На острие чувств

Стоило капитану скрыться за тяжелой дверью, как Микаса тут же от ощущения дрожи в ногах рухнула на землю и прижала руку к сердцу. Что, чёрт возьми, она чуть не сделала? Девушка частенько в последнее время ловила себя на мысли, что Леви хорош…нет, очень хорош собой, но чтобы до такой степени? Она впервые почувствовала, что была готова нарушить своё же вето в его сторону. В момент, когда он прикоснулся к её волосам, убирая их ей за ухо, ей показалось, что время не то что остановилось — нет, оно просто перестало существовать. И видит Бог, если бы не вовремя проскользнувшее в мыслях «Успокойся», она бы не постеснялась выйти за рамки субординации, как недавно это сделал он. Вообще законно быть таким непоколебимым, красивым и сексуальным? Микаса впервые за всю свою жизнь поняла смысл рассказов девочек из корпуса о «бабочках в животе» и «жаре в груди». Со скрипом признала, что смотреть на него сверху вниз было до жути будоражащим. И взгляд, о Боги, его взгляд! Ей показалось, что он опасно потемнел, и в небесной синеве проскользнула лихая тень. И смотрел мужчина на неё так завороженно, что, кажется, прогреми неподалёку взрыв — даже и не дёрнулся бы. Только одной ей известно, как сложно было на его вопрос о желании не попросить поцеловать её, когда губы уже буквально сами раскрылись в требовании. Вот прямо так посмотреть смело в его глаза и заявить: поцелуйте меня, капитан. Интересно, скажи она это, какой была бы его реакция? Выполнил бы желание? Вероятно, посмеялся бы с неё да и всё. Сам ведь ей сказал: никогда больше себе этого не позволит. Ошибся раз, больше не будет. И до этого момента Аккерман была вполне согласна с этим его решением. Уже, кажется, не совсем. Микаса сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, успокаивая сильно бьющееся сердце. Нельзя. Это просто глупое юношеское наваждение, в конце концов, ей почти двадцать, гормоны берут своё. А он — взрослый мужчина, для него желание вполне себе естественно. Главное держать себя в руках, и всё будет нормально. Микаса потрясла головой и спешно поднялась на ноги. Оглянулась, высматривая присутствие кого-либо, отряхнула штаны от пыли и со спокойной душой вышла из зала. Надо бы наведаться в столовую и перекусить чего-нибудь. Тренировка знатно её измотала. На следующее утро Микаса стояла посреди своей комнаты и тщательно осматривала свой скудный гардероб. Что сказать, вот они — последствия солдатской жизни. Ни толкового платья, ни какой-никакой юбки. Одни штаны да рубашки. Про себя Аккерман цыкнула. Взрослая девушка, а при надобности и выйти в люди не в чем. Вспомнила капитановское «возьми что-то приличное переодеться» и почти что завыла волком: нечего ей взять! Раздражённо дёрнув плечом, она сложила в мешок некоторые вещи для гигиены и снова застряла напротив шкафа. Удручённо упёрлась руками в бока и пытливо искала хоть что-то женское. Не то что бы ей не было плевать на то, в каком виде предстать перед Хисторией. Вообще без разницы, ведь Райсс видела её во всех возможных состояниях, да и нарочито выделяться вежливостью Микаса желанием не горела. Если бы не просьба капитана, то так в дорожном в замок и завалилась. Однако Леви лишний раз выводить из себя она не хотела. Да и что греха таить — покрасоваться фигурой в красивой одежде тоже бы не отказалась. Только вот таковой сыскать ей было невозможно. — Микаса? Ты чего так рано встала? Девушка повернулась на голос сонной Саши. Она лениво поднялась на локоть, потирая кулаком глаза, чтобы проснуться, но из-под одеяла вылезать не спешила. — Извини, я тебя разбудила? — Не страшно, — Браус зевнула, — так куда? — Уезжаю с капитаном в столицу по делу, — Микаса повернулась обратно лицом к шкафу, — пытаюсь найти хоть что-то отдалённо напоминающее женское среди этого тряпья. — Женское? — лукаво протянула Саша, — С этим я могу тебе помочь. Аккерман вопросительно посмотрела на подругу. Та встала, поёжилась на секунду от холода, но решительно направилась к своей половине шкафа. Достала оттуда какую-то сложенную ткань и протянула брюнетке. — Это должно подойти. Микаса пригляделась. Разложила на кровати отданное ей и ахнула. — Платье? Откуда у тебя такая красота? Браус махнула рукой, улыбаясь. — Родители как-то подарили, но оно мне долговато. Тебе как раз должно быть по размеру. Азиатка провела рукой по чёрной ткани. Благодарно улыбнулась. — Спасибо, Саша. — Блистай, подруга. Вы надолго? — Капитан сказал два дня. К завтрашнему вечеру должны уже вернуться. — Не густо, — Саша уселась на свою кровать и накрыла ноги одеялом, — такой себе отдых. — Это не отдых, — заметила Микаса, складывая платье аккуратно в мешок, — задание. — Попробуй хоть в город выбраться. Перед одной Хисторией в таком платье красоваться грех, — глаза Браус хитро блеснули. Свои же Аккерман закатила: Саша вечно пыталась найти ей пару. — Если будет время. Однако об одном Микаса решила не упоминать: красоваться в нём она будет не только перед королевой. Капитан там тоже будет. Вскоре девушка стояла в полной готовности возле своей лошади и кормила её свежими яблоками. Ильда довольно ржала, смакуя лакомства. Микаса посильнее закуталась в плащ. Хоть на улице и лето, но утро выдалось довольно прохладным. Ещё и ветер бушевал, как на зло. Чуйка подсказывала девушке: поездочка пройдёт весело. Через несколько минут в проходе показался капитан. Мешки под глазами, уставший взгляд, дёрганые движения — Микаса сделала вывод, что в этот раз отвар Ханджи не сильно помог ему от кошмаров. Ну или он не спал вовсе, что в целом было бы в его стиле. — Доброе утро, капитан. — Доброе. Леви подошёл к своему жеребцу и ласково погладил того по морде. Проверил, надёжно ли закреплены поводья и седло, а вскоре и вовсе вывел коня на улицу. Девушка последовала его примеру. — Если поспешим, к вечеру будем на месте, — сказал Леви, скосив взгляд на подчинённую, — так что едем без остановок. Надеюсь, ты нормально позавтракала. — Нормально, — буркнула в ответ Микаса, понимая, что в сборах о еде совсем забыла. И позавтракать не успела, и с собой ничего не взяла. Даже воды. А сказать ему об этом сейчас уже не осмелится. Вот бестолковая. — Капитан, а письмо? Мужчина демонстративно похлопал по груди, намекая на внутренний карман. Затем Леви залез на лошадь и двинулся вперёд. Через пару метров остановился, убеждаясь, что девушка едет следом. Первые километры были довольно скучными. Они молча ехали, каждый в своих мыслях, и старались далеко друг от друга не отъезжать. Микаса ёжилась от неприятно холодного ветра, что дул в лицо, и раз за разом облизывала пересохшие губы. По возможности утыкалась носом в шарф, но это едва ли помогало. В ушах закладывало, глаза слезились: ветер действительно был сильным. Вскоре темп немного поубавили, потому что дорога оказалась размытой. Проезжали через местность, где часто шли дожди. Лошади возмущённо отряхивали копыта от налипшей грязи, и это существенно снижало скорость. Микаса не видела выражения лица Леви в этот момент, но была уверена: он презрительно кривится. Чем больше близилось к обеду, тем лето сильнее брало своё и становилось жарче. Аккерман позволила себе снять плащ и протереть лоб, но успела мысленно наругать себя за то, что забыла взять воду. Леви, кажется, вообще было всё равно — сидел в своём седле как обычно идеальный, без малейшего намёка на неудобство. Спустя ещё часа два езды Микаса почувствовала уже кошмарную жажду. Солнце палило, ветер был теперь до ужаса горячим, и в горле словно поселились мелкие песчинки. Да и голод уже давал о себе знать. Но она упрямо терпела. На вылазках и не такое бывает, перебьётся. Когда очередная деревня оказалась позади, а до столицы осталось часа три езды, капитан всё таки остановился у скопления высоких деревьев и почти сразу слез со своего жеребца. Микаса следом остановила Ильду, но покидать её спину не спешила. — Передохнём немного, — бросил мужчина, доставая флягу с водой из своего мешка, — лошади устали. Девушка согласно кивнула и слезла. Погладила Ильду по гриве и, расстелив свой плащ на траве, присела. Потянула затёкшие ноги, размяла шею и прислонилась головой к дереву. Всё таки немного устала и она. Несмотря на хорошую физическую выносливость, семь часов езды на лошади неприятно сказывались на спине. Капитан достал из своих припасов булку и тоже сел неподалеку. Откусил кусок, а затем прошёлся взглядом по подчинённой. — Почему не ешь? — Я не голодна, — буркнула Микаса в ответ, и как на зло именно в этот момент её живот протестующе заурчал. Она мгновенно прикрыла его руками, чувствуя как розовеют щёки от стыда. Пока ехали, так слышно не было. Леви усмехнулся. — Да ну? Девушка стыдливо зарылась носом в шарф, проигнорировав мужчину. Тот обречённо вздохнул, но отломал кусок от своей булки и протянул ей. — Вот бестолочь. Хотела бы она отказаться от этой подачки, но под ложечкой уже настолько сосало, что гордость свою Микаса послала к чёрту. Прикусила щёку, взяла предложенный обед и жадно откусила. — Спасибо. Конечно, этого куска было мало, чтобы нормально наесться, но для утоления голода его вполне хватило. Микаса поймала себя на мысли, что раз ей булки не было достаточно, то мужчине и подавно. Запив съеденную половину и видя, что никакой флягой рядом с Аккерман и не пахло, Леви то ли с удивлением, то ли с недовольством нахмурился. — Ты что, даже воду с собой не взяла? — Забыла, — призналась девушка, отворачивая голову в сторону от него. Нечего смотреть на неё так осуждающе. Капитан закатил глаза. — Растяпа. Но и водой своей с ней он в итоге тоже поделился. Как не побрезговал дать свою флягу ей, брюнетка не понимает до сих пор, ведь не понаслышке знает о легендарном чистоплюйстве коротышки. Накормил, напоил — всё, как в сказочных историях, подумала Микаса. Принц, правда, характером немного скверным оказался. Но это, в целом, и не страшно. Убедившись, что лошади передохнули, они двинулись дальше в дорогу. — Ещё три деревни, — уведомил капитан, — мы немного потратили время на размытой дороге и на отдых, но если поспешим, то ещё можем успеть до темноты. Микаса согласно кивнула. Проезжали они мимо цветочного поля и невольно ей вспомнился дом, где она в детстве жила с родителями. Неподалёку от него мама её тоже разводила красивые цветы, даже что-то рассказывала маленькой дочери о них. Жаль, что со временем эти воспоминания стёрлись, и теперь при всём желании девушка не вспомнила бы рассказы матери. Однако не признать, что мир, несмотря на всю его жестокость, может быть прекрасным, она не могла. И пусть на данный момент Микаса уже успела повидать сотни смертей на своём пути, она была уверена — когда-то это всё прекратится и она заживёт спокойной жизнью. И уж тогда она тоже разведёт вокруг своего дома красивые цветы. — Аккерман, что с Йегером в последнее время? — внезапно спросил Леви, вытаскивая девушку из раздумий. Та легко вздрогнула и перевела взгляд на капитана. — Что вы имеете в виду? — Наглый какой-то стал, на тренировки нормально не ходит, молчаливый какой-то теперь, — мужчина многозначительно глянул на неё, — да и у вас с ним общение изменилось. Микаса прикусила щеку. Почувствовала, как неприятно на неё упала крупная капля дождя. На секунду подняла взгляд на небо: тёмные тучи сгущались, понемногу пряча солнце. Вот почему так парило весь день, на дождь. Ещё его не хватало. — Я…не знаю, — призналась она, — мы с Армином тоже не понимаем, что с ним происходит. — Письмо, которое мы везём, — Леви на секунду замолчал, — Эрвин сказал, что там что-то, связанное с Йегером. Сердце девушки пропустило удар. Там же ничего опасного для Эрена нет? Она не везёт собственными руками ему проблемы? — Вы не знаете содержание? — Пока нет. Узнаем уже во дворце вместе с Хисторией, — Леви натянул на голову капюшон, пытаясь скрыться от усиливающихся капель, — но как я понял, там указано то, что сам Эрен рассказал Эрвину. Микаса сглотнула и немного нахмурилась. — Понятия не имею, что это может быть. Через несколько минут редкие капли превратились в настоящий ливень. Дорога на глазах размывалась, лошади скользили, да и сам дождь мешал нормально видеть. Ехать в такую погоду уже было невозможно, и понимая это Леви недовольно цыкнул. Повезло, что были они неподалёку от очередной деревни. — Остановимся там на ночь. Вроде как там должен быть трактир. Аккерман обречённо вздохнула, но спорить не стала. Хоть и хотелось поскорее вернуться домой, понимала: поедут дальше — сделают себе же хуже. Маленькая гостиница находилась почти в центре мирной деревни. Солдаты оставили лошадей у специальных конюшен и, стряхивая лишнюю влагу с плащей, зашли внутрь. — Добро пожаловать в наш скромный трактир, — пролепетала с довольной улыбкой пухлая женщина у стойки, — чем я могу вам помочь? — Есть у вас номера свободные? — спросил Леви, осматриваясь. Виду не подал, но Микаса уловила тень брезгливости на его лице. И, в целом, могла его понять: в паре метров от них за столами сидели пьяные мужики, громко спорящие о чём-то. Да и запашок здесь стоял так себе, мягко говоря, неприятный. — Конечно-конечно, — закивала женщина, — Вам один или два, дорогие? И прежде, чем Леви успел выговорить своё «два», Микаса неосознанно резко его перебила: — Один. Аккерман недоуменно посмотрел на неё, нахмурился, но спорить не стал. — Один, — неохотно подтвердил он. — Замечательно! — хлопнула ладонями хозяйка и протянула им ключ, — Поднимайтесь на второй этаж, вторая комната слева. С вас пятнадцать золотых. Леви аж прокашлялся от цены, но расплатился с ней и сразу же солдаты направились к своему временному пристанищу. Стоило им зайти внутрь, как он тут же с ехидством поинтересовался: — Что это было, Аккерман? Та потеребила прядь влажных волос. — Извините, капитан. Я…Мне просто неуютно здесь, я не хотела оставаться одна, — призналась она, но в попытке реабилитироваться быстро добавила: — И зачем лишние деньги тратить? Да и письмо так будет в большей безопасности. С двумя Аккерманами. — Ага, как же, — заметил мужчина и хмыкнул, — письмо. Но не стал упоминать, что насчёт денег девушка оказалась права: два номера действительно влетели бы ему в копейку. Мысленно отругал себя за беспечность, что не взял побольше с собой. Но кто же мог подумать, что ночевать им придётся не в замке, а в старой пыльной гостинице. Микаса со стыдом прикусила губу. — Давайте спустимся и что-то поедим. Спорить он не стал, самого голод уже замучил. Оставили вещи в комнате, убедились, что достаточно сильно закрыли дверь и спустились вниз. Хоть трактир был и совсем маленьким, и скорее служил в этой деревне за пивнушку, чем за отель, но меню здесь оказалось довольно разнообразное, да и цены вполне себе приятные. Леви церемониться не стал: попросил самую нормальную похлёбку из списка, побольше хлеба и кусок запечённого мяса. Микаса попросила заказать ей то же самое и спешно отошла в туалет. Пока ждал заказ, мужчина придирчиво осматривал всё вокруг: пьяных потных мужиков, разлившееся на столы пиво, клубки пыли на подоконниках. Презрительно скривился: ну и дыра. Тем не менее, хоть и выглядело местечко не очень, но готовили здесь недурно. Леви и думать не хотел, в каких условиях варилась эта похлёбка, но на вкус она оказалась вполне себе вкусной. Попробовал пару ложек, отломал кусок от свежей булки и принялся ужинать. Только вот и это сделать нормально ему не дали: краем уха услышал противный мужской голос. — Ой какая куколка, не хочешь с нами посидеть? В обычное время он, вероятно, и не обратил бы внимания на это, но пустующее место напротив заставило его напрячься. Повернул голову в сторону звука и убедился: ну точно, Аккерман не может не попасть в какую-то передрягу. Дорогу к капитану ей преграждал какой-то здоровенный жирный мужик, который явно намеревался потянуть к ней свои грязные руки. Микаса скривилась, но ответила вполне спокойно: — Не хочу. Сделала шаг в сторону, но мужик повторил за ней, не давая уйти. — Не ломайся, красотка, давай. Азиатка, да? Таких редко здесь увидишь. Мы тебя вкусностями угостим, пива нальём, составь нам компанию. Леви думал, стоит ли ему вмешаться. Знал, что Аккерман не из робкого десятка, в два счёта этого толстяка на лопатки уложит, но почему-то всё равно почувствовал острую надобность защитить. В итоге немного расслабил напряжённое тело, решив, что вмешается только если дело дойдёт до драки. Девочка она взрослая, нянька не нужна ей. — Я же сказала: не хочу, — раздражённо процедила Микаса, — пропустите по-хорошему. Мужик противно заржал. — По-хорошему? А по-плохому как будет, а, милая? — потянулся к ней ладонью в попытке схватить, но в секунде получил точный удар в нос. Его серая майка окрасилась в красный: кровь брызнула чуть ли не фонтаном, — Ах ты сука! Мгновенно напротив Микасы столпились дружки этого мужчины, прикрывая его. Все вместе они злобно уставились на неё. Леви хмыкнул: четверо на одного? Не очень-то и честно, даже если она — Аккерман. — Пацаны, берите её, — прошипел толстяк, — эта дрянь мне за всё заплатит. Микаса же стояла спокойно, даже почти что скучающе. Только в глазах загремело яркое раздражение, когда мужики действительно подались вперёд к ней. — Грязные псы, — выплюнула она, — на девушку беззащитную все разом. Но до полноценной драки дело дойти не успело: в проходе показались офицеры из военной полиции. Один из них громко поинтересовался: — Что за шум? — Безобразие, офицер, безобразие! — завопила доселе молчавшая хозяйка, — Накинулись неверные на молодую девушку все вместе! Офицер нахмурился. — Она мне нос сломала! — возмущённо заметил мужик, — Арестуйте её! Это покушение на убийство! Полицейский подошёл к Микасе, внимательно оглядел её с ног до головы. — Правду говорит? — на краткий кивок вздохнул, — Вам придётся пройти с нами, девушка. Микаса с возмущением ахнула. — А их за нападение на меня вы арестовать не собираетесь? Я защищалась. Офицер пожал плечами. — Арестуем, конечно. Но и вас тоже. И только он собирался взять настроившуюся на ещё один удар в нос Аккерман за локоть, как Леви всё таки вмешался. — Ну всё, прекращайте этот цирк, — он поднялся и подошёл к офицеру вплотную, — мужиков забирайте, а её не трогайте. — Кто такой? Видел я тебя где-то. — Леви Аккерман, капитан разведкорпуса, — затем он перевёл взгляд на девушку, — а это Микаса Аккерман, моя подчинённая. Мы здесь по королевскому приказу. Не думаю, что вам хотелось бы иметь проблемы с её Величеством. Офицер стушевался и отступил на несколько шагов. Теперь понял, почему лицо показалось таким знакомым. — А-Аккерман? Но, сглотнув, мгновенно успокоился. — Прошу прощения, капитан Леви. Конечно, мы всё решим. Парни, — обратился он к другим полицейским, — пакуйте эту шайку. А вам, — окинул взглядом солдатов, — приятного отдыха. — Да как это! Что за безобразие! — начал сопротивляться тот самый мужчина, — Что за противозаконие в этой стране! Он вырвался из хватки полицейского и кинулся в сторону Микасы. Занёс кулак, чтобы ударить в ответ, но вмиг оказался прижатым лицом к полу. Леви скрутил его руки и наклонился к уху: — Не советую больше так делать, — прошептал он и сильнее надавил, вынуждая того вскрикнуть, — особенно по отношению к ней. В следующий раз я тебе эти руки вырву. Передав пьяных мужиков в руки полиции, Аккерманы наконец-то смогли вздохнуть. Микаса с благодарностью посмотрела на мужчину. — Спасибо, капитан. — Постарайся больше не встревать в такие истории, — усмехнулся он, — похлёбка остыла, пошли. Она с улыбкой кивнула и присела следом за ним за стол. Перед глазами возникло две кружки с вином. — Извинения от заведения, — смущённо бросила хозяйка и быстро покинула их. Микаса хлопнула глазами, с вопросом глядя на капитана. — Ну, в целом, сегодня можно, — заключил он и потянулся к своей кружке. Расслабившись, азиатка повторила за ним. Жадно отхлебнула, успокаивая заигравшие из-за инцидента нервы. Через полчаса ужинать они закончили, изредка перекидываясь какими-то бессвязными фразами. Вино на удивление быстро выпили, и трезвость ума покинула девушку. Микаса чувствовала, как от алкоголя алеют щёки и понемногу становится жарко. Посмотрела на капитана напротив, но не заметила за ним никаких признаков опьянения. Вот же крепкий орешек. Сама же понимала: вина, вроде, было не так и много, но по сознанию дало похлеще того пива, которое недавно пила. Надо бы лечь спать, чтобы к утру нормально протрезветь. В комнате было темно. Лишь луна очень слабо из-за прикрытых штор освещала силуэты мебели, позволяя солдатам различать что где находится. Леви подошёл к стоящей на столе керосиновой лампе и зажёг её. Взгляд немного прояснился. Капитан достал полотенце и какие-то баночки. — Я в душ. Микаса устало рухнула на кровать, раскинув руки. В теле была приятная расслабленность, сознание впервые за долгое время казалось не загруженным вечными надоедливыми мыслями. Кажется, ей даже немного нравится быть пьяной. Вскоре в душе Микаса сменила Леви. Смыла с себя дневную усталость вместе с пылью, умылась и освежилась. Переоделась в свою длинную ночнушку и поймала себя на мысли: не ожидала, что будет ночевать с капитаном в одной комнате. Но в грязной походной одежде лечь в кровать она тоже не могла, как, в целом, и в том нарядном платье. Вздохнув, признала: вариантов больше нет. Всё равно темно, особо не рассмотрит. Выйдя из ванной, оглянулась: капитан сидел в свободных штанах и рубашке на кровати и пристально рассматривал то самое письмо. — Что вы делаете? — Думаю, — коротко ответил он и отставил конверт обратно. Видно по нему было, что интерес к содержимому сжирает изнутри. Микаса не могла не согласиться с этим: сама горела от нетерпения узнать, что там. Тем более, что это касается Эрена. Возможно, его безопасности или даже жизни. Мужчина поднял на неё затуманенный взгляд. В лунном свете его лицо было ещё красивее, и Микаса почему-то на секунду зависла. Сразу одёрнула себя, поставила все свои принадлежности обратно в мешок и повернулась к капитану лицом. — Как спать будем? — На кровати, — хмыкнул он, — не знаю как ты, а я здесь диванов за альтернативу никаких не вижу. На полу спать не собираюсь, один номер на двоих был твоей идеей. Микаса слабо покраснела. — Извините, — буркнула она и погасила лампу. Заметила, что в комнате всё ещё было довольно светло, оглянулась и поняла: он открыл шторы. Подошла к Леви, многозначительно на него посмотрела. Сел посреди кровати и всё. Под одеяло залезть собой мешает. Но тот сидел и упрямо смотрел ей в глаза. Было в нём что-то новое; что-то, что она никогда раньше не замечала. Острые черты лица освещались лунным светом, и взгляд его сейчас был как никогда ярким. Небесная синева сравнялась цветом с ночным небом. Микаса затаила дыхание, смотря на него сверху вниз. Прошлась взглядом по лицу, влажным волосам, острому носу. Чуть дольше, чем следовало, задержалась на тонких губах. В голове всё ещё был туман, но сквозь него она отчётливо слышала собственное: хочу. — Встаньте, пожалуйста, — прошептала она, с упоением пожирая его взглядом. Словно хотела запомнить этот вид и высечь его себе в памяти. Запомнить, насколько он красив. Мужчина поднялся. Только сейчас девушка поняла: ему вино тоже дало по голове. Лёгкий румянец выдавал слабое опьянение с головой. Они стояли друг напротив друга и просто молчали. Рассматривали лица друг друга так, словно видели впервые. Вчерашнее наваждение будто бы усилилось вдвойне, и в итоге, не совсем осознавая, что она делает, Микаса тихо просит: — Поцелуйте меня, капитан.