Птица и Колокольчик

Морндас Вечерней звезды.

      Быть героем не так уж и весело. Среди Соратников он балагур и весельчак, ходит со всеми на охоту и травит анекдоты в Йоррваскре. Вернее, травил. Теперь внезапно-Довакину вечно приходится бегать то в одну часть Скайрима, то в другую, потому что какой-то старый дед сказал о шепоте. Учиться голосу было… странно. Нет, никакой боли, никаких проблем, но эта новая сила была словно самый тяжёлый доспех из арсенала. Сковывала тебя и тащила к земле, заставляя снова и снова корпеть над драконьим словом. Слух о Довакине принес много вестей, много страждущих просили помощи, молили о поддержке. Мир и так был скован войной! Зачем. Зачем боги столько проблем даровали земле? Теперь и древние ящерицы лезут со всех концов, сжигая случайные деревни. Довакин старался быть везде. — Балур, там гонец принес ещё послание, — Лидия тихо зашла в покои своего господина, замечая, как тот сгорбил спину над картой.       За эти долгие недели парень получил уже все. Звание, дом, своего верного защитника, уважение людей. Но это было не таким полным, не таким совершенным. Даже со всей загруженностью он не забывал о своенравной целительнице. Когда спустился с гор, приобретя голос, он явился к её дому. Но тот был пуст и холоден. Алхимик исчезла как дым, все знали лишь, что она уехала в Рифтен, а там ее след обрывается. Никому не сказала, собрала вещи и исчезла. — Спасибо. Интересно, а героям дают отпуск? — он рассмеялся, поднимая голову. Хускарл чуть улыбалась, шлепая Довакина письмом по лбу. — Когда дадут отпуск, съездим к отличным горячим источникам. Так что остается лишь приближать отпуск своими силами. — Лидия перевела взгляд на карту, чуть хмуря темные брови.       Пара выживших Клинков отдала карту курганов. И все драконы как один лезли из этих мест, и сейчас известие об одном из них держала в своей руке женщина. Частота все увеличивалась. Мысль об этом не приносила радости. — Ладно, давай собираться. Чем раньше мы его найдем, тем лучше, — Балур вскочил с места, наскоро стягивая с плеч домашнюю рубаху. — Куда нам? — Мой тан, вы ведь… — поймав строгий взгляд серых глаз она прикрыла рот, сухо выдав. — Алтарь Рождённого небом.       Балур больше ничего не ответил, увлеченно обвешивая себя зачарованной броней. Кожа была достаточно лёгкой и теплой, чтобы не сварить юношу под теплым солнцем и не дать замёрзнуть. Хотя после обучения на горе холод словно перестал ощущаться. Лидия принесла щит и меч, помогая закрепить все на петли за спиной, а то еще не хватало что-то потерять по дороге. В Вайтране было спокойно. Новый Златолист укоренился, и теперь ветер разносил в воздухе легкий аромат магических цветков. Раздавался звон тяжелого молота из кузни, создавая какой-то свой потусторонний ритм. Да, возможно, ради этого он и сражался, чтобы драконы не заполонили города, обращая все пеплом. Мимо проходящие жители здоровались кивками и бодрыми улыбками, убегая и дальше готовиться к холодным зимним дням. — О, спасибо. Я уже думала, что руки в кровь сотру, — хриплый смех Адрианны привлек внимание, от чего Балур застыл на половине пути, впиваясь взглядом в две фигуры в теплых плащах. — Прости, дел невпроворот, — низкая фигурка рассмеялась знакомым голосом. — Но о своих дорогих я не забыла. — Спасибо и на этом, — кузнец фыркнула с улыбкой, пряча в карман увесистый на вид мешочек. — Мы уже думали, ты с концами. — И да, и нет. Может к весне опять… ай!       Довакин в пару широких шагов приблизился к девушке, разворачивая ту за плечи. Мужчина рядом дернулся в сторону, но за оружие хвататься не стал. Балур заметил у второго путника клинки за поясом. На Довакина смотрели чуть прищуренные золотистые глаза. — Ты куда пропала? — Балур тряхнул застывшую целительницу за плечи, что чуть оскалилась от такого обращения. — Попрошу хорошо. Пусти, — эльфийка подняла ладонь вверх, не позволяя редгарду рядом делать что-либо. Удивительно, охрана? — Нет, пока ты не расскажешь, — воин склонился ниже, заглядывая под капюшон. Шрам на милом личике немного… удивил. — Что с тобой случилось? Это что?       Беловолосая прикрыла глаза, сдерживая чешущиеся ладони. Но Балур не отстал, задавая вопрос за вопросом, а когда не услышал даже одного ответа, принялся трясти травницу за плечи. Бан отошел еще на шаг назад, принимаясь мысленно считать до десяти. Шлеп! Звонкая пощечина оборвала тираду воина, заставляя того вытаращиться на оскалившуюся эльфийку. Щека горела и пульсировала, наконец отрезвляя потерявшего контроль юношу. Тот разжал руки, отпуская наконец Аккуш. — Уехала. Дела. Достаточно? — алхимик вздохнула, успокаивая колотящееся сердце. Было неприятно. — Балур, поздравляю тебя со званием героя, но прошу, не позорь себя таким поведением.       Юноша покраснел, словно его отчитали. Но и отступить просто так он не смел — столько вопросов крутились в голове, что пара сухих ответов не удовлетворила бы. Балур было шагнул к девушке ближе, по старой привычке хватая за руку, но уставший от представления ассасин втиснулся между ними, пряча свою сестру за спиной. — Прошу вас прекратить. Мы устали с дороги и не хотим ввязываться в неприятности, — редгард со вздохом поднял руку, разминая плечи.       Клинок вновь вызывающе показался из-под плаща, заставляя и Лидию вмешаться. Хускарлу не часто приходилось вмешиваться в поведение воина, скорее постоянно наблюдая и прикрывая, если что-то идет не так. Но теперь перед ними был кто-то иного ранга, чем пяток бандитов или зверюга. Женщина положила ладонь на плечо господина, оттаскивая того от путников. — И вправду. Нам тоже пора, верно? — брюнетка вежливо улыбнулась, направляясь к воротам из города.       Дождавшись, когда воины наконец уйдут, Бан обернулся к раздраженной травнице, выставляя перед собой руки в защитном жесте. Та зло усмехнулась, ткнув пальцем ассасина в грудь. — Ни слова, — алхимик склонила голову, постепенно успокаиваясь. Она надеялась не наткнуться на надоедливого парня, но, видимо, где-то боги тихо так смеются над представлением, подбрасывая кости на удачу. — Понял, — Бан подавил тихий смешок, следуя за шустро шагающей Слышащей. Та, видимо, растеряла остатки хорошего настроения, раз ноги ведут ее к таверне. — Бывший там или кто, мне нет разницы. — Я сказала же… этот надоедливый Дова прохода не дает, — беловолосая зафырчала как разозленная лисица. Ее явно не обрадовало наличие бретонца в городе.       Слухи же были, он катается по всей провинции из-за драконов. Война изрядно осложняет дело. Драконы осложняют жизнь. Девушка до сих пор с содроганием вспоминала то зарево от его дыхания и тех искалеченных людей. Запах жаренной плоти до сих пор ощущался в воздухе, заставляя с каждым разом задерживать дыхание. В таверне днём было значительно тише. Лениво перебирал струны сонный Микаэль, лаская взглядом случайных дам. Трактирщица бодро натирала стаканы до блеска, с улыбкой здороваясь с гостями. Аккуш натянула капюшон сильнее, чуть сминая острые уши. Через кухню они поднялись по лестнице в снятую комнату, отрезая наконец себя от мира плотными дверьми. Почему они не укрылись в доме алхимика? Нет, это было бы глупо. Покосившийся домик был как напоминание о прошлом. О спокойной жизни до своего проступка. Этакий закатанный в банку кусочек воспоминаний, которые не хотелось очернять.       До вечера они просидели в таверне, ближе к ночи выскользнув тенями из своего укрытия. Путь до гробницы был не далек, верхом пара скорых часов езды. Честно выкупленная лошадка мирно дремала у задних ворот из города, привязанная уздой к кривому пню. Там же в расщелине лежал лук босмерки и поясок с склянками. Аккуш на удивление запаслась, на случай если разговор будет неприятным. Предчувствие было… дурным. — Мотьер. Мотьер, — девушка тихо бормотала, болтаясь за спиной Бана в седле. — Что-то знакомое, но вспомнить не могу. — Слышала когда-то эту фамилию? — ассасин пришпорил животное, стоило выехать на ровную тропинку. — Да. Возможно в Имперском городе. Там многие на слуху, — травница прижалась ближе к напарнику, чтобы не свалиться с лошади. — Многие, — сухо согласился алик’риец. — А твоя фамилия там не была на слуху? — Смешно. Только данмеры решили добавлять имена рода, босмеры с таким не заморачиваются, — эльфийка расхохоталась, ударяя лбом парня в спину в наказание. — Но у тебя имя не совсем… — Бан усмехнулся, — эльфийское. — Окончание? Хах, ну почти. Имя старое, когда-то его могли писать иначе, или произносить, — мерка хмыкнула, прикрывая глаза. — Родители любят всякое древнее, так что я даже привыкла к нареченному. Думала, о такой глупости некогда думать, убийцы не носят фамилий, лишь имена. — Лишь старик, — подсказал Бан, наматывая поводья на кулак. — Держись крепче, а то мы так до утра тащиться будем.       Пришпореная лошадь зло захрипела от натянутых поводий до упора и сорвалась на галоп. Аккуш весело вскрикнула, обхватывая ассасина поперек груди. Ветер засвистел в ушах, подхватывая бледные косы холодными лапами. Первые мелкие снежинки закружились в воздухе, разносимые потоком. Их острые грани-иголки впивались в неприкрытый лоб, тут же растекаясь каплями по горячей коже, застывая где-то за воротником. Бан поежился, склоняясь над лошадью, чтобы усилившийся снег не залепил глаза. Но чем выше они поднимались, тем больше становилось снега, под конец обращаясь липкой метелью. Пришлось сбавить шаг, слезая с уставшего животного. Лошадь фыркнула, топоча в недовольстве. — Прости, можешь пока передохнуть недалеко, — Аккуш погладила животину по уху, извиняясь за безумные скачки. Зато осталось пройти всего ничего. Волундруд возвышался темным пятном над тропинкой, его высокие колонны у входа облепил мокрый снег, смягчая очертания грубого камня. Вход в курган чернел, поглощая трепещущий свет в ладони редгарда. Тот держал огонек перед собой, освещая холодным светом скользкие ступеньки. Напарники взобрались на каменную площадку кургана, бегло осматриваясь. Бан натянул глубже свой капюшон, первым ныряя в темноту. Аккуш чуть погодя так же шагнула за ним, надев капюшон. Косы светлыми змеями свернулись за воротником, холодными каплями касаясь кожи. Неприятные мурашки прошлись по шее. Темная дверь легко поддалась, распахиваясь перед тенями. Внутри пахло затхлостью и паслёном, горели одинокие свечи, разгоняя липкий мрак. В остальном было тихо и спокойно, ассасины осторожно крались мимо раскрытых дверей гробницы, высматривая своего заказчика. Мать Ночи молчала. — Я уже устал. Ты уверен, что они придут? — высокий мужской голос раздался за одной из дверей, привлекая внимание чутких к любому шуму ассасинов. Бан обернулся на притихшую напарницу, что легко коснулась стены. Чуть прислушавшись к голосам, они переглянулись, кивая. Дверь так же тихо отворилась, не издав скрипа от пришедших гостей. Мужчина в дорогом платье вздрогнул, оборачиваясь. — А, вот и вы! — тот чуть нервно улыбнулся, заметив, что убийц двое. Непривычно. Ассасины переглянулись, девушка чуть кивнула на безмолвный вопрос своего партнёра, и они чуть поклонились, приветствуя. — Понимаю, заказ может показаться вам слегка необычным. Даже непростым, — Мотьер жестом подозвал охранника ближе к себе. — Но обещаю, ваша награда окажется соответствующей. Вам нужно устранить Императора. Ассасин чуть вздрогнула, делая пару шагов вперёд к заказчику. Ее золотые глаза прищурились в улыбке, словно сказанное Амоном лишь развеселило женщину под маской. — Ваш заказ необычен, но как мы можем верить, что это не шутка? — Аккуш понизила голос до шипения, осматривая лицо бретонца на предмет лжи. Но ни один мускул на его лице не дрогнул. — Я знал, что вы спросите что-то подобное, леди, — Мотьер чуть улыбнулся, жестом указывая своему увальню достать что-то из сумки. — Это мое доказательство серьезных намерений. Считайте, что это залог. Воин протянул письмо и обвязанный шнуром амулет. Его круглый бок сверкнул золотом в дрожащем свете, привлекая к себе внимание ассасина. Аккуш вздрогнула вновь, словно его вид вызывал какой-то темный ужас в ее голове. Но девушка сдержалась, наконец протягивая руку и забирая их залог. — Для такого дела, конечно, придется пройти некоторый путь. В письме я указал имена. Лишь после такой угрозы Император решит посетить провинцию, — Амон хитро улыбнулся, заметив, как женщина раскрыла письмо и пробежелась глазами по тонким строчкам. — Не беспокойтесь, этот залог покроет все ваши расходы, остальное вы получите после смерти Тит Мида. Аккуш кивнула, пряча амулет и письмо в карман. — Чудесно. Надеюсь на вашу посильную помощь, — мужчина чуть поклонился, наблюдая, как убийцы вновь исчезают в тенях древних коридоров.

***

— Ты выглядела так, словно змею в руке держала, — Бан толкнул задумавшуюся сестру в бок, привлекая внимание, — Что-то не так? Аккуш подняла голову, теребя кончик косички. Волосы от нервного дерганья уже распушились некрасивой кисточкой, ломаясь под натиском пальцев. — Нет, все хорошо. Просто контракт… придется попотеть, — девушка криво улыбнулась, вытаскивая из кармана предоплату. — Я останусь в городе ненадолго, нужно разобраться с работёнкой. А тебе придется играть свою роль. Покажи это Астрид, расскажи все, что слышал. Алхимик вручила ношу в руки брата, оставляя его наедине с конем. Бан даже толком не успел ответить, как босмерка растворилась между деревьями и метелью. Стоило дорожке со знакомым силуэтом исчезнуть, как босмерка кинулась вперёд, срывая с плеча тяжелый плащ. Лук хлестал по спине, подгоняя девушку все дальше и дальше, заставляя ломиться через кусты и низкие еловые лапы, что хлестали по раскрытой груди. Она жмурилась, сжимая зубы до хруста, пока не начинала ныть голова. Совет. Чертов Совет! Аккуш вскрикнула, прокатившись кубырем с холма, пока спину не обожгло болью. Голова противно ныла от падения, смешивая мысли наляпистыми пятнами. Что это хрустнуло? Лук? Или она переломала позвоночник? Аккуш приоткрыла глаза, устремляя взгляд в темное Скайрисмкое небо. Снежинки опускались на землю, укрывая собой следы животных и редкие травы. А девушка лишь лежала на холодной земле, наблюдая за парящими частичками света. Из подведенных сурьмой глаз катились безмолвные слезы, оставляя за собой лишь черные дорожки на побледневшем лице. Кажется, мир застыл, запертый в колесе бесконечного побега. Холодно. Кажется, за воротник попал снег, обращаясь водой от разгоряченного тела. Нужно встать. Идти дальше. Но боль в теле мешала, словно сковывая загнанного зверька по рукам и ногам. Было больно дышать. От падения ли? Вставай. Бегом встань и иди! Аккуш вскрикнула, ударив себя по голове ладонью. Удар. Ещё удар. Она рычала и продолжала колотить себя, срываясь в истерику. Память не прекращала играть свои шутки, выкидывая из недр все новый и новый вздутый труп утопленных воспоминаний. Больно! Мне больно! Прекратите! Голоса памяти говорили и говорили, причиняя боль. Пожалуйста… Ах! Хватит! Эльфийка сжалась на снегу, размазывая по лицу грязь и кровь. Память не утихала, подкидывая обрывки-образы. Хорошие девочки должны молчать! Удар ощутился словно наяву, обжигая лицо жаром. Звон в ушах, заглушающий собственный скулеж. Я не скажу… пожалуйста… не скажу. Незримые руки мучителя сомкнулись на шее, перекрывая девичьи стоны. Унизительно и больно, грязно. Хотелось сорваться. Вцепиться пальцами в темные провалы глаз, вороном выклевывая их яблоки. Сомкнуть пальцы на увесистой цепи, скручивая ту вокруг шеи. Чтобы металл разрезал кожу. И амулет окрасился алым, пачкая святое золото. Это было тогда. Не-здесь. Лишь память и боль о золотом амулете на широкой цепи.

***

      Аккуш смутно помнила, как добрела до Вайтрана, волоча колчан с остатками стрел. Грязь и вода талого снега стекали на доспех, оставляя серые разводы. Было пусто. В голове и в округе. Стража пряталась в башнях от промозглого ветра, так что никто не спросит бредущего путника, куда та идёт. Из темноты вынырнул низенький домик у тракта, осуждающе взирая на свою хозяйку провалами окон. Дверь тихо скрипнула, поддавшись чуть тугому ключу. Аккуш наконец ввалилась в дом, где все выглядело так же, как в день отъезда. Темная мебель, укрытый полотном алхимический стол, покосившийся комод с приоткрытой дверцей. Даже колокольчик, который оставили на пороге, стоял на своем месте, иссохнув и потемнев. Взметнулась пыль, стоило девушке сбросить свои доспехи прямо на пол. В угол отлетели сапоги, грохоча об пузатый котелок. По наитию она открыла шкаф, переодеваясь в знакомое домашнее платье. Воды в бочке стало намного меньше, но этого хватило, чтобы смыть с лица сурьму и землю. Болела прокушенная губа. Достав из комода бутылку крепкого вина, алхимик села за привычный маленький столик, смотря через пыльное окно на холодную и далёкую Глотку Мира. Да, так намного лучше. Намного спокойнее, словно все кошмары остались за дверью и рассеялись утром как дым.