На острие чувств

Эрен со злобой пнул рядом лежавший камень на земле и раздражённо выдохнул сквозь зубы. Этот капитан Леви начинал его порядком раздражать. Мало того, что часто позволял себе непозволительную никакими уставами приличия дерзость, так теперь ещё и Микасу собрался у него отобрать. Чёртов коротыш. На улице светило осеннее солнце. Лето закончилось, и его остатки едва ли грели тело и душу сейчас так же, как и раньше. Понемногу начинался сезон дождей, дорога часто была размытой, но последние пару дней радовали теплом. Лето заканчивало свою службу, давая ребятам последние дни насладиться своей хорошей погодой. Вскоре его насовсем заменят осенние холода. Впрочем, многого это не поменяет. На душе у парня и без того зимняя стужа уже который год. Эрен глубоко вздохнул свежий воздух, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Что ни сделай, какие варианты в голове ни рассматривай — все тщетно. Не получается у него вывести формулу спокойного будущего, с какой стороны ни посмотри. Видения учащались. Ранее навещавшие его раз в месяц, теперь они стали его спутниками чуть ли не каждодневно. И каждый раз они были разными, путались в голове, заставляя её трещать от боли. Какое решение он ни прими, что ни сделай — исход приблизительно тот же. Для него вариантов практически не осталось, а вот для Микасы — вполне. На душе заскребли кошки. Он и без того ничего не успел, а теперь не может даже провести время с любимой девушкой. Эрен не любил делиться. Не хотел даже думать о том, что его Микаса, предначертанная ему судьбой, проводит своё время в объятиях другого мужчины. Одна лишь картина этого в голове — и он готов ввалиться в тот злополучный капитанский кабинет и силой, если понадобится, отобрать Аккерман обратно себе. Она должна любить его. Всю свою жизнь, от начала до конца. Так предназначено. Судьбу не изменить. Всё, что предначертано, обязательно сбывается, это константа. Никуда не денешься, что ни делай, а Микаса будет любить его всю свою жизнь. Так было во всех временных рамках, во всех возможных вселенных. Даже в будущем, где они — школьники, и у Микасы явная любовь к готическому стилю. Можно ли разорваться между разумом и сердцем? Эрен знает, что да. Видит, как жизнь течёт сквозь пальцы, словно река, и не успевает поймать эту лишнюю секунду рядом с девушкой. Ежедневно борется с паническими атаками, чуть ли не рвёт на себе волосы, усилием воли сдерживаясь от необдуманных решений. Эрен сделает всё, чтобы исправить то, что сам же и допустил. Причиной чего стал. Ему не нравится новая реальность, где у него не остаётся буквально ничего. — Операция по освобождению Шиганшины должна пройти успешно, — за спиной прозвучал голос Эрвина. Эрен повернулся к нему, скрывая эмоции за привычной маской спокойствия, и кратко посвятил сердце. Проигнорировал липкое ощущение отвращения к мужчине. — Командор, — он почтительно кивнул, — всё будет как должно. — Думаю, ты понимаешь, какие последствия нас ждут в случае проигрыша, — Смит напряжённо поджал губы, — точнее, знаешь. — Несомненно, — голос Эрена звучал будто из пустоты. Безжизненный, холодный, абсолютно безразличный. Конечно, он знает. Он всё знает. Командор довольно кивнул, прошёлся взглядом по лугу, словно пытаясь запомнить. И Эрен бы подумал, что это действительно так, если бы не видел в глазах мужчины тотальное безумство. Этот человек действительно помешан. Стоило Эрвину бесшумно покинуть парня, как неподалёку прозвенел нежный голос Микасы. Йегер повернул голову к нему и горько усмехнулся: конечно, она с ним. Идут себе спокойно, никаким видом не подавая то, что между ними происходит, словно обычные коллеги. Признаться, не знай Эрен всего полностью, то даже повёлся бы на этот спектакль. Аккерман нашла Эрена взглядом, едва заметно поджала губы, но в итоге всё таки нежно улыбнулась. Он кивнул ей в ответ, не сдержав улыбки тоже. Видел, как она переживала первые дни после того, как он обнаружил её роман с капитаном. Боялась, что он всем расскажет, но Эрен никогда бы не позволил себе подобного. Никогда бы не сделал ей больно, не поставил под сомнение её честь и репутацию. Она всегда была для него всем. Лучшая из лучших, самая любимая и самая прекрасная. Всегда. С самого начала и до самого конца. Его жизнь, его судьба, его душа. В сердце парня сгущались тучи, гремел гром и метались молнии. Аккерманы направились к конюшне, и право слово, у Йегера возникла мысль помешать им, вклиниться в эту своеобразную компанию. Довести своей выходкой капитана до раздражения, вывести из себя, показать Микасе его плохую сторону. Леви с ней только потому что Эрен это позволил. Не более. Ни в какой другой вселенной подобного быть не могло. Парень глубоко выдохнул, приводя мысли в порядок. Нет, не сейчас. Он сделает всё по-другому. Он не откажется от Микасы просто так. *** Скучающе постукивая пальцами по своему рабочему месту, Микаса сверлила Леви взглядом. Ждала смиренно, считая тиканье настенных часов как мантру, и отмеривала секунды до того, как он разберётся с последней страницей отчёта. На улице впервые за несколько недель было тепло. Дороги высохли после постоянных дождей, и Микасе так хотелось прогуляться на лошадях, что позволила себе вынести капитану об этом мозг. Тот, в своей привычной манере не особо воодушевлённый такой затеей, лишь кратко вздохнул: — Как закончу — посмотрим. Вот девушка и ждала у моря погоды. Эти недели пролетели в такой себе меланхолии, заполненные рутиной. Из-за плохой погоды полигон размыло, поэтому тренировки Аккерманы проводили в специальном зале. Эффект не тот же, что и обычно, но лучше, чем ничего. Леви поднатаскал её в рукопашке ещё лучше. Теперь из десяти раз она побеждает его целых три, а не ноль с половиной, как раньше. Не принять и не признать это своим достижением она не могла. Краем губ улыбнулась. Леви держит свои обещания. Зато теперь он регулярно спит каждую ночь, за этим Микаса следит отныне лично. И мешки под глазами понемногу прошли, и цвет лица в целом хоть и хранил свою бледность, но выглядел уже более здоровым. Девушка кинула взгляд на мужчину, как бы убеждаясь в этом факте. И правда, выглядит куда лучше. Тем более теперь, когда порез окончательно зажил и перестал даже иногда его тревожить. Зато появилась другая причина переживать: в последнее время Леви отличался особой задумчивостью. Сидел, глазел в своём тёмном, как сам мрак кабинете, на стену, сверлил её взглядом и молчал, думая о чём-то своём. Что-то его гложет, мешает спокойно существовать, а что — азиатка не знала. Собственно поэтому, чтобы разгрузить его и дать передохнуть, она и решила вытянуть мужчину на прогулку. Когда стрелки часов достали четырёх дня, Микаса не выдержала. Поднялась со своего места, подлетела к капитану и ловко отобрала у него документ, который тот с вынужденной внимательностью рассматривал. Мужчина нахмурился, впился потемневшим небом в глазах на подчинённую. — Отдай. Та с улыбкой покачала головой. Леви бесстрастно дёрнул ладонью. — Аккерман, отдай по-хорошему. — Прекращай, — девушка спрятала отчёт себе за спину, — ты устал. Пошли прогуляемся. — Это же в качестве кого мы с тобой прогуляемся, — съязвил он, — нет причины лишний раз давать повод обсуждать нас за спиной. — Пусть делают что хотят, — отмахнулась Микаса, закатывая глаза, — ты — командование, что скажешь, в то и поверят. Например, — она подошла к нему со спины и положила подбородок на его макушку. Вдохнула запах травяного шампуня, — проверяем надёжность крепления поводья. Капитан неопределённо повёл плечом. — Поводья? Лошади? — Поехали прокатаемся, — взмолилась девушка, — последние тёплые дни, Леви. Это преступление просиживать их в кабинете. — Почему бы тебе не сделать этого с Браус, например? Аккерман свела брови. — Потому что я хочу с тобой. — Ладно, — спустя пару секунд напряжённого молчания выдохнул мужчина, — только дай хоть подпись поставлю. Микаса улыбнулась и протянула отчёт ему обратно. Вскоре солдаты вышли из штаба и направились к конюшне. Микаса с придыханием предвкушала это чувство свободы, которое она так обожала в лошадях. Ильда наверняка по ней соскучилась, надо бы угостить её чем-нибудь вкусненьким. Капитан рядом шёл смирно, не возмущался, что не могло не потешить женское эго. Знала же, что он не в восторге от этой затеи, но всё равно пошёл с ней, и это грело душу. Едва улыбнувшись, девушка заверила: — Мы ненадолго. Тот безудержно кивнул. Сухарь, как обычно, ни тени эмоции на лице. Но, кажется, за всё время Микаса уже привыкла. В другой стороне стоял Эрен. Девушка чуть поджала губы, чувствуя неловкость от того, что он видит её рядом с капитаном, но в итоге позволила себе поприветствовать брата улыбкой. За эти несколько недель особого контакта между ними не было, максимум разговоры по делу или если вдруг встретятся в столовой. Смысл сказанных недавно Эреном слов быстро ускользал от девушки: не могла она понять, для чего была фраза о том, что он вернёт её. Они практически не общаются. В груди от этого болело. Микаса не привыкла быть вдали от Йегера, старые привычки давали о себе знать. Старательно игнорируя чувства, которые она к нему имела, девушка училась жить заново, не зацикливаться лишь на нём. Она до сих пор пожертвовала бы для него жизнью, если бы понадобилось. Без раздумий. Просто теперь в её жизни появился кто-то, кто стремительно занимал такое же важное место в женском сердце. Микаса думать не хотела, что бы она делала, окажись перед выбором спасти Леви или Эрена. Сама прыгнула бы в пасть титана, но ими не пожертвовала ни за что. Ей не хотелось представлять жизни ни без Йегера, ни без Аккермана. Уловив ответную улыбку, азиатка с облегчением выдохнула. Почувствовала медленно расплывающееся в груди тепло. Она всегда будет любить Эрена. Ильда встретила её весёлым ржанием и активным постукиванием копытами по земле. Микаса улыбнулась, гладя кобылу по гриве, и протянула ей несколько кубиков сахара, которые ей заботливо предоставил капитан. А что ему, он же у нас важный бумажный. Сахар ему вполне по карману. Сам Леви пошёл к своему жеребцу. Тот был спокойным, прямо как хозяин, и таким же исполнительным. Даже ржал он куда реже остальных, такой же немногословный. Беспрекословно выполнял любые приказы, умело вывозил капитана из самой задницы поля боя. Верный друг и товарищ. Прикоснувшись ладонью к мокрому носу, Аккерман едва позволил себе улыбнуться. От этого вида Микаса затаила дыхание. Леви редко позволял себе улыбаться. Оседлав лошадей, солдаты выехали в путь. Решили проехаться по окрестностям, по полям, которые скрывались за штабом. Ветер был хоть и более прохладным, чем прежде, но всё ещё достаточно приятным на температуру. Микаса с упоением вдыхала свежий воздух, чувствуя, как лёгкие наполняет свобода. Мнимая, иллюзорная, пока их жизни заточены в стенах, но всё ещё какая-никакая свобода. Солнце ярко светило, трава до сих пор сияла зеленой, но девушка понимала, что вскоре и это изменится. Остановились Аккерманы у поля, укрытого свежими полевыми цветами. Микаса слезла с Ильды, похлопала её пару раз по спине и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Леви сбоку недовольно цыкнул от слепящего солнца, но совсем скоро девушка почувствовала его присутствие рядом. — Присядем? Мужчина кивнул и, сняв свой плащ, раскинул его чуть поодаль. Присел, хлопнул по нему в приглашающем жесте, и Микаса с радостью к нему присоединилась. Протянула ноги, чувствуя, как по ним внутри бегают мелкие мурашки, и поджала колени ближе к себе. — Скоро вылазка, а там и Шиганшина на подходе, — она повернула голову к мужчине, — как думаешь, как всё пройдёт? Леви на секунду задумался, а затем выдохнул. — Будем надеяться, что хорошо. Ветер приятно обволакивал тело, давая ощущение свежести. Вокруг — тишина, ни души, которая могла бы помешать. Только она, он, лошади и шелест ароматных цветов. И пение птиц, конечно же. — Леви, а ты когда-нибудь думал, чем будешь заниматься, когда мы истребим титанов? — внезапно поинтересовалась Микаса. Тот усмехнулся и потрепал девушку по голове. — Забавно, что ты говоришь «когда», а не «если», — подметил он, а затем перевёл взгляд на поле, — дожить бы до этого момента. — И всё же? — Не знаю, — спустя пару долгих секунд ответил он, — я будто бы не умею жить. Только выживать и спасать других, — он на мгновение запнулся, дёрнул уголком губ, но всё же закончил: — но и с этим я справляюсь худо. — Не смей так говорить. Ты спас меня. Где бы я была, не сделай ты этого? Раздавлена Женской Особью, — Микаса положила ладони на мужские плечи, стоило ей заметить, как он дрогнул после последнего предложения. Мягко надавила, заставляя его посмотреть себе в глаза, — ты из-за этого так переживаешь в последнее время? Леви сидел рядом, совсем неподвижно, и смотрел на неё затуманенным взглядом. Молчал. Думал о чём-то своём, что-то сильно не давало ему покоя, и девушку это напрягало. Ей было почти что больно наблюдать его таким. Словно он сломлен раньше времени, будто он то ли уже, то ли вот-вот кого-то потеряет. Легонько провела по капитанскому плечу кончиками пальцев, пытаясь его отрезвить, и прошептала: — Я переживаю за тебя, Леви. Тот хлопнул глазами и уставился так, словно увидел впервые или и вовсе забыл о её присутствии здесь. Слегка выгнул бровь. Его волосы слегка растрепались от назойливого ветра, бесформенная чёлка падала на лоб. — В каком смысле? — Что-то тебя тревожит, ведь так? — Микаса впилась серыми глазами в него, выискивая намёк на подтверждение, — Это? То, что ты недостаточно людей спас? — Не понимаю о чём ты, — нацепив на лицо холодную маску, пробормотал Леви в ответ. Брови его рефлекторно свелись к переносице, — всё нормально. — Почему ты мне врёшь? — Микаса, я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, — с глухим раздражением процедил Аккерман, — вылазка скоро, вот и думаю. Всё. В остальном всё хорошо. Чувствовал, что лезут ему в душу, чего он никогда не любил и не принимал. Не позволял делать даже ей, пусть хоть сто раз она будет Микасой. Леви слишком ревностно относился к личному пространству, чтобы дать вот так просто кому-то его потревожить. Девушка свела брови, явно не поверив в его отговорку. Скрестила руки, словно защищаясь от непонятно чего, и чувствовала, как терпение мужчины понемногу тает. Но она не была бы Микасой, если бы сдалась. Настойчивее продолжила: — Я хочу услышать правду. — Микаса, — тон капитана похолодел ещё на несколько градусов, — не лезь мне в душу. Я сказал то, что сказал. — Да что с тобой происходит? — не выдержала она. — Блять, Аккерман, — Леви резко поднялся на ноги, буквально вскочил. Синее небо в глазах искрилось злыми молниями, — наши отношения какие? Свободные? Правильно. На этом и всё, точка. Ты мне не жена, так что не трогай меня и не задалбывай глупыми вопросами. Микаса забыла как дышать, ощущая, как в сердце что-то неприятно укололо. В голове сразу всплыл момент четырёхлетней давности, когда Эрен в подобной манере её отверг. Поджав губы, она отвернула голову от капитана прочь, игнорируя, как глаза начало неприятно щипать. Ощущалось так, словно ей насыпали тонну соли на давнюю рану. Вот оно что. Она ему никто. Голос сам по себе едва ли дрогнул, когда девушка завершила разговор: — Извините, капитан. Поднялась на ноги и направилась к Ильде. Без слов оседлала её и уехала прочь, позволяя горячей слезе прокатиться по щеке. Ну чего ты ждала, Микаса? Долго и счастливо? Только не с капитаном Леви. За спиной послышалась раздражённая ругань, а затем ржание жеребца и быстрый стук его копыт. — Микаса, подожди, — Леви говорил чуть более спокойно, чем минуту назад, — я не это имел в виду. — Вы можете не переживать, капитан, я всё поняла, — девушка подтолкнула кобылу, заставляя её ехать быстрее. Хотела сбежать, уйти с капитанских глаз долой, чтобы не дать ему увидеть, как неприятно ей стало. Злость смешалась с болью. Она же из лучших побуждений, хотела помочь, а он, чёртов Леви, посмел вот так с ней обойтись. Девушка с самого начала понимала, что с ним будет сложно, что они в целом не в тех отношениях, каких положено, но…отчего-то от того, что он не считал её близким человеком, в груди больно ныло. По прибытию в штаб моментально слезла с Ильды и направилась к зданию. Леви упрямо следовал за ней, и уже внутри позволил себе схватить девушку за руку, останавливая и поворачивая к себе. — Отпусти меня сейчас же, — зло процедила Микаса, пытаясь выдернуть запястье с его хватки, — Леви, отпусти меня, или я выверну тебе твою руку, я клянусь! Он отпустил, думая, что Аккерман сейчас сбежит, но та упрямо стояла напротив, тяжело дыша от злобы. Метала взглядом в него молнии, и будь у неё такая возможность — точно испепелила бы прямо на месте. Леви чувствовал, сколько всего Микаса хочет ему высказать, и мог бы поклясться, что захоти она — отдал бы себя на растерзание тотчас, если ей бы стало от этого легче. Внутри ругал себя. Старый дурак, ну что наделал? Она же нежная девушка, с ней так нельзя. Она как цветок, лишь неправильно дунь — завянет. Свои проблемы внутренние решай сам, без того, чтобы делать ей больно. Права же была, действительно он в себе был последние дни. Переживал, думал, анализировал, надеясь, что она не увидит, а она вот как, внимательная оказалась, заметила. Леви меньше всего на свете хотелось её ранить. Просто переживания наложились на раздражение и всё — взрыв. Глупец, за свои годы не научился себя контролировать. — Микаса, — он переместил ладони ей на плечи, ощущая, как сжалось сердце от боли на её лице, — я не хотел. Извини. Она дёрнулась, тяжело сглотнув. — Я…я всего лишь хотела помочь, — тихо сказала девушка дрожащим голосом, — я не хотела лезть тебе в душу. — Я знаю, — он прижал её к себе, погладил по волосам, успокаивая. Крепко зажмурился, вдыхая запах её шампуня, и мысленно в который раз дал себе оплеуху, — прости, я не должен был на тебя кричать. Наверное, они везучие, раз за объятиями их не поймали и кадеты, ни друзья, ни командование. Стоя в тёмном коридоре в объятиях Леви, азиатка всё же немного успокоилась. Злость поубавилась, грусть — в целом, тоже. Спустя пару минут Микаса всё таки отошла. Леви оглядел её, убеждаясь, что она в порядке. — Успокоилась? На краткий кивок он довольно кивнул в ответ. Легонько поцеловал её в лоб, а затем потянул девушку к своему кабинету, который закрыл на замок сразу же, стоило им войти. Нечего другим их тревожить. Раз всё так повернулось, то, наверное, ему стоит приоткрыть занавесу своих внутренних демонов. — Садись, — сказал он, направляясь к чайнику, — поговорим.