Волундруд
9 апреля 2022 г., 00:39
— Амон Мотьер, — утром Аккуш появилась на пороге их общей комнаты, прижимая к груди перебинтованную руку.
— Очень информативно, — Бан усмехнулся, поправляя на горле дурацкую застежку. Назир передал записку еще раньше, чем явилась остроухая, так что ассасин пока был немного занят.
— Знаю, как правило, она немногословна. Амон Мотьер будет ждать в Волундруде, — девушка зябко повела плечами, чувствуя противную сырость комнаты. Надо бы Астрид предоставить что-то другое для Слышащего. Это в лучшем случае. — Правда, сперва тебе придется сказать это главе, вряд ли она обрадуется самостоятельной работе. Ты сейчас сам куда?
— Как там этот поет… псих. А! А если бард полезет в драку… — редгард усмехнулся, поклонившись почти так же как шут. Пародия, конечно, неудачная.
— Радуйся, что тебя как собаку не прирезали, — алхимик улыбнулась, вытаскивая из сундука сменную рубаху. Вчерашняя выглядела не так презентабельно из-за кровавых пятен. Кажется, она почти привыкла к порче своих вещей за последнее время.
Дождавшись когда парень все же покинет комнату, алхимик принялась переодеваться, поджимая ноющую руку. Да уж, был бы в убежище хоть кто-то более умелый в волшебстве, то пичкать себя не самыми шикарными зельями не пришлось. Надо было конечно сотню раз подумать, прежде чем лезть под удар. Но стоит играть с тем что есть. Права ныть Аккуш пока никто не дал.
На кухне по обыкновению сидел Назир, только в этот раз он активно что-то писал в небольшой дневник. Видимо, в последнее время дела пошли на лад. Кивком поздоровавшись с редгардом, девушка собрала на блюдо скромный завтрак и села за стол, стараясь не беспокоить вечно занятого Уведомителя.
— Как твое последнее дело, сестра? — Назир заговорил первым. Аккуш старалась избежать диалога, так что ей пришлось нехотя поднять голову к собеседнику, вынув изо рта шпажку от орехового угощения.
— Вполне необычное. Девчонку обвел вокруг пальца собственный любовник, — Аккуш натянуто улыбнулась. — Неудивительно, он вполне опытный бандит. Еле удалось стрелу в глаз пустить.
— Что же, значит, я в тебе не сомневался. Давно у нас босмеров не было, а ведь уметь разить с расстояния бывает полезнее, — старый редгард рассмеялся, заметив немного смущенную улыбку сестры. — Рад, что твои навыки улучшились. Как спится? Ну, по началу многие новички чувством вины гложат себя.
— Без сновидений. Поздновато интересоваться чувством вины, когда первый раз был… ого, аж два месяца назад, — она отвернулась наконец к тарелке, перекатывая шпажкой медовый орешек. — Завтра уже зима… я удивлена.
— Да, время летит быстро, когда есть чем заняться, — Назир склонил голову, рассматривая перекус босмерки. — Вы же хищники, нет?
— Мы ограничены «Зеленым пактом», по крайней мере, в Валенвуде. Не вредить растениям, зато можно есть животных. Это древний порядок, многие почти его не соблюдают, научившись возделывать пришлые культуры, — Аккуш расхохоталась, демонстративно указывая на себя той же шпажкой. — Думала, всем этот факт так или иначе известен. Вы же не думали, что мы можем так долго жить на одной пище?
Назир чуть виновато улыбнулся, теребя по привычке кончик своей бородки. Да уж, вот что делает недостаток культурного обмена. Аккуш было в пору оскорбиться, но после Башни волшебства в Сиродиле ее чужая неосведомленность не пугала. Люди и меры хоть и жили друг с другом уже четыре эры, но не знали ровным счетом ничего.
— А вы, редгарды, чем особенным отличаетесь? Ну кроме жизни на границе с пустыней.
— А мы отличаемся тем, что в свое время дали под зад Талмору, — Назир демонстративно поднял журнал перед собой, скрывая свое лицо.
— Это я и так читала. Значит, никаких секретов, о дети дюнного моря? — девушка хихикнула, прикончив наконец свой завтрак и поднимаясь из-за стола.
До комнаты Астрид она все же дошла. Даже без лишних эмоций сообщила о завершении контракта, притворяясь, что пропустила вчерашний концерт, приехав лишь глубокой ночью. Все-таки, до Маркарта был путь не близкий, говорить о коне она не стала. Нордка, правда, не сильно расспрашивала — видимо, вчерашняя новость выбила ту из колеи, да еще и Бан с утра подкинул работы, назвав имя.
— Аккуш, постарайся не отлучаться надолго из убежища. Думаю, скоро нам потребуются твои основные навыки.
Алхимик удивленно подняла брови, смотря на хмурую главу, а после поклонилась, скрывая дерганную улыбку за прядями волос. Что же, так даже проще. Чем ближе ты к основному источнику проблем, тем легче вести наблюдение.
***
— Птичка выглядит совсем уставшей, но крайне довольной, — Цицерон повис на худых плечах задумавшейся Аккуш, заставляя ту согнуться под весом мужского тела. — Произошло что-то хорошее? Цицерону интересно. — Нет, просто настроение хорошее… А ну, брысь! Я так сломаюсь, — она резко наклонилась вперед, почти падая, и шагнула в сторону, скидывая хохочущего ассасина на пол. — Смотрю, у кого-то много свободного времени? — Как и обычно. Многоуважаемая не хочет давать работу серьезнее, чем ходить за травами. А я так уже устал. Все такие кислые! А наша Слы… славная девочка иногда слишком уставшая. Хочешь, пройдемся до города? — Цицерон поднялся с пола, стряхивая с изношенных штанин пыль. Аккуш чуть склонила голову, удивленно смотря на мужчину. — Не смотри так странно! Если будешь много работать, то скоро состаришься. — Пхе… я в свои двадцать с хвостиком уже такая старая? — эльфийка усмехнулась, складывая руки на груди. — Могу принять как оскорбление. Но ты прав. Надо немного развеяться. — Вот и славно! Вот и прекрасно! — шут порывисто схватил травницу за плечо, потащив прочь из Святилища. Верно-верно, стоило сменить образ, спрятаться и скрыться. Ни к чему лишнее внимание. Аккуш с боем заставила Хранителя надеть плащ, чтобы его яркий для этих мест костюм привлекал меньше внимания. Правда вечно звенящий колпак он снимать отказался, закутавшись в плащ почти до кончика носа. Аккуш же надела платье поверх рубашки и брюк, принимая образ благочестивой девы. Люди в большинстве своем слабо представляли дам в мужской одежде, если ты, конечно, не работаешь в шахте или в кузнице, где длинный подол — твой враг. Цицерон же отпустил пару шуток про такое, но под строгим взглядом девушки изобразил, как закрывает рот на замок и выкидывает ключик. Славно, а то еще не хватало напоить убийцу настойкой, чтобы язык его онемел. Ничего серьезного, безобидная шутка со времен ученичества. В Фолкрите было спокойно. Дети носились по тропкам между деревьями, слышался собачий лай. Легкий туман окутывал домики, превращая городок в иллюстрацию из детской сказки. Зима заставляла ночь наступать все раньше и раньше, дотянув свои костлявые пальцы даже до теплых краев, от чего туман опускался все ближе к земле. Путники медленно брели по тропинке, осматриваясь вокруг и поеживаясь. Цицерон насвистывал тонкую мелодию, хитро улыбаясь из-под капюшона. Аккуш же просто наслаждалась прогулкой и свежим воздухом. В убежище часто пахло плесенью, они с Бабеттой старались следить за порядком, вымывая все из углов насколько возможно. Конечно, до прихода Аккуш этим всем занимались Габри и не-дитя, а теперь времени стало больше и волшебница помогала в работе Фестусу. Дела пошли более слаженно. — Опять думаешь, — ассасин чуть толкнул девушку в плечо, привлекая к себе внимание. — Маленькая босмерка слишком серьезная, даже когда отдыхает. Цицерон в такое не верит, но говорят, что много дум видны на голове. Мужчина рассмеялся, наматывая на палец локон распущенных волос. Она лишь усмехнулась, склоняя голову. Прядка ловко выскользнула из рук, шелковой лентой опускаясь на плечо. — Ранняя седина мне не грозит, — Аккуш со смешком отразила действие, потянув шута за его рыжий локон. — А ты, видимо, мысли в голову не впускаешь. Совсем ни одного волоска. — Хочешь сказать, что Цицерон глупец? — он усмехнулся, перехватывая руку травницы. — Конечно нет. Иногда выпускать мысли сразу бывает эффективнее. — Да ну ваши секреты. Один скелет. Второй. Потом бац! И все посыпется прямо к ногам. Ай-яй! Интриги и ложь — это так долго, к чему сложности? — Хранитель резко свернул к кладбищу, втягивая за собой девушку. — Хотя Цицерон почти не злится на босмерку. Ты врала, потому что так было нужно… А-а, я и рад, и опечален. Совсем запутался. Джокер расхохотался, отпуская хрупкое женское запястье, прокручиваясь на пятках. Его плащ со свистом хлестал по ногам. Он вновь остановился. Так же резко, как начинал плясать. На его лице застыло задумчивое выражение. — Больше же маленькая Аккуш ничего не прячет? — его губы растянулись в хищной улыбке, натыкаясь на немного отстраненый взгляд алхимика. — Ничего, что нужно знать, — она вновь покачнулась с пятки на носок, чуть улыбаясь уголками губ. — Ахаха! Верно! Прости за мое недоверие. Пойдем быстрее, хочу заглянуть в «Мертвецкий мёд». Интересно, там подают мед из мертвецов, или они его разливают? — Цицерон чуть захихикал, прикрывая рот ладонями. Аккуш, правда, его шутку не оценила, чуть нахмурившись. Кажется, Хранителя надо выпускать наружу чаще, а то растеряет свои навыки иронизировать над каждым словом. Таверна показалась за поворотом, приманивая к себе ярким фонариком и гулом голосов. Несколько мужчин сидели на лавке на веранде, потягивая пахнущее кислятиной вино из железных кружек. Они обсуждали свои насущные дела, иногда срываясь на пьяный смех. — Слышащая, ты хочешь сидеть… тут? — Цицерон взял травницу за руку, заставляя ту сбавить шаг. Его дыхание чуть щекотало острый кончик ушка, позволяя только ей услышать шепот ассасина. — А чем плохо, м? — она чуть повернула лицо, резко дунув, как дуют особо надоедливым кошкам в мордочку. Цицерон забавно дернулся надувшись. Правда, больше он не проронил ни слова, но и руки не отпустил, следуя за Аккуш к столику. В самой таверне было шумно. Народ практически заполонил зал, рассевшись почти на всех имеющихся лавках ближе к очагу. Тихо звенела лютня барда, что лениво перебирал струны, ожидая того, кто закажет песню. Дальний маленький столик был свободен — слишком уж далеко от сцены располагался, больше походя на забытый кем-то предмет мебели. Аккуш кивнула на стул Цицерону, выпутывая руку из его цепкой хватки. Тот улыбнулся, видимо, довольствуясь чуть кислой миной девушки, пробившейся через маску отрешенности. А ведь это было ее привычное лицо, как застывшая кукольная голова, умело разрисованная художником. Если бы Слышащая села и замерла, то сошла бы за куклу, только немного разбитую. — Добрый вечер, путники, — женщина в фартуке подошла к гостям, поставив небольшую свечку на стол. Дрожащий огонек осветил стены и стол, разгоняя мягкий полумрак. — Что хотите выпить? — Мне, пожалуйста, эль и кроличью ножку с луком, — девушка чуть улыбнулась, переводы взгляд на притихшего шута. — А моему спутнику сладкий рулет и кружку пряного вина. Бретонка быстро поклонилась, убегая обратно за стойку. А ассасин чуть дернулся, поднимая голову. Выглядел он немного смущенным. — Цицерон не пьет, — мужчина привалился к стене плечом, посматривая на чуть расслабленную улыбку девушки. — О, если ты не хочешь, то могу попросить что-то другое, — Аккуш прищурилась, высматривая трактирщицу или служанку в толпе, но шут протянул руку, не давая ей подняться с места. — Не нужно. Если Слышащая выпьет, то и я выпью, — девушка усмехнулась, поднимая руки и укладывая подбородок на лодочку из ладоней. Цицерон вел себя довольно забавно. Как раз принесли две деревянные тарелки и кружки, служанка довольно шустро расставила все по местам, убежав за напитками. Аккуш вновь приняла немного отстраненный вид, сверля взглядом сцену с бардом. Бретонец с золотыми волосами немного эмоционально размахивал руками, чудом не выбив глаз своей флейтой. Напротив стоял каджит. Худой, но вполне симпатичный, с песчаным мехом и темными узорами. Тот нахально скалил зубы, видимо, чем-то задев певца. Ах, жаль, что не слышно предмета их спора. — Опять барды бахвалятся, у кого инструмент больше, — фырчание шута было довольно громким, видимо, его слегка раздражала отстраненность собеседницы. — Не инструмент больше, а кто ловчее им управляет. Давно ты видел бардов-кошек? — босмерка дернула уголком губ, переводя взгляд на Хранителя. — Никогда. Им привычнее урчать, чем петь, — ассасин хихикнул немного зло. — Цицерон не понимает такого внимания. Любишь бардов? — Нет, просто интересно. Вокруг всегда столько забавных вещей творится, — Аккуш улыбнулась служанке, оставляя плату. — Часто босмерка пьет? — шут склонил голову, наблюдая, как его сестра наливает в кружку золотистый напиток. Он сильно пах травами и крепким спиртом. — Достаточно, — она отставила бутылку, только пригубив. Эль приятно обжег горло, оставляя легкую горечь на языке. — Не дурно, я думала, будет куда хуже. А ты что обычно пьешь? — Явно не это, — Цицерон подвинул ближе к себе бутылку, практически ткнувшись носом в горлышко. — Убийца не пьет, слишком влияет на состояние. В Сиродиле распространен чай и хаммерфельский бодрящий напиток. Я видел, как редгард его пьет. Часто. — Будешь рассказывать, что распространено на родине? — Аккуш рассмеялась, закидывая в рот кусочек лука. — Точно. Цицерон не знал! Цицерон забыл. Точно-точно! — шут вскинул руки, чудом не отправив бутылку на пол. — Чаще всего иссоп, поска на мой вкус слишком… кислая. — Понимаю. Просто тут нет на такое спроса, каджиты также не часто возят настои и чаи из пустынь. Я даже скучаю по некоторым… особенностям Империи, — девушка склонила голову, рассматривая вечно улыбающееся лицо имперца под капюшоном. Тот чуть мурлыкал песню, колупая вилкой кусочки рулета. Наверняка, Слышащей не понравится, если он весь плащ крошками усыплет. Бах! Со стороны сцены раздался кошачий вой и крики. Похоже, барды окончательно сцепились. Аккуш вскинула голову, надеясь застать представление. Каджит стоял на сцене один, с честно отобранной лютней, а бретонец валялся на полу, растянувшись. Кажется, сильно ушибся. По залу пронесся пьяный смех, видимо, кошак чем-то отшутился, театрально продолжая кривляться. Гомон голосов затих как по команде, и раздались первые ноты лютни: Слыхал я недавно поверье одно — Рассказец про воду и про вино, Как оба, друг с другом в ссоре, Бранились, себе на горе. Как-то сказало воде вино: «Во все я страны завезено! В любом кабачке и таверне Пьют меня ежевечерне». Каджит заиграл активнее, бренча мягкими лапами по упругим струнам. По залу прокатились смешки и притоптывания в такт. Вода говорит: «Замолчи, вино! Со мной не сравнишься ты все равно! Я мельницы в ход пускаю, Плоты на себе таскаю». Но отвечает воде вино: «Едва лишь осушат в стакане дно, И каждый мне благодарен, Пастух или важный барин». Взметнулись кружки, народ подпевал новому менестрелю. А тот все принимался петь громче и громче, урча от удовольствия. Вода говорит: «Посмотри, вино, На море. Наполнено мной оно, Больших кораблей караваны Мои бороздят океаны!» И отвечает воде вино: «А я в винограде заключено. Нежнейшие ручки, бывает, В саду меня с веток срывают». Аккуш улыбнулась, тоже притаптывая в такт балладе. В её руках покоилась пустая кружка, качаясь в такт повеселевшей травницы. Вода говорит: «Но ответь, вино, Кем все цветущее вспоено? Без влаги сады бы увяли И ты б появилось едва ли». И так сказало вино тогда: «Что ж, подчиняюсь тебе, вода, Но только меня не трогай, Иди-ка своей дорогой». Тут бард затих, ударяя ладонью по струнам. Бренчание утихло, оставляя народ в тишине и легком недоумении. Вода говорит: «Берегись, мой друг!..» Но тут явился трактирщик вдруг И для умноженья доходу Смешал и вино и воду. По залу прокатился хохот, зазвенели в веселом угаре кружки. Гомон стоял такой, что впору было закрывать уши руками.***
— Ах-ха-ха! Ты видел? Видел? Лицо трактирщицы так покраснело, что можно было гасить камин, — алхимик расхохоталась, прижимая к груди так и не раскрытую бутылку с вином. — Да, Цицерон видел, — шут шел чуть позади, придерживая слегка покачивающуюся спутницу за плечи. — Слышащая совсем напилась. Ай-яй-яй! — Да ладно тебе, я же… м… в порядке, — Аккуш резко развернулась, хватаясь за край плаща и стягивая его на одно плечо. — Было же весело, верно? Прогу… лялись. Девушка неловко покачнулась, заваливаясь куда-то на бок. С звоном по мостовой покатилась слетевшая фибула. Ах, кажется, она так и не отпустила плащ, рухнув на колени. Раздался заливистый хохот Хранителя, наблюдавшего за неловкими попытками подняться. Вот теперь, кажется, его вечер прошел хорошо. — Маленькая босмерка такая забавная. Я счастлив, — со смешком шут присел, поднимая с земли одежду и накидывая на эльфийку. Та рассержено выпятила губу, отвернувшись от довольного лица Цицерона. Ассасин тщательно укутал свою напарницу, после подхватывая её на руки. Да уж, надо будет пересмотреть весь график и следить за новой Слышащей чуть тщательнее, чем никак. Та совсем немного набрала мышечной массы от тренировок, но оставалась все такой же худой как и в день встречи. Страшно отпускать такую мелочь на контракт, когда суровый Скайримский ветер сломает ту как липку. — Я могу и сама идти! — босмерка зашипела, словно дюнный кот, но шут не просто по доброте отдал плащ, а чтобы гиперактивная Аккуш не отвесила ударов бутылью. — Можешь, безусловно! Только когда Цицерон доставит тебя до убежища, — шут чуть раздраженно фыркнул, прижимая дергающуюся сестру к груди. Та вроде затихла, лишь тихо ворча. — И что это такое? — Бан удивленно смотрел на спящий сверток с соседкой на руках у довольного донельзя шута. — Всего-навсего небольшой презент, — рыжий хихикнул, отталкивая девичьими ногами ассасина в сторону и занося наконец свою ношу. — Вернее, этот презент где-то внутри. Да-да, придется как-то распаковать. Редгард на пробу дернул край материи в сторону. Ничего, босмерка держала свой кокон крепко, довольно щурясь во сне. Цицерон спешно попрощался с Баном, желая тому удачи с пьяной эльфийкой, а сам спешно скрылся в коридорах. Не хватало ассасину проблем с подлогом, как теперь еще и нянькаться. С боем вытащив из объятий вино, он откатил кокон с Аккуш к стене, и сам наконец заваливаясь на кровать. А завтра можно уже и обсудить дела. Астрид решилась отправить их в Волундруд, их обоих.
