На острие чувств

***

За окном бушует снегопад. Это была глубокая зима, очередной, ничем не примечательный январский день. Микаса грела замёрзшие ладони об чашку с горячим чаем, сидя в своей комнате и наблюдая за падающими по ту сторону стекла снежинками. Она любила зиму. Любила холодный воздух, который колет где-то внутри, когда его вдыхаешь. Любила чувство тающего снега на ладонях и лице. Любила чистое ночное небо, звёзды на котором своей яркостью освещали путь даже без факелов. Вся округа окрашивалась в белый. Такой чистый, поистине словно королевский. Микасе казалось, что с каждой зимой её жизнь обновлялась, она заново набиралась сил. Аккерман обожала это ощущение. А ещё зимой не было вылазок. Никаких смертей, алой крови на белом ковре и эха отчаянных предсмертных криков. Самое спокойное время, сопровождаемое лишь плановыми тренировками, уборкой по приказу капитана Леви и играми в снежки, когда делать больше было нечего. И как не вспомнить про свой день рождения в феврале. Микаса едва ли могла сказать, что сильно его любит, но не отметить как привилегию зимы не могла. Через пару недель ей должно было исполниться шестнадцать. Девушка отпила немного чая. Тепло, хорошо, и так уютно. В комнату вбежала запыхавшаяся Саша. Залетела, словно фурия, даже не стряхнув с одежды снег, и такая радостная, словно в столовой праздником выдали лишнее мясо. — Микаса! — запела она, подбегая к подруге. Аккерман опустила взгляд на её обувь и помрачнела: за собой несносная Браус оставила целую кучу мокрых следов, а сейчас под ней была уже чуть ли не лужа. От такого вида капитан бы поймал приступ, подумала Микаса. Недовольно подняла взгляд. — Саша, снег, — процедила она. Саша виновато улыбнулась, но просто махнула рукой. — Уберу потом, — схватила азиатку за локоть, — пошли с нами в снежки играть? Мальчики приглашают. — Не хочу. — Ну Микаса, — заныла та и потянула её на себя, — я без тебя не справлюсь! Аккерман демонстративно отвернула голову обратно к окну. Саша обиженно топнула ногой, а затем, секунду помолчав, лукаво улыбнулась. — Там будет Эрен. Микаса с интересом посмотрела на довольную подругу. Глубоко вздохнула. Аргумент железобетонный. Знала, чертовка, на что давить. Нехотя отставила чашку и поднялась. Схватила с дивана куртку. — Ладно. Зимний мороз неприятно щипал нос. Микаса немного сморщилась от этого, уткнулась в свой тёплый шарф и медленно шла к своей команде через высокие сугробы. Чисть или не чисть этот снег, но в этом году зима выдалась на редкость богата на него, поэтому стоило его убрать, как через пару часов под дверью уже снова всё было завалено. Эрвин уже махнул на это рукой, приказав следить за чистотой только у входа, а на остальную территорию внимания не обращать. Собственно поэтому у солдатов появилось прекрасное игровое поле с избытком снега. Микаса подошла к друзьям и заботливо поправила Эрену капюшон. Холодно же, замёрзнет, ведь в увлечении играми совсем забывает о тепле. Конни и Жан на этот вид громко захохотали, вынуждая Йегера раздражённо покраснеть и убрать руки сестры от себя. — Не надо так делать больше. Мальчики уже достраивали из снега вторую стену, за которую нужно было прятаться, чтобы спасаться от атак противников. Правила просты: если задеваешь снежком участника противоположной команды — он выбывает. Задача в том, чтобы истребить всех. Если из одной команды оставалось двое, то в итоге был финальный раунд уже между ними. После каждой игры оставался один победитель. И ему доставалась честь на следующую игру формировать команды, выбирая себе союзников. — Нас шестеро, — с важным лицом проговаривала Саша, победившая в прошлый раз, — в моей команде будет Микаса и Эрен. Армин, Жан и Конни в другой. Несмотря на дружбу её с Кирштайном и Спрингером, Браус не могла не признать, что играют они плохо по сравнению с другими. На возмущение своих друзей она ехидно улыбнулась и подмигнула им. — Ничего личного, ребята, просто игра. Все разошлись по своим базам. Эрен быстро начал формировать снежки, а Саша и Микаса принялись обстреливать противников. Меткость у них была лучшая среди всех, и при чём у обеих от природы. Первым, ожидаемо, вылетел Армин. Неуклюже запнувшись об груду снега, он рухнул на землю и был жестоко закидан кучей снежков под весёлый смех девочек. Виновато улыбнувшись Жану и Конни, он стряхнул свою одежду и быстро покинул поле боя. Следующей, как ни странно, игру покинула Саша. Когда почти попала по Конни, отвлеклась, начала смеяться и получила снежок прямо в лицо от уверенно улыбающегося Жана. Браус, покрасневшая от холода снега, недовольно цыкнула, но всё же попала своим снежком по своей первоначальной цели. Конни выглянул из-под стены и отчаянно завопил: — Не считается! Ты выбыла! Саша усмехнулась и подкинула заново сформированный снежок. Подмигнула Спрингеру. — А я это так, для профилактики. В итоге осталось два на два, и Эрену, который до этого был главным по производству «патронов», пришлось стать в ряды воинов. — Ну наконец-то, — самодовольно бросил Жан, — я поквитаюсь с тобой, смертник. — Не мечтай, — хмыкнул Йегер, — я уничтожу вас всех! Минут пятнадцать бросались они снежками друг в друга абсолютно безрезультатно, тратя время на лепку. Эрен бездумно кидал заботливо предоставленными сестрой шариками куда угодно, лишь бы кидаться. Бесился, когда не выходило, и кидался в бой с ещё большим безрассудством, пока Жан с той стороны ехидно подначивал его. Саша и Армин наблюдали за всем со стороны. И если Арлерт стоял спокойно, пытаясь предугадать исход боя, то девушка активно поддерживала Микасу, громко выкрикивая её имя и подбадривающие слова. Затем Микаса поняла, что Эрен, всё время находившийся рядом, пропал с поля её зрения. Оглянулась и заметила, как он смело вынырнул из-под укрытия с намерением добить Жана, но краем глаза уловила движение Конни, который исподтишка собирался устранить самого Эрена. В последний момент Аккерман кинулась к брату в попытке прикрыть собой. Свалила его на землю, упав сверху, но немного не рассчитала угол и в итоге они оба оказались выведены из игры сразу с двух сторон. Парни смачно закидали их холодным снегом. Эрен раздражённо замахал руками. — Микаса, чёрт возьми, что ты делаешь? Девушка слезла с него и протянула руку, чтобы помочь встать. Проигнорировав её, он сам упрямо поднялся. Брюнетка прикусила губу. — Прости, я случайно. — Случайно? — взбесился тот, горящими злостью глазами смотря на неё, — Мы проиграли из-за тебя! Аккерман грустно опустила голову и уткнулась в шарф, пытаясь скрыться от его взгляда. Тихо прошептала: — Я хотела тебя защитить. — Да к чёрту мне твоя защита, — повысил голос Йегер, — мешаешься только под ногами. — Эрен, — Армин подошёл и поставил руку ему на плечо, пытаясь успокоить, — это всего лишь игра, не заводись. Проигнорировав слова друга, парень схватил Микасу за руку и с силой потащил её подальше от друзей под удивлённые взгляды остальных. Остановившись неподалёку от конюшен, прошипел: — Не нужна мне твоя защита, поняла? Сколько можно опекать меня, как курица наседка? Я тебе что, ребёнок малый? — Но, Эрен… — Нет, молчи, — перебил он её, — ты мне лучше скажи, почему так бегаешь за мной повсюду? Дел своих нет? Так парня найди, вон, Жан землю по которой ты ходишь целовать готов. Прекрати позорить меня своей заботой, меня всерьёз никто не воспринимает из-за тебя! Микаса от его тона почувствовала, как на глазах появляются слёзы. Отчаянно потянула к Эрену руки в желании обнять, но тот спешно отстранился. Опустив взгляд от этого жеста, тихо ответила: — Ты моя семья. Не врала ведь. Он действительно её семья, её любимый человек. — Вот именно, Микаса, семья, — с акцентом на последнем слове процедил Эрен, — думаешь я не вижу, как ты смотришь на меня? Да весь штаб гудит о том, что ты влюблена в меня. Аккерман в панике сглотнула. Хлопнула дважды глазами, уставилась на парня так, словно на его месте сейчас стоял дух его отца. От неожиданности её словно ударило током. — Так вот, Микаса, давай проясним, — Йегер подошёл ближе, с серьёзностью в глазах заглядывая в её, — Мне твоя любовь не нужна. Мы просто друзья, семья, зови как хочешь, но ничего более. Убери эти ненужные чувства ко мне, и как можно скорее. Микаса будто приросла к земле. Смотрела на парня с неверием, чувствуя, как с каждым его словом её сердце разбивается на тысячу кусочков. Он не может так поступать с ней, это же Эрен. Её милый, добрый, смелый Эрен, который никогда не обидит её и не даст это сделать другим. Но…он всё знал? Всё это время был осведомлён о её чувствах и всё равно это говорил? Эрен свёл брови к переносице, пару минут молча смотря на сестру. Поняв, что ответа от неё не будет, добавил: — Проведи эту грань между нами, так будет лучше. И ушёл. Микаса почувствовала снег на щеках. Подняла голову к темнеющему небу, ощущая, как холодные снежинки смешиваются с горячими слезами. Кажется, в этот момент Микаса Аккерман возненавидела зиму.

***

На утро девушка проснулась с сильной головной болью после громких рыданий целую ночь. Встала раньше, чем планировала, но зато успела полностью собраться, чтобы вовремя направиться к кабинету капитана. Чувствовала себя она очень паршиво. Не помнила, когда в последний раз на душе было так хреново. Меньше всего сейчас ей хотелось кого-либо видеть, но обязанности есть обязанности, и сидеть в комнате весь день тоже затея не из лучших. Зная себя, Микаса бы точно впала в тяжелейшую хандру, из которой не вывел бы её даже список внеочередных дежурств от капитана. К слову, о нём. Нужно бы спросить, как его рана. Постучавшись и услышав короткое «Войди», девушка аккуратно зашла в кабинет. Там уже на своём привычном месте сидел капитан, а на диване рядом располагалась весёлая Ханджи. Микаса посвятила им сердце. — О, Микаса, доброе утро, — пропела Зоэ, отхлёбывая что-то из чашки. Только сейчас Аккерман кинулось в глаза, что командиры уютно так себе чаёвничали. — Приветствую, майор Ханджи, — бесцветно ответила она. Женщина хорошенько потянулась. — Я вот как раз слушаю от Леви истории из вашей поездки. Хорошенько вы там развлеклись, — хохотнула она, — столица Аккерманов запомнила надолго. — Такие себе развлечения, — подметил капитан и поставил подпись на каком-то документе. Протянул его Ханджи, — забирай, очкастая. Та поднялась с дивана с привычной улыбкой на лице. — Оп, спасибочки, коротыш. Микаса, — Зоэ повернулась к девушке, — я осмотрела порез Леви. Он довольно глубокий, ещё бы немного и пришлось зашивать, но заживает хорошо. Твоя мазь просто чудо, я требую её рецепт. Капитан закатил глаза, когда Ханджи упомянула об осмотре. Вспомнил, с каким безумным интересом она разглядывала рану, вереща что-то о поразительной для человека регенерации. Буркнул сам себе под нос: — Сам сглупил, что болтнул об этом. Девушки это проигнорировали. Микаса немного смутилась на похвалу майора. — Обязательно напишу, — пообещала она, — это мамин рецепт. Она когда-то увлекалась медициной. — Недурно, недурно, — Ханджи осмотрела документ ещё раз и, сверкнув очками, через плечо оглянулась на Леви, — нас не будет неделю. Эксперимент по укреплению у Атакующего Титана требует времени. Тот механично кивнул. Микаса же немного напряглась, услышав об Эрене. Он говорил, что уезжает. Вспомнила вчерашний вечер и от этого прикусила щеку. — Разве Эрену не нужна защита? Почему мы с капитаном не едем? — поинтересовалась она. Ханджи пожала плечами. — Операция максимально секретная, для всех по легенде мы с Эреном в столице. О настоящих делах знают доверенные единицы. А вы с Леви нужны здесь. Зоэ подошла к Микасе и хлопнула её по плечу. — Не переживай, он с нами в безопасности, — кинула весёлый взгляд на капитана, — не скучайте тут без меня, ребятки. — Обойдёшься, — прокомментировал тот и женщина, засмеявшись, покинула кабинет. Когда за ней закрылась дверь, Леви перевёл взгляд на подчинённую. — Что с лицом, Аккерман? Опять ревела? Она вопросительно на него посмотрела, и он терпеливо пояснил: — Глаза красные. Аж отсюда видно. Микаса скрестила руки на груди. — Не думаю, что вас это касается, сэр. — Как знаешь, — хмыкнул он и кивнул на чашку Ханджи, — убери. Но ещё раз внимательно осмотрел подчинённую. Видел вчера, что с Йегером шаталась, и поклясться мог, что плакала из-за него. Сказал что-то ей, пустая титанья башка? Едва слышно скрипнул зубами. Голову бы оторвать этому молокососу. Скривившись от приступа головной боли, Аккерман выполнила приказ. Затем села на своё место, уткнулась щекой в кулак. — Какие приказы? — Немного уборки кабинета, — ответил он, внимательно вчитываясь в какой-то очередной отчёт, — вся основная работа уже выполнена. На шкафу пыль протри. Ну конечно, а как же ещё. Чистоплюй он и в пасти титана чистоплюй. Микаса подняла глаза на шкаф. Не достанет, нужно будет брать стул. — Кстати, — вспомнила, — как ваша рана? — Нормально, понемногу заживает, — Леви почесал шею, — Ханджи сказала не напрягать несколько дней, чтобы не начало опять кровоточить, поэтому пока что все тренировки будут на тебе. Обречённо вздохнув, девушка кивнула. Что поделать, заслужила. Набрав в ведро немного воды, придвинула стул поближе к шкафу и смочила тряпку. Краем глаза уловила, как Леви привстал со своего места и направился к ней. Она с интересом наблюдала за его действиями. — Подстрахую, стул ненадёжный, — пояснил он будто сам себе, — залезай. Кивнув, Микаса аккуратно вылезла на стул. Упёрлась одной рукой о поверхность шкафа, а другой принялась вытирать пыль. Разочек пройдя тряпкой по верху, глянула на ткань и лишь мысленно закатила глаза. Она, мать его, чистая почти. Он действительно загрузил её этой работой, когда на шкафу ни пылинки? С раздражением на лице зыркнула на капитана. Протянула тряпку почти к его лицу, наслаждаясь тем, как он скривился от этого, и продемонстрировала результат. — Она чистая. Тот скрестил руки на груди с важным видом. — Нет, она не чистая. Микаса выгнула бровь и протянула ткань ближе к лицу капитана, заставляя того с отвращением отступить и глухо спросить: — Аккерман, ты не оборзела? — Ну вы приглядитесь, может со зрением уже проблемы, — съязвила она, — здесь ни пылинки, капитан. — Не пререкайся и протирай дальше, — настоял мужчина упрямо, — туда дальше тряпкой залезь, под стену. Тогда-то Микаса всё и поняла. От недостатка роста капитан не всегда доставал до самых краёв шкафа, протирая по большей части только начало. Поэтому и заставляет её сейчас это делать. Прыснула со смеху. Никогда же вредный коротышка не признается в таком, прикроет всё приказом и дело с концом. В голове всплыл образ капитана, пытающегося достать тряпкой до самого конца. В её воображении он даже немного безрезультатно подпрыгивал. От этого залилась смехом пуще прежнего. Леви с недоумением на неё посмотрел. — Ты в край с ума сошла? Ржёшь сама себе. Сквозь хихиканье Микаса пробурчала: — Извините, просто шутку вспомнила. — Ну-ка поделись, — вызывающе выгнул бровь мужчина. Девушка запнулась. Видела по его лицу, что понял, о чём она думает, и теперь подначивает. Вот гад. Прокашлявшись, повернулась лицом обратно к шкафу и привстала немного на носочки. Тянулась со всех сил, но не признать не могла: и сама не дотягивается до самого конца. Сюда бы Жана с его ростом. Попробовала дотянуться ещё, мазнула тряпкой по поверхности и, осмотрев, действительно заметила остатки пыли. Встала чуть ли не на кончики пальцев, как почувствовала, что стул под ногами предательски пошатнулся. Микаса в панике замахала руками, пытаясь ухватиться за что угодно. Этим «что угодно» стали капитанские волосы, а последствием — его шипение и ругань. Ойкнув, девушка окончательно потеряла равновесие и, зажмурившись, приготовилась к встрече с землёй. Если бы не Леви позади — точно бы упала и мощно приложилась затылком. Его руки поймали её почти у самого пола. Микаса подняла на него испуганный взгляд. — Мало того, что стул мне сломала, так ещё и без волос оставить решила, — шикнул он беззлобно, но почему-то скривился. Девушка зарделась. — Извините, — кинула взгляд на перекинутый несчастный стул, у которого теперь вместо четырёх ножек было три, и виновато вздохнула. Подняла снова глаза на скорченное капитанское лицо. Подумала, что сильно дёрнула волосы ему от испуга, и из-за этого он кривится. И думала так, пока он не поставил её на ноги и она не заметила проступающее красное пятно на его боку, портящее идеально белую рубашку. Тело прошибло током. Порез снова закровоточил от резкого движения и веса её тела. Микаса кинулась к нему буквально на инстинктах и быстро начала расстёгивать рубашку. Перевязать, перевязать и ещё раз перевязать! Нервно закусила губу: опять всё испортила. Леви поднял брови и сквозь зубы от боли ехидно подметил: — Что, уже теперь лезешь раздевать меня? Девушка недовольно зыркнула на него, поджала губы. Мужчина замолчал, окинул её взглядом и заметил — побледнела. От былого румянца не осталось и следа. Так сильно переживает? — Не говорите ерунды. Бинты есть у вас? — В шкафчике должны быть. — Снимите рубашку полностью, я за водой и за мазью. Скорость, с которой Аккерман всё делала, не могла не поразить капитана. Спустя несколько минут перед ним уже был тазик с водой, чистая ткань, новые бинты и баночка знакомого крема с её комнаты. Микаса усадила его на диван и, как пару дней назад, присела для удобства. Поймала чувство дежавю. Как долго он будет спасать её, рискуя собственным здоровьем? Прикусив губу, девушка недовольно помотала головой. От чувства вины сердце неприятно заскребло. — Не нужно было меня ловить, капитан, — холодной мокрой тканью принялась промывать рану, — теперь порез будет заживать дольше. — Подумаешь, — пожал плечами он, внимательно наблюдая за действиями подчинённой, — если бы ещё ты упала, то из строя были бы выведены оба Аккермана. Так падала, что могла бы себе руку сломать. Микаса свела брови к переносице. Спас её ценой собственного здоровья. Опять. Когда холодная мазь оказалась на коже капитана, он скривился. Внимательно смотрел за всем, что она делает, подмечая, с какой аккуратностью обрабатывает ему рану. На секунду почувствовал себя дряхлым старикашкой, с которым носятся как с ребёнком малым, но тем не менее положил локоть на спинку дивана и подпёр рукой голову. Мог бы и сам обработать, откровенно говоря. И ей меньше бы мороки. С самого начала так и планировал. Но видя, как девушка аккуратно и нежно это делает, понимал: ему нравится. Приятна её забота. Когда бинты были закреплены, Микаса хлопнула себя по коленям и подняла облегчённый взгляд на капитана. Встретилась своими серыми глазами с его синими, и на секунду застыла. Переглядки с ним всегда ощущались по-особенному. Чуть ли не до дрожи в коленях и полной остановки сердца. Сглотнув, сказала: — Я оставлю мазь вам. Используйте её вечером, когда будете менять бинты. Леви, казалось, прожигал её взглядом. Небесная синева искрилась чем-то почти что весёлым, теряя последние остатки боли. Мужчина усмехнулся, немного склонил голову набок. — А ты вечером мне не перевяжешь рану? Микаса свела брови. Издевается или всерьёз просит? В целом ей бы не доставило проблем сделать это снова. Столько раз, сколько потребуется. Но тон его так её обескуражил, что она понятия не имела правда ли он это имел в виду. Замолчала, выверивая все за и против, формулируя ответ. Мужчина только по-доброму хмыкнул, видя её недоумение, и потрепал девушку по голове. — Расслабься, Аккерман. Я пошутил. Достаточно с тебя вида моего тела. Поднялся с дивана и цыкнул, глядя на испачканную рубашку. Придётся стирать. Кинул через плечо взгляд на смутившуюся подчинённую. По крайней мере он знает, кто этим займётся.