Кембриджский синий

Это лето в миллион раз лучше предыдущего, потому что на этот раз они с Драко разговаривают каждый день. Невозможность увидеться только усиливает нежность, которую она испытывает, и вскоре Гермиона так сильно скучает по нему, что приглашает приехать в гости на выходные. Она видит, что её родители немного напуганы его шикарным акцентом и модной одеждой, но они также очарованы, особенно когда он дарит небольшой букет. Хотя Гермиона не представила его как своего парня, её родители замечают, как она смотрит на него, и посылают ей многозначительные улыбки, когда Драко отворачивается. Ему стелят на диване в гостиной, но она прокрадывается вниз, как только родители выключают свет. Он обнимает её и рассказывает, как сильно скучал по ней, но вскоре его рот оказывается у неё между ног, и она дрожит от усилий, с которыми старается подавить все звуки. Утром родители Гермионы просыпаются слишком рано, ещё до того, как она успевает прокрасться обратно в свою комнату. Но они, к счастью, ничего не говорят по этому поводу, за что Гермиона чрезвычайно благодарна. Она покупает Драко ежедневник и перьевую ручку для каллиграфии на его день рождения, вспоминая, как в прошлом году он упомянул о желании писать. Драко целомудренно целует её в щёку на глазах у родителей. В ту ночь он пытается выразить свою истинную благодарность, но вместо этого она говорит ему, что у неё есть ещё кое-что для него. И на этот раз Драко отчаянно хватается за её волосы и беззвучно задыхается, глядя в потолок. — Гермиона, — говорит он после. — Пожалуйста, только не считай, что это напрямую связано с тем, что только что было, но я… Я хотел спросить, могу ли я считать тебя своей девушкой? Она фыркает, прежде чем может сдержаться, и вскоре они вместе смеются, а у неё едва получается перевести дыхание, чтобы ответить: — Да, конечно. Расставание в этот раз кажется ещё хуже, но, по крайней мере, рождественский семестр теперь немного ближе, чем раньше. Она посещает дом Драко в августе и не удивляется, обнаружив, что это на самом деле довольно симпатичный особняк в пригороде. Он заметно нервничает, пока она не признаётся, что всё именно так, как она и представляла, а затем он не перестаёт улыбаться, пока его родители не спускаются в холл. Мать Драко — высокая, грациозная женщина, она нежно улыбается Гермионе и сразу же просит называть её Нарциссой, но его отец гораздо более суров. Он почти не разговаривает, но всё равно умудряется создать у Гермионы впечатление, что она уже где-то ошиблась. Она старается не позволять этому сильно расстраивать её, но всё равно ей слишком грустно, когда в конце дня она понимает, что Люциус Малфой обратился к ней напрямую только один раз, для того, чтобы спросить, чем её родители зарабатывают на жизнь. Очевидно, её ответ не произвёл на него особого впечатления, потому что за весь вечер он больше не заговаривал с ней. Если бы он был кем-то другим, не отцом Драко, она бы высказала ему свои мысли на этот счёт, но вся эта ситуация давит на неё, поэтому остаётся молчаливой и робкой, замечая беспокойство в глазах Драко. В ту ночь он заключает её в объятия и выслушивает все её тревоги. — Он просто сварливый старик, — говорит Драко. — Ты мне нравишься. Очень сильно. Вот что имеет значение. И выходные после этого проходят легче.

***

Гермиона только заканчивает вывешивать одежду в шкаф в своей новой комнате, когда слышит, как её зовут. Она немедленно бросает всё и выбегает в коридор, падая в объятия Драко, и смеётся, когда он крепко сжимает её. Это кажется таким правильным, и у неё почти кружится голова. В тот вечер они все выбираются выпить, и, пока обмениваются историями о прошедшем лете, в равной мере поддразнивая друг друга и посмеиваясь, Гермиона сидит, прижавшись боком к Драко, и думает, что, хотя этот год, вероятно, будет самым трудным, он, безусловно, лучший.

***

Впервые она может сопровождать Драко на ужин в Лодочном клубе. Луне удаётся тайно сфотографировать их. На этом снимке она в платье и Драко в костюме, они счастливо улыбаются друг другу, собираясь пойти на вечер, и Гермиона сразу же понимает, что хочет вставить эту фотографию в рамку. На протяжении всего мероприятия она чувствует себя счастливой, но это всё ещё так невероятно волнительно — видеть его рядом с собой. А после ужина он кружит её в танце и смотрит на неё с такой теплотой во взгляде, что ей хочется немедленно затащить его обратно в свою комнату. Он только что ускользнул в бар, чтобы принести им напитки, когда она слышит покашливание и оборачивается, чтобы увидеть, кто к ней подошёл. Кормак Маклагген. — Кормак! — она словно со стороны слышит свой удивлённый голос. — Привет! Я думала, ты выпустился в прошлом году. Он ухмыляется. — Так и есть. Но выпускники тоже могут приходить. — А, — довольно неловко произносит она. — Как дела? Если он и чувствует какую-то обиду за их ужасное свидание два года назад, то никак этого не показывает. — Превосходно, — радостно сообщает он. — Приятно снова увидеть старых друзей, понимаешь? — Разве ты не часто с ними встречаешься? — вежливо спрашивает она, и он усмехается. — Нет, — поясняет он. — Теперь у меня другие интересы, новые связи и совершенно другие люди, с которыми нужно встречаться. Ни у кого нет времени оставаться на связи после универа. — Ой. Она терпит раздражающий разговор с ним ещё несколько минут, пока снова не появляется Драко, который, похоже, получает огромное удовольствие, наклоняясь, чтобы поцеловать её, в то время как Кормак просто моргает, глядя на это. — Увидимся позже, — говорит она, чувствуя, что начинает краснеть. И она не может не рассмеяться над тем, каким самодовольным выглядит Драко, когда уводит её.

***

Однажды вечером Гермиона лежит на кровати, читая книгу и лениво болтая ногами, в то время как Драко сидит рядом за столом, набирая текст на ноутбуке. Она так поглощена чтением, что не замечает, как он встаёт, подходит к ней и садится на край кровати, до тех пор, пока он не проводит подушечкой пальца вдоль её позвоночника. Она вздрагивает. — Чего же ты хочешь? — с наигранным удивлением спрашивает она. — Держу пари, что я смогу догадаться. — Думаю, что так и есть, — усмехается он. — Но я не хотел бы тебя беспокоить. Она перекатывается на спину, чтобы посмотреть на его лицо. — Ну, ты прервал меня на очень важном моменте. Речь идёт о ранней литературе, а значит, рассматривается вопрос сексуальной независимости женщин. Драко издаёт многозначительный звук. — Я не уверен, что понял эту тему, — говорит он, и Гермиона видит, как ярко светятся его глаза. — Я бы хотел практическое занятие с демонстрацией всех основных принципов. Она закатывает глаза и притягивает его к себе, обнимая и целуя в шею. — Ты ненасытен, — говорит она ему, и он лишь гордо улыбается после её слов. Гермиона закрывает книгу и встаёт, чтобы положить её на стол, и тут замечает, что ежедневник, который она подарила ему, тоже лежит на столе среди вещей, которыми он пользуется. — О-о-о! — восклицает она, поднимая его. — Ты что-то писал? Она может сразу же понять, каким будет ответ, видя, как румянец появляется у него на щеках и то, как он вдруг выглядит неуверенным. — Можно я посмотрю? — взволнованно спрашивает она, готовая открыть. Он на одно мгновение застывает в нерешительности, прежде чем кивнуть, и после этого она начинает читать строки, написанные изящным почерком. Гермиона понимает, что это сюжет детектива, и уже из нескольких коротких абзацев становится очевидно, что он умеет обращаться со словами, и все предложения красиво выстроены. Она моргает, когда понимает, что хотела бы продолжить чтение, но это всё, что написано. — Драко, это замечательно. Его румянец лишь усиливается. — Я серьёзно! — настаивает она. — Ты когда-нибудь думал, что из тебя бы вышел писатель? — Я думал, — нерешительно говорит он. — Но я… Мой отец хочет, чтобы я нашёл «нормальную работу». Она слегка хмурится. — Разве это имеет значение? Она мгновенно понимает, что сказала что-то не то, когда замечает, как он побледнел. — Ой, прости, — говорит она. — Это же твой отец. Конечно, это важно. Его брови лишь выше взлетают, она понятия не имеет, о чём он думает. Неужели она сказала что-то настолько ужасное? Но тут он произносит: — Я тебя люблю. Она не может даже понять, правильно ли расслышала его, но затем чувствует, как их пальцы переплетаются. — Ты просто… Ты же знаешь, какой у меня отец, — вздыхает он, его серые глаза полны разочарования. — И я ненавижу это, но меня всё ещё волнует его мнение. Но ты просто… Ты просто понимаешь. И я не чувствую себя хуже из-за этого. Это словно… Ты — целый мир, — он поднимает на неё взгляд, и она видит, как медленно появляется улыбка на его губах. — И тебе не нужно ничего отвечать, но… Я люблю тебя. Её сердце колотится в груди, и она хрипло смеётся. — Боже, Драко, конечно, я… я тоже тебя люблю, — она крепче сжимает их руки. — Как ты мог предположить, что это не так?! — Я не хотел ставить тебя в неловкое положение… — пытается объяснить он, и она радостно смеётся. — Я люблю тебя, — решительно говорит она, сияя при этих словах. Его улыбка становится шире. — Я тоже тебя люблю, — отвечает он. — Скажи ещё раз. — Люблю тебя, — отвечает она, а затем смех исчезает, сменяясь их близостью, и она ловит себя на том, что повторяет эти слова миллион раз за ту ночь, пока он раздевает её и сам устраивает урок с демонстрацией.

***

Рождественские каникулы кажутся слишком длинными. В семье Драко, очевидно, не принято проводить это время с друзьями, и поэтому Гермиона ужасно скучает по нему. Однако даже после того, как они возвращаются в Кембридж, приближающиеся сроки сдачи диссертации приводят к астрономическому увеличению их учебной нагрузки. Они с Драко внезапно понимают, что им трудно проводить много времени вместе. Что ещё хуже, снова всплывает вопрос, чем они будут заниматься потом. Эта тема буквально висит в воздухе, и даже Гермиона, которая всегда знала, что хочет получить докторскую степень в Кембридже, чувствует невероятное напряжение. Однажды поздно вечером они все сидят на полу в комнате Луны. Передают друг другу свои резюме, оставляя ремарки и саркастические комментарии на полях. Благодаря своему шестилетнему курсу обучения Луна — единственная из них, кого не коснулась эта суматоха, и поэтому у неё самая опрятная и самая располагающая к посиделкам комната, но, похоже, это никого из них не успокаивает. Гарри и Джинни пытаются снять квартиру в Девоне, и оба перерыли весь Google в поисках работы поблизости. Невилл и Панси, которым потребовалось почти три года, чтобы признать, что у них есть отношения, полны решимости продолжить учёбу, поэтому они пытаются найти университет, который предложит магистратуру по обоим их направлениям. Тео хочет найти работу где-нибудь недалеко от Шеффилда, где живёт его парень. Блейз уже договорился о стажировке в Лондоне, где он планирует погрузиться во всю прелесть ночной жизни столицы. Драко начинает паниковать. Луна, которая достаточно быстро почувствовала это, вдруг издаёт странный звук, а потом говорит: — Посмотри. Написано, что есть стажировка в издательстве, и это совсем недалеко отсюда. Хотя, забудь, может быть, лучше должность смотрителя зоопарка в Честере? Гермиона видит, как у Драко загораются глаза при упоминании Луны об издательстве, и то, что он отложил это у себя в голове. — Не знаю, — комментирует он. — Ты был бы рядом со мной, — тихо шепчет ему Гермиона. Их взгляды встречаются, но она видит, как поджимаются его губы. Это отдаётся болью в груди. Кажется, это так легко для их соседей. Те знают, что останутся в жизнях друг друга и после окончания учёбы — они строят совместные планы. Но Драко… Она не может понять, что с ним происходит.

***

Гермиона старается не зацикливаться на этой ситуации. У Драко очень противоречивая натура, и он сам ещё не определился, чем будет заниматься в жизни. Она не хочет давить на него, поэтому сосредотачивается на своих собственных исследованиях и на том, чтобы закончить диссертацию. Конечно, мысли о будущем пугают его, поэтому Гермиона старается не поднимать эту тему. Но, когда экзамены начинают маячить на горизонте, она больше не может этого выносить. Гермиона откладывает разговор до тех пор, пока у них не появляется перерыв в учёбе, и вот, они сидят в своём любимом кафе. — Скоро истекает крайний срок для подачи заявки на стажировку в издательстве, — мягко говорит она. И он замирает. Как будто давно ждал этой фразы. — Да. — И?.. Ты решил, подавать заявление или нет? — спрашивает она. Наступает пауза, пока он помешивает кофе с резким дребезжащим звуком металла о стенки чашки, слишком громким для этого разговора. — Нет, — наконец говорит он. — Нет… ты решил не подавать заявление… Или нет, ты ещё не решил? — спрашивает она. — Я ещё не решил. — О, — говорит она. — Тебе не нравится эта идея? Его ложечка слишком громко звякает, опускаясь на блюдце. — Всё не так просто. Она чувствует, как учащается сердцебиение, и что-то начинает жечь изнутри. — Почему же это? — осторожно спрашивает она, изо всех сил стараясь не закипать. Воцаряется долгое молчание, прежде чем он отвечает. — Из-за моего отца. Он хочет, чтобы я вернулся домой и помог ему управлять фирмой. — Но ты же не собираешься этого делать, правда? — спрашивает она. Он не отвечает, и её сердце замирает. — Это же не то, что ты хотел? И снова тишина. Возможно, он лишь слегка расправляет плечи. Ей отчаянно нужно чем-то занять руки, рот, глаза. — Но ты не хочешь заниматься бухгалтерией, — в отчаянии говорит она. — Да, — подтверждает он. — И, — продолжает она, чувствуя, как страх подступает к горлу, — это почти… в трёх часах езды отсюда. У меня нет машины. Я… мы… Мы вряд ли будем видеться. Его лицо напряжено. — Да. — Тогда… Тогда почему ты вообще об этом думаешь? — шепчет она. Она видит, как сжимаются его ладони. — Я не представляю, что ещё тут можно сделать. В этот момент она хочет быть логичной и разумной. Спокойно спросить его, что же именно происходит. Чтобы поддержать его и помочь решить все проблемы. Но ей так больно. Она всё это время представляла, что они будут вместе. Думала о том, как будет возвращаться в их общую квартиру, спать рядом с ним каждую ночь. А теперь он словно сдался. — Ты не считаешь, что у тебя есть причины, чтобы остаться? — спрашивает она. — Конечно, я… — он замолкает и проводит рукой по волосам, — Ты не знаешь, каково это. — Тогда расскажи мне, — умоляет она. — Есть столько вариантов, так много способов сделать успешную карьеру, занимаясь тем, что ты действительно любишь… — Гермиона… — предупреждает он, но она не слушает. — Не считай, что поступать так, как говорит отец, — это единственный выход! Ты такой талантливый, ты мог бы… — Оставь это, — требует он. — Почему это тебя так беспокоит? — Ты важен для меня! — Но это моё будущее! Не твоё! Она замирает и лишь закрывает рот. Потому что этим всё сказано, не так ли? — Ты не думаешь, что есть «наше» будущее? — шепчет она. Печаль отражается на его лице, он отчаянно желает хоть как-то возразить, но не может. — Драко, — говорит она срывающимся голосом, — что происходит? — Я уже достаточно разочаровывал своего отца, — тихо говорит он. И безмолвный намёк на то, что она является частью этого разочарования, ошеломляет её, жжёт где-то глубоко в груди. Она задыхается. — О, — это всё, что она может произнести. — Я возвращаюсь домой после учёбы, — говорит он. — Я люблю тебя, и всё ещё хочу, чтобы ты была частью моей жизни, просто это будет трудно… — Я буду учиться ещё четыре года, — говорит она. — Я знаю, — отвечает он. — Я буду очень сильно по тебе скучать… — Тогда почему не попытаться… найти что-нибудь рядом? Его лицо искажено мукой. — У нас получится. Мы с этим справимся. — Но как потом? — спрашивает она. — Ты хочешь планировать совместное будущее после четырёх лет разлуки? Он не сможет ответить на этот вопрос, конечно, не сможет. «Ни у кого нет времени оставаться на связи после универа». — Драко, — наконец шепчет она, и по её щеке катится слеза. — Я не знаю, смогу ли я пережить четыре года разлуки. И её страх, её сожаление, её отчаяние — всё это отражается на его лице. Он чувствует то же самое. Но в то время, как она хочет бороться, он чувствует себя пойманным в ловушку, беспомощным. Как будто он не может остановить это колесо, которое пришло в движение. Она пытается защитить себя? Или она сдаётся? Она не знает. Но что она знает, так это то, что он ничего не говорит, когда она встаёт, даже когда его глаза просят её остаться. Он сидит и смотрит, как она уходит.