Эфемерная реальность

— Гарри! — Гермиона врывается в комнату в тот момент, когда Поттер собирается надеть теплый свитер, болтающийся у него в руках. Она замирает на пороге всего на секунду, пробегаясь оценивающим взглядом по крепкой фигуре лучшего друга, и делает шаг вперед. — Пора! Один из приближенных к Нему пролетел мимо нашего шпиона в сторону пустого особняка. Как мы и предполагали.       Её большие глаза смотрят на Гарри с тревогой и в то же время с неким восторгом, едва заметно плескающимся в карих отблесках. Будто девушка надеется, что сейчас Гарри подойдет к ней, обнимет и скажет какую-то успокаивающую чушь. И всё станет, как прежде — Хогвартс, друзья, семья. Одним взглядом погасит то, что тревожит её вот уже на протяжении последних нескольких лет. — Отлично, — мнется Поттер. — Сейчас спущусь.       Он отворачивается к окну, продолжая путаться в рукавах, и всё так же ловит чего-то ждущий взгляд Герм на своей спине. — Я догоню, — тихо намекает он. — Ой, — невинно улыбается Гермиона, немного тормозит и закрывает дверь, оставляя Поттера одного. Гарри выдыхает. Он знал, что когда-нибудь настанет этот момент. Готовился к нему. Настраивался. Но всё было зря, как перед первым сексом. Храбрость запряталась в самый дальний уголок, словно мышка, и не торопится выползать наружу. Гарри трет шею и садится на кровать, всеми силами стараясь унять липкий страх внутри себя. Сейчас ему как никогда есть, что терять.       Кого терять.       В сознании ожидаемо всплывает легендарная Малфоевская ухмылка, которой, Поттер был уверен, можно было вскрывать вены на запястьях. В холодных серых глазах плещется вызов, когда Драко смотрит на Гарри снизу вверх, вытягивает своё коронное «Поттер!», облизывает пересохшие губы и покорно опускается на колени, хватаясь за пряжку ремня. А в следующий момент его бледные щеки покрываются красными пятнами от смущения, а губы плотно обволакивают набухающую плоть.       Гарри улыбается сам себе, порывисто поднимается, хватает со стола пергамент с пером, черкает на листе пару важных строк и отправляет совой послание, надеясь, что то дойдет до адресата, и ощущает такую жажду жизни, как никогда прежде. Он буквально готов вгрызться клыками в костлявую руку смерти и держать, пока из тела толчками не начнет уходить жизнь, до мурашек чувствуя на губах мертвенный холод. — За что ты так со мной, Малфой, — тихо шепчет Поттер, спускаясь вниз.       Отряд тихо сидит за столом гостиной. Каждый думает о своем. Вокруг суетится миссис Уизли, пытаясь разрядить эту гнетущую атмосферу. Мистер Уизли хватает её за локоть, когда она пролетает мимо него, и останавливает одним взглядом, медленно мотая головой «не стоит». Все понимают, что идут на верную смерть и нервно скалятся, начиная перебирать нелепые ситуации, связанные с отрядом. Фред с Джорджем сильно в этом преуспевают, и многим кажется, что шансы немного увеличиваются. Но лишь на мгновение. — Пошли! — командует мистер Уизли и, хлопая себя по коленям, поднимается первым. За ним встает Люпин с женой, Грюм, Билл и Флёр, близнецы Уизли. Гарри, Рон и Гермиона выходят из дома самыми последними, перенимая на себя всю тревогу миссис Уизли, провожающую их, словно в последний бой. Стоило сказать, что это было недалеко от правды. План был простым и неожиданным, как гномий помет на тропинках Запретного леса: они должны были вломиться во дворец и накостылять всем попавшимся им под руку, а в конце еще убить или сильно ранить Волан де Морта. Авантюра была не то чтобы безумной, а смертельной.       Но отряд разумно принимал во внимание всю удачливость и живучесть Поттера. Он был их козырем, тем более эти кошмары, снящиеся ему не первую ночь, явно сулили ребятам победу. Гарри «увидел» особняк задолго до того, как шпион отряда случайно заметил пожирателя рядом с ним.       Грозный Глаз Грюм одним ударом посоха вызывает метлы и первым взбирается в воздух, чтобы повести отряд за собой, как обычно раздавая указания, как самый опытный волшебник, лично поймавший чуть ли не половину узников Азкабана. За ним взмывают близнецы, Люпин и все остальные. Гарри ещё раз окидывает оцепеневшим взглядом Нору, ловя сознанием плывущие мимо воспоминания; трясет головой, развеивая их, и, дав себе обещание вернуться хотя бы живым, взмывает ввысь, пытаясь загасить чувство опасности и тревоги, прилипшее к нему, как репей с тех самых пор, когда начались каникулы. Ещё и Драко нервы треплет своим игнором. Знал бы Поттер, что у его омеги всё хорошо, не был бы настолько взвинчен. Но все заботы испаряются, когда в волосах начинает свистеть ветер, даря чувство свободы и драйва. И воздух вдруг становится таким чистым и свежим, что кажется, будто Поттер пьян. Но близнецы Уизли, как всегда умеют обломать, подлетая к Гарри с обеих сторон и отвешивая ему по подзатыльнику, чтобы не летал в облаках слишком высоко. Поттер тут же концентрируется и ловко вписывается в построение.       Отряд спускается в парке Сорей, что расположен к югу от графства Уилтшир, в двадцати минутах полета от предполагаемого убежища Лорда. И сердце Гарри вдруг начинает стучать быстрее, ибо всего в нескольких десятков минут от их местоположения сейчас находится Малфой. Такой домашний. Наверняка в своей любимой темно-зеленой шелковой пижаме с серебристыми вставками на манжетах видит красивые сны, утопая в бесчисленном количестве пуховых подушек. Мальчишка! Его мальчишка. Уютный и родной. Против воли внутри Гарри разливается ни с чем не сравнимое чувство болезненной щемящей теплоты и, чтобы хоть как-то прогнать эту слабость, он задирает голову в небо. На фоне глухо гремит гром и кое-где ветвится парочка молний, собирая в эпицентре грозового облака крупные капли, готовые вот-вот обрушиться вниз. — Не к добру, — хмурится Грюм.       К нему подбегает Наземникус, окидывает всех виноватым взглядом, несколько мгновений задерживая на Поттере, и что-то тихо шепчет Грозному Глазу на ухо. Аластор недовольно скалится, тихо бухтит под нос, и неожиданно хватает Наземникуса за шкирку и швыряет его за выстриженный куст, командуя остальным, чтобы оставались на местах. Пока происходит заминка, Гарри подхватывает Гермиону под локоть и отводит в сторону. — В чём дело? — тихо спрашивает она. — Если что-то случится, присмотри, пожалуйста, за ним.       Гермионе не стоит говорить, кого имеет ввиду Гарри. Она итак всё понимает. Немного задерживает взгляд и кивает, разворачиваясь к отряду.       Наземникуса с Грюмом нет долгих десять минут, кажущихся всем бесконечностью. И когда они вновь появляются в поле зрения отряда, волшебники синхронно выдыхают. Сейчас просто нет времени на выяснения внутренних препирательств, но едва ли Грозный Глаз это понимает, услышав маленькую ремарку Наземникуса. — Этот болван забыл упомянуть, что помимо Лорда в убежище порядка сотни его приспешников, — кивает на него профессор. — Мы вроде и рассчитывали на это, разве нет? — спрашивает Рон, выступая чуть вперед и оттесняя Гарри немного за спину. — Да, но по силе мы им уступаем. И во много. Некоторые личности легендарны еще со времен первой волшебной войны.       После произнесенных слов удушающее чувство неизбежной потери волной прокатывается по спинам соотрядовцев. Гарри кажется, что более половины в один миг растеряли весь запал. Да и, если смотреть правде в глаза, он и сам немного трусил, раз сам профессор позволил себе минутную потерю самообладания. Однако и раньше он стойким терпением не отличался. Так что… — Мы справимся, — уверенно твердит волшебник. — Гарри прав, — вмешивается Гермиона, становясь позади друга и хватая его за запястье. Делясь с ним подбадривающей энергией. — Нечего трусить в шаге от победы. — Да, — поддерживает Рон, — сотней больше, сотней меньше. Какая разница, сколько пожирателей пострадает от боевых заклятий?       Грюм улыбается сам уже вполне искренне, наблюдая в момент воодушевленную толпу, и чувствуя, как в груди робко начинает толкаться интерес: правильно ли они с Дамблдором сделали, что поставили на этого храброго юношу? Ответ на этот вопрос будет дан позже, когда придет время, но пока Аластора вполне устраивало то, как и насколько верных товарищей Гарри собрал вокруг себя. Готовых биться до последнего. Пожалуй, стоило обладать какими-то невероятными качествами, чтобы притягивать к себе таких людей. Это дорогого стоит. — Ладно, болтать вы все горазды, — добродушно вмешивается в разговор Аластор Грюм. — Пора доказать на деле, насколько все здесь смелые.       Он разворачивается в сторону особняка, и, прихрамывая, медленно следует вперед, лишь изредка оборачиваясь, чтобы оценить, не слился ли кто из отряда. Еще некоторое время волшебники весело подшучивают друг над другом до тех пор, пока не наблюдают старый полуразрушенный особняк и графитово-черную тучу, буквально спадающую с небосвода и давящую своей тяжестью на острые пики строения.       Из недр сознания Гарри неожиданно всплывает резкий сигнал опасности. Ему каким-то невообразимым чудом удается увидеть бесшумно летящее в их толпу заклятие и громко крикнуть: — В стороны!       Яркая синяя вспышка взрывает на мелкие щебни мокрый асфальт того места, где еще несколько секунд назад они стояли.       Кажется, их ждали.       Тут же началась ожесточенная битва. На фоне серого промозглого Лондона с каждым мгновением становилось всё жарче и ярче от всевозможных цветов ярких вспышек. Гарри уже не понимал, с кем и за что он сражается, пытаясь отбиваться и краем глаза стараясь не задеть или мешать своим же. Рефлексы работали на ура, в то время как мозг подкидывал всё новые и изощренные заклинания, каким-то образом случайно попавшиеся когда-то ему на глаза. И он ухмыляется, чувствуя, как по венам гудит волшебная сила, а внутри микровспышками взрывается эйфория-ликование из-за того, что они вроде как способны выстоять. Но тут в него летит сбоку «Кру́цио!» и он падает на землю, не успевая отразить и слушая противный заливистый смех Беллатрисы. Тетка подлетает к Поттеру, что-то вкрадчиво шепчет на ухо, но Гарри слышит лишь звон в ушах и чувствует, как его тело сотрясают вспышки боли. Лижут кожу остро, словно током, забираясь глубоко в кровеносные сосуды и медленно растворяются, даря чувство успокоения, дабы через несколько секунд вновь поразить тело. Гарри не понимает, в который момент, кто-то из его соратников отвлекает противную пожирательницу на себя и он освобождается от непростительного, но тут ему в ноги летит «Бомба́рда!», заставляя подлететь на три метра над землей и рухнуть вниз, переломав себе несколько костей. Он старается подняться почти на одних рефлексах, потому что в голове было пусто до звона от «Кру́цио!», а в груди черным пламенем горела ярость, разливая по телу вместе с кровотоком какое-то изощренное удовольствие. На адреналине швыряет в нескольких пожирателей «Остолбене́й!», раззадоренный возбужденным смехом Беллатрисы, носящейся по площадке и не замечает, как сзади кто-то очень знакомый кричит в его сторону «Экспу́льсо!», направляя в Гарри синее свечение. — Преда… — едва шевелятся губы Гарри, а сам он проваливается в бессознательную пустоту, сокрушенно падая на землю.       За три недели каникул Хогвартс не меняется ни на йоту. Так Драко кажется на первый взгляд. Но если присмотреться получше, обращая особое внимание за гриффиндорский стол, то все изменения, словно на ладони — понурая обреченность на лицах, лживые улыбки, плохо замаскированные ссадины и синяки, переломанная рука Фреда и отсутствие Поттера…       На последний факт сердце Драко пропускает несколько ударов и теряет покой, а взгляд с усердием мечется по всем входящим в столовую личностям в поисках любимого. Драко уже не обращает внимания на приободренную речь Дамблдора и тщетные попытки привлечь внимание Драко глумливыми шутками Гойла. Засевшее под ложечкой беспокойство даже заставляет Малфоя отказаться от первого в этой четверти завтрака и не сводить пристального взгляда со спин лучших друзей Гарри. Гермиона наклоняется к уху рыжего и что-то шепчет, на что Рон выпячивает глаза, словно жаба, недовольно щерится и быстро кивает, засовывая в рот сразу несколько ложек каши. Драко кажется, что Рон даже не жует, а заглатывает, будто голодный, дорвавшийся до еды, волчара, и Драко брезгливо отворачивается, пропуская момент, как Гермиона и Рон быстренько поднимаются и бегут в сторону выхода. Малфой тут же отбрасывает надоевшую ложку в сторону и, стараясь быть не заметным, бежит следом. Пара поворачивает в сторону больничного крыла, заставляя сердце Драко на мгновенье остановиться и ускориться. Скорее всего, они рванули к Гарри, чтобы узнать о его самочувствии перед началом занятий, а значит — парень жив. Драко тяжело выдыхает. Жив, но ранен. Разумеется, это было лучше, чем узнать о кончине возлюбленного, но всё равно сердце Драко было не на месте.       Насколько серьезно пострадал Гарри? Как скоро можно будет пробраться в больничное крыло и воочию увидеть любимого? Что там у них произошло?       Все эти вопросы быстрыми большими волнами одолевали сознание блондина снова и снова, пока он не оказывается за громадными резными дверьми госпиталя.       Драко наклоняется к замочной скважине и задерживает дыхание. Среди ровного ряда коек он старается высмотреть преследуемых, концентрируя на них всё внимание. Рон с Гермионой подбегают к дальней кровати, возле которой стоит мадам Помфри и не обнадеживающе качает головой, поправляя простынь на больном повыше. Не стоило заглядывать в хрустальный шар, чтобы понять — там лежит Поттер. Издалека он виделся, как небольшой бугор с копной черных не чёсаных волос. Драко выдавливает робкую улыбку и кладет руки на низ живота, начиная его поглаживать. Жив. Слава Мерлину, Гарри жив. Когда первые эмоции схлынули, Мафою непреодолимо захотелось подойти поближе и из первых уст узнать о состоянии возлюбленного. Он уже был готов зайти в помещение и схватился за ручку, когда ему на плечо легка чья-то тяжелая рука. — Тебя не должно здесь быть, — отчеканивает Снейп. — Бегом в класс! — Но… — Драко смотрит снизу вверх в глубину темных, словно черное озеро, глаз, и хмурит свои по-детски белые брови, складывая губы бантиком. Снейп в мгновение ока тает и более мягко убеждает: — Он жив. И это сейчас самое главное.       Драко интуитивно начинает жевать подушечку большого пальца, сгрызая кожу, будто это позволяет быстрее думать, хмыкает и разворачивается, направляясь в сторону учебного крыла. Крестный прав. Как бы ему не хотелось увидеть свою истинную пару, как бы сердце не рвалось к нему, но сейчас, важнее сосредоточиться на чем-то другом. Только бы вот знать на чем. Учеба, родители, Темный Лорд, — всё это меркнет по сравнению с тем, что пара Драко сейчас на больничной кровати и похоже без сознания. Беременность? Данный факт сомнению не подлежит, но и не требует к себе столько внимания. Единственное, Драко, пожалуй, забежит в библиотеку, чтобы расширить познания в данном вопросе. Но и это можно сделать после уроков.       Первая половина дня пролетела, словно по щелчку. Драко настолько углубился в тревожные раздумья о Гарри, что не понял, как очутился в общей гостиной, а за окном собирались сумерки. Вспомнив об утреннем обещании посетить библиотеку, он резко поднимается с дивана, чувствуя небольшое головокружение от перепада давления, и широким шагом направляется на выход. Как бы странно это не выглядело, но в библиотеке, помимо него и библиотекаря за одним из столов сидели Рон с Гермионой и корпели над пухлыми книгами. Драко становится за стеллажом, расположенным за рыжим, и лениво перебирает корешки книг, стараясь выведать секреты друзей. Первые несколько минут Грейнджер лишь шикала и поучала Уизли, чтобы тот листал книги внимательнее. Местами это было даже смешно, и Драко боролся с желанием, чтобы не засмеяться в голос, но потом все вспоминали о цели своего прибытия и утыкались каждый в свой фолиант. — Вот! — повышает голос Гермиона, привлекая внимание рыжего и тайного подслушивающего. — Чтобы вывести человека из магической комы, требуется приготовить зелье и совершить магический обряд. — Там есть рецепт? — интересуется Рон, отодвигая кипу ненавистных книг. — Да, но… — Гермиона тут же сникает и, опустив плечи, садится на лавку. — Это сложно. Сложнее, чем оборотное зелье и всё, с чем мы сталкивались до этого. — Ты же справишься? — подбадривает Рон. — Мы только ингредиенты будем доставать не меньше месяца. — Месяца? — удивляется Рон. — Самое сложное — это корень цветущего лотоса. Я даже не представляю, где он может произрастать, не говоря уже о том, что магические свойства этого цветка сохраняются лишь сутки. — То есть получается нам надо собрать все составляющие, подготовить всё к ритуалу, найти этот корень, и в этот же день провести обряд? — Похоже на то. И стоит поторопиться, здесь написано, что корень цветет лишь один день в году — день зимнего солнцестояния, при котором Солнце над горизонтом в истинный полдень находится на минимальной высоте, — ведет по строчкам тоненьким пальчиком Грейнджер, быстро переписывая рецепт на пергамент, пока Уизли возвращает книги на свои места. Только они закончили в библиотеке и собрались на выход, как Уизли неожиданно увидел прячущегося за стеллажом Малфоя. — А тебе что здесь надо?! — возмущенно накинулся Рон. — Подслушивал?       Драко успел лишь обернуться и собрался помериться ядом с этой пародией на чистокровного волшебника, когда сзади Уизли появилась недовольная Грейнджер и грозно произнесла: — Успокойся, Рональд.       Её тонкая ладонь скользнула по плечу беты, словно она хотел заявить на него свои права, и несильно сжала. Драко чувствует, как парень расслабляется, и, злословя, выплевывает: — Хн, больно надо. Я не собираюсь отчитываться перед грязнокровкой и её собаченкой.       Манерно задрав нос, он возвращается к «Морским историям тайных глубин» и «не замечает» как Рон буквально порывается накинуться на него с кулаками. Его удерживает лишь хрупкая ладонь и тихие подгоны Грейнджер: «не сейчас», «нет времени», «нам стоит поторопиться».       Драко становится грустно. Из разговора друзей Поттера он понимает, что сможет увидеться с Гарри лишь ближе к Рождеству, или, ещё хуже, к следующему году, если этот дурацкий корень не будет найден. Ему оставалось одно — помочь с цветком. И он знает, кого следует просить.       Снейп обнаруживается в подземелье, как Драко и предполагал. Мужчина стоял посреди комнаты и задумчиво рассматривал потолок, пока в котелке варилось что-то ароматное. Даже несмотря на то, что Северус теперь являлся преподавателем предмета «Защита от темных искусств», он по-прежнему любил свои травки и специи. Тем более, что к зелье-варенью у него была особая страсть ещё с молодости. — Пришел за помощью? — отвлекается крестный, переводя хмурый взгляд на замершего в дверях юношу. Эта фраза заставила Драко поморщиться и сжаться. Ему нужна чья-то помощь. Прадедушка Малфой в гробу бы перевернулся, узнай он, что кто-то, носящий гордую фамилию Малфой, пришел просить о помощи. Но с другой стороны, Драко теперь не Малфой, он — Поттер. О чем говорит спрятанная за заклинанием метка. Он хватается за шею, трет её и, свесив голову, заходит вглубь логова зельевара. — За возвратом долга, — отвечает Драко, становясь в паре шагов от крестного, который удивленно буравит взглядом пришедшего блондина. — Долга? — Да, — твердо отвечает Малфой, — ты дал непреложный обет и теперь мне нужен от тебя корень цветущего лотоса. — Ты хоть представляешь своей маленькой головкой, насколько это редкий ингредиент? — О! Для такого великого волшебника, как ты, я думаю, это не является преградой. — Отнюдь. Корень цветет лишь раз в год и защищен, словно банк Гринготтс. Я могу лишь сказать тебе, где достать, но дальше ты должен справиться сам, иначе корень потеряет все свои магические свойства. В магическую кому погружают лишь в двух случаях, — Драко на секунду замирает. Насколько он помнил из разговора Грейнджер с Уизли у цветка помимо вызволения из магической комы очень много свойств, но крестный зацепился именно за это. — Когда волшебник практически находится на краю смерти, — продолжает Снейп. — А возможности оказать медицинскую помощь нет, либо с целью защитить какую-либо тайну некоторые волшебники сами погружают себя в цепкие лапы забвенной пустоши. Вызволять из этого состояния крайне опасно. Если ты преследуешь корыстные цели, цветок почувствует это, оказавшись в руках, и тут же потеряет все свойства, что значит… — Он будет бесполезен, — заканчивает Драко. — Только чистое сердце способно прикоснуться к этим прекрасным розовым лепесткам. Об этом не скажет ни один учебник, ибо сам цветок обладает невероятной ценностью. Многие подчиняющие, привлекающие невероятную удачу и даже губительные зелья основываются на этом цветке, отсюда и его секрет — благородное сердце. — Где я могу его достать? — На дне Черного озера. — В Черном озере? Минуту, — Драко задумался. — Это которое начинает покрываться льдом ещё в сентябре? Зимой? — Ты правильно расслышал. Там куча всяких тварей, охраняющих свои территории, к тому же температура минус сто двадцать два по Фаренгейту, что в твоем беременном состоянии просто противопоказано. — И что мне делать? — Поговори с русалками. Они могут затребовать что-то сверхъестественное, но хотя бы у тебя будет шанс. — А разве, когда они принесут мне цветок, он не потеряет свои свойства из-за их корысти. — Молодец, — хвалит Снейп, возвращаясь к своему вареву. — Ты понимаешь всю соль неписанных договоров и лживой натуры этих существ. Проси, чтобы они поднимали его со дна вместе с землей и кидали тебе в руки, стоит цветку оказаться на воздухе.       Драко быстро кивает и, приободренный, направляется в сторону спален. Ему хочется свернуть в сторону больничного крыла, но он замечает рядом несколько младших слизеринцев, вспоминает разговор со Снейпом о стукачах, и бредет к себе, понуро свесив голову. Завтра предстоял сложный день.