Птица и Колокольчик

Турдас Заката солнца.

Аккуш       Сказать, что я как белка в колесе — это не сказать ничего! После моего прихода в Темное Братство я забыла о привычном покое. Нет, иногда, конечно, из Убежища уходили практически все, оставляя меня наедине с Лисом. Надо же подумать… ручной паук. Не собака или волк, а огромное членистоногое, которому периодически скармливали пленников. Но меня эти дела почти не касалось, ведь моя работа не стояла на месте. Да, Астрид разрешила мне продолжить медицинскую деятельность, но только с ее дозволения. Оч-чень смешно, и ведь не вырвешься из этой паутины так легко теперь. Мораг Тонг явно постараются найти того, кто злостно проигнорировал их письмо. Да, можно подумать, что я поменяла одну организацию на другую, но нет. Здесь хоть и было мало народу, но даже так, никаких контрактов, лишь успешная жизнь на побегушках. Свари то, вылечи это, вон Назир опять спину надорвал, Фестус простыл со своей непокрытой головой. А я что? Сижу в своей каморке и работаю. — Ты меня жалеешь? — я улыбнулась, поглаживая мохнатую башку паука, что по обыкновению подходил к краю ямы, если я принималась там сидеть. Животинка и впрямь была хорошо обучена маленьким вампиренком. — Или опять попытаешься меня цапнуть?       Со смехом я отдала последнюю крысу, на которой недавно проверяла очередной яд. Паук довольно защелкал жвалками, выхватывая угощение и тут же принялся пятиться в свою норку-кокон, который уже заполнился мелкими косточками. Я отряхнула нити паутины с брюк, поднимаясь на ноги. Где-то отдаленно раздался мелодичный свист. Ах, этот шут тоже не отходил из Убежища на долгое время. Лишь за цветами и маслами, почти сразу возвращаясь и разрушая хрупкую тишину. — Я до-ома! — звонкий голос имперца эхом прокатился по большому залу, все приближаясь к уголку алхимика. — Босмерка тоже здесь? Ах, какое счастье!       Рыжая голова в колпаке показалась из-за поворота, и я осознала, что отступать мне некуда, только в паучью яму, если… Нет, плохая мысль. «Уже прошел месяц, дочь моя», — учтивый голос Матери то появлялся, то затихал, словно она знала, когда Хранитель покажется рядом. Да, блаженная тишина и от голоса Нечестивой тоже пропала, начиная засорять мысли ненужными словами. Иногда она шептала имена, иногда просто говорила. Имена я с особой осторожностью передавала Астрид, объясняя все слухами в городе, когда я отлучалась по своему основному ремеслу. Пока удавалось. Но имен становилось все больше и больше, они стали охватывать и пределы Скайрима. Проще передавать имена мне удавалось лишь Бану. Тот молча принимал любую мою ложь, так же молча уходя на очередное задание от главы. А я вечно с содроганием ждала, когда тот вернется. Но мальчишка был до ужаса замкнутым и молчаливым, хотя в его компании было уютно находиться не смотря на его… странности. То ли ради издевки, то ли просто так, но Астрид поселила нас в одну каморку, где сквозь стены сочились воды и пробивались корни. Редгард как и я вечно мерз в этой комнатушке, но при этом занял кровать в этом углу, до мерзкого мокром. — И тебе здравствуй, Хранитель, — я по обыкновению сухо поздоровалась, не силясь говорить громче. — Как прогулялся? — Просто прекрасно! Столько чудесных травок. Сколь чудесно они пахнут, — мужчина вытянул из своей охапки трав небольшой букетик Драконьих языков. — Жаль, что маленькая босмерка почти не гуляет. А ведь сегодня так хорошо! Да-да, такие яркие закаты! — Благодарю, — щеку дернуло фантомной болью, заставляя криво улыбнуться.       О, этот шут еще, на удивление, внимательный. После нашего заселения спросил про шрам и посетовал на то, как он портит вид. «Но птичка и так прекрасна! Да-да, красива не только личиком!» — выдал после, странно улыбаясь. Не сказать, что было неприятно слышать такое, но и понять его живо скачущие мысли до конца я не могла. — Вновь болит? — Хранитель отложил свою охапку, перехватывая широкими ладонями мое лицо. Да как это работает? Мы одного роста, но при этом я себя чувствую совсем мелочью по сравнению с ассасином. — Гадкий-гадкий человек… Так поранить. Так задеть. Найти бы его и исполосовать его наглую рожу на лоскутки! Да-а, лоскутки, тонюсенькие.       Руки убийцы продолжали держать меня, но не сжимали, любезно оставляя пространство, если я решу вырваться. Мне уже почти не неприятны мужские касания. Это рекорд — пять минут стоять и не меняться в лице, когда тебе почти в губы зло рычат слова о том, как бы порезать обидчика. — Спасибо, но я надеюсь, что он все же давно умер в какой-нибудь яме, — осторожно касаясь, я убрала руки Цицерона от себя, растирая щеки до красноты. Ощущение касания отдавало травами, маслом и кровью. Хотелось смыть. Оттереть. Убрать из памяти. А Цицерон все продолжал смотреть своими глазами цвета меди, словно запоминал все мои движения и реакции. — Ты что-то хотел? — прекратив растирать щеки, я все же забрала со стола букет, направляясь в коридор к жилым комнатам. Шут не отставал, оставив свой скраб в алхимической комнате. — Просто ноги ведут меня туда же, куда и птичку, — имперец продолжал улыбаться, следуя по пятам, и… мне все больше и больше становилось волнительно. Но вот показалась дверь в комнатушку, и я спешно ее распахнула, так же быстро стараясь закрыть за собой.       Но просунутая нога остановила меня, не дав покинуть общество «глубокоуважаемого» Хранителя. Я зло фыркнула, взглядом поднимаясь от сапога до шутовского лица с такой же довольной улыбкой. — Прошу прощения, но позволь мне спокойно отдохнуть, — прекратив давить на дверь, я все же бросила жалкие попытки и отошла к своей постели, опуская цветы. Зябко. Камни не успели толком прогреться за день, от чего в комнате пахло сыростью и тянуло прохладой. Дам руку на отсечение, что здесь раньше была кладовая. — Цицерон понимает... — ассасин замер на пороге, привалившись к дверному косяку и хмуро осматривая комнату. А ведь верно, здесь он еще не был. Бан не принимает гостей, запираясь даже зачастую от меня, если засижусь в лаборатории. — Но скромный Хранитель обязан ухаживать не только за Матушкой. Да-да, у меня есть для тебя новости. — Какие? — подняв с кровати плед и накинув тот на плечи, я села, внимательно следя за неугомонным мужчиной. — Не самые радужные для маленькой босмерки, — состроив скорбную мину, продолжил шут, искусно растягивая паузу. — Дошел до меня слух… Надеюсь, лишь слух! Но наша достопочтенная Астрид хочет дать и тебе проявить себя! О, ты наш талантливый отравитель! Я уверен, что даже… с твоими силами… это будет возможно!       Столько яда из уст Хранителя мне еще не доводилось слышать. А особенно «достопочтенная» и «Астрид» в одном предложении больше походили на самый концентрированный яд. Я усмехнулась, упорно растирая плечи от противного холода. Устала. Кутаться в сотню одежек. Спать урывками от воспаленных язвочек на руках. Астрид гоняет меня как прислугу, объясняя все тем, что контрактов мало и убийц хватает. Да ей было весело! Загнала в сырую яму и ждет. Ждет, когда сломаемся. — Очень оптимистично, — я задумалась, откидывая голову назад к единственным теплым камням в комнате. — Пока это слухи, но спасибо. Я буду на чеку.       Ассасин вновь улыбнулся, театрально кланяясь и оставляя меня наконец в блаженной тишине, наедине с мыслями и тяжелым шепотом в голове. «Ты слишком слабая. Необученная, неограненная», — голос Нечестивой волнами накатывал, смазывая мои нелегкие мысли серыми разводами. Кому меня учить? Я только и выжила благодаря преимуществу и тому, что враги были беспечны. Ну вот, я начала отвечать ей. И явно не от хорошей жизни. «Твою невинность можно сделать преимуществом. Попроси его… он научит», — Мать Ночи все продолжала твердить одно и то же. Что Хранитель поможет. Что он — лучшее решение для меня.       Лучшее ли решение обратиться за помощью к ненормальному? Нет, он не злил, но часто мешал. То явится в лабораторию, то прибежит на кухню, начиная громить все в поисках сладкого. А иногда его похабные песенки выводили из себя. Хотя это было совсем иным его поведением, чем по отношению к той же Астрид или к её мужу. С ними он становился иным, как змея перед броском. Это… завораживало и пугало одновременно. Кажется, что их конфликт скоро точно достигнет критической отметки, и тогда это место так же полетит в тартарары.       Я не могу отрицать, что буду находиться здесь, пока достаточно удобная и достаточно тихая. Сижу в своей норке.

***

      К ночи Бан вернулся с задания. Он был мрачен и тих. Тише, чем обычно. Но было что-то такое, что изменилось в его гордом взгляде, и мне эти изменения совершенно не нравились. Я по привычке стояла у очага в обеденной, стараясь собрать больше тепла перед сном. Редгард опустился рядом на стул, устремляя взгляд на огонь. — Как все прошло? — протянув ему кружку с вином, которое я пила остаток времени, я вновь укуталась в свой плед. Отчего-то согреться не выходило. — Астрид недовольна, — сухо проговорил ассасин, смочив горло вином. — Неплохое. Правильно говорят, что у эльфов хороший вкус. — Не избегай темы, — я устало улыбнулась, прикрывая глаза. — Выкладывай. — А ты не знаешь? Вроде сидишь тут, но даже так не обращаешь внимание на слухи и разговоры, — редгард, судя по звуку, усмехнулся. — Ты же знаешь, я тут не ради слухов. — Тебе не надоело еще? — Бан допил вино, отставляя кружку в сторону. Щелкнула застежка, потом вторая. Он ослаблял свою броню, видимо, устав за целый день носить этот кожаный панцирь. — Ладно, Астрид думает, что Хранитель задумал переворот. Хочет… узнать, с кем он в сговоре. — Цицерон и в сговоре? Да у него секретов как пшеницы в дырявом мешке. По-моему, он даже со своей головой не в сговоре, — я рассмеялась, обращая лицо к уже более расслабленному ассасину. Но мне все ещё не давал покоя вопрос, с каких пор Бан стал так покорно слушать Астрид со всеми ее приказами и капризами? Странное острое чувство заскребло на душе. — Никто не запрещает тебе так думать, но, я надеюсь, что ты не причастна к подобного рода делам, — темный брат наконец поднялся со своего места, протягивая руку. — Идем, а то опять останешься спать в Святилище. — Спасибо, но у меня сегодня еще есть дела. Пока Бабетта не вернулась, — отмахнувшись от предложения, я осталась у огня, ожидая, когда он скроется за поворотом коридора. «Жернова пришли в движение. Будь осторожна», — Матушка вновь заговорила, немного успокаивая мое трепещущее в ожидании беды сердце.       Я знаю, Матушка. Эти двое все равно не ладили с самого первого дня. Но и поедать себя изнутри не было смысла. Я могла лишь отсидеться в стороне.       Лаборатория встретила меня привычным ароматов трав и реагентов. Тянуло немного сыростью и специфическим грибным духом. На полу мелкими яркими пятнами рассыпались лепестки цветов, что притащил сегодня Хранитель. Видимо, все вымести не удалось, ну, и не важно. Тут, кажется, между камнями собрался такой мусор, что убьет любого, кому «посчастливится» упасть мордой на пол. Ладно, шутки шутками, а перегонка сама себя не закончит. На столе вспыхнул тонкий фитилёк, спиртовка загорелась, нагревая перегонную колбу. Ядовитая выжимка забурлила, поднимаясь все выше и выше по стеклянной трубке, капая в небольшую емкость. Слишком горячая — стоило понизить температуру в трубке. На полках как назло тряпок почти не оказалось, а одна была слишком маленькой для того, чтобы долго удерживать воду, так что пришлось застыть над столом с тряпкой и кружкой с водой, промакивая стремительно высыхающую влагу.