Эфемерная реальность

      Тело Драко болело и словно раскалывалось на части. Временами ему казалось, что с него наживую сняли кожу, словно со змеи, оголяя нервные окончания. Даже глаза было больно открывать. И вообще ему хотелось умереть. — Хватит притворяться, — закатывает глаза Поттер, которому чертовски надоело слышать наигранные постанывания своего омеги. Да, Малфой любил иногда преувеличить и переиграть. Уж Поттер знал это как никто другой. — Не так уж сильно тебе и досталось.       Драко сначала не понимает, что случилось. В голове мелькают мысли, а не попал ли он в рай, но потом чувствует, как большая теплая рука проводит по волосам, ероша макушку, и Драко открывает глаза. Сегодня на Поттере была обычная серая футболка и старые синие джинсы с потертостями. Он выглядит совсем родным и близким, но хитреца в глазах явно обещает Малфою много новостей. — Люблю, когда твой вечно идеальный причесон в беспорядке, — ласково улыбается Гарри. — Так тебе больше идёт.       За секунду в глазах Малфоя мелькает недоумение, сменяется неподдельным счастьем и заканчивается лютой ненавистью. — Ты меня бросил! — резко предъявляет Драко, поднимаясь на кровати и поворачиваясь к Поттеру лицом. Щеки тут же становятся красными, а в глазах бурлит самая настоящая злость. — Технически это ты начал, — пытается оправдываться Поттер, двигаясь немного в бок. — Я?! — возмущается Драко. В его голове крутятся совсем неприличные выражения под стать семейки Уизли, но он крепко держит рот на замке, всё же вспоминая, что его фамилия «Малфой», и начинает колошматить Поттера ладошкой, как последняя истеричка, но ему было плевать, что о нем подумают. — Бросил! Бросил! Бросил! — Эй-эй-эй!       Гарри прикрывается, как может, но сейчас он понимает, что стоит позволить своему омеге выпустить пар. Как только Поттер пришел в себя и выслушал последние новости от друзей, сразу решил отправиться в больничное крыло и ждать, когда Малфою будет лучше, стараясь потушить внутреннее чувство героизма. Гарри не был уверен, что настанет какой-нибудь «правильный» день. Ведь рано или поздно им пришлось бы встретиться снова, и тогда им нужно было бы обо всём поговорить, если, конечно, Малфой дорожит тем, что было. И лучше бы всё это случилось не на поле боя, да и искать Малфоя по замку было слишком хлопотно. — Полегчало? — спрашивает Гарри, когда Малфой перестает его бить. — Не сильно.       Фактически Гарри осознает, что виноват, и он даже помыслить не мог, чтобы вновь ворваться в его жизнь и начать устанавливать свои порядки. До тех пор пока Гермиона не рассказала ему о ребенке.       Они сидят друг напротив друга, между ними не более тридцати дюймов, но кажется, будто целая пропасть. Смотрят глаза в глаза. И не моргают.       Для Гарри это было похоже на то, словно он находятся где-то зимой в снегах, когда из одежды на нем только шелковая рубашка, именно таким он ощущает себе перед Малфоем — обнаженным, уязвимым и виноватым. За то, что подставил перед семьей, пометив. Безрассудно ввязался в бой, бросив. И за то, что всё это время его не было рядом с ним, когда он был так ему нужен. — Прости меня, — тихо шепчет Гарри, не сводя прямого взгляда с Драко.       Малфой напрягается, опускает лицо вниз и сжимает губы. Это было немного неожиданно, Драко уже и забыл, с чего начиналась их ссора, но сейчас он был уверен — Гарри извиняется именно за это. В ожидании Гарри кажется, что стены начинают давить со всех сторон, а воздух вдруг становится редким и жжет легкие. Слов больше не осталось, только оцепенение и боль. Сейчас, как никогда он боится его потерять. И ведь даже не смотря на малыша, Драко в силах послать его ко всем чертям. — Гарри, — тихо начинает Драко, не поднимая взгляда. — Я должен тебе кое-что сказать.       Драко мнется и нервничает, его лицо похоже на замершую виноватую статую. А голос звучит глухо, плавно, наверное, даже безразлично. Это его «Гарри» потеряло всякую краску и в глазах плещется самая настоящая незамаскированная боль. Гарри совершенно не понимает такой причины поведения своего возлюбленного. В голове всплывает сразу несколько мыслей, что он ему изменил, нашел другого, и вообще ребенок не от него. — Что, Драко? — настороженно спрашивает Гарри, в качестве поддержки хватая Малфоя за руку. Он вздрагивает всем телом, несколько раз выдыхает и на одном дыхании выпаливает Гарри обо всех тревогах. А Гарри слушает, не перебивает и тихонько начинает улыбаться. Его дыхание выравнивается, а взгляд смягчается. Драко заканчивает говорить и поднимает полные боли глаза на Гарри. Видит эту придурковатую физиономию и сильно бьет ему по плечу. — Ай! Да за что?! — возмущается Гарри и притворно трет место удара. — Тебе смешно? — не понимает Драко. Он крепко сжимает ладони в кулаки. Ему кажется, что сейчас слезы потекут из глаз, и Драко в очередной раз выставит себя нытиком и слабаком. А это было последнее, чего бы он хотел, учитывая, что сейчас на пороге войны, Гарри как никогда нужна поддержка. — Наш ребенок будет сквибом. Это, по-твоему, смешно?!       Гарри усмехается. Да, странная ситуация. Из-за каких-то недомолвок можно наломать кучу дров. Поттер вынужден был признать, что бежать ему некуда. Не в этот раз. Похоже, пришло время становиться действительно взрослым и брать всю ответственность за происходящее в свои руки. Он опускается перед Малфоем на колени, смотрит снизу вверх и твердо отвечает: — Я люблю тебя, Драко Малфой. Люблю! И ничего это не изменит. А насчёт ребенка не волнуйся, я разберусь. Я обещаю тебе.       Драко на секунду замирает, пытаясь анализировать слова и жесты Поттера. И, когда понимает, что тот действительно верит в сказанное, приближает лицо к лицу Гарри и мягко целует в губы. — Я тебе верю.       Гарри слабо улыбается и целует в ответ. В послеобеденное время, когда солнце потихоньку опускалось к горизонту, его лицо выглядело ещё красивее, с четким очерком пухлых губ, которых непреодолимо хотелось коснуться. — Прости за то, что я облажался, — Драко убирает волосы с его лба и откидывается назад, подставляя руки.       Гарри молчит, ожидая продолжение и наслаждаясь куском оголенной шеи, по которому убегают солнечные лучи. Ему сложно переварить услышанное, ведь Драко искренне говорит «прости» только в действительно крайних случаях и когда ситуация выходит из-под его контроля. Но Драко лишь горько усмехается. Ему сложно побороть в себе ощущение, что всё это не по-настоящему. Последние дни он думал о том, что делать дальше, когда Гарри очнется. И вот он сейчас сидит прямо напротив него, а Драко не может больше вымолвить и слова. Хлопоты с его возвращением помогали, но не избавляли от других вопросов. — Всё было подстроено, — замечает Поттер. — Не вини себя.       Гарри поднимается и нависает над Драко, стараясь смотреть тому прямо в глаза. Он мог только делиться своей уверенностью и обещать, что теперь всё будет хорошо. Но в глубине души Гарри думал совершенно иначе. — Поправляйся.       Гарри целует Драко в лоб и уходит. Ему было нужно наверстывать упущенное и решать проблемы, ведь он слишком долго провалялся в постели. Вернуться в прежнюю колею было проще простого, хотя Гарри признавал — Хогвартс изменился. Волшебники, выбравшие сторону Темного Лорда, теперь четко собирались в группы и волком смотрели на друзей Поттера. Однако они не предпринимали никаких действий в их сторону, сохраняя нейтралитет. Отряд Дамблдора тоже открыто не нападал, но всегда был начеку. Это внутреннее состояние тревожности продолжалось на протяжении нескольких недель.       Гарри редко посещает Драко в больнице, всё больше закапываясь в насущных делах, и от того у последнего просто сносит крышу в одиночестве. Он кричит на колдомедиков за нерасторопность, швыряется посудой, и его магия выходит из-под контроля. — Чем ты таким важным занят? — в очередной раз возмущается Драко, стоило Поттеру его навестить. Гарри ощущает издевку в его словах, но даже не злится, понимая, что в большинстве своем это гормоны влияют на поведение омеги. Драко иногда мог перевернуть все с ног на голову, словно и не из-за него добавилось несколько проблем, поэтому Гарри приходилось играть по его правилам. — Волан де Морт забрал силу нашего ребенка, и я её верну, — авторитетно заявляет Гарри. — Я же обещал тебе, помнишь?       Драко кивает и улыбается. Его самолюбие было полностью удовлетворено. И он был готов простить отсутствие Поттер в последнее время возле себя. Гарри не говорит, что Гермиона большую часть силы сохранила для них, оставив Драко лишь жалкие крупицы, потому что знает, как взбесится омега. Но с помощью неё они практически отследили Лорда и уже готовили план вторжения. Не такой, как в прошлый раз. И утром им предстояло его осуществить, но для начала стоило решить проблему с Драко. Кое-кто мог сболтнуть лишнего, и тогда операция точно провалилась бы. — Ты знаешь, я соскучился по тебе.       Близилось время ужина, поэтому Поттер принес немного пирожных для Драко, чтобы порадовать. Он передал тарелку и сел рядом. Драко не стал ждать, а накинулся, как только посудина попала ему в руки, потому что ему до чертиков осточертела больничная каша. А Гарри смотрел. Не сводил пристального взгляда, оглаживающего прямой нос, маленькие щелки глаз, большие щеки, скользил по подбородку вниз, видел, как перекатывается еда в горле, когда Драко глотал, и невольно Гарри приоткрывает рот, переводя взгляд на влажные губы. И Драко вдруг замирает, чувствуя, что время еды давно прошло, когда видит, насколько откровенно жадно на него смотрит Гарри.       Гарри поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза. Он коротко сглатывает, чувствуя, как кадык натягивает кожу на шее. Драко тоже смотрит на его рот, облизывается и вздрагивает, словно его прошивает током. Он хочет Поттера, скрывать уже не получается насколько. Даже несмотря на их последнюю постельную встречу. Драко понимает, что он простил его и принял, когда сам потянулся вперед и коснулся своими губами его губ, скользнув языком в жаркий рот. Гарри тут же забирает полупустую тарелку из рук Малфоя, ставит её на прикроватную тумбу и аккуратно укладывает Малфоя на подушку, продолжая вылизывать рот. Ему давно хотелось ощутить его касание, теплоту дыхания и шумный огорченный выдох, когда поцелуй приходится разорвать. — Я только поставлю скрывающие нас чары на два квадратных метра, — говорит Гарри, доставая из заднего кармана брюк палочку. — «Са́львио ге́ксиа!»       Гарри по периметру обходит кровать, колдуя на каждую сторону, а Драко смотрит на то, как топорщится у него ширинка и непроизвольно сглатывает, чувствуя, как и у него начинает вставать. Он обожал наблюдать, как Гарри колдует. Весь такой сосредоточенный и серьезный, что в горле моментально становилось сухо. Чуть больше минуты прошло, а у Малфоя уже стояло до болезненного стояка, от которого так просто было не избавиться. Сейчас он хочет чего-то более острого, мужественного и подавляющего. То, чего в Гарри хоть отбавляй. Почувствовать скрытое желание, которое будет течь по его телу электрическими импульсами настолько близко, насколько возможно. — Заканчивай! — не выдерживает Малфой. Он хватает мимо проходящего Поттера за край рубашки и тянет на себя. Гарри ухмыляется и выразительно смотрит на Драко, прекрасно понимая, что сейчас творится в его голове. Его губы начинают аккуратно покрывать лицо Малфоя поцелуями, пока он, словно дикий кот, забирается сверху и нависает над парнем. Одна рука уходит под спину, чтобы немного помочь Малфою подтянуться повыше, а другая скидывает одеяло, тут же начиная путаться в мелких черных пуговицах любимой малфоевской пижамы. — Или что? — Гарри продолжает выцеловывать лицо и шею Драко. Ему в бедро упирается каменный стояк омеги, и от этого Гарри заводится ещё сильнее. — Не пытайся мне угрожать, Поттер! Тебе же будет хуже, — Малфой обвивает руками спину Гарри и прижимает его ближе, хотя куда уж ближе — между ними даже полдюйма не было свободного пространства.       Но Гарри прижимает его к постели так, словно навсегда хочет впечатать в этот жесткий матрац, и буквально вгрызается в шею, оставляя на ней багровый след от зубов. Драко на секунду ослабляет хватку и шипит от боли, наблюдая, как губы Гарри растягиваются в ухмылке, а сам он снимает очки и бережно кладет их в верхний ящик тумбочки.       Желание прикоснуться к Гарри захлестывало, но Драко мешкал. Он немного боялся его дразнить, ведь в голове всё же были живы те воспоминания. — Я буду нежным, — обещает Гарри, словно читает Малфоя, как открытую книгу.       Он не ждет разрешения. Боится, что Драко передумает в последний момент. Поэтому, как только он захлопывает ящик тумбочки, тут же утягивает Малфоя в настойчивый поцелуй. Рука оглаживает оголенный бок, помогая ему снять рубашку, а другая уже развязывает шнурок на пижамных штанах. Он снова впечатывает Драко к постель, утыкаясь своим стояком в его живот, чтобы тот знал, что ему грозит. Драко с трудом удается скрыть дрожь от возбуждения, поэтому, когда рука Гарри обхватывает его член, Драко буквально давится своим стоном, крупно кусая Поттера в плечо. Гарри морщится и сглатывает ком, начиная водить рукою вверх-вниз и размазывать по головке капли смазки. — Ты не поможешь мне? — шепчет он, намекая, что неплохо было и его «выпустить» подышать. Драко несколько раз кивает, тянется руками к ширинке, пару раз промахивается, но всё же расстегивает ему штаны и одним резким движением тянет их вниз. Гарри освобождает член Драко из своего захвата так, что тот стонет от разочарования, когда Поттер быстро скидывает с себя одежду. Рука Драко ложится на торс альфы и ведет вниз, забираясь под резинку черных боксеров. Все тело Гарри вибрировало от удовольствия и возбуждения на грани боли. И ему кажется, что если прямо сейчас на них нападет Темный Лорд, Гарри не сможет отпустить Драко пока они не закончат.       Малфой стирает каплю смазки с головки Поттера и тянет большой палец в рот, слизывая. Его секрет был горьким и солоноватым на вкус, и Драко поморщился. — Я почти оскорблен, — хмыкает Поттер и даже не понимает, как в два счета оказывается уложенным на лопатки. А на его бедрах гордо восседает Малфой.       Драко тут же сползает вниз к паху Поттера. Ему так нравится, что у него стоит, а запах просто сносит крышу. Мгновенно появляется желание вылизать его полностью: крепкий ствол, тяжелые яйца с черным пушком, вобрать в рот головку и провернуть всё это по кругу и не один раз, наслаждаясь его стонами. Чувствовать, как головка упирается в заднюю стенку горла, а потом размазывать на языке вязкую солоноватую консистенцию.       И Драко не отказывает себе в этом желании. Гарри стонет, выгибается, зарывается пальцами в путающиеся волосы, фиксирует голову и трахает рот Драко резко и хаотично. Так, что тот давится его десятидюймовым обрезанным членом, упираясь руками в тазовые кости. Драко смотрит на Гарри, и последний понимает, что тот поплыл. Гарри глубоко втягивает воздух, чувствуя феромон своего омеги, заполняющий легкие доверху и рывками кончает, прижимая лицо Драко к паху так, что тот носом утопает в паховых волосах.       Драко не успевает откашляться, как Гарри начинает выцеловывать его грудь, шею, соски. Проводит руками по бедрам снизу вверх, подбираясь к тощей подтянутой заднице, сжимая, и чувствует, что по бедрам Драко стекает смазка. Гарри тут же ставит Малфоя на колени, грубо заставляя его расставить ноги, и раздвигает его задницу обеими руками. Смазка украшает не только дырочку, но и ягодицы, бедра. От этого вида Гарри повело похлеще огневиски, член снова был большим и твердым, поэтому Поттер не стал медлить. Он уткнулся головкой и туго вошел внутрь. Без подготовки или предупреждения. Драко зашипел и дернулся, стараясь привыкнуть, но Гарри был слишком большим. Это было не так то просто. Малфой ощущает, как его тело заливает жар, расходясь внутри огромной пульсацией.       Гарри сжимает его бедра и тихонько толкается. — Твою ж! — кричит Драко, ощущая, как член Поттера раскрывает его изнутри. И от этого протяжного полувскрика у Гарри срываются все предохранители и он загоняет свой ствол по самые яйца, впиваясь ногтями в разгоряченную кожу на бедрах. Драко даже не замечает, как пачкает спермой простыни, еле дышит, смотрит стеклянным взглядом перед собой и теряет сознание.       Утро было особенно болезненным. Перед глазами до сих пор плыли круги, кожа горела, словно её кипятком облили, поясницу саднило так, что Драко казалось, будто это был их первый раз. Когда Поттер вставил ему практически насухую, и чуть было не порвал. Но с лица не сползала мечтательная улыбка, до тех пор, пока на соседнюю кровать не положили полуживого Поттера.