Птица и Колокольчик

      Дождь постепенно сходил на нет, уступая наконец небо теплым лучам полуденного солнца. Они коснулись чуть обнаженного плеча, согревая задремавшую эльфийку. Приоткрыв глаза и заметив гостя, она смущенно уставилась на него. В чужих объятиях проснуться было… странно. Мужчина крепко спал, прижимая к своей груди Слышащую, и даже когда девушка завозилась в кольце рук, он лишь прижал ее к себе крепче. — Доброе утро, — хрипло протянул имперец, поднимая одну руку и чуть поглаживая девушку по острому ушку. — Доброе… — эхом отозвалась она, прижимая теплую ладонь к щеке. Шут довольно улыбнулся, переворачивая Аккуш на спину и нависая над ней. Она еле слышно пискнула, смотря на немного сонного но неизменно улыбающегося Цицерона. — Выспался? — алхимик смущенно улыбнулась, застывая под насмешливым взглядом своего Хранителя. — Более чем, — мужчина рвано засмеялся, склоняясь и легко касаясь распахнутых губ эльфийки смазанным поцелуем.       Со все тем же смехом шут отстранился, практически вскакивая с кровати, оставляя девушку вместе с ее недоумением. Она рвано вздохнула, касаясь пальцами губ, которые чуть покалывало от непривычного касания. А шут лишь деловито поправлял помятый во сне воротник, насвистывая какую-то песенку. Аккуш наконец тоже поднялась с постели, затягивая дурацкую шнуровку на груди, а то не хватало еще рубашку потерять по дороге. Она смутно помнила свою попойку в гордом одиночестве и истерику в лесу, но зато хорошо помнила, как к ней явился Хранитель, заставив все рассказать. Мы… уснули в обнимку? Алхимик улыбнулась, краснея как юная девица (коей она, собственно, и являлась) и закрывая пылающие щеки ладонями от через чур внимательного Цицерона. Сердце странно трепетало в груди, пугая своими внезапными порханиями буквально из ничего. Да, конечно, она относилась к шуту немного иначе чем к остальным, терпела его дурачества и относилась ко всему снисходительно, не поддерживая сперва и гневную травлю Астрид, и постепенно сглаживая углы в отношениях с остальным Братством. Но воспринимать Хранителя под иным углом? Чуть больше, чем братом по ремеслу… Она подняла взгляд на шута, что собирал разбросанную по комнате броню девушки и не обращал внимания на пронзавшую его взглядом Слышащую. Нет-нет, все же было так хорошо. С каких пор ты начала в нем видеть мужчину, а? Аккуш гневно фыркнула, рванув к комоду и вытаскивая порядком залежавшееся платье. «С давних», — любезно напомнила о себе Мать Ночи, заставляя с удивленным вскриком выронить пару запасных сапог себе на ногу. Цицерон позади замер, бросая свое занятие и подбегая к жалобно скулящей сестрице. — Слышащая такая неуклюжая, — шут расхохотался, хватая в одну руку сапоги, а в другую травницу поперек талии, намереваясь поднять. — А? Поставь меня! Я тебе не мешок, чтобы меня таскать, — Аккуш вцепилась в руку мужчины, стараясь оторвать цепкие пальцы от талии. — Могу сама дойти. Пусти, а. — Тц-тц-тц, — он потряс сапогами перед лицом возмущенной Слышащей. — Чтобы ты себе опять отбила ногу? — Не отобью, я просто задумалась, — выхватив из руки ассасина многострадальную обувь, беловолосая шустро выскользнула из объятий шута, скрываясь за высокой ширмой. — И если мы так дальше будем дурака валять, то до вечера не соберемся! Цицерон довольно улыбнулся, возвращаясь на кровать с практически собранной в рюкзак броней. Девушка за ширмой возмущенно пыхтела, пытаясь влезть в старое платье, что стало немного маловато в некоторых местах. Кажется, пару месяцев назад она вполне влезала во всю свою одежду. Правда, пару месяцев назад она только и бегала по полям, таская травы для зелий и сильно недоедая из-за скупых покупателей. Все же в убежище приходилось много работать и много тренироваться, чтобы хоть немного походить на убийцу, а не на деревенщину с луком. — Слышащая долго. Как будто на свидание собралась, — шут насмешливо принялся канючить, доводя алхимика уже до праведного гнева, что уже явно проступал на покрасневшем личике. — Я тебе сейчас дам платье и скажу обрядиться, посмотрим, как ты в него влезешь, — затянув последние пряжки пояса, алхимик выскочила из-за ширмы. — Сдаюсь-сдаюсь, — мужчина расхохотался, закидывая на плечо жалобно звякнувший пряжками рюкзак. — Так птичка уже собралась? — Да, можно и так сказать, — алхимик усмехнулась, собирая волосы ленточкой в небрежный хвостик. — Нам же некуда спешить? Цицерон в ответ скривился будто от зубной боли. Аккуш не устала поражаться мастерской мимике шута. — Если бы… Астрид внимательная. Она станет задавать дурные вопросы, — шут затряс раздосадовано головой, выхватывая из рук девушки сумку с загадочно звенящими склянками. — Это оставь. Аккуш цокнула языком, но возражать не стала. Непьющий ассасин с опытом против любительницы пропустить по стаканчику… это был бы неравный бой. Собрав что нужно в дорогу, она откопала запасной плащ взамен потерянному где-то в лесу и выскочила из дома, закрывая дверь за бодро шагающим Хранителем. Печенька обнаружилась плотно привязанной к заборчику поводьями, щиплющей зеленеющую травку. Она немного обижено фыркнула при виде своего всадника, похлестывая себя хвостом по мокрым после дождя бокам. — Ты ее не распрягал? — эльфийка обернулась, чуть недовольно смотря на стучащего себя по лбу имперца. — Вылетело из головы, — шут хихикнул, бормоча извинения. Ну что с тобой поделаешь, с усмешкой протянула алхимик, ослабляя подпругу на седле. Лошадь казалось облегченно закивала головой, подставляясь под ласковые руки босмерки. — Пойдем пешком, надо дать просохнуть седлу… — шерстяная подушка под седлом благо осталась сухой, избавляя девушку еще и от участи распрягать лошадь. — Вот оставлю его так под дождем, не переживай. Чмокнув Печеньку в светлую щечку, Аккуш рассмеялась, услышав возмущенное пыхтение Хранителя. — Вот же… всяких животных целуем, — шут запыхтел, устремляясь по тракту в сторону развилки.— А чем Цицерон хуже? — Представь, ревнует, — алхимик хихикнула, ведя лошадь под узду. Животинка активно закивала мордой, словно понимала, о чем говорят люди между собой.

***

      Когда начало холодать, Цицерон предложил остановиться на небольшой привал. Они давно оставили за спиной сожжённый Хелген, свернув к горам. Аккуш даже ударилась в рассказ, как в рядом расположенной заставе пустила стрелу вампиру. Цицерон активно кивал и слушал болтовню девушки и о первом задании, и о первом убийстве, которое привело её сюда. Конечно, пришлось умолчать и о голосе, и о Мораг Тонг, который оставил этот дурацкий шрам на лице. Выбрав более-менее скрытое от дороги место, они оставили лошадь у маленького озерца, принимаясь готовить костерок. Ночь явно будет холодной. Аккуш каждый раз старалась плотнее укутаться в шерстяной плащ, дабы не терять крохи тепла на ветру. Цицерон же мастерски соорудил небольшой очаг, обложив его каменным боем после оползней с горы. Правда, в седловой сумке нашелся абсолютно сырой кремень, отчего ассасин лишь громко выругался, швыряя бесполезный кусок камня на землю. Не свезло — все ветки влажные и даже по старинке развести костер не выйдет. — Прости, Слышащая, Цицерон не подумал, что дождь так все испортит, — шут зло топнул ногой, наблюдая, как девушка подобрала камень в узкие ладони. — Думаешь, камень поддастся на твои уговоры и высохнет? Ах-ха-ха! — А может, и поддастся, — Аккуш улыбнулась, баюкая кремень в лодочке ладоней. Как там учил Фестус? Не старайся сильно. Если пыжиться в попытке родить огонь, то ничего путного не выйдет. Вот как ты освоила лекарскую магию? Да, так и делай. Просто представь, что по венам течет не тепло, а жар! Делай все так же, как ты обычно делаешь. Поешь травам, поешь животным. Не думая! В Коллегии учат баранов, заставляя зубрить формулы. А ты не зубри. Это тебе не некромантия. Маленькие неловкие язычки пламени вспыхнули над серой поверхностью камня, забирая за собой влагу. Аккуш жалобно застонала, чувствуя как огонь скоро пожирает всю драгоценную выносливость. Совсем иное ощущение, чем от лечения. Но это был небольшой триумф, старик по своему опыту раздавал советы, и они были куда эффективнее. Огонь быстро погас, оставляя лишь легкое тепло, пожираемое влажными холодными ветрами. Она протянула камень убийце, чуть устало приваливаясь к дереву, под которым сидела. — Сколько сюрпризов, — восхищенно пробормотал шут, шустро бросаясь к костру и разводя наконец огонь. — Чему ты еще научилась, маленькая птичка? — Многому, — алхимик улыбнулась, подползая к яркому рыжему пламени, протягивая холодные руки. — Ха-ха! Это же так весело! Слышащая должна быть сильной. Уметь больше, — Цицерон шлепнулся рядом с эльфийкой, скрестив ноги. — Ты ведь волей-не волей та, кто должен стать во главе. — Во главе? Разве… — девушка поджала губы, прикрыв глаза. — А если я не хочу? Столько жизней брать под свою ответственность. — Ты уже. Хоть никто не знает, но птичка уже держит под своим крылышком всех сестер и братьев, — Цицерон активно закивал головой, словно соглашался сам с собой. — Слышащий всегда главный. Он сразу после Матери, после жены Ситиса! А за Слышащим уже и Черная рука, осведомители! А там и душители, и рядовые… — А где же Хранитель? — она подняла голову, смотря на то как лицо имперца переменилось, плавно сползая с улыбчивой мины на застарелую грусть. — А Хранитель нигде… — шут натянуто улыбнулся, уставившись на пламя. — Он нужен, пока нет избранника… Ах! Да-да, не переживай. Хранитель не вечен.

***

      На рассвете путники добрались до ставшего родным убежища, наконец расходясь по разным углам. Каждому стоило подумать. Каждому стоило выполнять свою роль, пока длился спектакль. Аккуш думала, что делать дальше, когда раскроется роль (а рано или поздно Астрид додумается), и она вступит в свои обязанности под взглядами Братства. Если, конечно, сучка не разделается с ней. Матушка, что же мне сделать? Хранитель станет не нужен, когда Слышащий выйдет из тени. «Никто не беспокоился об этом, когда приходило время. По крайней мере раньше», - голос женщины звучал немного задумчиво, словно и она была в смятении от смены ролей в организации. — Раньше Слышащий выполнял роль Хранителя, но сейчас… придет много бед, много дел. Верный помощник остаться может подле тебя. Лишь тебе решать». И время после, кажется, застыло, затягивая своей тишиной всех вокруг. Даже Астрид, кажется, замерла в ожидании, надеясь на новости от Бана. Он явился вечером пятого дня после своего отбытия. Новости его словно разогнали тишину, заставляя все убежище гудеть от известий. Цицерон все также исправно играл свою роль, наигранно лебезя перед Астрид и ее мужем да устраивая целые представления из его положительного отношения к Слышащему. Аккуш тенью следовала за Баном, лишь отдаленно наблюдая за ходом дел. Сперва их целью была кузина Императора: Виттория Вичи играла свадьбу в Солитьюде, и им нужно было убить ее очень шумно. Желательно на самом пике торжества, чтобы дело получило огласку. И все как один предлагали с десяток вариантов умерщвления бедной невесты без травм для жениха. Остановились на изящном «несчастном случае» со статуэткой. Бан и Визара были отправлены вместе, на случай любых непредвиденных ситуаций. — Зайди к Астрид, — Арнбьорн завалился в лабораторию, отвлекая Аккуш и Бабетту от увлекательного эксперимента с новым паралетиком. Они лишь недавно раздобыли подходящий сорт мака, пытаясь подобрать пропорцию. — Закончишь без меня? — алхимик виновато улыбнулась вампирше, получая лишь жест а-ля «уйди и не мешай». Собравшись с мыслями и выкинув по дороге безбожно запачканный в ядовитой выжимке фартук куда-то в сторону ушата с тряпками, девушка поспешила в покои главы, неизменно пропитанные тяжестью и колючей тревогой, нацепляя очаровательную улыбку. — Вы звали? — алхимик вежливо поклонилась, наблюдая за блуждающей улыбкой на лице Астрид. — Да, мне нужно твое знание, — нордка кивнула в сторону небольшой табуретки, приглашая сесть. — Как ты знаешь, конечная цель всего спектакля — это сам Император. Бан уже прислал весточку, что Виттория погибла и они с Визарой едут обратно. У нас есть немного времени, чтобы подготовить особый сюрприз. Водянистые глаза женщины ощутимо впились в немного растерянное лицо эльфийки, вызывая лишь острое желание почесаться. Разговор не нравился Слышащей. Совсем не нравился. — Понимаю. У вас есть какая-то идея? — Аккуш воодушевленно захлопала глазками, стараясь ловить каждое слово главы. — Насколько я помню, ты сведуща в нестандартных ядах и зельях. Итак, мне нужно сильное средство, что не потеряет свойств от нагрева. И убьет практически мгновенно. — Хм… Да, кажется было что-то подобное. Вы хотите отправить Императора на званом ужине? — Знала, что ты меня поймёшь, — Астрид улыбнулась, кивая головой. — Что не потеряет свойств в горячем и убьёт мгновенно… задача сложная. Многие яды быстро разрушаются в среде горячее температуры тела, — эльфийка прикрыла глаза, поглаживая подбородок кончиками пальцев. Если бы она стояла, то точно бесила бы главу своими покачиваниями. Думалось легче. — Точно! Есть одно средство… но достать его трудно, — алхимик склонила голову, подсчитывая, сколько они потратят на посредника. — Корень Жарницы. Его активно использовали великие дома Морровинда, когда совершали чистку. Противоядие в секрете среди избранных домов, так что помощь оказать невозможно. Корень мало чем отличается от Собачьего, разве что светлее и после нарезки похож на овощ. — Прекрасно! Значит, тебе я могу доверить эту работу. Езжай на Солстхейм, поговори с местными торговцами. Я не хочу доверять посредникам в этом деликатном вопросе, — нордка сладко улыбнулась, выкладывая на стол пухлый мешочек септимов. — У нас есть время в запасе, но тебе лучше поспешить. Неизвестно, когда до Императора достигнут слухи. Решила меня… отослать? Аккуш усмехнулась, принимая деньги на ядовитый корень. — Непременно отправлюсь сегодня же. В Убежище нет Бана, и Цицерон куда-то провалился… Если я решу подождать их, то Астрид будет лишь ещё больше лезть. Нельзя. Не могу им сказать так. Придется оставить хоть что-то. Она быстрым шагом пересекла большой зал, ныряя в петляющие коридоры жилых комнат. Тени становились все гуще, волнуя и без того взвинченное сознание алхимика. Нет-нет, Астрид что-то унюхала. Чтоб её! Аккуш застыла перед дверью комнаты шута, зло стукнувшись лбом о плотно запертую дверь. Гадство. Что же можно придумать? Что? Ее мятежные мысли может услышать лишь Мать, но она безмолвна для всех, и советов от нее не дождешься, как в мороз снега от скупого. Останься она до вечера, то подставит и Бана, и Цицерона под удар. Да, она поедет. Просто так. Молча. Хоть до острова путь не близкий, но она же и не на другой конец континента едет. Лишь немного прогуляется по пепельным берегам вотчины темных эльфов.       Тем же днём Аккуш собрала немного вещей для поездки, вырядившись как ученица коллегии магов для меньшего привлечения внимания. Повозку удалось нанять в короткие сроки, выложив приличные 50 септимов за дальнюю дорогу до Виндхельма. Благо, теплая ученическая форма была ещё и зачарована, не позволив теплолюбивое девушке замёрзнуть холодными ночами. Погода пока не испортилась, значит, и суда спокойно будут ходить по заливу. Но дурные мысли не отпускали, заставляя мысленно прогонять все сказанные в присутствии главы слова. Но если кто-то подслушал? Донес? Если в тот вечер кто-то не спал и слышал перепалку? Почему она не подумала раньше? Подставное лицо, такая глупость… — Девушка, вы в порядке? — ясное веснушчатое лицо юнги всплыло перед взором алхимика, что зло сверлила взглядом мачту. Трепещущий на ветру парус действовал успокаивающе. — Ммм… да, все отлично, — она чуть улыбнулась. — Просто не часто приходится плавать на судне. — А, понимаю! Но со временем привыкаешь, — парень рассмеялся, ероша свои вьющиеся золотистые волосы, словно стараясь привлечь внимание. — Хотя вы отлично держитесь. Вас не укачивает как остальных. Конечно, потому что во мне лекарств больше чем еды, с неизменной улыбкой Аккуш склонила голову, не стремясь продолжать разговор. — Ты там чем занимаешься? Нам скоро швартоваться, а он с бабами шашни крутит! — гаркнувший с капитанского мостика помощник избавил наконец алхимика от надоедливого мальчишки, позволяя насладиться виднеющимися на горизонте берегами Солстхейма.