Птица и Колокольчик

Миддас Утренней звезды, побережье Солитьюда

      Морские волны холодили все нутро до костей. Соль заливалась в уши, затекала в рот через сжатые зубы. Она все гребла и гребла, борясь с беспокойным морем. Но вот нога украдкой коснулась дна, и плыть стало проще. У берега вода уже была спокойнее, но и в разы холоднее, одаривая ассасина мелкой ледяной крошкой. Выбравшись на берег, она рухнула на песок, уставившись в потемневшее небо. На нем мелкими огнями вспыхивали звезды, а Массер и Секунда темными громадами скользили по небосводу. Что же, тем лучше. Темная ночь нового года была идеальным укрытием. Девушка вдохнула полной грудью, впитывая запах моря и влажного песка. Ветер трепал легкие пряди волос, щекотавших лоб. Валяться на земле становилось все невыносимее с каждой секундой. Одежда липла и путалась, вытягивая остатки живого тепла, отчего тело мелко дрожало. Голод в душе окончательно утих, насытившись смертью Августа и императора. Первый бежал от смерти, совершал глупости, а Тит, как и подобает, принял ту как старого друга. Надеюсь, его душа найдет покой. Может, в Совнгарде. Аккуш усмехнулась, ощущая странную горечь. Верно, ей теперь закрыт путь в обитель героев. Пустота станет домом после смерти.       Амон Мотьер не соврал. Дело изрядно затянулось, но тем было лучше для них. Гражданская война стояла на месте, стороны под страхом огромных зверей лишь огрызались друг на друга по мелочи. Но появление Довакина было чем-то вроде происшествия, что раскачивает лодку — неизвестно, кого доморощенный герой поддержит. Хотя эти дела касались ассасина мало: Балур где-то там, а она сейчас здесь. Оттирает с рук песок и трясется в какой-то пещере. Костер разжегся не с первого раза, влажное огниво пару раз выскальзывало из покрасневших пальцев. Магия худо-бедно подчинялась, конечно, что помогло в край раздраженной и продрогшей девушке разжечь чертов огонь. Сняв часть одежды и устроив на пне возле костра, она села как можно ближе к пылающему жару, согревая замерзшие ноги. Хорошая, однако, пещерка. Видимо, когда-то здесь собирались рыбаки. Ветер практически не беспокоил, море было в паре шагов. Разве что пейзаж до ужаса однообразный. Позади черная скала, впереди не менее темная пучина. Шелест отдающих солью волн накатывал на узкий бережок, ударяясь о темноту скал и не пересекая круг трепещущего света. Девушка опустила голову на колени, чувствуя, как дрожь в теле постепенно отступает. Что же, просохнет, и надо идти в город. Не хватало ещё простыть по такой банальной причине. Интересно, как там Назир? Бабетта? Добрались они до Данстара? В голове все так же было пусто, словно Матушка больше не нуждается в своем Слышащем. Огромная бесконечная пустота клубилась внутри — там, где раньше был её голос. Там, где было добро и страх перемен, теперь стало темно, холодно. Аккуш закрыла глаза, пытаясь нащупать в темноте ниточку. Но пальцы хватали лишь ничто. УСЛЫШЬ МЕНЯ, ДИТЯ. Мрак перед внутренним взором дернулся, становясь будто плотнее, как ночное небо. Черное ничто укутало её подобно полотну. Маленький сгусток света-души остался в бесконечности, витая в пространстве без верха и низа. Вдруг пелена подернулась, становясь все ярче, складываясь в очертания. Аккуш стояла подле изваяния высотой раз в десять выше нее самой. Огромная статуя из темного металла восседала на своем постаменте, сложив ноги будто путник на привале. Его огромную голову-череп венчали кости, перья и драгоценности. Человеческие головы обрамляли плечи бусами, искусно вырезанными скульптором. Шесть его рук сжимали столько же предметов: клинок, занесенный для удара; отсеченная голова; чаша с водой; чаша с кровью. Две нижние руки держали пустую чашу на самых коленях — вернее, держала лишь одна, пока вторая покоилась на сгибе ноги. Отец Ужаса занимал все пространство своей великой статуей, нависая громадой над своим дитя. Аккуш обернулась. Позади на коленях стояли люди. Разные одежды, разные расы, разные времена. Они в почтении стояли перед статуей, сложив руки в молитвенном жесте, а их лица застыли посмертными масками. УСЛЫШЬ МЕНЯ, ДИТЯ. Голос Ситиса звенел в голове, силой пригибая к земле свою дочь. Но она продолжала стоять, взирая на бесконечный поток паломников, что растворялся в Пустоте. ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПАДАЕШЬ НИЦ? Она усмехнулась, делая пару шагов по постаменту. — Ты ведь назвал нас своими детьми, — Аккуш осторожно коснулась статуи, чувствуя бурлящую внутри мощь. — Не рабами. ВЕРНО. Глаза-драгоценности мерцали словно смехом. — Для чего вы призвали меня сюда? — она опустила взгляд на свои мерцающие ладони, чувствуя, как странная сила продолжает резонировать с её душой. МОЯ НАРЕЧЕННАЯ РАССЫПАЕТСЯ. НЕ САМА ДУША, НО ТЕЛО СЛИШКОМ УЯЗВИМО. Ситис стер видение пилигримов, рисуя Убежище. Словно наяву. Она видела Назира, видела нервную Бабетту, видела непривычно взволнованного Цицерона, что шептал одними губами заклинания. Перед ним на столе лежала старая мумия, обложенная камнями и письменами. Но её величие заметно угасало с каждым разом. — Ничто не долговечно, — голос Матери коснулся ушей, и Аккуш вздрогнула, оборачиваясь. Статная черноволосая данмерка стояла подле неё, смотря черными как пустота глазами на своих дражайших детей. А Аккуш не могла поверить в то, что происходило с ней наяву. Мать Ночи стояла рядом, и лицо её было живым, печальным, нежным словно у настоящей матушки. Но вот она моргнула, переводя взгляд со своего тела на девушку и улыбаясь. — Прости, что не смогла тебе сказать этого, — данмерка распахнула руки, заключая застывшую изваянием дочь в объятия. — Н-но… получается, вы меня не сочли… — Аккуш прикрыла глаза, чувствуя замогильный холод от тела женщины. — Нет, ты все так же мой Слышащий, — Мать Ночи отстранилась, сжимая плечи пальцами. — Но разрушение Убежища, уже второе на этом веку, сильно истощило магию сосуда. У нас мало времени. Дабы сохранить воплощение, нужно коснуться запретных знаний. Найди Бриалу Мелорион, узнай все что сможешь. — Подожди… это займет много времени! — девушка взволнованно сжала запястья Матери, оборачиваясь на Ситиса. — Связь может окончательно разрушиться! ХРАНИТЕЛЬ СМОЖЕТ ЗАДЕРЖАТЬ РАЗЛОМ ДОСТАТОЧНО. Отец Ужаса рассмеялся, словно волнение Аккуш его лишь забавляло. ИДИ ЖЕ, НАЙДИ ЭТУ ЖЕНЩИНУ.

***

      В ушах болезненно гудело, шум отвалался горьким послевкусием после видения. Тьма перед глазами рассеялась, уступая свету дрожащего костра. Море стыдливо облизывало тонкую песчаную косу, подступая все ближе к укрытию. Найти Бриалу Мелорион. Эти слова словно клеймом выжгли в голове, они въелись в мозг не хуже постоянно бормочущей Матери. Аккуш усмехнулась, сжимая жесткие от соли волосы в кулак. Не велика задача — найти человека, но знать одного имени бывает очень мало. Имперское имя, не менее имперская фамилия. Была бы она в Сиродиле, то точно потерялась бы в веренице подобных дам. Но сидеть и ждать, что дама сама тут появится или что с неба упадет волшебный свиток с информацией, было верхом глупости. Ассасин наконец оделась, ежась от ещё влажной местами одежды. Зелье из котомки обожгло горло, принося немного тепла в продрогшее тело. Стало немного легче. Тенегрив все так же ждал свою хозяйку недалеко от порта, пристроившись среди толпы разномастных лошадей. Конь довольно зафырчал, заметив девушку, и радостно толкнул ту в плечо своей неизменно горячей мордой. Нагретый конем плащ из сумки довольно быстро принес долгожданное тепло дрожащей босмерке, укрывая от колючего ветра, разбушевавшегося сегодня не на шутку. Жаловаться, правда, было некому, она сейчас тут одна, без напарника, и возвращаться ей некуда. Только в неизменный Вайтран с его дорогами и полями — передохнуть, найти Мотьера и двинуться дальше.       Бесконечные степи холда встретили убийцу жарким солнцем, согревая продрогшие кости. Она даже подумала снять с себя накидку, но упорно гудящая голова протестовала, заставляя эльфийку ежиться от озноба. Больше в море ни ногой! Зло шипела лекарша, упираясь лбом в шею скакуна. Тенегрив без тени усталости шел вперед, буквально не разбирая дорога ли перед ним, тропка или поле, пока наконец не остановился возле покосившегося заборчика. Аккуш подняла голову, окидывая взглядом своё неизменное убежище. Дом был все таким же — маленьким, укрытым потемневшей соломой, окутанный остатками лоз. Правда, весь двор походил на место битвы. Растаявший снег обратил изрытую ногами землю в грязь, торча обломками трав и несмело зеленеющего винограда. Алхимик спешно спрыгнула с коня, окидывая взглядом свой уничтоженный двор. Руки чесались найти того, кто тут хозяйничал и… Она вздохнула, пересекая двор и открывая дверь. Внутри хотя бы не было погрома, но следы чужой жизни остались. Значит, Назир с вампиршей уже давно покинули место. Значит, видение не было лишь иллюзией Ситиса. Закрыв за собой дверь, она окинула взглядом уже опустевший дом, громаду горы, уничтоженный двор и сделала шаг за калитку, оставляя старый дом за спиной. «Гарцующая кобыла» встретила привычным теплом и чистым пением Микаэля. Бард заливался соловьем, рассказывая историю о Драконорожденных, и пальцы его ловко плясали по крепким струнам, вынимая из инструмента очередную мелодию. На узких лавках восседали все те же лица, отдыхая после тяжелого дня, сияя усталыми улыбками и застарелыми шрамами. Горожане и фермеры, что невольно столкнулись лицом к лицу с громадной ящерицей, а ведь много времени прошло… Воспоминания как некстати подкатили к горлу неприятным комом. — О, моя дорогая… — Хульда удивленно вскинула брови, замечая знакомое лицо. Аккуш по привычке улыбнулась, но опомнившись натянула капюшон ниже, склоняясь над стойкой. — Что-то случилось? — Нет-нет, странствую вот, все как обычно, — Аккуш усмехнулась, складывая на стойку локти и устраивая голову в ладонях. — Просто ищу друга своего. Имперец, Амоном звать. Вроде пару месяцев назад должен был здесь остановиться… — А, ну есть такой. Заплатил прям… много, — женщина рассмеялась, кивая на закрытую комнатку за главным залом. — Но спивается твой друг. Что-то серьезное произошло? — Ах, нет. Просто дело всей его жизни прогорело… — беловолосая печально вздохнула, крутя в пальцах локон. — Пойду его навещу. Спасибо. — Да? Даже не голодная с дороги? — трактирщица хитро прищурилась, выставляя на стойку бутылку с пряным вином. Ассасин уставилась на неё во все глаза, невольно облизывая губы. — Шутишь? Я думала, все разобрали по зиме, — она приобняла пузатую бутылку, выкладывая на стойку монеты. — Святой ты человек. — А ты эльф, что со своим алкоголизмом не доживет до сотни, — Хульда рассмеялась, смотря на надутые губы алхимика. — Вот знаете, мы пили, пьем и будем пить, — Аккуш по-лисьи фыркнула, спрыгивая с высокого стула и направляясь к боковой комнате. Она сегодня не настроена на полемику от слова совсем. Сейчас ей стоило навестить старого знакомого, а для этого придется… немного раскрыть себя. С тихим чпоком девушка вынула пробку из вина, сжимая ее в зубах. Руки были слишком заняты подготовкой ей мелкой пакости, жаль, что придется потратить хорошее вино на подобного придурка. Влив яд, она вернула все на место, болтая бутылью как развеселившийся пьянчуга и вваливаясь в комнатушку Мотьера. — Добрый… вечер, — девушка еле ворочала языком, поставив бутыль на маленький столик. В комнате невыносимо пахло алкоголем и немытым телом. Имперец вздрогнул, поднимая осунувшееся и покрытое темной щетиной лицо. Он даже особо не возражал, указав на относительно свободный стул. По полу покатилась пустая бутылка Черновереского меда, с тихим звоном пересчитывая скрепленные скобами доски. Эльфийка стряхнула со стула крошки, опускаясь. — И вам… — Амон осоловело кивнул, протягивая руки к новой бутылке. — Что привело… милую леди? Девушка усмехнулась, прокручивая в пальцах бахрому с красного кушака. Она больше походила на сошедшего с корабля корсара, чем на милую леди, с этими вьющимися после купания в море волосами, которые застыли от соли. Благо, ей хоть удалось собрать какой-никакой хвост, чтобы не пугать своим видом случайных людей. — О, да я всего-то решила… ммм… отпраздновать, — ассасин улыбнулась, протягивая пустую кружку Мотьеру. Тот кивнул, вынимая пробку и наливая вино. Его кружка была полна меда, так что тот одним глотком осушил свой бокал, вливая после вино в емкость. Аккуш слегка поморщилась, смотря на манипуляции спившегося советника. Итак, мы имеем опустившегося заказчика, который теперь распивает недешевый алкоголь в таверне. Походу дела его плохи, ибо рядом не маячил охранник, а сам советник, кажется, даже не выходил толком из комнаты. Мужчина поднял кружку, салютуя своей собутыльнице. Потом замер задумываясь. — А что празднуем? — имперец нахмурился, потирая изрядно доставшую его бороду. — А… — алхимик опустила взгляд на вино, чуя тонкую примесь яда в рубиновом напитке. — Да мелочь, — она довольно пригубила вино, принимаясь отсчитывать минуты. — Смерть Империи. Амон распахнул свои дымчатые глаза, уставившись на светловолосую девушку перед ним. Та довольно облизывала губы после вина, изучая взглядом своего «нанимателя». Чуть погодя он взорвался радостным смехом, осушая бокал с отравленным вином. — За это и впрямь стоит выпить! — он откинул кружку на пол, делая очередной глоток прямо из горла. — Я поражен… когда до меня дошел слух… Мужчина склонился ближе к девушке, изучая её немного миловидное лицо. Но заметив тонкую россыпь шрамов и потустороннюю тьму в золотых глазах, улыбнулся. Неужели… Мотьер перешел на шепот, неразборчиво восхваляя Братство и самого Ситиса, что укрыл тех от беды. Ассасин лишь могла довольно улыбаться, не выдавая и доли той боли, что сковала все внутри после пожара и солдат императора. — Не стоит доверять слухам, — она прикрыла глаза, откидываясь на спинку стула. Прошла уже вторая минута. Стоило уходить. — Какие-то солдаты не смогут обезглавить нас, как бы не старались. Ни Мораг Тонг, ни Пенитус Окулатус, ни Саммерсетские тени… Мотьер довольно кивал головой, слушая ровную речь ассасина перед ним. И впрямь, он слишком отчаялся, когда узнал о смерти Братства. Но вот, их палач сидит перед ним со своей вежливой улыбкой, за которой прячутся острые зубы. — Теперь поговорим о нашей награде, — Аккуш сделала очередной глоток вина, перекатывая ядовитую жидкость на языке. У неё будет немного времени, чтобы выпить противоядие, а пока эльфийская кровь вполне справлялась с первой дозой отравы. — Да-да, верно, — мужчина тяжело дышал, вытирая рукавом выступивший на лбу пот. Приливы уже начинали наступать, а значит, советнику осталось немного. — Я оставил оплату там же, в Волундруде. Не надеялся, правда… — Очень хорошо, — девушка поднялась со своего места, отставляя кружку. — Приятно было иметь с вами дело, дорогой советник. Знаете, императору очень даже понравилось мое вино. Надеюсь, вам оно тоже по вкусу. Аккуш рассмеялась, наблюдая за схлынувшей краской чужого лица. Имперец что-то вскрикнул, осознавая свою оплошность, но яд уже давно объял его тело, добираясь до яростно трепещущего сердца. Мужчина рухнул там же, где сидел, растянувшись на грязном полу в таверне. Надеюсь, вы будете довольны. Она украдкой стерла со лба влагу, выскальзывая тенью из таверны. Но тьма стремительно накрыла её, не стремясь отступать даже под горький привкус противоядия. Эльфийка рухнула за землю, погружаясь во тьму.