Страж любви

      Сердце билось надрывно, будто предчувствуя опасность. Когда вокруг сгустился холодный, липнущий к коже мрак, Курт попытался отступить, но окружающая темнота тут же разорвалась на десяток теней.       Хищной стаей они заметались вокруг него, настойчиво пытаясь вонзить в тело капитана то острые клыки, то холодную сталь. Призрачные удары сыпались со всех сторон. Дыханье сбилось. Тяжёлый меч, непонятно когда возникший в руке, двигался с трудом, лишь чудом успевая блокировать новые атаки невидимых противников.       — Неплохо, салага!       От звука знакомого голоса кожа тут же покрылась корочкой льда.       Чернильные кляксы теней неожиданно сгустились в зловещий силуэт.       — Убей его! — приказ хлёстко ударил по ушам.       Внутри щёлкнуло и Курт, моментально забыв про усталость и боль во всём теле, отчаянно бросился на врага. Его меч молнией вспорол пространство и с оглушительным звоном врезался в сумеречный клинок противника. Всего несколько отточенных за годы движений, и вражеское оружие было выбито мощным ударом, заставляющим всё более чёткий мужской силуэт повалиться на землю.       — Убей его!       Слова прошили тело разрядом боли. Курт с готовностью взмахнул эспадоном, как вдруг меч растаял в руках, словно дым. Капитан растерянно уставился на растянувшегося у его ног противника, уже различая отдельные детали знакомой брони.       — Бей его! — раздался свирепый, с сухой хрипотцой возглас, скребущий когтями по черепу, но Курт всё не мог найти сил пошевелиться.       Жгучая полоса боли рассекла наёмнику спину, вырывая из горла обжигающий вопль.       — Бей его! Ради чести!       Бешено сопя и чувствуя во рту мерзкий привкус страха, Курт с отчаянным стоном нанёс первый, рвущий все жилы удар. Каждый новый бешенный взмах кулака давался всё с большей свободой. Внутри всё сильнее разгоралась ненависть к лежащему перед ним пацану, скулящему, словно жалкий щенок. Его бело-голубой гамбезон обильно пропитался кровью, когда между стонами капитан вдруг расслышал тихие слова:       — Капитан Курт… Пожалуйста…       Курт замер с занесённым для очередного удара кулаком. Бледнеющая тьма открыла его взору изувеченное тело Рейнера. Кровь чёрной коркой стягивала посиневшую кожу, а мутные, словно у рыбы глаза, смотрели Курту прямо в лицо.       — Капитан Курт, — еле шептал парнишка разбитыми в мясо губами.       Курт чувствовал, как всё тело трясётся, а с кулаков сбегают горячие струйки крови.       — Я сделаю из тебя настоящего офицера, салага! — раздался у самого уха тошнотворно довольный шёпот.       Новый удар рассёк плоть Курта до костей. Глаза застелил брезжущий чистейшей болью белый свет, а в ушах зазвенел мальчишеский вопль:       — Капитан Курт, спасите!       Дикий крик Курта, сплетённый из ярости и страха, вырывался наружу, когтями раздирая горло. Его снова окружила темнота из которой вдруг показалось бледное, морщинистое лицо. Курт шарахнулся, пытаясь защититься, когда вдруг расслышал сквозь удары громко колотящегося сердца сухой женский голос:       — Капитан Курт, всё в порядке. Дышите глубже. Просто дышите.       Несколько раз моргнув, Курт наконец смог узнать в свете робкого пламени свечи вытянутое лицо мадам Ирис. Отсветы огня делали её скулы ещё более острыми, скрывая в их тени впалые щёки, отчего экономка выглядела как никогда зловеще, не считая нахлобученного на голову до нелепости смешного чепца, украшенного несколькими рядами кружев.       — Какого… Вы что здесь делаете? — раздражённо бросил Курт, щурясь от неприятно режущего света.       — Вы кричали, капитан Курт. Должно быть вам снился кошмар, — спокойно произнесла она, протягивая ему стакан с мутной белой жидкостью. — Выпейте и спокойно проспите до утра.       Курт озадаченно уставился на неизвестное пойло, думая о том, что давно не попадал в более нелепую и вместе с тем жутковатую ситуацию. Он всё ещё ощущал тошноту от увиденного кошмара и точно не собирался пить какое-то зелье из рук женщины чертовски похожей на смерть, особенно в длинной, закрывающей руки и даже шею ночной рубахе.       — Обойдусь, как-нибудь, — сухо буркнул Курт и попытался отодвинуться, от пронзительно смотрящей на него сквозь маленькие стёклышки пенсне экономки.       — Да будет вам ершиться, капитан. Пейте во имя чести! — вдруг строго заявила мадам Ирис, а видя его удивлённый взгляд со вздохом добавила, — Мой покойный муж был лейтенантом Монетной Стражи и тоже беспокойно спал, поэтому мне известно много действенных рецептов снотворного. Пейте, говорю.       Курт молча принял из её сухощавых рук стакан, всё ещё с сомнением смотря на поблёскивающую в нём белёсыми разводами жидкость.       — Я понимаю: солдатам не полагается себя жалеть, а мой недосып вас вряд ли волнует, но вы ведь не желаете беспокоить своими ночными криками миледи? — Курт непроизвольно фыркнул, уж больно похожа была интонация экономки на поучительные речи Де Курсийона. — Обещаю, вам это не навредит — я слишком дорожу своей репутацией. Так что смелее, капитан, пейте.       Курту не оставалось ничего другого, как капитулировать под таким напором неоспоримых доводов и он резко опрокинул в себя зелье. Сладковатая, со странным травяным привкусом жидкость разлилась в груди успокаивающим теплом, тело тут же налилось приятной тяжестью, а жуткие образы из кошмара померкли в сонной дымке.       — Спокойной ночи, капитан Курт, — раздался тихий голос из подступающей темноты и тёплая рука забрала стакан из его слабеющих пальцев.       Курт произнёс беззвучно: «Спасибо, мадам», и был готов поклясться, что в ответ экономка сдержанно улыбнулась, но скорее всего меркнущее зрение попросту его обмануло.       Затем он вновь оказался во тьме, но на этот раз в ней было тепло и спокойно.

***

      Курт просыпался непривычно медленно, нехотя выскальзывая из сладостной неги. И на мгновение, всего на секунду, пока солнечный свет проникал сквозь всё ещё сомкнутые ресницы, капитан ощутил умиротворение. Но чем чётче он различал тёмно-зелённые стены своей спальни, тем отчётливее чувствовал грызущую под рёбрами боль.       Курт сел, пряча противно гудящую голову в ладони, с сожалением осознавая всю реальность вчерашних событий: полный сочувствия голос Манфреда, изувеченное лицо Рейнера, никчёмные оправдания бледного докторишки и…       Курт распрямился и решительно направился к умывальнику. Холодная вода помогла окончательно согнать сонливость, но не смыть воспоминания о сверкающих ночной бирюзой глазах, о гладком запястье, подрагивающем в его руке, и о нежном аромате её кожи.       Так близко.       Слишком близко.       Курт поднял взгляд и наткнулся на заросшее щетиной и украшенное десятком бледных шрамов лицо наёмника.       Что ж он творит? Нельзя допускать подобного. Даже думать о таком нельзя! Курт ведь знал, что позволять де Сарде остаться в таверне было ошибкой, и всё же не смог устоять. Её улыбка и заботливые слова заполняли тяжёлую пустоту, заглушали боль не хуже дорогого рома и заставляли поверить…       — Даже думать о таком не смей! — рыкнул он сам на себя. — Ты всего лишь наёмник, купленный князем и принадлежащий гильдии — контракт могут разорвать в любой момент. Она потоскует от силы неделю, а ты… Ты — идиот, — тяжело выдохнул он, отворачиваясь от зеркала.       Солнце лилось сквозь невесомую ткань занавесок и наполняло небольшую кухню уютным светом. Парящие в воздухе ароматы свежесваренного кофе, корицы и какой-то горячей сдобы моментально заставили рот Курта наполниться слюной.       Мадам Ирис в привычном своём наряде застёгнутом на сотню мелких пуговок и со строгим пучком на макушке поприветствовала капитана сдержанным кивком и тут же возвратилась к кипящем на огне кастрюлькам. Курту пришлось громко прокашляться в попытке завладеть её вниманием.       — Я просто хотел ещё раз сказать вам спасибо, мадам Ирис, — недовольный взгляд обернувшейся экономки заставил голос прозвучать виновато.       — Пустое, капитан. Заботится о благополучии постояльцев этого дома — мой долг, — произнесла она, с достоинством оправляя повязанный поверх платья передник и перемещаясь к стопке аккуратно сложенных на столе корнеплодов, — Накрыть для вас завтрак в столовой?       — Леди де Сарде уже завтракает?       — Миледи чуть свет отправилась во дворец, а вам просила передать, чтобы вы оставались в особняке и готовились к отъезду в Сант-Матеус.       Курт заметил, что название Телемского города было произнесено женщиной с плохо скрытым презрением.       — Мадам, а в каком полку служил ваш муж?       Отрезающий ярко-оранжевый кругляшок моркови нож громко стукнул по разделочной доске.       — Девятый полк, — не поднимая глаз холодно отозвалась экономка. — Он погиб, сражаясь на стороне Мостового Альянса, в битве на Сариэле.       Курт быстро прикинул, что овдовела женщина примерно лет тридцать назад, будучи ещё весьма юной, и утвердился в её неприязни к почитателям Просветленного.       — Соболезную. Уверен, он обрёл свой покой, — перефразировал Курт принятое в армейских рядах прощание с павшими и направился к выходу.       — Капитан Курт, — вдруг окликнула его экономка, — если хотите, я могла бы приготовить вам снотворного отвара в дорогу. Сомневаюсь, что в городе истово верующих фанатиков вам будет спаться спокойно.       — Спасибо, мадам, вы очень заботливы.       На тонких губах женщины вновь промелькнула тёплая тень улыбки прежде, чем она возвратилась к громкой шинковке овощей.       Курт спешно вышел из особняка — несмотря на приказ Зелени он был обязан поговорить с Манфредом до отъезда в Сант-Матеус.       Залитое солнечным светом мраморное крыльцо не имело ничего общего с завораживающим воспоминанием о прошлой ночи и всё же заставило наёмника крепко сжать кулаки. Курт приказал себе выкинуть этот чёртов образ из головы и сосредоточится на похоронах Рейнера. Нужно было проследить, чтобы парня не швырнули в общую солдатскую могилу, а упокоили по Телемским обрядам. Курт был уверен, Мирана бы хотела именно этого — единственное, что он теперь мог сделать для сестры Рейнера прежде, чем отправить ей письмо со страшным известием.       Капитан вдруг остановился и аккуратно извлёк из-за пазухи белую тряпицу. Вешая себе на грудь небольшой кругляшок со знаком пылающего солнца, Курт поклялся, что в следующем письме сможет написать Миране о том, что повинные в смерти её брата люди понесли заслуженное наказание от его руки.