Птица и Колокольчик

Турдас Вечерней звезды

      Знакомые двери Убежища вынырнули из густой темноты леса, напоминая и о забытом доме, и о забытых в голове голосах. Аккуш стояла на границе поляны, не решаясь сделать шаг. Странно. Все выглядело как обычно, словно ничего не происходит и все по обыкновению ходят на контракты или отдыхают. Но на дурные мысли наводили поломанные кусты и странное предчувствие. Тут словно огромный зверь ломился через растительность. «Новое дитя взывает к Матери», —привычный шепот лился в уши знакомой музыкой, но Аккуш была сосредоточена на темном коридоре, через который шла в главный зал. Матушка, почему здесь так тихо? Аккуш заглянула в кузницу и не заметила привычно кующего что-то Арнбьорна. Кажется, дома произошли небольшие изменения. — Астрид? — девушка вернулась к комнате главы, стуча костяшками в дверь. Услышав привычное «входи», она отворила дверь. — Ты долго, — глава сидела на своем месте без верхней части доспеха, перебирая документы. Алхимик опустила на стол завёрнутый в холст корень. — Настолько быстро, насколько смогла, — Аккуш усмехнулась, склоняя голову к плечу. — Сегодня как-то тихо дома. — Да, ты права. Очень тихо, — Астрид прижала пальцами веки, размышляя. — Шут напал на Визару. — О! Вот как… — алхимик нахмурилась. Это было практически невозможным, потому что уж Цицерон знал о запрете вредить сестрам и братьям. — И что теперь с ними? — Визара жив, уже поправляется, — Астрид подняла голову, изучая своего собеседника. — А Цицерон мёртв. Аккуш лишь легко улыбнулась, скрывая колотящееся сердце. Убили? Убили?! Хранителя… моего Хранителя? Она сжала кулаки, врезаясь ногтями в ладони, пока не ощутила укол боли. Да, вот так. Чтобы ни один мускул не дрогнул на лице. Никакого волнения. — Я понимаю. Вероломно напавшего на брата не стоит оставлять в живых, — алхимик склонила голову, вежливо прощаясь с главой. — Но дело есть дело, я пожалуй пойду займусь работой. Кто-то ещё ранен от… выходки Шута? — Все остальные целы, Арнбьорн уже восстановился. — Рада слышать, — девушка легко улыбнулась, изящно прижимая ладонь над болезненно трепещущем сердцем, словно стараясь успокоиться.       Порок научил ее многому за эти дни. Как улыбаться лживо, как скрывать боль, как играть изящно и невинно. Никогда бы алхимик не подумала, что обучение от жрецов любви будет таким полезным для подковерных интриг. Неизменная легкая улыбка расцветала на губах, пряча болезненный блеск золота, выдавая за счастье. Она обошла все комнаты, узнав подробности от братьев и сестер, рассказала о поездке и о прекрасном порте Солстхейма. Даже смогла пошутить про любовь Габри к долгим прогулкам под луной, вызывая смущенный смех ведуньи и язвительные комментарии от ящера. Тот держался бодрячком, правда, яд хорошо так потрепал его органы, отчего ассасин еще чувствовал слабость. Но обход всех «пострадавших» наконец завершился родной комнатой, в которой тихо сидел Бан. Ассасин сперва дернулся подняться с постели, когда Аккуш вошла в их комнату, но наткнувшись на любезную улыбку, замер. Беловолосая что-то вежливо кивала говорящей в коридоре Бабетте, пока наконец не закрыла дверь за собой. Улыбка легко соскользнула с лица алхимика, словно звенящий бубенцами колпак с рыжей головы. Бан вздрогнул, отведя взгляд. Аккуш смотрела на псевдо-Слышащего широко открытыми глазами, а её губы чуть вздрагивали, обнажая острые босмерские клыки. Ассасин примирительно поднял руки в защитном жесте, отползая к стене от своей сестры. Алхимик замерла у самого края кровати соседа, касаясь его скрещенных ног тяжелой туникой мага. — Может… ты скажешь что-то? — Бан нервно причмокнул губами, ощущая, как во рту пересохло от своего же вопроса. Аккуш все так же стояла у постели, склонив голову к плечу, как потерявшая опору марионетка. Её лицо вздрогнуло от плотно сжатых зубов (нерв в щеке противно ныл под старым шрамом), искажаясь из оскаленного лица в грустную мину. Аккуш наконец моргнула, выдыхая сквозь зубы. — Что… вы сделали? — голос девушки дрогнул, спускаясь до болезненной хрипотцы. — Он… мертв? Бан вздрогнул, опуская руки и вскидывая голову. Она смотрела на него перегоревшим взглядом, не излучавшим ничего кроме странной боли. Почему ты молчишь, Матушка? «Я не вижу его среди Пустоты, и среди Нирна», — неизменно отвечал холодный голос Матери, после затихая до болезненной тишины. Ничего. Укрылся. Спрятался. Или… Душа в камне душ? Аккуш протянула руки к своему брату, словно маленький ребенок, желавший оказаться в объятьях старшего. — Разве тебе уже не рассказали? — ассасин осторожно взял девушку за запястья, усаживая на колени. — Я хочу услышать твою версию… — глухо ответила Аккуш, пряча лицо в изгибе чужой шеи, вдыхая запах загорелой кожи. — Мне нечего толком добавить, — Бан зажмурился, поглаживая пушистые белые локоны сестрицы. — Сказать, что я был… слеп? Наверняка, так и есть… Руки девушки сжались на спине ассасина, царапая длинными ногтями. — Прости… я не могу сказать то, что ты хочешь услышать, — парень осторожно поднял лицо сестры за подбородок, заставляя заглянуть в глаза. — Прошу, не проливай слезы по таким пустякам. — Пустякам? — Слышащая нахмурилась, смаргивая тяжелые слезы. — Он был одним из нас. Одним из тех, кто старался сделать Братство лучше. Одним из тех, кто видел в нас настоящие лица. А теперь, оказывается, он напал на своих братьев?! Хранитель хранит Мать и все братство даже от самого себя… Скажи мне, Бан, кто убил его? Алик`риец застыл, мягко стирая с острого подбородка соленую слезу. Почему все так сложно? Почему нельзя взять и решить все без подковерных интриг? Но Бан боялся, что скажи тот правду, девушка сорвется. И он не знал, что страшнее: если она пойдет к Астрид или если отправится в Данстар искать шута? Из двух зол. Нужно сделать выбор, но так трудно решить… — Бан, — алхимик напомнила о себе, убирая теплую шершавую ладонь с лица. — Кто убил его? — Это…я. Я убил шута своими руками, — юноша зажмурился, ожидая реакции свой сестры. Но та молчала. Бан было уже подумал, что девушка не расслышала и, открыв рот, тут же ощутил обжигающую боль на щеке. Тонкая ладонь хлестко прошлась по лицу убийцы, оставляя пульсирующий след на коже. — Ложь… — зло выдохнула девушка, сжимая кулак для еще одного удара. — Ложь… ложь… ложь! Её кулак обрушивался на укрытую шкурой стену, заставляя притихшего южанина вздрагивать и молча наблюдать, как алхимик изливается злостью и горечью, разбивая кулак до синяков. Даже сейчас… даже в своей боли она держится. Без лишнего шума, без крови и драки, лишь ноющие кулаки и искусанные губы. — Прошу… — Бан схватил сестру за запястье, заваливая на кровать. — Успокойся. Не причиняй себе вреда. Легче никому не станет. — И это… это говоришь мне ты? Вероломно убивший своего брата? — Аккуш зло усмехнулась, стряхивая руку ассасина. — Не смей мне указывать, что делать. Не смей стоить из себя друга…

Лордас Вечерней звезды.

      Аккуш больше не заговаривала с Баном, стоило им оказаться наедине. Нет, в столовой или кузнице девушка успешно играла свою роль счастливой дурочки, которую не волновали беды и дела Убежища. Она все такой же тенью притворялась, услужливо помогая всем и каждому. По просьбе Астрид алхимик даже стала смотреть за Святилищем, что вызвало лишь отголоски недовольного лица у Слышащей. Конечно, убить Хранителя без инструкции о том, как быть этим самым Хранителем, было более чем глупо. Древняя магия была в его рыжей голове, а Матушка как-то странно отдалилась от Слышащего, словно её связь истончалась без должного ухода. Все просачивалось песком сквозь пальцы. Одно было только неизменным: их самый крупный контракт, который стоило бы уже выполнить. Повезло. Астрид принесла вести, что в Сандас устраивают званый ужин для Императора в Мрачном замке. Приглашение повара было уже в руках, тело невинно скончавшегося Гурмана покоилось где-то в подвалах, объеденное крысами, а значит, пора было уже приступать к основному этапу шоу. — Что, даже не попрощаешься? — со смехом протянул Бан, слушая в пол уха инструкцию Аккуш по ядовитому корню. Та подняла взгляд, чуть усмехаясь. — Попрощаюсь. Просто думаю, желать возвращения или удачи, — алхимик немного грубо поправила воротник богатого кафтана, приглаживая невидимые складки на стеганной ткани. — Да поможет тебе Ситис. Улыбка плавно сползла с лица Бана, оставляя того недоуменно пялиться в потемневшие от гнева глаза сестрицы. И было не ясно, пожелала ли она удачи, или прокляла, желая гнева Ситиса на голову провинившемуся. Хотя Бан как раз не совершал ничего против Братства. И зачем он соврал? — Благодарю, сестра, — юноша нервно поклонился, забирая сумку с грамотой и ядом, наконец покидая убежище.       Долгий путь на демоническом коне превратился в скорую прогулку до примелькавшегося Солитьюда, вызывая в груди неясную дрожь от ожидания. Вот же оно, лучшее дело в их жизни! И никакие проблемы в Семье не станут помехой для плана, что так тщательно готовился на протяжении последних месяцев. Все должно пройти идеально! В Мрачном замке «повара» встретили радушно, южанин учтиво говорил и играл, радостно и вдохновенно обжимаясь с работниками кухни по поводу предстоящего ужина. Ох, как же были рады слуги, а как рад шеф-повар… одним богам известно!       На кухне было по обыкновению шумно и жарко, пахло мясом, пирогами и супом. Сновали туда-сюда юркие служки, притаскивая овощи или блюда по любому слову повара. Их красные лица покрывал пот, добавляя кислый аромат к привычному духу кухни. — Вы Гурман? — повариха Джианна по привычке протянула руку в муке и яйцах застывшему Бану, изучая того взглядом. Ассасин же легко блуждал взглядом по округе, придавая себе отрешенный и вдохновленный вид. — Вы редгард? Ой, я просто удивилась, что Гурман — южанин. Я бы подумала, что вы из лесных эльфов. Понимаете, вы используете так много… — Специй? — Бан поклонился женщине, целуя её испачканную ручку. — О! Я просто так много путешествовал, что напробовался всего-всего! А после того, как пожил в Валенвуде, то был очарован душистыми травами… — Вот как! Ах, и правда, невозможно придумать столько ярких блюд, не изучая другие культуры, — женщина раскраснелась ещё больше, становясь похожей на огромный томат, и чуть захихикала. Видимо считая это очаровательным, хотя Бана это скорее раздражало, отчего слегка дернулся глаз. — Вы так любезны… ах, нам ведь ещё столько готовить! Мы составили список блюд, и возглавлять его будет ваш фирменный бульон… — Какая замечательная идея! Овощной бульон — самое то для разгона аппетита, — Бан восхищенно хлопнул в ладоши, подхватывая светлый колпак с полки и радостно тот теребя в руках. Джианну, видимо, этот ответ устроил, имперка даже шустро утерла руки об передник, передавая пирог другому повару. Они с «Гурманом» заняли свободный котелок и маленький столик, приступая к главному угощению для Императора. Бан следовал строго по зазубренному из книжки рецепту: бульон, овощи, пара щепоток соли и секретного ингредиента. Мелко порубленый корень по виду мало отличался от плотного корня порея, а на косой взгляд поварихи «Гурман» лишь улыбнулся. — Я всегда открыт для нового, моя дорогая. Ах, недавно мой хороший друг привез из Валенвуда один душистый и нежный корень. Для такого блюда он наверняка будет прекрасен, — Бан усмехнулся, делая вид, что пробует полученный отвар, а после спешно закрыл крышку, не позволяя Джианне коснуться ядовитого блюда. — Пускай настроится. Уверяю, один только аромат уже насытит тебя.

***

      Крики. Ругань. Шум. Надо же, отравили самого Императора! Джианна надрывно кричала в руках стражи, а Бан с упоением перерезал глотки солдатам, пробиваясь к запасному выходу. Дурацкий кафтан был сорван, обнажая темную броню с алыми как кровь вставками. И стража надрывно кричала «Темное Братство убило Императора!», пока ассасин лёгкой рукой толкнул вниз с башни зазевавшегося стражника. Послышался мелодичный хруст сломанной шеи, очередные крики и пыхтение, кто-то старался отдать команду, вразумить людей, но Бан лишь мелькал черной молнией среди стражи, выскочив из распахнутых дверей на крепостную стену. Забаррикадировав за собой выход бочкой, он облегчённо вздохнул. И впрямь стена была свободна, значит, Астрид не соврала, что позаботится об отступлении. — А вот и ты, — внезапно из темноты соседней башни выступил командир Марон с парой крепких имперцев в темной броне. — Сколько шума из-за одного мальчишки… Ты правда думал, что тебе так легко дадут уйти? После всего что ты сделал? — Я смотрю, ты горазд болтать, — Бан стёр с щеки капли крови, чуть ухмыляясь. Аккуш была права. Цицерон был прав. Они оба были чертовски правы… Астрид устранит их всех. По команде Марона из башни высыпались ещё стражники, и совсем иного уровня по сравнению с городскими. Их крепкий панцирь брони источал магию, даже весь их вид показывал, что Окулатус не деревенские ребята с шашкой наголо. Это явно не те, кто будут возиться с тобой из-за украденной помидорки или заводить дурацкую бородатую байку про стрелу в колене. Сзади с треском распахнулась дверь, выпуская ещё стражников Солитьюда. Выбраться было слишком… нереально. Как бы убийца не храбрился, но он давно устал, пробиваясь на чертов мост. — Знаешь, я ведь изначально готов был согласиться на сделку вашей главы, — Марон вышел вперёд, приближаясь к оскалившемуся убийце. — Обменять жизнь Императора на Слышащего. Это ведь практически священная должность, связь с самим Ситисом, — с тихим звоном он вынул меч из ножен, направляя острие в лицо Бана. — Но вы убили моего сына… это я не прощу вам! Сейчас мои люди уже обыскивают Фолкритский лес, и будь уверен, у нас хватит сил задавить крыс в их Убежище. Бан оскалился, кинувшись на Марона. Зазвенел стальной меч, запел клинок от столкновения с клинком имперца, а ассасин зло зарычал, отскакивая на самый край моста. — А знаешь, что самое интересное? — мужчина усмехнулся, потрясая рукой. — Хороший удар… но даже так у тебя не хватит сил сбежать. Знай, что умрешь ты просто так. Вместо старика была лишь его подделка. Ха-ха-ха! Что?! Юноша вздрогнул, сжимая в руке клинок. Позади него лишь кусты и земля, впереди далекий обрыв в воду… и стражники подступают все ближе и ближе. А в голове гулко отвечала пустота. Мысли лишь больно въедались в мозг; их предали. Предали те, кому доверял свою жизнь ассасин. — Раз больше сделка не действительна, то я откланяюсь, — Бан широко улыбнулся, наиграно поклонившись Марону. И ассасин с ревом кинулся в гущу стражников, разрубая глотки, выжигая магией, мелькая чернильной тенью среди врагов. Больше его не волновало что с ним станет, теперь ему нужно вернуться лишь ради сестры. Ради настоящего Слышащего.

***

— С-солдаты Империи рыщут по тракту! — Визара ворвался в обеденную залу, чудом не перелетев через лавку. Пару часов назад Аккуш заметила солдата «Пенитус Окулатус» возле Фолкрита, о чем сразу донесла Астрид. Глава выглядела немного взволнованной, даже не стала огрызаться по поводу отсутствия манер у алхимика. Она практически сразу вызвала ящера к себе, отправляя разведывать и следить за солдатом. И, видимо, не зря. Аккуш отставила кружку с вином, поднимая голову. Все за столом выглядели напряженными — Если мы не будем высовываться, то они рано или поздно уйдут, — Габриэлла закрыла лицо ладонями, тяжело вздыхая. — А если не уйдут? Сколько нам здесь сидеть? — Назир нахмурился, толкая локтем хмурую Аккуш, привлекая к себе внимание. — Ты услышала что-то, когда встретила его? — Да, он спрашивал, есть ли в округе пещеры, — эльфийка перевела взгляд на бледную Астрид, одаривая ту легкой усмешкой. — Как по мне — перес-сидеть — это отличная идея, — Визара нервно дернул хвостом, хлопая ворчащего Фестуса по спине. — Верно, хотя это проблема для людей, — Бабетта подняла руку, привлекая внимание. — Я могу выбраться и проследить. На маленькую девочку точно не обратят вни… — Нет, мы не знаем, что им известно, — Аккуш осадила вампиршу, прикрывая глаза. — Матушка, что нам делать? Но откуда произошла утечка? Никому не известно, где Черная дверь… Бах! Тяжело грохнуло где-то за дверью, вызывая редкую дрожь по Убежищу. Бабетта коротко вскрикнула, цепляясь за подол одежды Назира. Габри подскочила с места, переворачивая на стол кружку меда. Золотистая жидкость вязкой лужей растеклась по столу, капая на колени волшебницы. — Никому ничего не предпринимать! — коротко рявкнула Астрид, вылетая из обеденной. — Если кто-то решит нос показать — сама прирежу! «Я чувствую изменения в Пустоте, — голос Матери еле слышным шепотом коснулся ушей. — Если вы останетесь… то погибнете. Только не… снова». Аккуш вскинула голову, понимая, что грохот не утихает, а голос Матушки становится все тише. Словно их связь истончается. Ни Хранителя, ни Слышащего — Братство просто вымрет от предательства и забытых правил. Арбьорн что-то зарычал на нервах, отчего речь его стала сбивчивой и непонятной, но вот он наконец вышел из зала вместе со стариком. Каждый взялся за оружие, понимая, что приказы теперь им ни к чему, что если имперцы их нашли, то отсидеться больше не выйдет. Люстра под потолком опасно закачалась после очередного взрыва, роняя пару свечей на пол. Но дверь все еще держалась. Арнбьорн волок ко входу тяжелые бочки, баррикадируя дверь. Назир кинулся в коридор, помогая сдвинуть шкаф. Небольшая баррикада чуть перекрыла коридор, оставляя совсем немного места для мага, чтобы поливать огнем любого, кто окажется внутри. — Вы думаете, нам это поможет? — Габри мягко коснулась плеча волшебника, покачивая головой. — Немного выиграть время поможет, — Фестус нахмурился, почесывая покрытую морщинами щеку. — Не переживай, без боя мы не сдадимся. — Бабетта, пойдем, — Аккуш взяла за руку вампиренка, утаскивая ту в лабораторию. — Нам остается лишь помочь им. Зелье туда, зелье сюда. Девочка не стала возражать, стараясь поспеть за широкими шагами взволнованной сестры. Та хмуро смотрела перед собой, почти на инстинктах двигаясь то к одному шкафчику, то к другому, принимаясь за работу. Она не проронила ни слова, буквально запираясь в чертогах тяжелых мыслей, подальше от грохота и голосов братьев. — Твой контроль магии стал сильнее, — Бабетта как раз расталкивала пшеницу в пыль, пока девушка прогревала вытяжку бесовского гриба магическим пламенем. — Что? — она не сразу заметила что разожгла огонь сама, без огнива. — А… видимо, сейчас голова забита… Фестус говорил, что мне мешают мысли. — Да, Фестус умеет, — вампирша чуть хихикнула, замешивая вытяжку с пшеницей. — Он ведь был преподавателем в Коллегии. — Правда? — Аккуш чуть отвлеклась от очередного зелья для лечения, заинтересовано приподнимая бровь. — А… слышала что-то пару лет назад. Мол, один маг из коллегии увлекся жестокими экспериментами. — Да-да, Фестус на старости учудил, — Бабетта клыкасто улыбнулась, собирая бутылочки с зельем в охапку. — Справишься с оставшимися? — Непременно, — алхимик кивнула, меняя колбу с вытяжкой, принимаясь дальше готовить средство для магии. Странное дело — она почти не ощущала, что магия хоть немного истощилась. Лишь руки слегка потряхивало от неясного волнения. Но пришлось сжать кулаки и продолжить работу. О своём состоянии думать нужно потом, когда Пенитус Окулатус не будут стоять под дверьми. — Они хотят взорвать дверь! — гневно ревел Арнбьорн, пытаясь вырваться из рук державших его Назира и Крекса. Аккуш подошла как раз во время, протягивая старику пару бутылок с зельем и даже уделяя внимание волку, вручая тому зелье для силы. — Где Астрид? — Габри чуть нервно перебирала в руках край своего наряда. — Мы должны хоть что-то сделать, пока есть шанс. Девушка невидяще смотрела на баррикаду, надеясь, что все решится само. Что их глава наберется смелости и выйдет, чтобы исправить ошибку. О, алхимик знала, кто виноват в их беде. Кто постулатами решил пожертвовать ради горстки семьи… а теперь они остались одни. Проблема не стремилась решаться, и Аккуш осознавала, что кому-то придется сказать свое слово. — Мы защитим… — Слышащая зажмурилась, понимая, что говорит в итоге она. — Мы защитим Убежище, сами! — Впервые я согласен с малявкой, — довольно зарычал волк, стряхивая с себя руку Назира. — Останься здесь, защити сестер. Старик… — Ох-хо, давно я не развлекался, — в серых как грозовое небо глазах мага мелькнул огонек азарта. Он притянул к себе Габриэллу за руку, приобнимая уже чуть спокойную провидицу. Аккуш невольно отвела взгляд, давая людям насладиться моментом. Все же… эта вылазка слишком опасна даже для такого опытного волшебника. Фестус что-то тихо говорил женщине на ухо, словно прощаясь, а она чуть сжимала край его балахона. Габриэлла довольно скоро отстранилась, смазано целуя мага в щеку, прошептав что-то на последок. — Давай, нет времени на нежности, — Арнбьорн немного нервно фыркнул, перелезая через баррикаду к двери. Его можно было понять — жена где-то укрылась, приказав затаиться как крысы, а остальные уже все решили для себя. Отбить Убежище, дабы все Братство не погибло. Прощаться сейчас естественно, иначе потом может не предоставиться возможности. Лучше потом сказать «привет», заматывая раны… — Да, идем, — Фестус потрепал Бабетту по макушке и вежливо кивнул Слышащей, исчезая в дверном проеме следом за волком. Тяжелая тишина повисла в Убежище, прерываемая лишь дыханием. Никто не двигался. Все вслушивались и гадали, что же произойдет дальше. Громогласный волчий вой прокатился по округе, смешиваясь с треском магических молний. Звук боя заполонил коридор словно музыка. Они теперь там, за дверью, сражаются ради тех, кто остался внутри. Но остальным тоже стоило приготовиться. — Аккуш, — голос провидицы был непривычно громким. — Скажи, что теперь с нами будет? Девушка опустила взгляд, пытаясь хоть немного унять дрожь в руках. Она не знала. Никто не знал. Ситис слишком велик и далек, чтобы обратить внимание на их судьбы, а Мать все сильнее отдалялась от своей избранницы. Её голос был тих, но Слышащая все еще могла ощутить незримое присутствие духа. — Я не могу видеть будущее как ты, — алхимик горько улыбнулась, понимая голову. — Но ты хочешь быть уверенной, что кто-то останется… Габриэлла поджала губы, отводя взгляд. Она не видела ничего дальше, чем этот день, наполненный грохотом взрывов и треском магии. Сегодня. Её последний день настанет сегодня. Высшее благо для провидца — это увидеть день своей смерти. Волчий вой вновь разнесся в воздухе, неся за собой боль и тоску. Их брат уже пал, пораженный вражескими стрелами. — Идите. Укройтесь, — Габриэлла махнула рукой в сторону главного зала, возвращаясь к баррикаде. Визара молча кивнул, оставаясь вместе с волшебницей. Одна она не продержится и пяти минут… а он за свое предательство еще не отплатил, осознавая, что Астрид его уже давно списала со счетов, когда решила убить Слышащего и Хранителя в угоду спасения избранных. Узкий коридор остался за их спинами, расползаясь залом с неизменно шумящим водопадом. — Не так я ожидал встретить день своей смерти, — Назир сжал рукоять своего скимитара, усмехаясь. Вот же не повезло. — Здесь есть второй выход? — Аккуш жестом прервала очередную шутку алик`рийца, хмуро смотря на оставленный коридор. За дверью все еще продолжал биться Арнбьорн, но и его не хватит на долго… — Был старый проход, но не уверена, что он еще функционирует, — Бабетта осторожно коснулась руки алхимика, заставляя разжать кулаки. Её ногти уже давно впивались в кожу, а мелкие ранки сочились кровью. — Я когда-то находила его… можем попробовать еще раз. Все спасемся. И ты, и я, и Габри с Визарой… даже Астрид спасем. — Ищите… я займусь своей работой, — девушка резко стряхнула руку вампирши, быстрым шагом исчезая в коридоре. Тишина накрыла Убежище. Была ли то тишина их победы или передышка перед страшной бурей? Никто на это не смог бы дать ответа. Кожаная броня цвета ночи больно обожгла тело холодом, буквально прикипая к пышущей гневом убийце. Она не станет бежать или прятаться в нише, или умирать. Хватит с них смертей. С грохотом упала кривая тумба Бана, рассыпая по полу содержимое и холщовый сверток с тонкими дневниками в старом переплете. Надо же, их замкнутый братец вел дневники. Девушка с усмешкой раскрыла один на пробу, пробегаясь глазами по ровным строчкам. 12 день месяца Руки дождя, 4Э 187 Мне нравится Чейдинхол. Сейчас, когда все остальные Убежища уничтожены либо заброшены, у нас нет недостатка ни в контрактах, ни в вознаграждениях. Однако похоже, что мы с пугающей быстротой сдаём наши позиции в Тамриэле. Поговаривают, что у Чёрной руки нет единого мнения по поводу нашего дальнейшего курса. Одни выступают за расширение, другие — за сплочение. Дата. Это же было больше десяти лет назад. Она перечитала строчку еще раз. Это были дневники не Бана, а Цицерона. Зачем убийце хранить записи своей жертвы? Если только… этот мелкий ублюдок не солгал. Аккуш рассмеялась, утыкаясь лбом в стопку дневников. Ах, он решил провести её, набрался умения лгать. Записи она сохранит, непременно, а когда найдет этих двоих… шум из коридора оборвал тяжелые мысли, сменяясь знакомым треском молнии. Они прорвались.

***

Клинок уже давно был отброшен как бесполезный хлам, сменяясь ревом жаркого огня. Эти ублюдки сожгли Габри! Убили холоднокровно, переступая через её агонизирующее тело! Что-то в голове с треском щелкнуло, ломаясь и рассыпаясь со звоном в голове. Она жгла солдат в отчаянии, пытаясь отбить то, что осталось. Визара уже пал, не выдержав удара молота, что размозжил его череп. Назир был тяжело ранен, и Бабетта смогла увести его в глубины коридоров. Она нашла путь. Нашла! Значит, они не погибнут, как остальные. Магия нещадно истощала тело, но Аккуш продолжала сжимать зубы, не прекращая натиск огня. Вокруг все заполнялось дымом и копотью. Горели старые манекены. Пылали коробки и бочки. Текло вино, несмело пылая огнем. — Несите бомбу! — короткий приказ одного из солдат потонул в урагане, сменяясь диким воплем. Они звучали уже как музыка для уставших ушей. Она не думала уже о тяжести ран, о новых ожогах от свалившейся балки. Лишь гнев и чужие крики. «Следуй ко мне, дочь моя… Быстрее…» — тихий шепот Матери просочился в уши, звуча громче и яснее бесконечной музыки агонии. Аккуш невольно вздрогнула, вскидывая запачканное копотью и кровью лицо к алому витражу Святилища. Ноги сами вели её вперед, глаза не разбирали дороги. Огонь постепенно добирался до комнат и спален, пожирая старую лабораторию. Даже их дорогой Лис пал, обратившись искореженной оболочкой. Двери Святилища легко распахнулись под руками убийцы, отрезая вонь копоти и крови. Запах масла и цветов… успокаивал. «Обними меня…» — девушка открыла двери стального саркофага, поднимаясь на постамент. Верно, если она и сгорит в этом пожаре, то вместе с Матерью. Гроб с треском закрылся, погружая Слышащего в блаженную тишину.

***

— Осторожнее, — звонкий голосок Бабетты был словно музыка для уставшего разума. Хоть что-то знакомое и родное… смешивающееся с журчанием воды и шорохом камней… — Сама бы попробовала! Он тяжеленный, — их ощутимо тряхнуло, сменяясь усталым пыхтением Назира. — Ещё одно уси-илие! Всё! — Я слишком маленькая, — вампирша чуть хихикнула, но помогла поставить гроб вертикально. — Ну что, открываем? Створки саркофага распахнулись, выпуская укрытую грязью и кровью Слышащую. Окинув взглядом разруху и следы обвала, она подняла голову, оскаливаясь: — Где она?! Где?! — Слышащая взяла Назира за край его одежды, чуть встряхивая. — Где эта сука прячется? Мужчина криво усмехнулся, понимая, о ком говорит алхимик. Он легко отцепил руку девушки от своей одежды, стараясь успокоить разъяренную сестру. — Погоди минуту, — южанин поднял край своего капюшона, вытирая с лица девушки немного крови. — Тебе пришлось многое пережить, но передохни немного. Ты еле на ногах стоишь. Аккуш рвано вздохнула, убирая от себя руку мужчины и возвращаясь к озеру. Разбитый витраж яркими всполохами покоился в воде, напоминая россыпь рубинов на темном полотне. Вот значит… они так спаслись. Девушка склонилась над водой, умываясь и приводя себя в чувство. «Поговори с Астрид. Она здесь… в Убежище», — Мать говорила тихо, тяжело, но их связь все еще не разрушилась. О, они и впрямь живы. Даже отчасти целы. Ассасин поднялась на ноги, стараясь придать себе боле живой вид. Она смертельно устала, но отдыхать сейчас было глупой затеей. Их все еще ждала глава. — Ты не знаешь, есть ли в покоях Астрид место, где спрятаться? — Бабетта прищурилась, пытаясь вспомнить. Потом легко кивнула, наблюдая за расплывшейся в улыбке сестрой, не говоря ни слова. — Хорошо. Обыщите все что сможете. Найдите что уцелело. Можете укрыться на время в моем старом доме, только не забудьте нашу дражайшую… — А ты что будешь делать? — Назир согласно кивнул, обходя алхимика и уже прикидывая, как им тащить этот гроб. — Буду разбираться с грехами. Не переживайте, я найду вас позже. Подгоревшие но вполне целые двери в покои главы были завалены её столом с обуглившейся картой. Рядом скрюченным угольком лежало тело сестры, до последнего сжимавшее свой клинок… Гнев зарокотал в груди, пока Аккуш водила носом в поисках жертвы. Найти. Взять за шкирку и спросить стократ… Стол неожиданно легко отлетел в сторону, поддавшись жилистым рукам Слышащей. Грохнуло. Поднялась угольная пыль, уже противно скрипя на губах и забиваясь в гневно трепетавшие ноздри. Невежливо заходить к главе не постучавшись, с усмешкой подумала девушка, склоняясь к двери и с издевкой стуча костяшками обожженных пальцев по угольно-черной поверхности. Тишина была ей ответом. С треском дверь распахнулась от удара, срываясь и жалобно повиснув на одной петле. Золотые глаза с прищуром осматривали покои Астрид, замечая старую нордскую дверь-загадку, но уже любезно открытую, с темнеющим провалом. Девушка шагнула внутрь, находя взглядом уже почти догоревшие свечи, их слабый огонь еле разгонял темноту. А посреди круга лежала темная фигура, лишь жалобно поскуливая и стоная. Только по стальному отблеску глаз Аккуш поняла, что перед ней лежит их павшая глава. — Тебе удалось… выжить, — слабый шепот прерывался надсадным кашлем от обожженного горла. — Слава Ситису… мне столько нужно… сказать… мало времени… Аккуш со смешком опустилась на уцелевший табурет, напуская на себя наигранно заинтересованный вид. — Пенитус… Окулатус… они сказали, что не тронут… если мы выдадим им Слышащего, — Астрид зажмурилась, шаркая губами. — Дура… какая же я дура… — Верно, — Аккуш жестом попросила женщину молчать, поднимая с пола оставленный главой клинок. — Ты ведь даже… не того выдала. Твоя сделка с самого начала была одним сплошным… обманом. Ошибкой. Нордка судорожно дернулась, и по её кровоточащим щекам потекли слезы. Она ошиблась во всем. С самого начала. — Знаешь, Астрид, сильные мира сего тоже способны оступиться, — ассасин ласково погладила женщину по остаткам волос, и в её руках алым всполохом засиял клинок Горя. — А мы, слабые, лишь должны наблюдать и… вцепиться в горло сильному, когда он ошибется, — на её лице заиграла улыбка. — Не для тебя: стоит проливать кровь лишь для таких же, как мы. Для тех, кто не забывает о своей семье. О слабых. Теперь ты понимаешь? — Д-да… — хрипло выдохнула нордка, шевеля поцелованными огнем губами. — Ты и в самом деле… Слышащий… тень из теней… с тобой у Братства еще будет шанс. — Не знаю, простит ли тебя Мать, простит ли Ситис, простят ли слуги его, — Слышащая опустилась на колени возле женщины, поднося клинок к ещё трепещущему сердцу. — Но надеюсь, ты получишь свое наказание и поймешь, через что прошли те, кто выжили. Алое лезвие резко вонзилось в сердце Астрид, позволяя той наконец уйти, отправившись в Пустоту, как и все, кто погиб сегодня в неравной схватке. Широкая ладонь Назира осторожно опустилась на плечо девушки, и гнев её довольно заурчал, возвращаясь в свою клетку. Оставался только пепел и кровь на клинке. Слышащая поднялась с пола, не произнеся ни слова, и вышла из погибшего дома, позволяя холодному Скайримскому дождю скрыть её следы.