Птица и Колокольчик

Сандас Вечерней звезды, Солитьюд

      В голове пусто. Меня словно оставили без куска тела, заставляя бродить в его поисках. Вчерашняя ночь смешалась в голове темнотой и тишиной, что начинала постепенно разъедать мою голову… Мы похоронили убитых. Даже чертову Астрид я не стала оставлять на съедение воронам, закопав вместе с её дорогим мужем. Ах, как же это все страшно — потерять всех в один день, по вине своей же главы. Меня не тяготили теплые отношения, но впервые за столько лет почувствовать себя не одинокой… хах… это стоило многих мук после. Дождь холодный. Стекает по лбу, размывая сурьму, стекает на щеки темными слезами. Что же, я не могу заплакать, так пусть небо плачет за меня. Тяжелый смех прокатился по пустой подворотне. Окно поддалось на отмычку, впуская тень в сухую жаркую казарму. Тень ступила на пол, неслышно шагая между рядами солдатских коек. Все лишь стражники Солитьюда. Совсем не то. Гром гулко прокатился по небу, отчего парочка солдат дернулись. Кто-то осоловело смотрел в потолок, кто-то зевнул и тут же перевернулся на бок. Тень усмехнулась, ныряя за дверь в узкий коридор. Тот петлял темными стенами, то разделяясь на залы и комнаты, то вновь протягиваясь дальше. Ассасин нырнула по лестнице ниже, выискивая документы, письма, записки, хоть что-то важное! — Ха-а-а! — мужской крик раздался с этажа ниже, сменяясь еле слышным стоном и чужим хохотом. Ах, тут есть и пыточная. Какие добрые имперцы правят городишком. Тень вытащила из кармана небольшой пузырек, смазывая им острие клинка. Легкий металл чуть потемнел от яда, послушно вбирая его для удара. Тень приготовилась, спускаясь все ниже по каменным ступеням. Дверь с тихим скрипом открылась, но никто не обратил внимания, сильно увлекшись своим пленником. — Ну, чего ты заткнулся, а? — мастер пыток хохотал, надавливая своей ногой на ногу заскулившего бедолаги. — Гордый. Нужно было бежать, пока был шанс, — солдат Пенитус Окулатус рассмеялся, покачиваясь на стуле. Его широкая спина в панцире перекрывала весь обзор, отчего тени пришлось скользнуть в сторону. Пленник судорожно вздохнул. Грохнули цепи на руках. Ещё раз. Тень замерла, устроившись за тяжелым столом с разводами крови. Пленник… подавал сигнал? Цок-цок-цок. Цок-цок-цок. Подведенные сурьмой глаза распахнулись. Пленник заметил, но подавал так… чтобы поняла лишь она. — Чего ты раздёргался? — имперец рыкнул, пнув пленника в бок как псину. — Ваша сука вас продала. Давай, рассказывай. Где ещё есть ваши убежища? — Поверь, парень, тебе незачем их прикрывать. Нет больше вашего проводника. И Слышащих больше не будет, — солдат наклонился ниже, втолковывая ему будто маленькому ребенку. — Да чего ты с ним пытаешься говорить? — палач рассмеялся, отходя к горну и вынимая горячую пластину. — Сейчас покажу как надо. От такого умереть тебе не дам. Пленник дернулся и заскулил, еле ворочая разбитыми в кровь губами. Тень усмехнулась: «Идите нахуй», —пробормотал он, тихо смеясь. Отравленный клинок со свистом вонзился в зарычавшего имперца. Старик дернулся, пытаясь вытащить из груди жалящий металл, но яд сковал его тело. Он повалился на пол. Солдат вскочил с места. Грохнул опрокинутый стул. — Кто… — мужчина выхватил клинок, намереваясь закричать, но быстрая тень повалила его на пол, зажимая рукой рот. Колени прижимали руки солдата к полу, а запасной клинок уткнулся в ухо, царапая кожу. — Как ты вовремя… — выдохнул Бан, пытаясь приоткрыть заплывший глаз. Аккуш вздрогнула, пытаясь не смотреть на своего брата. — Где ваш командир? — девушка убрала пальцы с чужих губ, позволяя стражнику говорить. — Невозможно… вас же всех… — он зажмурился, клинок впился в открытое ухо, истекающее кровью. — Я ни слова не скажу! Слышащая улыбнулась, зажимая рот солдату рукой вновь. Медленно клинок впивался глубже. Имперец судорожно задергался, вцепляясь зубами в плотную перчатку. Крики глухо тонули в жалобных всхлипах. Под давлением руки хрустела тонкая кость. Клинок впивался с каждым разом дальше. Солдат под ней дергался и кричал, пока рука не дрогнула, проваливаясь внутрь, впиваясь в мягкий мозг. Он наконец затих. Это ещё милосердная смерть. Девушка поднялась, вытирая покрытый бледными разводами клинок о штаны. Ошметки мозга размазывались будто мягкий сыр по бордовой ткани. Она наконец подняла голову, встречаясь с ярким блеском серебристых глаз брата. Бан чуть улыбался, но и это давалось ему с трудом. Вытянутые ноги сплошь были покрыты синяками и ссадинами. Колени плотно сковывали увенчанные шипами доски, впивавшиеся в и без того сломанные кости. Левая лодыжка смотрела в сторону под неправильным углом, а ноги мелко подрагивали, словно их стянула судорога. Но Бан старался казаться спокойным, словно не его тело пропустили через мясорубку. Голые ребра и грудь неровно вздымались, бугрились с каждым вдохом. Сколько костей тебе… ах, Бан. Аккуш осторожно сняла оковы найденным ключом. Брат сдавленно простонал, пытаясь расшевелить затекшие руки, но получалось откровенно паршиво. Постепенно она избавилась и от остальных приспособлений, стараясь не думать через что проходил её брат. Тошнотворный комок подкатил к горлу. — Я… рад… — Бан навалился на плечо сестры, тихо поскуливая от каждого касания, — что ты… не на моем месте. — Ты идиот. Тебе надо было просто бежать… — девушка мягко погладила темную макушку, касаясь закрытыми маской губами виска южанина. — Потерпи немного. Я не очень хороша в этом. Бан легко кивнул, закрывая глаза и отдаваясь в руки своей сестры. На её руках заискрилась магия, сперва вспыхивая несмелыми золотыми искрами, после становясь все сильнее. Ассасин коротко вскрикнул, закусывая ремешок на доспехе девушки. Его кости трещали и горели, стремясь вернуться в исходное положение. Хрустнула лодыжка, разворачиваясь под действием магии. Затянулись раны, оставляя лишь фантомную боль и шрамы. Теперь южанин походил на старый заштопанный манекен, но наверняка целители в храме могли помочь. Исправить все. Вернуть все как было. Аккуш сжалась, обнимая горячего от лихорадки брата. Он ведь был жив. Она нашла его, и теперь… им стоило выбраться наружу. Стража сменится очень скоро, а значит, времени у них было в обрез. — Можешь подняться? — Слышащая стерла рукой подступившие слезы, слегка встряхнув брата. Тот кивнул, подгибая ногу. Колени болезненно хрустели, причиняя боль с каждым разом, но это лучше, чем ничего. — Прости… я не владею чудесами так же… — ассасин помогла встать, накидывая на плечи дрожащего брата плащ солдата. — Ничего. Я смогу идти, — Бан ободряюще улыбнулся. Кожа на свежем шраме опасно натянулась, пересекая пухлые губы. Девушка опустила взгляд, прикусывая щеку. Какой же из неё лекарь? Бездарность в магии, вот и все дела. — Хей, все хорошо. Просто меня слегка… мутит. Найди что-нибудь накинуть, а то я заболею и помру. Бан сделал пару шагов вдоль стены, пытаясь совладать с ногами. Больно. Но нельзя сесть и плакать о том, что не может идти. Аккуш стыдливо смотрела в пол, когда была рядом. Даже когда вернулась с парой сапог и шерстяной рубахой. Ох, если он не покажет, что все хорошо, то она себя окончательно сожрет виной. — Все хорошо. Подлечи меня, когда выберемся. Ладно? — парень усмехнулся, аккуратно снимая маску с чужого лица. Его горячие губы осторожно коснулись уголка поджатых губ, сменяясь легкой улыбкой. Верно, мы должны сейчас же выбраться отсюда. Она улыбнулась, сбрасывая наваждение. Они ведь еще не погибли!

***

— Садись, — Аккуш подозвала лошадь, что пряталась в лесочке у ворот. Печенька послушно подошла к хромающему Бану, опускаясь на пузо. — А ты? — Бан нехотя взял лошадь за поводья, смотря на странно радостное лицо сестры. — Я сразу за тобой. Не раздражай меня ещё больше, ладно? — эльфийка подошла ближе, помогая брату сесть в седло и придержала его, пока Печенька вставала на ноги. Рука южанина крепко сомкнулась на капюшоне Слышащей, не позволяя отойти. — Знаешь… я облажался, — Бан нервно улыбнулся, отпуская капюшон. — Тебе придется самой закончить дело. Девушка кивнула, ласково оглаживая морду животного и шепча в песочное ушко. Кобыла лишь довольно фырчала, легко переступая копытами. Бан недовольно смотрел на сестру, понимая, что та готова отправить ассасина подальше. Но отговорить её он не смог бы. — Nesa hamei! — её ладонь звонко шлепнула лошадь по заду, и та рванула вперед, исчезая в густом лесу. Уж девочка точно довезет Бана куда надо, она была уверена.       Её путь лежал дальше. Она развернула приказ солдату, который вытащила с трупа, и пробежалась глазами по ровным строчкам: «Всему составу требуется немедленно вернуться в Драконий мост». Застывший темным изваянием за спиной Тенегрив переступал копытами в нетерпении, следя алыми глазами за своей хозяйкой. Аккуш любовно огладила горячий нос коня, чувствуя его нетерпение. Он зафырчал, подставляя колено для опоры своей миниатюрной госпожи. А ведь после её смерти конь станет служить следующему главе. Забавно. Стоило ей пронзить сердце Астрид, как внутри что-то открылось, словно спал последний замок с очередной двери, выпуская в мир новое чудовище. Сколько в душе человека может скрываться тьмы, если попробовать заглянуть? Изъеденный страстями и соблазнами, окропивший свои руки чужой кровью. Хотя она убила с конкретной целью, иногда во благо облегчая агонию, иногда исполняя последнюю просьбу, но с каждым убиенным тьма по капле заполняла душу. Тенегрив застыл изваянием на холме у деревни, тормоша острым копытом землю. Но его словно держало что-то на месте, не давая ступить и шага. Аккуш спустилась, успокаивая взволнованного скакуна. Что же, значит, пока ей придется идти самой. — Я позову тебя позже, — ассасин потрепала коня за ухо, наконец делая шаг в сторону городка. Длинные пальцы зарылись в волосы, растрепав аккуратный хвост, делая её более неряшливой на вид. Темный доспех закрыл шерстяной плащ, скрывая немного броскую форму. Ей не нужны лишние глаза, пока не свершится самое главное. В таверне «Четыре щита» было битком солдат. Народ гудел. Бегали взмыленные служанки, разнося подносы с кружками и пузатыми бутылками. Надрывно бренчал на своей лютне бард, пытаясь играть громче гвалта солдат. Пахло жареным мясом и пряными винами, что распивали развеселившиеся имперцы. Ей практически и делать ничего не придется. Рука сама коснулась пухлого бутылька с жидкостью темного ночного неба. Тонкое стекло холодило ладони. Да-да, сейчас. Главное, не коснуться своими хладными руками смерти невинного народа. Лишние жертвы не лучший исход для убийцы. Босмерка обошла столики, пытаясь протиснуться к стойке с усталой трактирщицей. Она нервно протирала стаканы, скользя взглядом покрасневших глаз по толпе отозванных агентов. — Вам что-то требуется? — нордка вздохнула, утирая украдкой слезу с уголка глаза. — Нет, просто зашла согреться и отдохнуть, — эльфийка склонила голову, чуть улыбаясь. Шрам расчертил щеку сильнее, делая улыбку кривоватой. — Вас что-то сильно расстроило… — Да, смотрю я на всех этих… — женщина опустила взгляд, отставляя кружку. — Как вижу Пенитус Окулатус, так вспоминаю своего Гая… он ведь погиб, а лишь недавно пил тут с товарищами. Аккуш прикрыла пальцами рот, давя смешок. Пустота внутри даже не отозвалась на чужое горе. Она жадно заглатывала звуки чужих страданий, поглощая даже собственное горе. — А они тут пирушку закатили. Квартируют их сюда… а потом вновь в Сиродил, — женщина вздохнула, поднимая голову. Эльфийка все так же стояла у стойки, слушая чужую историю. — Вы уж простите. Я это от усталости. Не принимайте все близко… — Все в порядке. Все мы теряем кого-то, — беловолосая покачала головой, заглядывая за спину женщины. Через задние двери сновала прислуга, таща тарелки. Кивком попрощавшись с трактирщицей, девушка тихо вынырнула во двор. В огромной печи они пекли мясо на подачу, так что решение проблемы нашлось само собой. Воровато осмотревшись, она вынула яд, кружась между дубовыми столами с блюдами. Тонкие капли срывались с края, расплываясь чернильной кляксой по румяной корочке оленины и кабанятины, смешиваясь с пряными специями. Что же, теперь осталось дождаться, когда начнется шоу. — О, ты не из местных? — какой-то наглый имперец ухватил девушку за обнаженное запястье, притягивая к себе на лавку. Аккуш натянуто улыбнулась, прикрывая волосами свой недостаток. Но солдату было словно все равно, он пьяно улыбался, усаживая босмерку рядом с собой. — Не отужинаете ли вы с прекрасной компанией? — мужчина рассмеялся, кивая своим развеселым напарникам. Ассасин удивленно вскинула брови, поражаясь, как он смог проговорить такие сложные слова без запинки. — От чего бы нет, — она осторожно опустилась на лавку, принимая из рук шатена кубок с вином. Под ложечкой засосало от ожидания. Агенты праздновали. Изредка перекидываясь шутками и рассказывая незамысловатые истории из юности. — А ты? Притихла так, — притащивший её к столу солдат улыбнулся, погладив руку с бокалом пальцем. — А что рассказывать? — Аккуш склонила голову к плечу, прищуриваясь. — Жила в Анвиле. Любовалась солнечным портом. Убила пару лет на учебу. — И что, совсем ничего забавного из учебных дней? — громко вопрошали с другого конца стола. — Хм… было забавное. Когда мы болтушку Нэлли опоили лекарством и та весь день то ли квакала, то ли кукарекала, — Аккуш хохотнула, салютуя солдатам кубком. Как раз заносили мясо. — Да уж, у волшебников свои шутки, — голос стражника легко коснулся острых ушей. — Мы вот вечно или на плацу, или в патруле. Даже учились так же. — О, и совсем ничего интересного? — ассасин наколола на вилку кусочек жаренного кабана, поднося ко рту своего благодетеля. Мужчина раскраснелся, быстро снимая с вилки кусочек и практически сразу глотая. Ах, как же ему было приятно внимание очаровательной женщины. Но вот она поднялась, поздравляя солдат со скорым возвращением в лоно Империи. И разномастные кружки и кубки взметнулись в воздух, салютуя. Аккуш со смехом вскинула руку с пустым кубком, чувствуя, как голову вскружил то ли алкоголь, то ли тягостное ожидание. Но вот первый солдат украдкой стер кровь из носа, вот и второй. Яд накрывал их всех как одна темная волна, а ассасин расхохоталась в полный голос, кружась на месте. И плащ её развивался словно флаг на ветру. Звериный голод не утихал.

***

      Огромная туша Тенегрива легко перемахивала холмы и камни, петляя от пущенных следом стрел. Аккуш вжималась в его крутую спину, дрожа всем телом от удовольствия. Ах, звуки паники. Крики. Люди схватились за оружие, а ассасин все плясала на мостовой, хохоча как безумная. Тенегрив явился сам, словно сочась темнотой из щелей и провалов окон. Демонический конь поумерил пыл преследователей, но лишь на миг. Пока стражники не схватили луки. Эльфийка сжимала до скрипа поводья, заставляя коня свернуть на узкую тропку в болота. Если они поедут по тракту, то стражники точно не отстанут. А на болота зимой соваться — слишком гиблое дело. Скакун нес свою хозяйку все дальше, во влажную густоту леса и хитрых топей. Острые листы осоки хлестали по ногам, взметались споры разбитых мощными копытами грибов. Липкий и холодный мрак сомкнулся над головой, сплетаясь кронами жухленьких болотных деревьев, скрывая беглянку от преследования. Они прекратили свой бег, только когда деревья расступились, разворачиваясь болотистой равниной перед глазами. Солнце постепенно клонилось к закату, и над душистыми травами зажглись первые осторожные огоньки. Зеленоватые брюшки светлячков слабо мерцали в опускающихся сумерках, рисуя узоры своими танцами. Послышался первый стрекот сверчков. Они с Тенегривом стояли на границе леса, смотря, как болото оживает, становясь все прекраснее с каждым часом. Над темной водой потянуло светлыми разводами тумана, что свивался барашками от пролетающих насекомых. Девушка ткнула коня под ребра, заставляя того идти дальше. Красота — это хорошо, но встретить дымков ночью слишком опасно. Эти маленькие призраки никогда не приходят одни. Свернув в сторону от туманного болота, они выехали на тракт, который петлял между влажными топями в Морфал. Маленький городишко представлял из себя парочку улиц на осушённом участке болот, которые соседствовали с вездесущими горами Скайрима. В воздухе пахло влагой, травами и затхлостью. Ну, хотя бы без вездесущего рыбного духа как в портовом Рифтене. Длинный дом ярла раскинулся вдоль главной дороги, примыкая к наиболее сухой части городка. Туда-сюда прохаживались стражи Морфала, перекидываясь приветствиями с жителями. Что же, кажется, тут все друг друга знают, тем лучше. Таверна стояла немного в стороне, скрываясь за домиками. Деревянный настил чуть скрипел под ногами, грозясь провалиться, а внизу плескались болотные воды, источая чуть затхлый аромат. Благо, внутри таверны было сухо. Но небольшой зал почти весь пустовал, по обыкновению радуя глаз бардом и хозяйкой. Орк сидел у очага, записывая что-то в раскрытую книгу и проговаривая рваные строчки вслух с огромным трудом. Он стихи пишет? Девушка усмехнулась, обходя притихшего барда, и отправилась прямо к стойке. Редгардка по привычке улыбнулась новому постояльцу, стараясь не коситься на музыканта. — Мне нужна комната, — ассасин склонила голову в приветствии, сразу переходя к делу. Она слишком устала, чтобы распинаться в приветствиях. — Да, конечно, — женщина протянула ключ. — Двадцать семптимов. Вам подать ужин? — Было бы хорошо, — эльфийка опустила на стойку мешочек. — Комнату на пару дней, ужин, и есть ли у вас согревающий хаммерфелльский напиток? — О… но тут… — девушка заглянула в кошель, чуть смущаясь. Клиентка готова платить такие деньги… — Я вас поняла. Непременно отправлю в ваши покои, как все будет готово. Стоило двери закрыться за девушкой, как та сбросила плащ где стояла и принялась расстегивать осточертевшую броню. Темные разводы гари и пепла расписывали кожу, перекликаясь с недолеченными ожогами. Спрятав пока доспех в сундук, она переоделась в прихваченную рубаху и штаны. Это единственное, что занимало немного места в сумке. Золота из накоплений ей хватит ещё на пару лет жизни, если, конечно, она решится вновь зарыться в свою нору. Может, бросить все и вернуться в Сиродил? Нет-нет, это уже глупость. Она не маленький ребенок, чтобы сбежать из дома. Усталое лицо посмотрело на нее из таза с водой, стоило девушке смыть остатки краски с лица. «Почему ты даешь помыкать собой? Быстрее сделать и спрятаться», — звонкий голос Руна впился в голову, напомнив о себе. Одинокое прошлое. Пустой маленький дом и возвышающаяся перед взором гора. Единственный собеседник — лишь громада камней до самых небес. Нет, она не даст помыкать собой. Не станет прятаться в нору. Больше она не трясущаяся псина, которую загнали в угол палками. В отражении раскрылся зубастый оскал. Теперь она не убивает из трусости. Не по приказу. Не под чьим-то контролем. Теперь только месть и собственная жажда крови, которая ищет выхода. Верно, остался лишь Марон. Дождаться, когда император отправится обратно со своими слугами, и нанести удар в последний раз.

Тирдас Утренней звезды

      Слухи расходились быстро. Известие о мертвом гарнизоне достигло даже отдаленного Морфала с его вечно скрытыми в болотах тропами. К вечеру имперский корабль Катария готов был выйти в море, чтобы увезти остаток людей и защитить дражайшего императора. Аккуш не стала медлить: лишь стоило услышать переговоры стражников, как ноги уже несли ту прочь от города, к укрытому на поляне Тенегриву. Они летели напрямик, через нехоженые холмы и старые тропы, стараясь не касаться тракта. Проскакав окутанный скорбью Драконий мост, они наконец достигли основного солитьюдского тракта, что пролегал через портовую часть. Огромный галеон с черно-красными знаменами был виден даже издалека. Он возвышался громадой над водой, пришвартованный под каменной аркой города. Интересно, что должно произойти, чтобы эта каменная громада вместе с городом рухнула прямо в пролив? Когда-нибудь его тоже будет ждать участь Винтерхолда, что рухнул прямо в ледяные воды моря. По порту сновали матросы, стража и мелкая горстка солдат. Девушка отпустила коня ещё до въезда в порт и пробиралась через народ, постепенно накидывая яркий кушак на пояс, скрывая ремень со склянками. И стащила высокие сапоги, уже еле сгибавшиеся от соли. Накинув на голову бандану, она быстро прошмыгнула в вереницу юнг, неся на борт небольшой мешок. Все настолько были заняты, что не обращали внимания на очередного матроса, который и ростом-то не выделялся, смешиваясь с толпой таких же низких и гибких моряков. — Ты, неси это на третью палубу, — возле трапа стоял, по-видимому, первый помощник. Он украдкой осматривал входящих, отправляя тех с их ношей дальше. Она прижала к себе увесистый мешок, быстро ныряя в открытый люк. Крутая лестница чуть было не стала причиной гибели Слышащей. Спасибо широкоплечему матросу, что подхватил под локоть и поставил прямо. — Набрали тщедушных, хтьфу, — матрос усмехнулся, сухо сплевывая. Что же. Ей не ходить с вами под одним флагом, к счастью. Девушка усмехнулась, обходя недовольного матроса и ныряя в очередной проход, куда несли похожие мешки. Внутри корабля было темновато, но приспособленные для подобного глаза быстро привыкли, помогая ориентироваться и не врезаться в мужчин в суматохе. В команде встретилась даже пара женщин — корабельный кок и картограф. Они успешно принимали груз уже внутри, помогая разложить припасы. Позади кто-то ойкнул, по полу мелкой дробью покатились румяные яблоки. — Безрукая крыса! Вас не учили переносить груз аккуратнее? — кок вспыхнула, отодвигая мелкую девушку и исчезая где-то в куче моряков. — Сейчас все подавите, олухи! Слышащая оставила мешок рядом с другими, ныряя за груду бочек на складе. Пока такая суматоха, то ей и делать толком нечего. Император явно появится на борту перед отплытием. — Что за шум опять? — мужской голос прокатился по грузовому трюму, мигом успокаивая весь поднятый гвалт. Аккуш осторожно выглянула из-за бочки. Яркий алый плащ и бордовый доспех выделялся даже в скудном освещении. Она точно не ошиблась — перед ней Август Марон. Темные волосы барашком закручивались на его бледном лбу, прилипнув к взмокшей коже. О, кажется, командир был очень взволнован в последние сутки. Он выглядел немного бледным, а каждый его жест и слово шли отдельно, плясали без связи мозга с трепещущим сердцем. Ассасин усмехнулась, откидываясь на бочки и наблюдая. Странный голод внутри утих. Осталось ведь совсем чуть-чуть.       Со временем суматоха поутихла, и девушка выбралась из укрытия, пытаясь устоять в непривычных условиях. Корабль выплывал из порта. Пол качался от ударов волн, и убийца шаталась вместе с ним, переставляя ноги. Но потихоньку она привыкла, перестав собирать по дороге стены. Сказал бы кто, что Аккуш выйдет однажды в море… она даже в Анвиле корабли-то видела из окна комнаты, ходить ещё не доводилось. В трюмах и каютах уже отдыхала часть состава, пока первая смена носилась по палубе туда-сюда, расправляя паруса и привязывая то, что может улететь с галеона. Аккуш даже успела полюбоваться, но её ждала своя работа. Моряки так забегались, что особо не смотрели на мелкую юнгу, заглядывающую почти в каждый угол. Все они когда-то были такими, зелеными и неопытными. Когда все было интересно и ново. Заприметив парочку служанок, ассасин улыбнулась. Кажется, император точно на борту и теперь решил перекусить. Как раз одна из служанок покачнулась из-за удара волны, роняя на пол поднос с чашками. — Чертова качка! — выкрикнула женщина, пытаясь поймать укатившийся бокал. — Понимаю, первый день? — Аккуш улыбнулась, помогая собрать посуду. — Я когда пошла по палубе, то думала, что тут же вылечу за борт. — Ха-ха, да, все никак не привыкну, — девушка улыбнулась, забирая поднос. — Вам помочь? А то погода бушует. Будет нехорошо, если вы упадете с лестницы, — эльфийка чуть поклонилась, протягивая руку. Служанка сперва хлопнула глазками, смущаясь галантную морячку, а потом взялась за руку, поднимаясь. — Ох, буду вам благодарна, — бретонка опустила взгляд, раздумывая. — Мне сказали принести приборы в каюту командира и потом идти к императору. Мол, господа изволят ужинать. — В такую качку? — эльфийка рассмеялась, забирая с подноса часть посуды. — Я отнесу это командиру. В какой каюте он? — Ах, в кубрике выше, — служанка покосилась на лестницу. — Нога как разболелась… ты иди, я тебя догоню. — Точно? Помощь не нужна? Бретонка качнула головой, усаживаясь на бочку. Аккуш прижала к груди тарелки, взлетая по крутой лестнице выше. Кубрик для матросов и для вышестоящих был отделен. Ах, какое расточительство пространства, однако. Тем лучше для всяких нехороших людей. Девушка осторожно постучала в дверь, после дёргая за ручку. Марон сидел в своей каюте, склонившись над столом и выводя трясущейся рукой письма родственникам. Его губы были плотно сжаты, почти сливаясь в тонкую светлую полосу. — Здравствуйте, командир, — она улыбнулась неизменно вежливо, оставляя посуду на тумбе. — Вас что-то беспокоит? Аккуш мягким шагом преодолела каюту, склоняясь над сидящим мужчиной. Тот вздрогнул, вскидывая голову. В его глазах вспыхнуло недовольство, скрывая под собой опустошение и усталость. Ассасин все так же держала улыбку, скользя взглядом по лицу своего… врага? Жертвы? О, хоть она и жаждала отмщения, но слова мало могли описать, кто сейчас перед ней. Он устранил Убежище. Она настигла его в углу. Они оба довели друг друга до ужаса и помутнения. Осталось узнать, кто кому нанесет последний удар. — Тебя кто сюда впустил? — Август оскалился, комкая в руке испорченное письмо. — Я сама себя впустила, — девушка вздохнула, мягко касаясь чужого лица. — Ты ведь впустил себя в наш дом. В лице мужчины мелькнуло осознание. Он сжал кулаки, раскрывая рот. Но слова не могли прорваться через подкативший удушливый ком. Все зря. — Темного Братства ведь больше нет… — Марон дернулся было в сторону, но вторая рука легко провела темным кинжалом по его шее. Воздух со свистом выходил из разрезанного горла. Рана не смертельна. — Темное Братство будет жить вечно, — Слышащая одарила своего врага улыбкой, разворачивая того к столу и вновь касаясь клинком горла. Одно движение, и яркая алая кровь фонтаном окропила стол, пачкая стопку писем. Красные разводы пропитывали бумагу, размывали свежие чернила. Слова растекались, становясь лишь ненужным мусором. Август в последний раз дернулся в руках ассасина, падая на свои драгоценные слова сожаления. Кажется, опечаленные родители не дождутся своих писем. За дверью была все такая же блаженная тишина. Аккуш украдкой осмотрела себя на предмет капель крови и, наскоро обтерев руки о кушак, направилась в сторону каюты императора. Медлить нельзя: скоро может подняться паника из-за смерти Марона, и тогда она не пробьется. Сражаться в узких и незнакомых коридорах… она что, героиня романа? На горизонте нарисовалась пара стражников, и девушка поспешила нырнуть в свободную каюту, дожидаясь, когда те уйдут. Не хватало ещё, чтобы они начали задавать вопросы.

***

      Каюта нашлась быстро. Где же ещё может быть столько стражи? Эльфийка хмуро смотрела на людей, думая, что же сейчас предпринять. Лука с собой не было. Лишь клинок и яд. Знала бы, что так будет — вывела бы летучий яд. Правда, увы, это не возможно. Точно не в этой жизни. — Ох, помоги, пожалуйста! — знакомый голос прозвучал позади, и босмерка обернулась, улыбаясь. — Как твоя нога? — беловолосая перехватила блюдо с жареной рыбой, не давая вкуснятине улететь на пол. — Все отлично. Ты уже заходила до командира? — они шли в сторону каюты под пристальным взглядом солдат. — Конечно. Но он даже внимание не обратил. Писал какие-то письма, — Аккуш фыркнула. — Просил не беспокоить, пока не закончит. — Вот как… хорошо. Зайду к нему на обратном пути, — бретонка подмигнула. — Занесу ему его любимый чай. Аккуш облегченно выдохнула, стоило только преодолеть порог каюты. Они со служанкой поклонились императору, но тот увлеченно смотрел на удаляющийся Солитьюд в свое окно. Бретонка быстро расставила на стол еду и посуду, кивая девушке на дверь. Верно, им не положено оставаться надолго. Ассасин чуть замедлилась, смотря на удаляющуюся спину служанки. Стоило двери захлопнуться, как затвор закрылся, отрезая императора от остального мира. — Я знал, что рано или поздно вы явитесь, — седовласый мужчина обернулся, чуть улыбаясь одними глазами, обрамленными сеточкой морщин. — Удивительная проницательность, — Слышащая стянула бандану с волос, позволяя светлым волнам рассыпаться. — Император должен быть таковым, — Тит чуть рассмеялся, опускаясь в кресло. — Я говорил Августу, что он лишь разворошит гнездо. Что Братство закончит своё дело рано или поздно. — Вы не удивлены, — девушка взяла в руки бокал, неуловимым движением кружа тонким пальцем по его краю. — Разумеется. Нам с тобой было суждено встретиться, — он усмехнулся, подзывая девушку жестом. — С императорами и убийцами вечно так, м-м? Да, я должен умереть. А ты нанесёшь удар. Этого уже не изменишь. Но… может, ты поговоришь со стариком, прежде чем совершить своё дело? — Конечно, — Аккуш подошла ближе, заглядывая в лицо императора. Нет и тени страха. — Несмотря на твой путь, я чувствую в тебе особое… честолюбие. И я попрошу тебя об одной услуге. Предсмертное желание старика, — Тит протянул руку, принимая бокал из рук своей убийцы. — Многие хотели моей смерти, но лишь один отважился осуществить это намерение. И этот человек, кем бы он ни был, должен понести кару за своё предательство. Я прошу тебя, когда ты получишь плату за мою смерть, убей своего заказчика. Ты сделаешь мне такое одолжение? — Я подумаю о вашей просьбе, ваше величество, — эльфийка смотрела лишь на то, как император делает глоток отравленного вина, обращаясь к последним лучам заката, что плясали на волнах словно пятна крови. — Удивительно, какой прекрасный закат, — последний из династии Мидов улыбнулся на прощание, и рука его ослабла, выпуская кубок со звоном. Остатки вина расплескались по полу, исчезая в темноте наступившей ночи. Аккуш поклонилась ушедшему императору. Давно ли колотят в дверь, как колотилось её сердце? Ассасин слепо окинула взглядом темнеющие покои, делая пару шагов к узкой дверце. Замок легко поддался ключу, распахиваясь соленым ветром. Дверь позади жалобно треснула, распахиваясь с грохотом, но больше она его не слышала. Холодные волны накрыли её с головой, укрывая от своих преследователей.