Черный лебедь

      

Глава 2 «Дар или проклятие?»

      Утро следующего дня было немного суматошным. Я, как обычно, выпила таблетки и пропустила завтрак, ну, что поделать, я по своей природе сова. Но поспать, мне долго не дали, вскоре ко мне пришла Глэдис с большими пластиковыми контейнерами, литров на пять, и велела мне начать собирать свои вещи, которые я бы хотела забрать с собой. Сгрузив их возле стола, она развернулась и ушла.       Немного повалявшись в кровати, я встала и направилась умываться. Так как это была частная клиника, то здесь каждому больному предоставлялась личная уборная. Немного подумав, я решила по-быстрому принять душ. Видимо, у Эмбер была слабость к цитрусовым ароматам, ведь шампунь и гель пахли апельсинами и чем-то сладковатым. Приняв душ, я надела махровый халат и обернула волосы полотенцем. Волосы у Эмбер были недостаточно густыми, но по длине доходили почти до поясницы.       Подождав, пока волосы немного обсохнут, я сняла полотенце с головы и повесила его на батарею, сушится.       «Все равно оно больничное, медперсонал его потом уберет, когда будет готовить палату для нового пациента», — придя к таким выводам, я подошла к комоду и остановилась в нерешительности:       «Что бы надеть? Какой стиль предпочитает Эмбер? Дилемма».       Немного покопавшись в оставшихся воспоминаниях, я пришла к выводу, что Эмбер предпочитала комфортный и свободный стиль одежды.       «Ну, что, постараемся соответствовать. Хотя я сама не против такого стиля».       Немного покопавшись в вещах, я решила сильно не заморачиваться и надела черные облегающие джинсы и белую свободную футболку. Так как на дворе была ранняя осень, мне надо было накинуть что-нибудь поверх. Решив заранее выбрать что-то из верхней одежды, я подошла к встроенному шкафу, где Эмбер хранила верхнюю одежду, две пары обуви и чемодан с сумкой, с которыми она заехала три года назад. Недолго думая, я достала серый кардиган с крупной вязкой и отложила его в сторону. Также я достала черные кроссовки, которые привезла мать Эмбер полгода назад.       К этому времени волосы почти высохли. Я подошла к подоконнику, на котором стояло небольшое овальное зеркальце, и лежали различные женские мелочи. Нанеся на волосы немного масла с запахом грейпфрута, я стала их расчёсывать. Решив не заморачиваться, я собрала их в конский хвост.       Всё время пока я расчёсывала волосы, я старалась не поднимать взгляд и не смотреть в окно. Немного нервно закончив приводить себя в порядок, я достала чемодан с сумкой и стала складывать туда свои вещи. Естественно, всё туда не поместилось. Думая о том, чтобы мне еще взять с собой, я неспешно подошла к контейнерам, и взяв один из двух, направилась к настенной полке. Я решила туда сложить несколько интересных книг, которые заинтересовали меня своим содержанием. Также в контейнер направились три личных дневника Эмбер.       «Надо бы их почитать на досуге».       Немного подумав, я решила взять все письма, а вдруг пригодится?       Оглядев комнату еще раз, я наткнулась взглядом на плюшевого мишку, он сиротливо лежал на нижней полке в шкафу. Его было не видно, пока я не убрала всю верхнюю одежду в чемодан. Немного задумавшись, я вспомнила, откуда он здесь появился. Его доставили почтой, на рождественских каникулах. Он пришёл вместе с большой коробкой конфет и шикарным букетом. На открытке было написано, что это от мамы и сестры. Взяв мишку в руки, я пригляделась к нему повнимательней. Это была средних размеров игрушка ванильного цвета. Он был достаточно приятным на ощупь, на шее у него был коричневый бант, с правой стороны был рисунок сердца, а на ножках была надпись «я тебя люблю».       «Мило, — подумала я, — и что мне с ним делать?»       Наверное, придётся взять с собой, ведь это последний подарок, отправленный из гипотетического дома. Странно, почему Эмбер убрала мишку так далеко? Неужели у неё проблемы с роднёй?       Уже собираясь отходить от шкафа, я увидела в дальнем углу, ещё что-то, приглядевшись повнимательней, я поняла, что это был праздничный пакет, в котором пришли все эти подарки. Как только я поняла, что это, то в моей голове вспыхнуло воспоминание.              

***

      За окном было темно, в больнице стояла полная тишина, никакого тебе праздничного настроения, был только слышен вой ветра за окном.       «Вот тебе и рождество… Скукота», — думала я, сидя в углу между кроватью и комодом. Мне так не хотелось, ложится на кровать, ведь он снова будет смотреть. В таком положении я сижу порядка трех часов.       «Может, если тихонечко проползу к кровати и стяну с нее одеяло, он ничего не заметит? Думаю, это самым безопасный угол в комнате, тут я смогу нормально поспать», — размышляла я, глядя на паутину под столом.       «Как только придет время, паучок вернётся домой, он всегда приходит. А с утра его опять не будет. Наверно, он ходит в гости к друзьям, а сюда приходит только поспать. А я вот не люблю ходить в гости, у людей слишком много теней, а у домов еще больше», — немного вяло размышляла я.       «А, вот, и паучок».       И действительно, откуда-то из-за ножки стола, появился крохотный паук, Он забрался на паутину и остался сидеть в её левом верхнем углу. На протяжении получаса, я смотрела на него, но он оставался неподвижен.       «Наверное, он уснул. Мне тоже надо поспать. Доктор Бейкер сказал, что после беседы с ним, Глэдис выведет меня на улицу, но при одном условии, только если моё поведение будет приемлемым. Так что надо лечь спать пораньше, чтобы завтра хватило сил на прогулку», — придя к такому решению, я легла на пол и тихонечко поползла к кровати.       На пол пути я услышала шаги за дверью, замерев от испуга, я перевела взгляд на источник шума. Через несколько секунд дверь открылась, и в палату вошел медбрат Дэвид.       «Неужели время приема вечерней дозы лекарств? Странно. Куда уходит время?»       Замерев в нерешительности, он посмотрел на меня.       «Чему он так удивляется? Ведь он работает с такими, как я, не совсем нормальными людьми».       Я знаю, что женщина, которая жила в соседней палате, жила не одна, а с дочкой, хотя врачи говорили обратное. На днях она набросилась на медсестру, которая принесла ей лекарства. Я слышала, как перевернулась тележка, и крики медперсонала, они долго пытались её поймать. Она утверждала, что её дочь потерялась и её срочно нужно найти. Но дальше нашего этажа она не убежала, ведь я знаю — чтобы спуститься на лифте или по лестнице, надо приложить специальную карточку к двери.       Дура, надо было ударить медсестру посильнее и забрать у нее эту карточку. Даже я это понимаю, я бы так и поступила, но только мне хорошо и тут. Было, пока не появился он. После этого случая, ее перевели в левое крыло, там лежат худшие из нас.       — Эмбер, почему ты лежишь на полу? — задал закономерный вопрос Дэвид.       — Потому что там он, — посмотрев на него, как на дурака, ответила я.       — Значит снова он? Эмбер, мы же тебе говорили, что та палата пуста. Давай выпьем твои лекарства и тебе сразу же станет легче, — ласково проворковал он, подходя ко мне и протягивая мне лекарства.       — Хорошо, я их выпью, но сначала, дай мне с кровати одеяло, — пропыхтела я, забиваясь обратно в свой уютный угол.       — Ставим условия, юная леди? — улыбнувшись проговорил Дэвид и вручив мне лекарства с водой, направился в сторону кровати.       Крепко сжав стаканчики в руках, я смотрела как Дэвид стягивает моё жёлтое одеяло с ромашками с кровати и несёт его мне. Положив его возле меня, он выжидающе посмотрел на лекарства в моих руках. Одобрительно кивнув, я выпила лекарства и протянула стаканчики обратно ему.       — Рад иметь с вами дело, юная мисс, а теперь позвольте мне откланяться, — и поклонившись в шутовском поклоне, он выжидающе посмотрел на меня.        Но я его не слышала, сосредоточив все свое внимание на паучке. Я не знаю, что произошло, но вдруг резко, его тельце за пульсировало и стало увеличиваться в объемах       «Почему так рано?» — подумала я, крепко вцепившись в предплечья рук.       «Обычно тени растут поздно ночью. Так почему сейчас по-другому?» — непроизвольно, моё тело стала бить крупная дрожь. Ведь я знала, что последует после.       — Эмбер?! Эмбер?! Да, приди же ты в себя! Что случилось?! Тебе плохо?! — тряся меня за плечи, взволнованно спрашивал Дэвид.       Переведя на него взгляд, я только и смогла, что выговорить:       — Паучок, растет. Зла тень идет.       — Какой паучок?       —Мой паучок, — снова переведя взгляд в сторону стола ответила я.       Проследив за мои взглядом, Дэвид растеряно проговорил:       — Но там ничего нет.       — Паучок, — в каком-то бреду повторила я, глядя на то, как размер паучка достиг уже пятидесяти сантиметров.       Дэвид, нахмурившись, стал подходить к столу. Шаг еще шаг, вот он подходит к столу и наклонившись заглядывает под него. С моего места видно, как его лицо погружается, в черную, пульсирующую кляксу, что раньше была мои, милым, паучком.       — Дэвид! Нет! Стой! — завизжала я.       В этот момент мое сердце забилось в два раза сильнее, а дрожь только усилилась.       Вздрогнув от моего возгласа, он быстро обернулся и посмотрел на меня.       —Тише, Эмбер, успокойся, там ничего нет, только небольшая паутинка. Хочешь, я её уберу?       И не услышав от меня ответа, он погрузил руку в тело паучка, и по-видимому, смахнул паутину рукой. От его действий, черная клякса стала расти с новой силой.       — Вот видишь? Все хорошо, — повернувшись ко мне, ласково проговорил он.       Но я его уже не слушала, я завалилась набок и пыталась сделать хоть один глоток такого необходимого воздуха.       «Почему? Почему опять этот приступ?» — всё моё тело содрогалось в безмолвных конвульсиях.       Чего-то испугавшись, Дэвид подбежал к тележке с лекарствами, и взяв шприц, направился ко мне.       Испугавшись снова потерять контроль над своим телом, я стала с остервенением отбиваться от Дэвида.       — Эмбер, успокойся, я хочу тебе помочь, позволь мне тебе помочь, прошу — с мольбой и жалостью во взгляде проговорил он, пытаясь меня как-то зафиксировать.       Тут неожиданно в дверях показалась Глэдис, видимо, привлечённая криками и вознёй.       Оглядев представшую перед ней картину, она подошла к нам и помогла Дэвиду меня зафиксировать.       Наконец-то введя мне какой-то препарат, Глэдис отстранилась, в то время как Дэвид продолжал меня фиксировать. Через какое время, я почувствовала прилив тепла, и моё тело расслабилось.       Толком ничего не соображая, я перевела взгляд на Глэдис, при этом безмолвно плача. Ведь я знала, какой эффект у этого лекарство, и мне было страшно.       Вздрогнув от моего вида и слез, она перевела грозный взгляд на Дэвида.       — Что ты сделал?! Как довел её до такого состояния?! — прошипела она, надвигаясь на Дэвида.       — Я… я…ничего… она сама… — неуверенно начал он, но был тут же перебит.       — Здесь больные ничего не делают сами! Должен был быть какой-то катализатор. Отвечай! Живо!       — Ну, я вошел, она лежала на полу, потом забилась в угол и попросила у меня одеяло…       — У неё такое случается, дальше, — нетерпеливо перебила она.       — Дальше она что-то начала говорить про паука и тень, а потом, как завизжала и упала в эпилептическом припадке, — более уверенно закончил он.       — Паук, говоришь? — переведя взгляд под стол Глэдис тут же резко повернулась обратно.       — Кто тебе разрешил трогать паутину?! Кто?! Ну?!       — Эм…никто? — вопрошающе спросил он.        — Вот именно, никто! Ты её дело хоть читал? Чем больна? Какие приступы? Говорила же мистеру Бейкеру, что интернам нечего делать на третьем этаже, вам только на втором работать, да и то, только в правом крыле.       Тут их диалог прервала другая медсестра, немного запыхавшись она воскликнула:       — Там в тридцать седьмой, снова, того…       — Р-Р-Р, ненавижу ночные дежурства, — раздраженно развернувшись она направилась за ушедшей медсестрой, напоследок кинув: — уложи Эмбер в кровать, теперь она до утра проспит, как убитая. И чтобы завтра с утра был у меня в кабинете.       Ничего не ответив на её слова, он ласково поднял меня с пола и уложил на кровать, следом он также поднял одеяло и укрыл меня им.       Поняв, что я снова нахожусь на кровати, я замычала и попыталась с неё скатится.       «Не хочу быть у него на виду, он никогда не спит».       Заметив мой маневр, Дэвид вернул меня в исходное положение и сел на краешек кровати.       — И куда же ты, Эмбер? Все хорошо, тише, сейчас тебе станет лучше. Скоро ты уснёшь, а завтра будет новый день, и все страхи уйдут прочь, — ласково говорил он, при этом немного похлопывая меня через одеяло.       «Дэвид, ты не понимаешь, он там, а сон, сон…сон это…» — пыталась сказать я, но не смогла произнести ни звука. Постепенно лекарство окончательно победило мой организм и я уснула. Но сон мой был поверхностным, это лекарство никогда не позволяло уснуть крепким и здоровым сном. Нет, оно лишь погружало тебя в состояние, при котором твой разум бодрствует, но при этом ты не можешь проснуться. Это очень жутко и неприятно.       Я чувствовала его пристальный взгляд, направленный на меня, как он исходил злобой и голодом, но не мог пробраться ко мне в голову, ведь я не уснула окончательно. Также я чувствовала, что паучок остался таким же большим, иногда я чувствовала его прикосновения. Наверное, он занял полкомнаты, ведь стол стоит на противоположной стороне от окна, где, собственно, и находится моя кровать.       Но сегодня в ночной тиши, было что-то новое, такое же злое и жуткое, видимо, больница обзавелась еще одной тенью, плохой тенью. Я так и пролежала до самого утра вслушиваясь во тьму. Ближе к рассвету тени стали слабеть, первым уменьшился и исчез паучок, но я знала, что завтра вечером, он вернется опять. После паучка, стала слабеть новая тень, но она не исчезла, как он, нет. Она, просто, стала слабей, она уже не могла нашептывать мне. Самым последним стал слабеть, «он», но даже днем, он мог посылать мне видения. Врачи говорят, что я их придумала, что это не чужие голоса и мысли, а мои собственные. Но я-то знаю ответ — они реальны.       На утро у меня сильно болела голова, также доктор Бейкер устроил фирменный допрос по поводу моего вчерашнего срыва. Он знал, про паучка, но сегодня я ему рассказала про то, как он вырос в размерах и поглотил половину моей комнаты. Доктор спросил меня, почему он вырос, но я не знала точного ответа, это были лишь мои догадки. Немного подумав, я решила выложить ему свою гипотезу о том, что паучок так отреагировал из-за появления новой тени. Выслушав меня, он сделал записи в своём коричневом, сделанным под кожу, блокноте, и отпустил меня.       Придя к себе в палату, я обнаружила на своей кровати пакет. Он был ярко-красного цвета с изображёнными на нём золотыми новогодними игрушками.       Я быстро пересекла комнату, взяла пакет, одеяло, и забилась в свой угол. Открыв пакет, я увидела мишку, цветы и коробку новогодних конфет.       Также в пакете была открытка, в ней были рождественские пожелания и сожаления о том, что в этом году не получится приехать, аврал на работе.       Цветы были красивыми, но чем-то неприятно пахли.       «Сладкая гниль?»       Не выдержав этого запаха, я поставила их и мишку от себя как можно дальше, а именно на стол.       Съев пару конфет, я удобней устроилась в углу, и достав свой дневник из-под кровати, решила записать вчерашние события.       Ночью меня разбудил странный звук, как будто кто-то погрузил руку во что-то гнилое и начал ей там двигать. Медленно открыв глаза, я увидела, что мой паучок находился не на своем месте. Это сильно удивило меня, ведь он всегда оставался неподвижным, а сейчас, темное пятно, размером с волейбольный мяч, переместилось на стол и с наслаждением набросилось на мои подарки.       Я видела, как миллиметр за миллиметром, он поглощает мои цветы. И чем больше они объединялись в одно целое, тем сильней становился запах сладкой гнили. Всё это время я смотрела на это отвратное зрелище и не верила своим глазам.       «Почему? Почему он стал перемещаться? Он ведь мог только сидеть на паутине. Так почему?» — лихорадочно думала я.       Закончив поглощать мои цветы, он неподвижно остановился на столе, как вдруг, я почувствовала его взгляд на себе. У него не было глаз, но я с уверенностью могла сказать, что он смотрел на меня. Я чувствовала, что он для себя что-то решает, не знаю как, но чувствовала.       Видимо, придя к какому-то решению, оно также миллиметр за миллиметром стало поглощать мишку. Со временем клякса приняла форму игрушки и стала потихоньку в неё впитываться. Когда процесс завершился, на столе остались цветы и мишка, только я знала, что это не просто игрушка, в ней поселилось «оно».       Из-за этого знания, я смотрела на игрушку не отрываясь, а оно смотрело на меня в ответ. В голове билась лишь одна мысль:       «Как? Как оно смогло двигаться, ведь за два с половиной года, цикл его действий повторялся из раза в раз. Так как?»       И тут словно прочитав мои мысли, ко мне пришло видение, я знала, что оно пришло из вне. Ведь это был не первый случай. В видении я увидела Дэвида, и как он уничтожает паутину.       «Так паутина была что-то вроде тюрьмы? Интересно, а я думала, что это маяк, который заставляет возвращаться паучка снова и снова».       «Но что ты хочешь? Зачем вселился в игрушку?»       И тут снова меня посетило видение, в нём я с мамой заезжаю в больницу, только хронология событий была показана наоборот.       «Ты хочешь уйти отсюда? И кто ты?»       И тут вдруг, в голове появились образы, но не так как раньше, ведь это были не мои воспоминания.       Эти образы были нечёткие и обрывочные. Вот я вижу здание больницы, только старое, не современное. Затем я вижу подростка лет тринадцати, он странно одет. А после шум самолета и оглушающий взрыв. После идёт темнота, но в этой темноте есть что-то живое и ему страшно. Вот картинка потихоньку уменьшается, и темнота превращается в крохотного паучка.

***

      Из воспоминай меня выдёргивает затруднённое дыхание и сырость на лице. Прикоснувшись к нему, я поняла, что у меня идёт кровь из носа. Немного шокировано оглядевшись вокруг, я поняла, что уже не ночь и я не лежу в углу. Переводя взгляд на свои руки, я увидела там того самого мишку. С испуга я отшвырнула его прочь, назад в шкаф. На ослабленных ногах, я подошла к кровати и села на неё в изнеможении. Задрав голову к верху, я подождала пока остановится кровь.       В состоянии аффекта, я посмотрела на комнату новыми глазами. Теперь мне стало ясно, почему пространство перед окном и возле него пустует. Видимо, Эмбер попросила передвинуть кровать от окна. Теперь кровать стояла справа от окошка. Также, у правой стены стояла тумбочка и комод, они едва там помещались. Стена, которая находилась напротив окна, тоже, практически, пустовала. Там стоял стол, который Эмбер тоже сдвинула поближе к правой стороне, чтобы из окна не было его видно. Также там была основная дверь, но её Эмбер, при всем своём желании, не смогла бы передвинуть. С левой стороны находилась дверь в ванную и шкаф, вот в принципе и всё.       А я, дура, всё гадала, почему все вещи Эмбер смещены в правую сторону, когда в комнате полно свободного места.       Когда кровь остановилась, я поднялась с кровати и направилась в ванну. Приведя себя в порядок, я перевела взгляд на футболку, она была немного запачкана в крови.       —Тц, — не сдержав эмоций, раздосадовано цыкнула я.       Что поделать, придётся ехать в ней, ведь все вещи уже упакованы. Думаю, кардиган исправит ситуацию.       Выйдя из ванны, я непроизвольно перевела взгляд на шкаф. Подойдя к нему, я заглянула в новогодний пакет.       «Как я и думала».       В пакете лежал давно увядший букет цветов. Я не могла вспомнить, что случилось с цветами в ту ночь, но я точно помню, что на утро, Эмбер убрала цветы и мишку с глаз долой. Врачи убедили её, что у неё обострилась болезнь, и ей надо просто принимать лекарства и слушаться врачей. Она так и поступила, забыв про это, ведь её сознание и так было нестабильным. Она часто уходила в себя и была рассеянной. Некоторые её качества передались и мне, я заметила, что если я сосредоточусь на чём-то одном, то полностью теряю связь с реальностью.       Я пыталась с этим бороться, но чаще всего проигрывала. Я уже поняла, что наши сознания слились в одно и образовали какой-то гибрид из чувств, привычек и воспоминаний. Но я не ощущала, что во мне борются две личности, нет. Ведь теперь Эмбер — это я.       От этих невесёлых размышлений меня отвлек чей-то голос.       — Эмбер! Эмбер! Да обернись же ты!       «Ну, вот опять, слишком глубоко ушла в свои мысли».       Повернувшись на голос медсестры, я сильнее прижала мишку к себе.       «И когда, я успела его взять?»       Но решив оставить всё как есть, я вопросительно посмотрела на медсестру.       Будет довольно странно, если я выкину мишку обратно в шкаф, но не это меня останавливало, а капли крови, которые были хорошо видны на белой футболке. Не хочу лишних вопросов.       — Я говорю, что за тобой приехали, давай помогу с вещами, — немного нетерпеливо проговорила медсестра.       — А, да, конечно, — немного нервно я оглянулась на кровать, на которой лежал кардиган.       — Можешь взять чемодан с сумкой, я пока надену кардиган и кроссовки, — направившись к кровати сказала я.       — Хорошо жду тебя в коридоре, — и взяв вышесказанное, она ушла.       — Нервно надев кардиган и кроссовки, я в нерешительности посмотрела на мишку.       «И что же мне с ним делать? Оставить здесь? А если все что видела Эмбер лишь иллюзия, порождённая её воспалённым сознанием? Ведь, за четыре месяца, я не увидела ни одной тени, которых так боялась Эмбер. Вдруг она это все и вправду придумала? Я никогда не имела дела с душевнобольными, а тем более не находилась в их теле».       Но мои метания прервал поторапливающий окрик медсестры.       «Да, будь, что будет. Я взрослый человек, я не сойду с ума от какой-то плюшевой игрушки, у меня всегда будет шанс избавиться от нее позже, » — придя к такому решению, я закинула мишку в контейнер и направилась к выходу.       «Надеюсь никогда не оказаться здесь снова».       Спустившись на первый этаж, мы прошли знакомую, по воспоминаниям, стойку регистрации и вышли на крыльцо больницы. Здание было построено из красного кирпича, видимо его реконструировали, ведь по своему строению, оно напоминало поместья девятнадцатого века. Оно было построено в виде буквы «П», я лежала в правом крыле на третьем этаже, в то время как весь первый этаж занимали различные процедурные.       Переведя взгляд на подъездную дорожку, я увидела женщину лет тридцати-тридцати пяти. На ней была надета красная шерстяная кофточка, заправленная в юбку охрового цвета. На ногах у неё были полусапожки в тон юбки. Она стояла возле маленькой машины белого цвета.       «Никогда не была сильна, в марках машин, » — отстранено подумала я, наблюдая за женщиной.       Вот, она уже увидела нас на крыльце и направилась к нам. Чем ближе она подходила сюда, тем лучше я могла разглядеть её внешность.       «Теперь понятно, в кого пошла Эмбер».       У женщины были волнистые каштановые волосы, которые на солнце отливали золотым. Также, её кожа была довольно бледной, что сильно контрастировала с её волосами. Лицо у неё было в форме сердечка со вздернутым носиком и большими, голубыми глазами.       «Рене. Её имя — Рене, » — проскользнула у меня такая мысль в голове.       Подойдя ко мне, она хотела меня обнять, но увидев в моих руках контейнер с вещами, тут же выхватила его у меня из рук, при этом мило проговорив:       — И зачем ты таскаешь такую тяжесть? Неужели они не могли позвать медбрата, чтобы он тебе помог? Вместо этого с тобой хрупкая медсестра. Я бы сама помогла тебе с вещами, только меня дальше регистратуры не пропустили. Ладно, давай скорей загрузим вещи в машину и поедем домой. Белла будет рада твоему возвращению.— продолжала тараторить она, направляясь в сторону машины.       Повернувшись к медсестре, я молча кивнула ей головой, прощаясь, и в тоже время извиняясь за поведение матери. На что она лишь молча улыбнулась, и вручив мне чемодан с сумкой, направилась обратно в здание.       Взяв свои вещи, я направилась вслед за Рене. Она уже положила контейнер в багажник и молча смотрела на меня. Как только я подошла к машине, Рене помогла мне загрузить, оставшиеся, вещи в багажник. Как только с багажом было покончено, Рене порывисто обняла меня и прошептала:       —О, Эмбер, я так скучала. Бедная моя малышка. Прости меня. Я плохая мать. — чуть не плача шептала она, крепче сжимая меня в своих объятиях.       Я не знала куда себя деть и что сказать, вся эта ситуация вызывала у меня дискомфорт, не более.       «И как мне поступить?»       Не придумав ничего оригинальней, я, просто, несильно обняла её в ответ и сказала:       — Не плачь, а то я тоже заплачу. Ты не сделала ничего плохого.       От моих слов, она ещё сильней сжала меня в своих объятиях. Не зная, как её утешить, я, непроизвольно стала бегать глазами вокруг. Сначала я окинула взглядом всё здание целиком, а потом стала искать своё окно. Я точно помню, что оно выходит сюда. Найдя его взглядом, я задержалась на нем подольше.       Решив удостовериться в том, что все эти тени, лишь плод извращённой фантазии Эмбер, я перевела взгляд на окно, которое находилось напротив моего. Да, так и оцепенела от ужаса. Он был там. Черный силуэт в окне. Я смотрела на него, не отрываясь. Все четыре месяца я не решалась выглянуть в окно, меня сдерживал страх предыдущей владелицы тела. И вот, сейчас я стою и смотрю на него, а оно смотрит на меня в ответ. Незаметно для себя, я стала дрожать. Видимо, уловив изменение в моем теле, Рене отстранилась и с беспокойством спросила:       — Дорогая, с тобой все хорошо?       — Да, — немного задушено прошептала я. —Давай поскорей уедем отсюда.       — Боже! Да, ты вся дрожишь. Полезай скорей в машину. Я уже успела забыть, какая ты мерзлячка.       — А?.. Ага, — невнятно промолвила я, забираясь на передние сидение, вслед за Рене.       Вот она вставила ключи в зажигание и машина тихонечко покатилась по гравию, постепенно набирая скорость.       «Неужели всё, что видела Эмбер с шести лет — правда? Все те монстры и тени, которые сопровождают каждое её воспоминание? Ведь я тоже видела силуэт в окне. Или из-за того, что, изначально, разум Эмбер был помрачен, ее безумие передалось и мне? Получается я псих? А может быть, всё то, что видела Эмбер — реально и теперь мне придется жить с этим даром. Но ведь, Эмбер не справилась, не смогла с ним совладать, из-за чего оказалась в больнице. Так кто сказал, что я смогу? Боже, помоги».