мозоли? Или мечтать о материнской ласке и гадать, за что тебя лишили отчего дома? – де Сарде невольно поёжилась от обвиняющего тона навта.       – Прости, Васко, – извиняясь, выдавила девушка. – Я вовсе не то имела в виду. Конечно, это несправедливо и жестоко, что ты был столького лишён в детстве. Я лишь хотела сказать, что мне, воспитанной при дворе, тоже есть чему позавидовать в твоей жизни.        – Нет, Диана, это ты меня прости, – покачал головой навт. – До сих пор не пойму отчего это так сильно меня задевает. Я ведь многого добился в гильдии, искренне обожаю море и свою команду, но всё равно не могу перестать думать, отчего столь богатая и влиятельная семья не нашла возможности оставить в ней своего родного сына? Чем я провинился, что оказался не достоин их любви и кем бы мог стать не лиши они меня выбора и возможностей, что причитались мне по праву рождения? – горячо выпалил Васко, всё сильнее сжимая кулаки.       Громкий стук кружек и плеснувшая из них на стол волна сизой пены, заставили обоих собеседников вздрогнуть и поднять глаза, на растянувшую тонкие губы в извиняющейся улыбке девушку с небрежно падающими на лицо светлыми волосами.       – Простите, капитан Васко, но Лауро попросил передать, что ждёт вас на улице, – тихо шепнула она навту, изображая будто вытирает образовавшуюся лужу и попутно открывая взору мужчины содержимое своего весьма откровенного декольте.       – Благодарю, Лизет, – так же тихо ответил Васко и, отчего-то, его обращённый к симпатичной разносчице игривый взгляд вызвал у Дианы колючую досаду.       Дождавшись, когда девушка удалится, навт сделал неспешный глоток эля, незаметно осматривая шумный зал поверх кружки, а затем поднялся и довольно громко произнёс:       – Позвольте оставить вас ненадолго, миледи. Мне необходимо немного проветриться.       Но прежде чем он успел отвернуться, Диана поймала его за рукав.       – Я уверена, Васко, ваши родители гордились бы, узнай они каким вырос их сын.       Навт в ответ лишь грустно улыбнулся:       – Сомневаюсь в этом, Диана, но всё равно спасибо за эти слова. Ты всё же необыкновенная девушка, – и уже отойдя, вдруг обернулся с задорной ухмылкой, – Но не надейся, что я забуду – ты должна мне один откровенный ответ!       Смотря на удаляющуюся широкоплечую спину капитана, де Сарде поняла, что наконец осознала всю глубину его неприязни к аристократии, к миру из которого его вышвырнули самые родные люди, даже не дав возможности себя проявить. Всю его жизнь определил чей-то чужой выбор, никак не учитывающий интересы самого Васко.       Диане была знакома эта злость перед безысходностью своего будущего. Она помнила, с каким ужасом ожидала вступления в возраст сватовства, уверенная, что суровый и непреклонный в подобных вопросах дядюшка просто швырнёт её, как кусок мяса, на растерзание высокородным стервятникам, всеми силами, стремящимся породниться с княжеской семьёй. Именно его небывалое решение, позволить де Сарде самой выбрать свою судьбу и предоставить племяннице немыслимую возможность проявить себя на ответственном посту дипломата, заставило Диану проникнуться к князю глубоким уважением. Она даже чувствовать себя обязанной смягчать конфликты без конца возникающие между ним и Константином, так и не сумевшим смириться с жёсткостью отца.       Разглядывая робко поблёскивающую темноту в своей кружке, де Сарде мысленно перебирала все известные ей лица Серенской знати, силясь припомнить, доводилась ли ей встречать семейство д’Арси, когда соседний стул жалобно скрипнул под грузно плюхнувшимся на него мужчиной.       – Не дело такой симпатичной мазеле скучать без компании! – слегка заплетающимся языком, нахально заявил раскрасневшийся круглолицый солдат в потрёпанном бело-голубом гамбезоне, и в нос Диане ударил крепкий запах кислого перегара.       Но не успела эмиссар поставить на место незваного гостя отрезвляюще хлёсткой фразой, как из-за спины раздался рокочущий, словно гром, голос:       – А ну, встал и представился, рядовой!       Обернувшись Диана наткнулась на стальной взгляд знакомых серых глаз.       Увидев Курта, бедолага солдат чуть не грохнулся вместе со стулом, спеша принять вертикальное положение.       – Рядовой Линт, шестой батальон, капитан! – запинаясь и заметно пошатываясь протараторил он.       – Сейчас же пшёл в казарму! Проспись и надейся, салага, что я не составлю рапорт о твоём непристойном поведении, – процедил сквозь зубы наёмник.       – Так, а я что? Я ведь ничего… – затравленно поглядывая в сторону Дианы, залепетал растерянный Линт.       – Пошёл вон, я сказал! – уже громче рявкнул Курт, и солдат, осознав, наконец, опасность своего положения, ретировался в сторону казарменных помещений, провожаемый сочувствующими взглядами в момент притихших сослуживцев.       Молча сев, Курт, не церемонясь, схватил ещё нетронутый Дианой эль и несколькими жадными глотками отправил его в горло, с громким лязгом возвращая на стол опустевшую кружку. Челюсти наёмника были крепко сжаты, а на напряженном лице будто проступили новые шрамы.       – Это всё, блядь, какой-то херов пиздец! – наконец тяжело произнёс он на выдохе, заставляя де Сарде округлить глаза.       Не то что бы её можно было смутить такими словами, но ей уже давно не доводилось слышать ничего подобного из уст Курта. После нескольких конфузов ещё в начале обучения наёмник быстро сменил свой пёстрый арсенал ругательств на сдержанное “твою ж” и лишь в особо нервных случаях “сука” в общении с воспитанниками.       Следующая порция непристойностей обрушилась, на возвратившегося Васко:       – Ты, блядь, какого хера её тут одну бросил, моряк? – тихо прорычал Курт, даже не глядя на навта.       – Не хотелось привлекать лишнего внимания к нашей с Лауро беседе, – будто и не заметив грубости в свой адрес, спокойно сообщил Васко. – Ему удалось кое-что выяснить. Ребята, с которыми он выпивал, Рейнера не знали, но обмолвились, что это не первый несчастный случай среди новобранцев за последний год. А ещё упомянули какой-то особый полк, куда перевели их приятеля, и с тех пор он больше не появлялся в Новой Серене.       – Да, сука, всё сходится, – угрюмо пробурчал Курт. – Мне так и не удалось выяснить, где именно и под чьим командованием служил Рейнер. Но один лейтенант так же проболтался про некий призрачный полк, в который забирают всех самых одарённых новобранцев.       – Ты сам говорил, что Рейнер был очень талантлив, – заметила Диана, отчего Курт ещё сильнее нахмурил брови. – Его наверняка перевели именно в этот полк.       – Скорее всего. Вот только никто в казармах ни хера о нём не знает, – процедил Курт, продолжая буравить взглядом, сжимаемую в руках пустую кружку.       – Такую толпу людей не так просто спрятать, даже на этом диком острове, – начал рассуждать Васко, придвинув наёмнику свою порцию эля. – Их лагерь в любом случае должны снабжать провизией, причём в немалых количествах.       Курт смерил навта удивлённым взглядом.       – Тут ты прав, моряк. Стоит посоветоваться с Манфредом. Он наверняка сможет помочь вычислить, столь крупные поставки продовольствия за пределы города, – ответил он и проглотив новую порцию алкоголя, глухо добавит – Но с этим придётся подождать до завтра. А сейчас я просто хочу напиться.       Лицо Курта, как никогда жёсткое и безжизненное, казалось высеченным из щербатого камня.       – Что ж, неплохой план, – кивнул Васко, вставая. – Тогда я, пожалуй, вас оставлю, чтобы глаза тебе не мозолить, солдат.       – Капитан, будь добр, – неожиданно вежливо, хоть и холодно обратился к нему Курт, – проводи Зелень до особняка.       Диана уже собиралась возмутиться, когда навт покровительственно произнёс:       – Лучше ей сейчас остаться с тобой, капитан.       – Я мнения твоего, моряк, не спрашивал! По-человечески ведь попросил! – скрипя зубами процедил наёмник.       – Слушай, Курт, – де Сарде даже вздрогнула, впервые услышав, как капитан называет её телохранителя по имени. – Я понимаю, тебе сейчас хреново и кажется, что лучший выход — это остаться одному, упиться и сорвать всю злость в случайной драке. Но поверь, лучше тебе от этого не станет. А присутствие миледи способно уберечь тебя от подобных глупостей. Завтра ты мне ещё спасибо скажешь, – искренне произнёс Васко и, улыбнувшись благодарному взгляду Дианы, быстро удалился.       – Даже не надейся, моряк! – зло крикнул ему вслед наёмник.       Следующие несколько минут они сидели в напряжённом молчании, и Диана всё не решалась его нарушить. Девушке казалось, что Курт может сейчас рассыпаться от любой неаккуратной фразы. Больше всего её телохранитель напоминал рыцарские доспехи, выставленные в парадном зале Серены: стальная броня снаружи, и глухая пустота внутри.       Появившаяся вдруг, уже знакомая Диане, Лизет с неизменно заигрывающей улыбкой поставила перед ними две миски с едой, над которыми вились клубы благоухающего пара, и покрытую патиной пыли бутыль.        – Мы не заказывали, – от ледяного тона наёмника, лучезарность девушки померкла и ответила она с явной растерянностью:       – Так, капитан Васко перед уходом всё заказал и оплатил.       – Чёрт, ненавидеть этого моряка становится всё сложнее, – недовольно хмыкнул Курт и потянулся к бутылке.       От вида румяного мяса, источающего восхитительные ароматы чеснока и мёда, де Сарде тут же почувствовала приступ головокружения, вспомнив, что поужинать ей сегодня так и не довелось…       Диана встрепенулась, до боли закусывая губу. Константин! Как же она могла о нём забыть?! Шок от произошедшего в морге и переживания за Курта совершенно выбили её из реальности. Она ведь даже не удосужилась отправить кузену посыльного, и тот, наверняка, места себе весь вечер не находил. Что он мог себе напридумывать за время ожидания даже представить было страшно!       – В чём дело? – глухо спросил Курт, заметив неожиданную вспышку в глазах Дианы.       Меньше всего де Сарде хотелось взваливать на его плечи ещё хоть песчинку лишних волнений. Понимая, что смягчить последствия своей оплошности она сейчас не в силах, эмиссар предпочла о ней попросту умолчать.       – Пытаюсь понять, ты всерьёз рассчитывал, что я послушно уйду спать, оставив тебя тут одного в таком состоянии? – озвучила Диана другую, крутящуюся у неё в голове мысль.       С момента ухода Васко она всё гадала: Курт просто не понимает насколько ей дорог или считает её столь чёрствой и надменной, способной бросить его наедине с подобным горем?       – Зелень, ты… – тут он оборвал себя, не позволяя сорваться с языка очередной скабрезности, а затем лишь устало выдохнул. – Я просто не хочу сейчас ни с кем говорить.       Наполненный глухой болью голос и опущенный, будто под непосильной тяжестью, плечи телохранителя вызывали у де Сарде желание обнять его. Заключить этого могучего мужчину в тёплые объятия, где он сможет забыть обо всех страданиях, где сбросит с себя мучительный груз ответственности и вины.       Но нужно ли это было самому Курту?       Диана вдруг вспомнила, как недавно сидела у камина, сжимая в трясущихся руках письмо со страшным известием о смерти мамы и мечтала лишь сжаться в крохотный комок, уйти внутрь себя самой и раствориться там в своем горе.       В тот вечер её телохранитель сделал лучшее, что мог – просто был рядом.       Сможет и Диана. Сможет быть тем, кто сейчас нужен Курту.       – Значит, будем просто пить, – заключила де Сарде, придвигая наёмнику свой стакан, а встретившись с его угрюмым взглядом, насмешливо добавила, – Уж ты-то знаешь, что я не изнеженная аристократка. Но согласись – эль здесь откровенное дерьмо. Так что изволь поделиться ромом.       Взгляд Курта оставался холодным, но Диане померещилось, что губы его тронула призрачная улыбка, прежде, чем он наполнил её стакан бурлящим водоворотом тёмно-янтарной жидкости.       В молчании они щедро наполняли свою кровь приятным, щекочущим внутренности огнём, но стоило лишь бутылке опустеть, как Курт резко встал и, бросив сухое “идём”, удивительно твёрдой походкой отправился на выход.              После густого смрада таверны свежесть ночного воздуха оглушила Диану, заставив привалиться спиной к холодной каменной кладке в попытке унять приступ головокружения. Она силилась разглядеть неохотно проступающие из темноты силуэты домов, когда стоящий неподалёку Курт спросил с неприкрытой издёвкой:       – Ну что, не изнеженное зелёное высочество, сами дойти в состояние или снова на плече тебя тащить придётся?       – Вот ещё! – возмущённо фыркнула Диана и решительно оттолкнулась от стены, с досадой осознавая насколько сильно её пошатывает, – И что значит снова? Не было такого никогда, Курт!       Телохранитель как-то странно на неё взглянул, а затем тихо пробурчал, отводя взгляд:       – Да, наверное, с Мальцом перепутал.       Де Сарде изо всех сил старалась идти ровно, не сбиваясь с шага, несмотря на плавные покачивания редких вечерних огней перед глазами. Но стоило чавкающим от грязи торговым улицам смениться тускло поблёскивающей брусчаткой Серебряного квартала, как она стала спотыкаться буквально через шаг.       – Держись уже, а то столько смертоносных булыжников вокруг, – усмехнулся телохранитель, протягивая ей руку.       Кажется, алкоголь всё же делал своё дело и хоть походка Курта оставалась твёрдой, а движения плавными, в голосе наёмника вновь звучала привычная насмешливость, греющая Диане сердце. Она нерешительно обхватила предложенный ей локоть, ощутив под жёсткой тканью гамбезона рельеф напряжённых мышц. В голове против воли всплыли воспоминания об их недавнем объятии и ощущении сильных рук Курта крепко, но бережно сжимающих её тело.       Девушка слегка тряхнула головой, пытаясь отогнать непрошенное наваждение, и случайно скользнула взглядом по тёмным окнам возвышающегося над домами спящего дворца. Первым же делом с утра она поспешит с объяснениями к Константину. Сейчас же Диане оставалось лишь надеяться, что кузен не слишком сильно тревожился за неё этим вечером.              

***

             Константин стоял у окна, вглядываясь в заполнившую улицы Новой Серены холодную тьму, всё ещё отчаянно надеясь увидеть на парадной лестнице знакомый силуэт. Самый дорогой его сердцу силуэт.       Чувства терзали его, мечась от скребущей сердце острыми коготками тревоги, до обиды, скопившейся горьким комом в горле. Ощутив, как у него затекли ноги и одеревенела спина, Константин осознал, что стоит у окна словно страж ещё с того момента, как золотистый закат начал меркнуть над городскими крышами, как и его надежда на приход Дианы.        Сбросив оцепенение он приблизился к изысканно накрытому для ужина столу и присел, уставившись на умирающее пламя свечей, что давно отекли восковыми слезами на вычурные золотые канделябры.       Обида душила, нашёптывая ему самые гнусные мысли, но Константин упорно отказывался верить, что Диана могла просто пренебречь их встречей. Нет, с кузиной точно что-то случилось. Но единственное, что смог выяснить отправленный в её особняк стражник: леди де Сарде покинула свой дом вечером в сопровождении телохранителя и чёртово навта, не оставив никаких предупреждений.       Как же Константину хотелось устроить сейчас скандал, выразить всю досаду в звонком крике и обрушить раздирающий грудную клетку гнев на этот безвкусный фарфор, на эту вычурно украшенную мебель. Отдать приказ перевернуть весь город, выпотрошить каждый дом лишь бы Диану немедля доставили к нему. Лишь бы снова ощутить её в своих руках и никогда больше не выпускать.       Но сейчас он не мог позволить себе дать волю всем этим чувствам. Он обязан быть сильным, сдержанным, достойным её мужчиной. Константин должен доказать Диане, что взбалмошный и безответственный мальчишка, которым он становился рядом со своим ненавистным отцом навсегда остался в Старой Серене. Там, под вечно осуждающим его взглядом князя, он ничего не мог с собой поделать. Стремление досадить жестокому родителю всегда перевешивало его желание показать Диане на что он способен. Но теперь, вдали от этого змеиного гнезда – всё будет иначе. Он пообещал себе, что станет, наконец, достоин той любви, что дарила все эти годы ему Диана, не взирая ни на какие его выходки и не требуя ничего взамен.       Пальцы Константина с тихим шорохом проскользили по приятно мягкому бархату и со злостью стиснули небольшую бордовую коробочку, лежащую на столе. Теперь всё будет иначе!              

***

             Дворик особняка встретил их растворённым в холодном воздухе сладковато-терпким ароматом ночных цветов. Глаза, уже привыкшие к темноте, легко различали их скромные белые головки, склонившиеся вдоль усыпанной мелкой галькой дорожки. Шуршанию их шагов ответил нестройный хор сверчков.       Чем ближе они подходили к парадной двери, тем сильнее сжимались пальцы де Сарде на плече Курта и тем отчётливее девушка ощущала нежелание его выпускать. Она так и не смогла понять, была ли её соскользнувшая с первой же ступени нога счастливой случайностью или отчаянной попыткой предотвратить неотвратимое расставание с телохранителем.       – Ну же, Зелень! Не пристало тебе сдаваться в двух шагах от победы, – усмехнулся Курт, пытаясь поднять бесцеремонно усевшуюся прямо на холодный мрамор Диану.       – Оставь меня, не хочу я идти в духоту, – отмахнулась она, замечая, что язык слегка заплетается. – Здесь так хорошо. Ни дыма, ни гари. А звёзды видел какие?       Курт резко вздёрнул голову, поднимая взгляд в чернильно-синее небо, щедро усыпанное осколками холодного света, а затем медленно опустился на ступеньку рядом с де Сарде. Не отрывая глаз от сверкающего небосклона, он вдруг горько выдохнул:       – Это я во всём виноват. Не стоило забирать мальчишку из семьи и тащить в этот ад.        Поддавшись внезапному порыву, Диана накрыла ладонью обжигающе горячую руку наёмника, уверенная, что он тут же её отнимет. Курт вздрогнул и даже нахмурился, но рукой не шевельнул.       – Ты не мог знать, Курт. Уверена, ты желал Рейнеру только добра, – с чувством произнесла она. – Я вижу, как много этот парень для тебя значил. Отчего ты раньше никогда о нём не рассказывал? Давно вы были знакомы?       Задавая вопросы де Сарде чувствовала себя преступницей, решившей воспользоваться состоянием Курта, чтобы вызнать хоть что-то из его прошлого. Но ощущение, будто этот трагичный момент его судьбы может стать единственным шансом достучаться до наёмника и хмельной туман в голове, развязали девушке язык.       – Что, всё же жаждешь услышать от меня слезливую историю? – раздраженно фыркнул Курт.       – Я… Нет! – оправдываясь пролепетала Диана, – Я лишь хотела лучше тебя понять. Прости, зря я…       Она попыталась встать, намереваясь уйти, как вдруг ощутила несмелое движение его руки. От прикосновения шероховатых пальцев, обхвативших её запястье, сердце Дианы будто рухнуло в пропасть, а пронзительный взгляд оказавшихся слишком близко серых глаз заставил застыть на месте.       – Нет, это ты прости меня, Зелень. От всей этой истории мне так тошно. Сам не знаю, что несу. Это очень мило, то, что ты делаешь. Правда. Спасибо, что ты рядом – это помогает держать себя в руках.       Горячее дыхание Курта, пропитанное ромом, касалось её лица. По коже заскользили нервные мурашки. Разбегаясь из-под тяжёлой руки наёмника, они колючей волной прокатились вдоль позвоночника, заставляя девушку вздрогнуть. Но де Сарде боялась даже шелохнуться, опасаясь своим неаккуратным движением разрушить эту хрупкую иллюзию близости.       – Мы обязательно во всём разберёмся, Курт. Я тебе обещаю, – хрипловато, от сбившегося дыхания произнесла она.       Глаза Курта, отливающие серебром в холодном свете луны, смотрели на Диану со странной тёплой грустью, будто ожидая, что в любую минуту она растворится в воздухе.       – Спасибо, – тихо выдохнул он, а затем встрепенулся и добавил уже привычным насмешливым тоном, – но если продолжим тут сидеть, ты точно околеешь. Идём уже в дом, а то руки у тебя как лёд! – бросил он, с лёгкостью позволяя запястью де Сарде выскользнуть из его пальцев.       Диана не знала, может руки у неё действительно были холодны, но в груди она сейчас ощущала неистовый жар.