На острие чувств

Микаса нетерпеливо постукивала пальцами по столу, выглядывая каждую секунду, прошедшую на часах. Леви выбежал из кабинета так быстро, что она не успела даже среагировать. Мгновение — и нет. Оставил её, не сказав ни слова, куда идёт, к кому и зачем, только сжимал в руке тот злополучный лист. Конечно, гадалкой быть не нужно, чтобы понять, что капитан направился к Эрвину. И всё бы ничего, но настрой, с которым он ушёл, заставлял Микасу неистово переживать: не наделает ли Аккерман глупостей? Но с другой стороны — где Леви и где глупости. Наверняка всё обойдётся. Но желание побежать следом никуда не исчезло, даже наоборот. Девушка усилием воли заставила себя сесть, позволив себе ужасную дерзость — занять кресло капитана. И ждала. Считая минуты и секунды, просто ждала. Когда прошло минут десять, Микаса не выдержала. Подскочила с места, на ходу решив — если не поможет, то хотя бы утолит свой женский интерес, поджигающий рёбра. Какое там золото на дне терпения? Свой лимит она исчерпала ещё при разговоре с Леви, и в ближайшее время восстановиться у него нет ни малейшего шанса. И в момент, когда она распахнула дверь, перед её лицом будто из ниоткуда появился Эрен. Аккерман аж вздрогнула от неожиданности, попятившись на полушаг назад. — Эрен? — Привет, Микаса, — устало улыбнулся парень, а затем заглянул ей за плечо, — капитан на месте? — Ушёл. Похоже, к командору, — осторожно ответила она, не понимая, что в брате изменилось. Взгляд прошёлся по волосам: ах, да, не завязаны в пучок. Распущены. Микаса только сейчас подметила, насколько они стали длинными. Почти что такие же, как её собственные. А ведь когда-то именно Эрен сказал ей постричься, чтобы волосы не мешали в бою. Девушка подавила желание посмеяться с этого: вот как жизнь меняется, даже вот в таких мелочах. Йегер выгнул бровь, явно не впечатлённый таким малозначным ответом. — Похоже? Микаса на секунду замялась. Засомневалась, стоит ли рассказывать брату всё положение дел. Вроде как должна была быть тайна, наверное. Но с другой стороны — завтра об этом наверняка узнает весь штаб. Да и ведь это Эрен. Ему можно. — От Хистории пришло письмо, — аккуратно начала она, — сроки вылазки сократили до воскресенья. Леви ушёл разбираться с командором. — Леви, значит, — усмехнулся Эрен, вынуждая Микасу слегка покраснеть, но про себя подметил: Аккерманы каждый раз выходят на новый уровень сближения. Едва ли кому-либо в штабе, кроме командования, было позволено обращаться к капитану по имени. Глухое раздражение забилось в висках, острое желание спрятать девушку с капитанский глаз долой подальше стало невыносимым. Эрен понемногу, но уверенно чувствовал, как теряет влияние на Микасу и её любовь. Но Йегер тут же одёрнул себя. Они спят. Само собой разумеется, что грань отношений капитан-подчинённая давно стёрта. Называть друг друга по имени — стоит ли эта малость таких переживаний? Сейчас они хоть и вроде как вместе, но внутреннее упрямство ехидно подметило: Не надолго. Тут же Эрен добавил: — Значит, в воскресенье? — слегка прищурил глаза, что-то будто вспоминая, затем свёл брови, — будь аккуратна. — Почему все меня просят об этом, — пробурчала Микаса, явно не понимая такого уровня заботы в её сторону, причём со всех фронтов, — всё всегда было нормально, к чему эти просьбы? Эрен замолчал, отвёл взгляд слегка в сторону, будто сомневаясь. Взвешивал слова, и в итоге скупо ответил: — Не всегда. Помнишь, как тебя схватил титан, и только Жан успел тебя спасти? Девушка неохотно кивнула: — Вот, пожалуйста. Просто поверь мне и не геройствуй, ладно? Со скрипом внутри признал: Леви правильно остерегает её. И пусть внутренняя злоба на капитана никуда не ушла, Эрен понимал, что лучше него Микасу никто защитить не в состоянии. Пока что ей действительно лучше с ним. А дальше всё будет так, как должно, уж он-то об этом позаботится. Девушка нахмурилась, но в итоге, закатив глаза, махнула рукой. Лучше уже успокоить их, чтобы перестали мозг пилить своими тирадами. — Хорошо, ладно. Буду осторожна. Внутри себя знала: будет осторожничать ровно до момента, когда Эрен или Леви не окажутся в опасности. Там уже здравый смысл отключается, уступая место рефлексам, и никакие обещания остановить её никогда не смогут. Правду говорят, что инстинкта самосохранения у неё напрочь нет. Но в большинстве своём именно из-за этого качества десятки солдат живы до сих пор: именно Микаса, кидаясь на рожон без страха, чаще всего спасала молодняк от верной смерти. Чаще неё только сам Леви. Эрен смотрел на девушку неотрывно, цепляясь взглядом за каждую деталь на её лице. Глаза. Её глаза стали ярче, светились теперь слабой дымкой, а не резали сталью, как раньше. Сейчас это пепел, а не грозовое небо. Это он так на неё влияет? Брови дёрнулись рефлекторно. Йегер усилием воли заставил себя сдержаться, чтобы не трогать Микасу, но от пары слов таки не удержался: — Ты не скучаешь, Микаса? — О чём ты? — непонимающе переспросила она. На секунду повисло молчание. Эрен поджал губы, огляделся по сторонам, высматривая нет ли никого. — По нам, — тихо ответил он и его тело прошибло током, когда Микаса подняла на него удивлённые глаза. Мужские пальцы мягко потянулись к женским, — по тому, кем мы были, и что было между нами. Девушка сглотнула. Прикусила внутреннюю часть щеки, ощущая, как сердце предательски забилось чаще, лишая возможности дышать полной грудью. — А что… — в горле пересохло, — между нами было? Йегер сжал её пальцы своими. Не до боли, но достаточно сильно, чтобы она почувствовала. — Ты же любила меня, — летняя трава в глазах грела теплом, — любишь ли ты меня до сих пор? Микаса стояла, как завороженная. Смотрела на него так, словно впервые увидела, и чувствовала, как сердце вот-вот пробьёт грудную клетку. Но она молчала. Любит ли она до сих пор Эрена? Вопрос, который она боится задать сама себе уже который год. Проще сказать, что нет. Вырвать собственное сердце с потрохами и всеми чёртовыми чувствами, сжечь на костре и развеять пепел по ветру — вот что было бы идеальным вариантом. Микаса почувствовала, как ладони влажнеют, а пальцы предательски дрожат. Ответить что-либо сил не было. Просто потому что не знала ответа. Можно тысячи раз разбирать свои чувства по полочкам, анализировать и пытаться придать им какую-никакую логику, но чувства на то и являются ими, что никакому разуму они не поддаются. Смысл вырывать своё сердце каждой ночью, если в такой момент все слова и убеждения тают быстрее снега на солнце? Эрен не знал, что чувствовать от её молчания. Вроде бы если не опровергает, то не может отрицать присутствие старой любви. Это не могло не радовать. Но Микаса не из тех, кто сразу признается в отсутствии чувств. Будет увиливать, молчать, переводить тему — делать всё, лишь бы не причинить другому боль. Пальцы Йегера сильнее сжали чужие. — Микаса, — требовательнее переспросил он, — ты любишь меня ещё? Девушка поджала губы, борясь с собственным «я». Что отвечать на этот вопрос? Она не знает. Готова со стены прыгнуть прямо в пасть титана, если потребуется, но поклясться может, что не знает. Как разорваться между «да» и «нет»? Она любит Эрена, безусловно. Но точно ли это чувства как к мужчине, а не как к родному человеку? Вот в этом и загвоздка. Аккерман дважды моргнула, сжимая руку Эрена в ответ. Он на секунду опустил взгляд к их пальцам, но сразу же поднял их обратно к ней, смотря на неё глазами самыми невинными из тех, которые она в нём помнила. Физически азиатка чувствует, что Йегер готов обнять её за плечи. Буквально видит в нём готовность это сделать. Микаса облизнула губы, размыкая их, чтобы ответить, но в этот момент за спиной Эрена слышится суровое капитанское: — Какого чёрта ты тут забыл, отродье? Девушка мгновенно отпускает руку брата. Это первое, что она делает. Не отводит взгляд, не здоровается с Леви — делает всё, чтобы тот не заметил минутной близости. Но от взгляда мужчины эта деталь не ускользает. Он мрачнеет буквально на глазах, но не позволяет себе отпустить по этому поводу комментарий. Сжигает синевой глаз оппонента напротив, размышляя когда и как получше будет ему врезать на следующей тренировке. Так, в воспитательных целях. Эрен чувствует холод на месте, где только что теплилась рука Микасы. Он давит желание вздохнуть и с неохотой поворачивается к капитану лицом. Летняя трава будто покрылась коркой льда, но парень глухо отвечает: — Я хотел поговорить с вами. — Ну валяй, — скорее с вызовом, чем с желанием к коммуникации язвит Леви, скрещивая руки на груди. Микаса чувствует напряжение между ними, но тактично не вмешивается. — Не здесь, — хмурится Йегер и кидает из-под лба взгляд на сестру, — и наедине. Леви ведёт бровью, абсолютно не воодушевленный таким раскладом. Сейчас, когда он едва ли сдерживается, чтобы не снести титаноголовому бошку, остаться с ним тет-а-тет? Ну уж увольте, Аккерман ему последствий такого диалога не простит. Эрену сейчас достаточно не так подышать, чтобы мужчина оставил пару тройку синяков на молодом лице. Почему нет? На этом как на собаке — быстро заживает. В подтверждение капитанским мыслям Микаса, выныривая из-под братской спины, протестует: — Если это касается твоей безопасности, то я тоже должна знать. Эрен не шевелится, даже не опускает на неё взгляд. Сосредоточен на Леви, и смотрит с такой уверенностью, что мужчине на секунду хочется услышать, с чем он к нему пришёл. Парень предпринимает последнюю попытку: — Это важно, капитан. Пожалуйста. И тогда в знак всё таки удостаивает Микасу взглядом. Леви хмурится, но просит её: — Микаса, будь добра, принеси мне ужин в кабинет. Та скрещивает руки недовольно, не собираясь сдаваться так просто. — Что вы от меня скрыть пытаетесь? — Пожалуйста, — давит Леви, но девушка всё ещё не двигается с места. Стоит упрямо, сдвигая брови, будто за её спиной собираются совершить чуть ли не гражданский переворот. Тогда Эрен берёт всё в свои руки: приобнимает её за плечи, слегка сжимает их в немой просьбе. — Пожалуйста, Микаса, — шепчет он. Аккерман стоит ещё пару секунд, прежде чем вздохнуть и опустить руки. Безвольно кивает, кинув на обоих уничтожающий взгляд, и удаляется. А внутри Леви от этого аж костёр кипит, вот-вот сожжёт его от кончиков волос до пальцев на ногах полностью. Натыкается взглядом на превосходство, светящееся в глазах Йегера, и давит желание заехать ему по роже. Аккерман сдавленно выдыхает сквозь зубы, цедит: — Заходи. И через секунду уже сидит в своём кресле. Эрен стоит смирно, вглядывается в капитанское лицо. Минута — молчит. А Леви аж трясёт от ярости. Хмурится, подпирает ладонью щеку. — Ну? Мы Микасу выпровадили ради того, чтобы помолчать? — Капитан, — Эрен присел на стул прямо напротив и сцепил руки в замок, — дело касается Микасы. Пожалуйста, не задавайте вопросов, просто выслушайте меня и поверьте.

***

— Микаса-а-а-а, — сладко пропела Ханджи, догоняя девушку у входа в столовую, — Эрена не видела? — Видела, — буркнула она в ответ, вспоминая, как мужчины только что выгнали её и явно негодуя от этого, — у капитана. Зоэ весело захохотала, хлопая в ладони. — Вот негодяй, пытается сбежать от меня, — очки безумно блеснули, — наверняка сейчас жалуется Леви на то, какой я изверг. Микаса усмехнулась. Помнила, как раньше Эрен ей ныл, что майор издевается над его телом в своих экспериментах. — Сомневаюсь. У них там что-то, — она закатила глаза, — важное личное. — Даже так, — протянула Ханджи, усмехаясь, — может, подружатся наконец. Перестанут друг на друга волком смотреть. Вот как вы с Леви. Микаса зарделась, подавляя смешок. Ну да, конечно. Да не дай Бог этим двоим дружить так же, как они с Леви. — К слову об этом, — продолжила женщина, ехидно улыбаясь, — что между вами с коротышкой нашим происходит? Аккерман резко остановилась, как будто её ударило током, заставляя Ханджи чуть ли не упасть на неё. Аккуратно повернулась к ней лицом, выдавая самую невинную гримасу из всех, на которые была способна, и с глупой улыбкой на лице переспросила: — А что между нами происходит? — Не включай дурочку, — Зоэ снизила тон до шёпота, — о вас давно слухи ходят. Пила бы Микаса сейчас воду — точно поперхнулась. Уставилась огромными глазами на майора, будто та только что раскрыла вселенскую тайну, и почувствовала дрожь в ногах. О них ходят слухи? Но как? Почему? Они ведь не давали повода. Перед глазами будто вся жизнь пролетела. Девушка перебрала в сознании все моменты, когда была рядом с капитаном на виду у остальных, и не могла бы вспомнить ни одного раза, который бы вызвал подозрения. Так где они прокололись? В груди будто всё занемело. Эрен? Он рассказал? Ноги будто стали ватными. Вероятность того, что все знают об их с Леви романе, буквально выбила землю из-под неё. Увидев замешательство Аккерман, Зоэ пояснила: — Знаешь, штаб хоть и большой, но людей в нём не так много… — оглянулась по разные стороны, — то там слушок, то сям. Говорят, ты из кабинета его либо поздно ночью выходишь, либо не делаешь этого вовсе и ночуешь там. — Это б-бред, — сглотнула Микаса, пытаясь вернуть самообладание, — я просто помогаю капитану с документами до ночи, иногда могу уснуть за работой. — Ну как же, как же, — по-доброму улыбнулась Ханджи, — ты не переживай, я рты всем закрыла. Но вы поаккуратнее как-то, что ли. Ночные стоны дежурным вряд ли послышались. Всё. Конец. Микаса прямо здесь готова провалиться сквозь землю. В моменте вспомнила, как раньше их с Леви сватали в столовой и об их свадьбе говорили, но тогда он хотя бы рядом был, в зоне видимости, задачу упрощал. А сейчас что? Она одна с этим непосильным грузом перед пристальным взглядом пытливой Зоэ. Эрен был прав, эта женщина умеет издеваться. — Послышались, — полушёпотом подтвердила азиатка, желая испариться куда-то от стыда. Вот где они прокололись. Ханджи похлопала её по плечу. — В любом случае, я желаю Леви счастья. Если он обретёт его с тобой, — в глазах учёной пролетела едва видимая искра грусти. Настолько быстро, что Аккерман не успела понять не показалось ли ей, — то я буду только рада. — Я..мы…всё слишком непонятно, майор, — прикусила губу девушка, — не стоит делать настолько поспешные выводы. Женщина смотрела вроде бы на неё, а словно заглядывала в саму душу. Будто видела самое сокровенное, скрытое от всех глаз долой. И так по-доброму грела глазами, будто мать, которая столкнулась с первой влюбленностью своей дочери. Сначала молчала, ожидая продолжения мысли Микасы, но спустя пару секунд, пожав плечами, выдала: — Ты боишься. Это нормально в наших реалиях, но… — на секунду прервалась, вздыхая, — страх ещё никому не помог в делах любовных, девочка моя. И ты не исключение. Разберись в своих чувствах, пока твой страх не сожрал тебя заживо. Зоэ покинула её так же внезапно, как и появилась. Оставила бедную Микасу одну в размышлениях и с привкусом непонимания от их беседы. То ли посмеялась Ханджи над ними с Леви, то ли совет ей дала, то ли пыталась успокоить — кто её, эту безумицу, знает. Но в одном женщина была права. Разобраться Аккерман действительно придётся. У стойки выдачи она встретила Армина. Тот как раз ставил себе на поднос тарелку с кашей. Улыбнулся, увидев подругу, в своей привычной мягкой манере. — Вылезла из своей берлоги, — сказал он, вызывая у Микасы ответную улыбку, — как дела? — Вылезла, но сейчас залезу обратно, — девушка поставила две порции каши себе. Поужинает с Леви вместе, — капитан попросил принести еду в кабинет. Брови парня удивлённо вытянулись. — Даже так. Эрена не видела? Желание завыть волком появилось резко. — Все сегодня меня о нём спрашивают, — вздохнула она, — у капитана он. Разговаривают. — Ты слышала, что Эрена отправят в другой отряд на предстоящей миссии? Аккерман дважды хлопнула глазами. — Почему? — она вцепилась пальцами в поднос, — В смысле, зачем? — Приказ, — Армин отошёл от стойки, когда за спиной послышались возмущения о задержке очереди. Виновато улыбнулся, прося прощения, и направился к столу в конце зала. Микаса последовала за ним. — Но кто будет защищать его? — знакомая паника накрыла почти что с головой. Она всю жизнь берегла брата, как кто-либо вообще смеет этому препятствовать? — Как это возможно? — Ханджи посчитала, что Эрен готов сам вступить в бой, без твоей поддержки, — пожал плечами Арлерт, — вся суть приказа в том, чтобы именно ты не была рядом с ним. Микаса свела брови. — Я ничего не знаю об этом. — Вероятно, тебе сообщит уже капитан. Может об этом Эрен пошёл ему сказать. — Мог бы сказать и мне, — недовольно пробурчала Аккерман, — все равно мы с ним говорили как раз. Армин присел на лавку напротив девушки и отпил немного компота. — Кстати, как у вас дела? Разобрались? Микаса глубоко вздохнула, сетуя на этот день. Почему всех так интересует её личная жизнь? Аж злость берёт. — Вроде как, — повела плечом она и оглянулась по залу, — где остальные? — Дежурят в конюшне, скоро придут, — Армин поднял глаза на подругу, явно замечая в ней что-то. Посерьёзнел, — он влюблён, Микаса. Девушка замерла, ошеломлённая таким резким выбросом, и посмотрела на Арлерта в ответ. Облизнула губы, параллельно думая об ответе, и поднесла к ним свой стакан. Армин тем временем уточнил: — Эрен. Аккерман поперхнулась. Зашлась кашлем от неожиданности так, что солдаты за соседним столиком аж обеспокоено обернулись. Блондину пришлось ударить её по спине пару раз, и только когда девушка немного успокоилась, спросила: — С чего ты взял? Тот пожал плечами, явно сомневаясь в будущем ответе. Почесал себя по щеке, разбираясь в паутине собственных мыслей. — Видно по нему. Ты просто мало времени с ним проводишь, вот и не замечаешь перемен. Вот тут Армин ошибается. Кто-кто, а вот Микаса в Йегере перемены заметила ещё когда он сам о них не подозревал. Но чтобы прям…влюблён? Более загадочен, скрытен, молчалив — безусловно. Спокойнее, чем когда-либо. Выглядевший так, словно составлял план захвата мира втихую в какой-нибудь одиночной камере глубоко внизу под землёй, куда никто бы не достал. Эрен наверняка бесится, что Леви занял его место в её жизни. Что её внимание сейчас больше приковано к капитану, чем к брату, а у того собственничество играет на полную катушку, сводит парня с ума, вот он и чудит. Да, наверняка Армину показалось. Микаса в жизни не поверит в серьезность чувств брата к ней. Почти сразу девушка ушла. Пыталась не концентрировать внимание на том, что сегодня произошло, но чутьё упрямо выло: обдумай всё и разберись. В моменте в голове появилась другая мысль: стоит ли связывать новые сроки миссии и отделение Эрена от неё? Но есть ли в этом смысл? Ведь никто лучше Микасы его не защитит. Нелогичность всего происходящего просто сводила девушку с ума. План или совпадение? С трудом открыв дверь в кабинет, она наткнулась взглядом на две пары глаз, устремлённых на неё. Они до сих пор говорят? Неловко улыбнувшись, Микаса поставила поднос на стол. Краем глаза заметила, как оба мужчины проследили за ней взглядом. Почему-то почувствовала себя неловко от такого внимания, едва ли могла подавить желание начать переступать с ноги на ногу. Контролируя голос, спокойно произнесла: — Ваш ужин, капитан. Леви кратко кивнул, отчего-то изменившийся в лице с момента их последней встречи, и это не могло не напрячь её. Аккерман уставился на Эрена, который вальяжно развалился на стуле в, как заметила девушка, напряжённой позе, и заключил: — Я тебя услышал. Можешь идти. Микаса ощутила изменившуюся атмосферу почти физически. Что-то не так, но она не могла понять, что именно. Будто бы напряжение между мужчинами слегка улеглось, но появилось нечто другое. Что-то, что делят только эти двое. Эрен поднялся со своего места, скосил быстрый взгляд на азиатку. Устало улыбнулся, и в этот момент она подметила, насколько не выспавшимся он был: мешки под глазами, не собранные волосы, лёгкая щетина. Будто не спал несколько ночей. Она позволила себе улыбнуться ему в ответ. — До свидания, капитан. Микаса, — Йегер кивнул ей на прощание. — Доброй ночи, — она махнула ему рукой и повернулась к Леви лицом, когда за братом закрылась дверь, — о чём вы говорили? Мужчина выглядел встревоженным. Точнее как: на первый взгляд — спокойный и отстранённый как обычно, но то самое напряжение, выражающееся в хмурых бровях, выдавало его с потрохами. Леви не любил показывать свои слабости, а потому через секунду лицо его светилось полным привычным безразличием. Не прикопаешься. — Ничего, о чём тебе стоило бы беспокоиться, — ответил он и посмотрел на тарелки, — я не буду ужинать, извини. Аппетит пропал. Он поднялся, поцеловал её в макушку и, погладив по голове, вышел в свою комнату. Микаса проследила за ним взглядом, отчего-то встревоженная сегодняшним днём, и осталась сидеть в кабинете одна под тиканье часов, гадая, почему Леви ей соврал.