Осколки вечности

— Готов? — скорее даже не шепот, а движение губ. Ответом послужил короткий кивок. Курогане и Фума стояли у самой двери в так тщательно и долго отслеживаемое логово. Совсем рядом хмыкнул Сейширо. Все трое разгорячены, возбуждены предстоящей схваткой и уверены в своей победе. Еще бы — столько времени на подготовку и выслеживание! Сегодня охотников на вампиров ждала знатная добыча… Железная дверь резко распахивается, с грохотом ударяясь о стену, и сразу же на них налетает нечеловечески быстрый вихрь, сверкают желтые яркие глаза, острые когти вспарывают воздух в миллиметре от лица мгновенно среагировавшего Фумы. Черный и быстрый, как тень, меч Сейширо бесшумно скользнул в направлении еще одного вампира, не давая сбежать. Всего их было пятеро — но основной целью являлись трое высших. Вон за тем зеленоглазым, безобидным на вид мальчиком Сакурадзукамори уже давно гоняется, и теперь смотрит на него с почти ласковой кровожадной улыбкой. Хмыкнув, Курогане устремился в комнату, нацеливаясь на стоящую в стороне долговязую худую фигуру еще одного кровососа. Он уже резко замахнулся катаной, чтобы одним ударом покончить с очередной «вечной» жизнью, но в последний момент замер, почувствовав неладное. Вампир перед ним даже не пытался уклониться — просто стоял и смотрел на него слегка удивленным взглядом светло-синих глаз. Когда на его бледном лице появилась спокойная, ласковая и какая-то грустная улыбка, Курогане окончательно убедился, что ему попался полный псих. Но почему-то, несмотря на неясное раздражение, вызываемое этим типом, что-то мешало сделать последний удар, и опасно блестящее острое лезвие замерло в сантиметре от блондинистой головы вампира. Кто он, черт возьми? Почему эта улыбка выглядит так знакомо? Словно… — Куро-тян, — тихий звенящий голос, и холодные бледные пальцы осторожно касаются лица. Одно движение — и мгновенно выросшие когти проткнут глаз и горло, не оставляя и шанса на спасение. Но светловолосый сумеречный даже не пытается нападать — только улыбается. Неясные образы мелькают в голове, становясь все яснее. — Ты… Неожиданно голубые глаза изумленно распахиваются, хрупкое тело вздрагивает. Чувствуя, как его окатывает ледяной волной осознания, Курогане медленно опускает взгляд на кровавое пятно, расползающееся по черной водолазке блондина, и кончик серебряного кинжала Сейширо, торчащего из его груди. — Эй! — катана отброшена в сторону, и вот уже сильные руки подхватывают безвольно сползающее на землю тело. Недоуменное выражение лица вампира сменяется тихой грустью, бледная улыбка касается тонких губ. — Курога… не. — Фай! — злой, отчаянный вскрик эхом разносится вокруг, и Курогане прижимает к себе еще теплое хрупкое тело, чувствуя, как начинает медленно распадаться на осколки реальность. Снова… Снова ничего не получилось. Опять слишком поздно… *** — Не получилось, — задумчиво произнес хозяин магазинчика желаний, машинально вертя в руках трубку. — Вот как, — казалось бы, безучастно отвечает Доумеки, сидящий рядом. Но Ватануки слишком хорошо изучил друга, чтобы делать поспешные выводы об его эмоциях. Судьба этих двоих волнует его так же, как и других, знающих о происходящем и то и дело улавливающих в своих снах осколки этой трагичной истории. — Но почему у него не получается? — Потому что судьбу сложно изменить… И однажды это уже было сделано. Тот кинжал ведь предназначался Курогане, понимаешь. Фай успел среагировать, но спасти обоих оказалось невозможно. Теперь же все слишком запуталось, и время для этих двоих словно скрутилось в спираль — раз за разом все повторяется. Естественно, Курогане никогда не смирится с тем, что Фай забрал его смерть. Но и Фай не хочет терять самого дорогого человека. — Но если так пойдет и дальше, разве не получится бесконечный замкнутый круг? — Кто знает… — белые причудливые витки дыма отражаются в прищуренных разноцветных глазах. — Ведь есть люди, которые не хотят оставить это вот так. И потом, они сами доказали однажды, что судьбу можно изменить, — задумчиво усмехнулся Ватануки. *** — Эй, Куро-тян! Смуглый мальчик лет тринадцати широко распахнул алые глаза, подскакивая на месте и щурясь от яркого солнца. Он лежал на мягкой траве у подножия раскидистого дуба, заложив руки за голову. Сквозь узорчатые своды листвы над головой пробивались яркие солнечные лучи, и лишь легкий ветерок да лесные шорохи нарушали тишину прекрасного летнего дня. По крайней мере, до появления того, кто так бесцеремонно прервал сон Курогане. Создание это с довольной улыбкой сидело напротив, загадочно глядя на него льдисто-голубыми глазами — Ты-то что здесь делаешь? — недовольно проворчал Курогане. Хотя недовольство это было скорее привычной интонацией — на самом деле он даже рад его видеть. Этот сон… Он не мог вспомнить, что ему снилось, но, кажется, что-то нехорошее и связанное с Фаем. — Тебя искал. Впрочем, это было несложно, — довольно промурлыкал светловолосый паренек хрупкого телосложения, на вид — чуть младше самого Курогане. — Тебе снилось что-то плохое? — неожиданно серьезно и тихо. — С чего ты взял? — молчаливый внимательный взгляд словно пронизывает насквозь. Когда Фай смотрит так, у Курогане всегда появляется странное ощущение, словно перед ним не его друг, а кто-то… другой. Гораздо старше и мудрее. Пожалуй, это немного пугает. Но… Сообразив, что задумался он не вовремя, и от него все еще ждут ответа, подросток небрежно махнул рукой. — Да так, ерунда… Подумаешь, сон. — Значит, плохой… — чуть нахмурившись, произнес Фай. Затем неожиданно солнечно улыбнулся. — Я знаю, что нужно делать. Меня научил один очень хороший человек! Не успел Курогане опомниться, как мальчик вдруг наклонился к нему вплотную, чуть касаясь своим лбом его. Светлые прядки, нагретые солнцем, щекотали кожу, короткие пушистые ресницы чуть подрагивали. На мгновение все словно замерло. — Плохой сон, уходи… Почувствовав на лице чуть заметное теплое дыхание, Курогане с досадой понял, что покраснел. Что этот идиот себе позволяет?! Не успел он собраться с мыслями и отпрянуть от наглого блондина, как тот отстранился сам, все так же довольно улыбаясь. — Теперь тебе будет сниться только хорошее! — счастливо возвестил он и легко вскочил на ноги. — Пойдем, мы же хотели яблоки пособирать! — Эй! Что это было вообще?! — недовольно воскликнул Курогане, тоже поднимаясь с земли и догоняя Фая. Что за ерунда? Все-таки он совсем не меняется… Хотя стоп, откуда ему знать? Они знакомы-то всего месяц, не больше… И началось все, кстати, с тех самых яблок… *** Эта яблоня, раскинувшаяся за соседским высоким забором, манила Курогане с самого приезда в тот небольшой дачный поселок, где он обычно проводил каникулы. Высокое пышное дерево ломилось от отливающих на солнце, ужасно аппетитных на вид плодов. Ярко-красные, бледно-розовые или еще совсем зеленые… Несколько тяжелых веток чуть перевешивались через каменный глухой забор дома напротив, словно приглашая полакомиться. Залезть на забор он решился не сразу, справедливо опасаясь хозяев дома. Но все же однажды желание попробовать заветный «запретный плод» и какой-то легкий азарт — поймают, не поймают? — пересилили. Правда, все пошло малость не так. Начиная с того, что когда он таки добрался до тех самых веток, обнаружилось, что чуть подальше, ближе к стволу, яблоки крупнее и спелее. А еще чуть пониже… В общем, когда неожиданный порыв ветра застал его врасплох, Курогане был уже далековато от забора и с глухим стуком шлепнулся на мягкую траву за ним. Негромко выругался, отряхиваясь и боязливо оглядываясь, — кто их знает, может, у них тут и собаки есть, и… столкнулся со взглядом изумленных голубых глаз. — Ты… — невысокий худой мальчик с тонкими, слегка девчачьими чертами лица и светлыми волосами чуть склонил голову набок, разглядывая незнакомца. А затем вдруг звонко засмеялся. — Ты так смешно падал! Видел бы ты свое лицо! — Э? — непонятно отчего у Курогане задергался глаз и появилось желание прибить наглого мальца. — Я — Фай, — присев рядом, неожиданно представился мальчик, улыбаясь и протягивая руку. — А ты? — Курогане… — неуверенно ответил смуглый паренек, касаясь протянутой ему ладони. «Это начало…» *** — Ну же, быстрее! — Да знаю я! Эй, осторожнее! – Курогане недовольно нахмурился, наблюдая, как хрупкая фигурка балансирует уже на самом верху массивной стремянки. Вообще-то Фай был ловким, как кошка, — но все равно торопливость и явное нарочитое лихачество друга подростку совсем не нравились. — Да знаю я, — беспечно отозвалось блондинистое недоразумение уже с крыши сарая, которая, собственно, и была их целью. — Теперь ты. Коротко кивнув, Курогане аккуратно начал подниматься, крепко держась за перекладины. Ему не слишком нравилась эта идея — но Фай утверждал, что отсюда можно достать до дальних веток… «Почему бы и нет, в конце концов», — мельком подумал подросток, ступая на дощатое покрытие. Вроде надежно. Но почему тогда как-то неспокойно на душе? — Иди сюда, здесь самое удобное место, — радостно замахал ему Фай, на мгновение отпуская низко нависшую над чуть покатой крышей ветку, за которую держался. Та сразу взметнулась вверх, подхваченная неожиданным порывом ветра. — Эй! — Курогане, вскрикнув, метнулся к опасно закачавшемуся от неожиданности мальчику, потерявшему равновесие. На короткое мгновение, кажущееся бесконечным, фигура его замерла над самым краем, силясь сохранить равновесие, а потом медленно начала падать. — Фай! — ну же, еще чуть-чуть… Главное — успеть схватить руку, вытянутую к небу. Ну же! Всего пара секунд — и Курогане уже совсем рядом, их пальцы соприкасаются, и это прикосновение отзывается тысячей образов и полузабытых воспоминаний, вспыхнувших разом в сознании. А потом рука смыкается в воздухе, и хрупкая фигурка блондина летит в пустоту, на каменную дорожку внизу. *** — Сакура? Шаоран сел на постели, обеспокоенно глядя на встрепенувшуюся девушку, до этого мирно спавшую. Ее лицо скрывалось ночной тенью — только хрупкий силуэт вырисовывался на фоне синей ночной тьмы за окном. — Это случилось снова, — грустно произнесла она в ответ, передернув плечами, словно от холода. — Вот как… — на несколько секунд в комнате воцарилось молчание. Затем Шаоран бережно приобнял любимую за плечи, притягивая к себе и чувствуя, как расслабляется в сильных руках хрупкое тело девушки. Сакура машинально переплела его руку со своей таким привычным успокаивающим жестом, прижимаясь к широкой груди парня и чуть слышно выдыхая. Они были счастливы… Но как сложно было воспринимать это, когда где-то там, между мирами, двое практически полноценных члена семьи, которыми за путешествие стали для них маг и ниндзя, проживают жизнь за жизнью, не в силах выйти из замкнутого круга! — Мы обязательно им поможем, — твердо произнес Шаоран, и Сакура чуть улыбнулась — этому уверенному, решительному тону невозможно не поверить. И это так… чудесно. — Конечно, — мягко ответила она, вглядываясь в звездное небо за окном. — Все непременно будет хорошо. — Скоро время настанет… — два голоса одновременно произнесли последнюю фразу и замолкли. Ненапряженная уютная тишина окутала все вокруг. Они давно уже понимали друг друга без слов… *** — Черт! — Курогане топает ногой, и та слегка погружается в темноту. Здесь, в пространстве между мирами, нет ничего, кроме нее — плотной, почти физически ощутимой, непроницаемой тьмы. Концентрированное ничто… Сколько раз он уже был здесь? Сколько раз не успевал? — Ты снова здесь, — грустный голос заставляет вздрогнуть и обернуться. — Хочешь попробовать еще раз? — Да, — короткий решительный ответ. Возможно, это глупо… Но он просто не может оставить все как есть. Не может повернуть назад. — Вот как, — Ватануки мягко улыбается, взмахивая рукой. — Что ж, удачи.