Осколки вечности

Первые осторожные лучи утреннего солнца легко касаются земли, отражаясь и сверкая в тысячах прозрачных дождевых капель, висящих на ветках деревьев у дороги, — обычно пыльных, а сейчас ярких и словно принарядившихся. Если случайно задеть такую ветку — тебя тут же окатит прохладным душем, лужи на тротуаре под ногами покроются причудливыми узорами-кругами от падающих в них капель, все вокруг зазвенит, зашелестит, нарушая царящую вокруг тишину… А затем вновь стихнет — только привычный городскому жителю фоновый шум машин, редких в столь ранний час, останется неизменным. Но даже он в это ясное утро, кажется, звучит чуть тише и так гармонично сливается с общей картинкой… Фай с наслаждением вдохнул свежий, чуть прохладный воздух, полный запахов свежести и мокрого асфальта. День обещал быть чудесным — и во многом тому способствовал и человек, идущий рядом и чуть хмуро оглядывающийся по сторонам. Вновь этот тревожный, настороженный взгляд… Когда в последний раз он видел это лицо умиротворенно-спокойным, когда последний раз его касалась улыбка? — Ты чего? — Э? — чуть недоуменно переспросил Фай, отвечая на вопросительный взгляд Курогане. — А, нет, ничего… — поспешно добавил он, сообразив, что на какое-то время выпал из реальности, наверное, слишком пристально разглядывая ниндзя. Поспешная и, кажется, вышедшая слабоватой улыбка вызывает у его собеседника только недоверчивое хмыканье. Теперь уже пронизывающий взгляд алых глаз цепко вглядывается в него, пытаясь понять… И это совсем чуточку нервирует. И как он умудрился подпустить кого-то к себе столь близко, что маски уже не спасают? Впрочем, это вопрос риторический. Несколько мгновений продолжается эта дурацкая игра в гляделки. Курогане ждет ответа — но что ему сказать? Рассказать о вчерашнем разговоре с Ватануки? Наверняка он разозлится — и будет прав, конечно. Но… Все уже решено, ведь так? А значит, нужно хотя бы… — Курогане… Ниндзя замер, услышав такое непривычное обращение. Маг останавливается в паре метров от него, не оборачиваясь. Худая, напряженная спина, пряди светлых волос прикрывают тонкую шею, едва касаются плеч… Он чуть оборачивается, но лица все равно не разглядеть толком, — и это, как и тихий серьезный голос, настораживает еще больше. — Знаешь… Тишину, словно замершую вокруг них, нарушает пронзительный визг тормозов под самым ухом, где-то словно вдалеке слышны крики, свет фар слепит глаза… А затем потерявшая управление, летящая на бешеной скорости серебристая ауди вылетает на тротуар, словно бы направляемая чьей-то судьбоносной рукой прямо к замершей совсем рядом долговязой фигуре. И осознание, страшное осознание того, что он вновь не успевает, пронзает за мгновение до того, как все погружается во тьму. — Сон, да? — все та же вязкая тьма, силуэт Ватануки в легком кимоно напротив. Неужели опять?! Неужели… — Нет… Вздрогнув, Курогане обернулся на такой знакомый голос. Фай никогда раньше не появлялся здесь. На нем то же кимоно, что и в тот лунный вечер, волосы перевязаны светлой лентой. Несмотря на то, что, кажется, маг совсем рядом, его силуэт словно смазан, чуть подрагивает во тьме, голос звучит совсем тихо. Голова опущена, и лица толком не разглядеть — Ватануки… Ты помнишь, о чем мы договаривались? — Да, — чуть кивает в ответ хозяин магазинчика. Неясная тревога, все нарастая, заполняет сознание. Что-то здесь не так… — О чем вы, черт возьми?! — Курогане сделал было шаг навстречу, но ноги едва сдвинулись на миллиметр. Тьма вокруг затягивала, цепко держала в своих объятиях, мешая двигаться, сдавливая грудную клетку… Словно время вокруг застыло в одну вязкую тягучую массу. А силуэты впереди становятся все бледнее, вот они уже совсем неясные, словно видения… — Прощай, — мягкий шепот освежающим ветерком разносится вокруг, Фай оборачивается на мгновение, их взгляды встречаются… — Стой!!! — в глазах окончательно темнеет, и все исчезает. Собственная рука, вытянутая вперед, да рассыпающийся на осколки силуэт в бледном кимоно — последний яркий образ, запечатленный в сознании. *** — Ээй… Ты чего? Опять спишь с открытыми глазами? Курогане недоуменно обернулся на звонкий девичий голосок, звенящий под самым ухом. Томойо, улыбнувшись, помахала рукой у него перед глазами, словно проверяя, заметил ли он ее. Парень беззлобно отмахнулся, вернувшись к разглядыванию неба над головой. Чуть вздохнув, девочка аккуратно опустилась рядом. — Я поесть принесла. Ты же опять забудешь… — перед глазами появляются аккуратные коробочки с бенто на двоих. Как всегда, все выглядит практически безупречно — Томойо и сама это знает, и довольно улыбается, поправляя иссиня-черные локоны и разглаживая складки на форменной юбочке средней школы. Она на три класса младше Курогане, но это нисколько не мешает их чуть странной, вызывающей в школе много слухов и предположений дружбе. Многочисленные поклонники красивой девушки из состоятельной семьи частенько недовольно косятся на мрачноватого, нелюдимого смуглого парня, которому она вечно таскает бенто, но лезть справедливо опасаются — силы ему не занимать. — Спасибо, — коротко кивнул он, подцепляя палочками рис. Ответом ему послужило молчание, в котором он, хорошо знакомый с Томойо, уловил укор. И действительно, искоса взглянув на него, девушка как бы невзначай поинтересовалась: — Ты опять сегодня пропустил первые уроки? — Э? Да нет… Ну, один разве что, — поморщившись, поправился Курогане под пристальным взглядом синих ясных глаз. Лгать юной наследнице «Пиффл Принцесс» было делом совершенно бесполезным — это он уяснил с детства. — Курогане! Ты ведь оканчиваешь школу в этом году! Почему бы не отнестись к учебе чуточку серьезнее? И не делай такое страдальческое лицо — я же и вправду волнуюсь… — Знаю. Извини, просто… У меня все под контролем, — неопределенно ответил парень, машинально ероша вечно растрепанные темные волосы и отводя взгляд. Ответом ему послужил только тихий вздох. Конечно, она знает, что он чего-то недоговаривает. Но ведь дело не в том, что у него есть секреты от самого дорогого ему человека, — а юная темноволосая красавица, несомненно, была достойна этого звания. Просто… Как сказать о том, чего и сам-то не понимаешь толком? Как объяснить кому-то это странное чувство нереальности происходящего, то и дело возникающее где-то в подсознании и вызывающее желание проснуться. Как рассказать о гложущей где-то глубоко внутри тоске и ощущении пустоты. Что-то не так, совершенно точно не так… Но что? — У тебя когда-нибудь было ощущение, что тебе чего-то очень не хватает? Причем и сам не знаешь, чего? Просто… ощущение? — Э? — Томойо обернулась к нему, чуть склонив голову набок и внимательно слушая. — Это как если бы пропали звезды… — задумчиво продолжил Курогане, вглядываясь в пронзительно голубое небо над головой. — Давно-давно, когда ты был еще совсем маленьким. Так, что уже и забыл, что это. И ночью луна все так же освещает все вокруг… Но смотришь на пустое небо — и понимаешь, что чего-то ужасно не хватает, что что-то здесь не так. — Курогане… — тихо произнесла девушка. Слабый порыв ветра пронесся над их головами, растрепывая волосы и одежду. Не договорив, Томойо положила руку на плечо Курогане, а затем неожиданно осторожно коснулась губами его лба, словно целуя больного ребенка. — Прости, — чуть слышно прошептала она. Пара легких шагов, стук закрывающейся двери — и вот уже на крыше вновь один Курогане, изумленно глядящий вслед подруге. Торопливо сбежав по лестнице, Томойо, тяжело дыша, прислонилась к стене, опустив голову. — Прости, что не могу ничего сделать, — одними губами продолжила она, горько улыбнувшись. Где-то там, в далеком-далеком мире, похожем на древнюю Японию, та же улыбка отражается на губах сновидицы, внимательно следящей за своей юной копией. Связаться с ней через сон не представляет большого труда — ведь сила у них практически общая. Так она может приглядывать за беспокойным ниндзя почти в любом мире. Вот только… То, чего ему так не хватает, ни она, не местная Томойо вернуть не в силах. — Скоро все изменится, ведь так, Ватануки? — тихо спросила девушка в пустоту, бездумно глядя на полную луну, ярко светящую в окно. — Кто знает, — задумчиво ответил хозяин магазинчика на этот звучащий где-то во времени и пространстве вопрос, выдыхая причудливые белоснежные кольца дыма. — Ты что-то сказал? — Да нет, ничего, — ответил Кимихиро, оборачиваясь к сидящему рядом хрупкому светловолосому парню. Фай чуть кивнул и вновь отвел взгляд, меланхолично разглядывая звездное небо. Здесь, над магазинчиком желаний, звезды словно бы светили особенно ярко. Или, может, дело в тишине? Шум машин, не смолкающий даже ночью, голоса людей, музыка, доносящаяся из открытых дверей клубов и ресторанов, — все эти звуки, проходя через барьер, становились едва заметным эхом, заглушаемым шелестом деревьев. И эта волшебная тишина и чистый, свежий ночной воздух завораживали, пьянили и словно делали все вокруг чуточку ярче. Даже небо… Только почему-то и тишина, и особенно яркие звезды, и долгожданный покой, и осознание того, что любимый человек счастлив где-то там, не приносили умиротворения. Все правильно, все хорошо, так, как должно быть, — упорно твердил себе маг, но душу все равно тревожило невнятное ощущение собственной оплошности, ошибки в расчетах. «Так не должно быть!» — вопило где-то в глубине подсознания эгоистичное маленькое «я». Впрочем, он никогда не умел позволять себе быть эгоистом. Слишком много трагедий начинаются с эгоистичных, разрушающих все вокруг человеческих желаний… Проведя в магазинчике какое-то время, он окончательно убедился в этом. И все же — кто бы мог подумать, что однажды он будет жить в этом странном месте вне пространства и времени вот так? Чуть улыбнувшись, Фай прикрыл глаза, подставляя лицо лунному свету и вспоминая… «— Прощай… — шепнуть тихо-тихо, зная, что слова эти обязательно достигнут того, кому предназначаются. И не оборачиваться. Ни в коем случае не оборачиваться. Потому что один неверящий, растерянный, отчаянный взгляд алых глаз, прожигающий спину, — и весь самоконтроль, все доводы в пользу желания, так тщательно обдуманного, разобьются вдребезги. «Будь счастлив» — уже одними губами, беззвучно, скорее самому себе, чем уже исчезнувшему во тьме за спиной ниндзя. Напряженно выдохнув, Фай прикрыл глаза, чувствуя, как что-то влажное стекает по щеке, и даже не задумываясь особо, что с ним теперь будет. — Здравствуй, — негромкий мягкий голос звучит совсем рядом. — Э? — почувствовав на лице легкое дуновение ветра, совсем не похожее на неподвижный вязкий воздух сновидения, маг открыл глаза, недоуменно оглядываясь по сторонам. Магазинчик желаний? Да, это, несомненно, та площадка перед домом, с которой когда-то началось их путешествие, а вот и Ватануки — стоит чуть в стороне и загадочно, безлико улыбается улыбкой-маской, так знакомой самому магу. — Что я здесь делаю? — Живешь… Существуешь… Выбирай сам. Видя недоумение на лице Фая, Кимихиро продолжил объяснения. — Понимаешь, твое желание противоречило желанию Курогане. И сделать так, чтобы он смог вырваться из этого замкнутого круга и жить обычной жизнью, можно было, лишь стерев твое собственное существование. Тогда и спасать, и терять было бы просто некого. Но есть люди, которые этого не хотят. — Люди… Сакура-тян? — вскинул голову Фай, удивленный неожиданной догадкой. — Именно, — кивнул Ватануки. Ее желания не хватило бы на то, чтобы обеспечить твое перерождение в другом мире, окончательно разорвав связь с Курогане, но мне удалось закрепить твое существование здесь, в мире вне пространства и времени. — Вот как… — задумчиво протянул маг. — Но зачем? В чем смысл моего пребывания здесь на неопределенный срок? Что мне делать теперь? — Ждать перемен и надеяться, что они будут к лучшему, — чуть пожал плечами Ватануки. — Как бы ни было тяжело, иногда это единственное, что остается. Ждать. В глазах его мелькнула грусть, и Фай понимающе кивнул. Этот человек знал, о чем говорил.