Эфемерная реальность

      Драко следует по темному коридору буквально на ощупь, потому что стоило ему подняться по лестнице, как глазницы заволокло сдерживаемыми слезами, скапливающимися на нижнем веке. Он зажмуривается что есть мочи, крепко цепляя в кулак рубашку. Ему хочется вырвать свое сердце с корнем, чтобы оно не резало так, как сейчас. Пальцы так устали сжиматься в кулаки, что он уже перестал их чувствовать. Малфой останавливается на полпути, сильно трет глаза и глотает слюни, пытаясь привести поток рвущих черепную коробку мыслей в порядок.       Отец знает о них с Гарри! Но откуда? Неужели кто-то рассказал?       Паника постепенно завладевала сознанием. На секунду он останавливает хаотичное разрозненное течение внутри головы, и вдруг ему становится невероятно стыдно перед ровным рядом портретов их семьи, висевших на стенах по обе стороны. И Драко забегает в первую попавшуюся комнату. Кажется, спальню Снейпа. — Тебя не учили стучать прежде, чем вламываться? — отчеканивает старик, поднимаясь с постели и подходя к омеге ближе. Драко потряхивает, ему кажется, что прямо сейчас тело готово порвать самого себя на куски, оставив одну часть родителям, другую — Лорду, а самую ценную и сокровенную — Поттеру. Такое тяжёлое чувство безысходности не давало и шанса отдышаться, погружая рассудок в пучину неясности. Драко припирает собой дверь и опускается на задницу, пряча лицо в коленях.       Снейп останавливается, слушая, как глухо и тихо срывается голос Драко, поскуливая. Северус был плох в общении с учениками, даже не смотря на то, что являлся их учителем, и в сердцах завидовал таким преподавателям, как Дамблдор или Макгонагалл, потому что именно к ним двоим шли ученики со своими проблемами. Снейп теряется, не зная, что сделать или сказать, мечется взглядом по пустым стенам, натыкаясь на старинный бар. И улыбается, потому что вспоминает, как в прошлый раз прятал там сливочный эль. Он наливает полную пинту бледно-желтого напитка, подходит к парню, присаживается на одно колено и протягивает стакан Драко, указывая, чтобы тот выпил залпом. Драко делает глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло и неприятным осадком оседает на дне желудка. И стоило первой капле коснуться дна, внутри Драко будто всё взорвалось, и словно из жерла вулкана побежало вверх. Малфой со всех ног несется в сторону уборной и едва ли доносит содержимое до конечной точки. Сомнений оставалось всё меньше — его тело отвергает алкоголь.       Он включает горячую воду, конденсатом оседающую на зеркале, и опирается на раковину, чувствуя, как во рту образовывается горький привкус, несколько раз сплевывавает густые слюни и умывает лицо. Но от горячей воды становится только хуже и ему чудится, что вновь стошнит. Он оседает на полу, привалившись головой к холодному кафелю, и закрывает глаза, судорожно вдыхая горячий влажный воздух, который никак не мог насытить его кислородом и очистить легкие, чтобы стало легче дышать. Это позволило ему немного успокоиться.       Драко хотелось знать, как давно отец знал о них с Гарри и почему ни разу даже взглядом не дал понять, что против их связи. Драко хотелось знать, что задумал Темный Лорд в отношении него. Драко хотелось знать, какое его ждет будущее.       Он понимает, что слезы и истерики никак не помогут, а чувство удушья всё сильнее затягивает на шее петли, но Драко собирается с последними силами и медленно поднимается на ноги, придерживаясь за стену. Подходит к раковине, перекрывает воду и несколько раз протирает зеркало от пара, фокусируя взгляд на ярко-красных щеках и бледных влажных губах, наливающихся кровью, словно бокал вином. Влажными руками он протирает лицо ещё раз и вдыхает настолько глубоко, что голова начинает кружиться от навалившейся ответственности. Драко полагал, что когда-нибудь ему предстоит сделать выбор между Гарри и семьей, но всеми правдами и неправдами надеялся, что избежит этой участи. Это чувство выкручивало Драко похлеще «Кру́цио!», причиняя неимоверную, почти физическую боль. — Вы с Поттером все мозги растеряли?       На пороге ванной Снейп появляется совершенно неожиданно. Он подходит к Драко сзади и оголяет его левое плечо, наклоняя голову вправо, чтобы получше рассмотреть следы. Холодные пальцы проходятся по коже, очерчивая заживающую метку. И вдруг Драко подкидывает на месте, словно прошибает ударом молнии. Он отпрыгивает в сторону, закрывает ладонью шею и смотрит на крестного, как на врага. Снейп, кажется, впадает в ступор на доли секунд и не понимает, отчего в Драко столько острой неприязни к нему. — Вас это не касается, — шипит Малфой.       Драко резко сдергивает руку с шеи и ведет плечом, поправляя рубашку, возвращая её в исходное положение. Несколько раз смаргивает темноту в глазах, но ещё бы немного, и он был готов сорваться вниз, слушая хлипкие удары своего сердца и шум капающей воды где-то на периферии, ведь чужой альфа коснулся его метки. — Думаешь? Что ты будешь делать, если Лорд прикажет тебе убить этого выскочку? — Драко тут же теряет весь запал, гнев и жмется ближе к раковине. — Ты не знаешь. Ты не сможешь, поэтому это предстоит сделать мне. Просто потому что я заключил сделку с неминуемой смертью, если не выполню условия договора. — Он знает? — тихо произносит Малфой. И ему становится тошно от самого себя. Он чувствует себя невероятно жалким прямо здесь и сейчас. — Догадывается, а вы только подкидываете ему информацию. Тебе следует лучше прятать свой запах и не строить Поттеру глазки в школе, потому что даже не представляешь, сколько у Лорда там последователей. За тобой особенно следят, Драко. И знают всё, что происходит там, где вы проводите ночи. — Выручай-комната… — В Хогвартсе нет безопасных мест. — Значит, они знают. — Догадываются, следят. Но забывают прежде, чем успевают об этом подумать. Если Лорд захочет прочесть заклинания с моей палочки, меня будет ждать что-то похуже смерти, будь уверен. Так было раньше и будет после заключения непреложного обета. Но вы слишком неосторожны. Вам больше нельзя быть вместе.       «Нет! Нет! Пожалуйста!» — мотает головой Драко, закрывая уши руками. С каждым словом Снейпа, слёз на нижних веках Драко скапливалось всё больше. Его губы с подбородком поймали очередной тремор, безумно подрагивая. Кожа стала такой бледной, что Северусу на секунду стало страшно за Драко. И Малфой ловит новый приступ гипервентиляции, начиная быстро дышать ртом. Слабые ноги доносят его к зеркалу, и он несколько раз плещет в лицо водой, открывая кран трясущейся рукой. — Северус, — окликает Драко, смотря на крестного через зеркало. Круги под глазами на бледном лице были похожи на два бездонных блюдца, словно черные дыры, расползающиеся по всему лицу. С подбородка капала вода, и Драко ещё раз провел по лицу руками, собирая капли влаги и стряхивая их в раковину. — Есть ли ритуал или зелье, способное показать, не в положении ли я? — Ах вы, маленькие… — злостливо выплевывает Снейп, готовый вцепиться в помеченную шейку Драко голыми руками. Уж он то понимает весь ужас нынешней ситуации. И его чертовски бесит то, насколько наплевательски два близких ему человека прожигают жизни. Шутка ли? Помеченный, беременный сопляк на пороге войны меж двух сторон. — Пожалуйста, крестный, — отвлекает Драко. — Любое зелье, которое способно тебе навредить, ясно даст понять, что ты в положении. Стоит тебе только увидеть предмет или продукт питания, в составе которого замешан вредящий эликсир, ты сразу потеряешь к нему интерес, потому что срабатывает защита рода. — Оу. — Алкоголь так же является вредоносным напитком. Но, как ты уже знаешь, даже если в тебя вольют что-то против воли, организм беременного сразу отвергнет предлагаемое. — Тогда можно узнать, какой уже срок?       Снейп пристально смотрит на выражение лица Драко и не может сказать ему «нет». Мягкие черты лица матери сейчас играют Драко на руку, сглаживая грубые отца. Как же сильно он хочет запечатлеть этот обворожительный вид и укрыть от всех вокруг, смотря на это лишь в тихом и мрачном покое своей головы. Снейпу становится сразу понятно, почему Поттер не смог устоять. За вышколенным потомственным аристократом скрывается невероятно эмоциональное существо. Иногда правда с приветом, но это так же имеет свой шарм.       Снейп отходит от омеги на два шага назад, достает палочку и, очерчивая в воздухе зигзаг, начинает тихо шептать заклинание. Драко, словно загипнотизированный, покачивается в такт размеренной песне, а когда звуки голоса стихают и Драко открывает глаза, на зеркале растекается мокрое «11». — Ребенку в твоем животе одиннадцать недель.       В груди Драко разливается по-настоящему огненная жалящая боль от одной только мысли, что он действительно в безвыходном положении. Ужас ухватил омегу своими цепкими лапами с такой страшной силой, что он едва устоял на ногах, но слова крестного парализовали тело, словно пригвоздили его ноги к полу, оставляя на месте. Парень пребывает в таком шоке, что даже не помнит, как просит скрыть положение и метку, как происходит ритуал, и как он самостоятельно доходит до своих покоев.       Одиннадцать недель? Почти четыре месяца? Это уже не шутка. Конец первого триместра. Странно, что он до сих пор не ощущает себя в положении. Его не тошнит, на кулинарные приключения не тянет, живота тоже нет. Бывало, он ловил себя на мысли об изжоге, но… это же со всеми бывает. Он точно в положении?       По потолку бегают сумрачные тени от веток, растущей под окном ели, приковывая стеклянный взгляд Драко, в чьих силуэтах парень угадывает мужчину с большим животом, которого сзади обнимает другой мужчина в круглых очках — Поттер. Воображение грязными рваными мазками рисует небольшой домик в уютном районе Уилтшира, недалеко от родового поместья Малфоев, или в Годриковой впадине. Драко был даже согласен жить в доме Поттеров, разумеется, после небольшого ремонта, примеряя то счастье, что он воссоздал у себя в голове, когда представлял их совместное будущее. Теплота невольно разливалась по телу, словно тыквенный сок по бутылкам. Но в следующее мгновение ветер тормошит колючие иголки, позволяя наваждению рассеяться, будто раствориться как акварели в воде, «забирая» колючей пятерней сначала Гарри, а затем и Драко. И в этой пятерне Драко четко просматривает костлявую ладонь Волан де Морта.       Малфой переворачивается на бок и крепко зажмуривает глаза, в мыслях начиная отсчитывать секунды, чтобы поскорее заснуть.       Раз.       Два.       Три.       Четыре.       Пять.       Шесть.       Семь.       Восемь.       Девять.       Десять.       Одиннадцать…       Беременный.       Как много скрытого смысла в одном этом слове. Как много радости и разочарования от того, что это произошло именно сейчас. Что же, пожалуй, Снейп был прав — они с Поттером, в самом деле, растеряли все мозги, если позволили произойти тому, что случилось. Драко тяжело вздыхает, чувствуя насколько сейчас его тело неприподъемно, а радость и счастье в его сердце смешивается с горечью. Безумный коктейль, в довесок к которому прилагается смятение, страх и гнев.       Как они вообще могли допустить вязку в последнюю течку Драко?! Чья это была дебильная идея?!       Сколько бы Малфой не задавался этими вопросами, он знал ответ с самого начала — его, а Поттер просто не смог сказать «нет» в нужный момент. Драко ещё раз выдыхает и переворачивается к стене. Он пролежал на кровати в глубоких раздумьях до утра, да так и не смог заснуть, поэтому было неудивительно, что во время завтрака он чувствовал себя расколотым на части. Родители недовольно косились, но молчали, списывая настроение сына на вчерашний разговор и несильно удивились, когда Драко предпочел их обществу свою комнату сразу после еды. На лестницах его пытается перехватить Снейп, но тут же передумывает, увидев мрачное и отчужденное выражение лица крестника, словно из него выкачали разом жизнь.       Драко останавливается прямо на пороге своей комнаты, чуть не споткнувшись о ковер с длинным ворсом, в котором очень приятно утопать по утру голыми ступнями, и впивается взглядом в окно, за которым вовсю размахивала крыльями серая сова с бледно-желтым посланием в клюве. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и забрать у животного свой подарок. Сова что-то недовольно чирикает и некоторое время не хочет отдавать письмо, словно в наказание за долгое ожидание на морозе. Но стоит бумаге лечь в руки Драко, как он в клочья раздирает конверт и достает вдвое сложенный лист.       Здравствуй, моя Искорка!       Я надеюсь, ты хорошо добрался до дома и сейчас находишься в относительной безопасности, чего не могу сказать о себе. Враг застиг нас, когда мы практически добрались до убежища, но их было всего трое, поэтому нам удалось отбиться. Никто серьезно не пострадал.       Как ты себя чувствуешь? Знаю, что ты мне не обещал, но я надеюсь получить ответную сову. Помни, что ты не один.

С любовью, твоя Молния!

      «Не один…» — пробует на вкус это слово Драко. Теперь он точно не один. Ох, знал бы обо всем этом Гарри. Конечно, Драко в скором времени расскажет ему, но сейчас он настолько зол на своего альфу, что готов был применить к нему все три непростительных заклятья. Сначала «Импе́рио!», чтобы потешить эго и воплотить все сокровенные желания в жизнь, затем «Кру́цио!», чтобы насладиться муками мужчины, а потом и «Ава́да Кеда́вра!», чтобы…       Драко пока не придумал, зачем ему убивать альфу, но чувствовал, что хочет. Он с силой комкает конверт, швыряет комок в урну и прогоняет настырную птицу за окно, закрывая плотно створки. Морозный воздух заполоняет комнату свежестью так, что цепкие мурашки бегут по телу парня, словно наперегонки. И ему приходится надеть свитер, всё ещё хранивший запах хвои. Драко садится на пол, прячет голову под воротом и вдыхает-выдыхает аромат своего альфы, словно торчок.       Да, пожалуй, гнев меняется на милость просто с невероятной скоростью. И Драко уже не будет важно, как далеко зайдет Поттер при встрече. Теперь Драко понимает, что он уже должен бояться не Гарри и его действий со всеми вытекающими, а своих чувств, потому что убежать от них не получится, как бы далеко Драко не рвался. Не получится игнорировать безумное влечение к альфе, даже приковав себя к мебели самым прочным заклятьем из его арсенала, — сейчас чувства всё равно сильнее. Возможно, частой смене настроения способствует интересное положение. Да нет, Драко был уверен, что это именно из-за беременности он уже простил Поттера. Но даже если так, Драко будет дуться до конца каникул, чисто из-за своего мерзкого характера.       Следующее письмо пришло пятью днями позже.       Маленькая Искорка!       Я по-прежнему надеюсь, что у тебя всё неплохо, и даже если в эти дни не было сил написать письмо, или его перехватили, то ты можешь сделать это в этот раз, потому что я усилил охрану нашей переписки. Дорогой, помни те слова, которые мы говорили друг другу множество раз. Помни, что я люблю тебя. Мне жаль, что так вышло в прошлый раз, но я не раскаиваюсь. Ты — моя жизнь.       Многие осудили бы меня за то, что я собираюсь тебе рассказать, но я не могу не посвятить свою пару. Мы на верном пути и скоро мы будем атаковать.       P.s. птица кусается.

С любовью, твоя Молния!

      Черная сова до крови кусает Драко за палец, когда тот не успевает одернуть руку, завороженный текстом Гарри. Его сердце замирает всего на долю секунд и ёкает, поселяя глубоко внутри что-то похожее на беспокойство. И после этого послания Драко надолго теряет сон. Даже несмотря на то, что следующее, пришедшее через пару дней, носит скорее положительный характер с нотками романтизма.       Моя Искорка!       Ох, как же мне хочется быть сейчас рядом с тобой и вдыхать с волос твой аромат, сцеловывать с губ вдохи и делить на двоих выдохи. Как же я завидую Живоглоту с его хозяйкой. Они жмутся по углам в любой удобный момент, позже получая от старшего поколения. Но их взгляды искрятся счастьем, и мне даже начинает казаться, что всё не так плохо.       Молю, не сердись на меня. Я тебя люблю.

Целую, твоя Молния!

      Тянущее чувство, жгутом скрутившееся внизу живота, сигнализировало Драко трансгрессировать к Поттеру прямо в постель. Никакая малфоевская гордость или попытки доказать, что он способен противится сопротивлению уже не использовались. Хватило всего нескольких писем, чтобы вернуть расположение и затереть последнюю их встречу в Выручай-комнате, словно ластиком, будто и не было изнасилования (хотя Драко предпочитает фразу «грубый секс») и неоговоренной метки. Но даже если и так, то Драко по-прежнему кажется, что сейчас их встреча не принесет обоим ничего хорошего. Потому что Поттер хоть и сказал, что хочет встречи, и по сути ему ничего не стоит трансгрессировать в Малфой-менор, — он не может. А значит нельзя, либо слишком занят.       Мы выследили их! План безнадежный и трещит по швам, но все так воодушевлены, что хочется верить в нашу победу. Сегодня на рассвете мы выходим.       Я безумно тебя люблю.

Сжимаю крепко-крепко, твоя Молния!

      Драко перечитывает последнее письмо несколько дней подряд, каждый раз сжимая руку возле сердца. До тошноты знакомое чувство удушья, казалось, висит на его шее уже всю осознанную жизнь. С тех пор, как прилетела сова, тревога прочно опутала все мысли блондина. Он плохо спит и мало ест. Отец тоже не делится новостями. Ни хорошими, ни плохими. Что значило — Лорд всё ещё жив, но возможно ранен.       Как-то Драко удалось подслушать один разговор, где кое-кто из приближенных глумливо смеялся над тем, в каком отвратительнейшем состоянии Поттер покидал убежище Лорда, возможно преувеличивая «обескровленный», «без сознания», «с кучей переломанных конечностей», а возможно и преуменьшая. Одни эти слова заставляют руки Драко дрожать, а желудок сжиматься от боли. Они держат в страхе похлеще Волан де Морта, становясь личным ночным кошмаром, дарованным Малфою с самого рождения. Но слава всем богам, каникулы подходят к концу, а в школе, он был уверен, ни одна новость не пролетит мимо его ушей. Это поддерживало внутри него надежду на благоприятный исход, создавая в голове мысль о том, что все тревоги — не более чем бредни беременного омеги.