На острие чувств

Ильда издала недовольное ржание, когда Микаса потянула крепление, проверяя его на прочность. Девушка дёрнула уголками губ, будто извиняясь, и протянула ей свежее яблоко. На улице стояла идеальная для вылазки погода: ни сильного солнца, ни дождя, и приемлемая температура воздуха. Рядом Армин боролся со своим строптивым жеребцом, который всегда показывал доброму хозяину характер, и от этой сцены азиатке даже на секунду стало веселее. Но Арлерту лучше бы быть осторожнее: лишняя провокация и конь с радостью полакомится его волосами вместо яблок. Было, проходили. В подтверждение этому животное недовольно стукнуло копытом и приняло оборонительную позу, пока парень от страха едва ли не выбегал из конюшни. Подавив смешок, Микаса огляделась. Вокруг мельтешили остальные солдаты — молодые и не очень — увлечённо разбираясь со своими лошадьми и разговаривая о планах после вылазки. Розовые замки строили только новички. До Аккерман долетали вздохи девушек, которые мечтали выехать наконец-то в город и прикупить себе что-то занятное в гардероб, и весёлый смех юношей, собиравшихся посетить новую таверну почти у стены. Какой-то паренёк насмехался над девственностью другого, смущая того до невозможности, и пообещал найти ему миловидную официантку, чтобы исправить это «недоразумение». Неподалёку послышалось и грустное «устала», а затем — смачный хлопок по спине и задорное «не вешай нос, мы этим тварям задницы надерём!». Тяжёлый вздох сдержать не вышло: слишком беззаботные они как для первой в жизни вылазки. Титанов в жизни не видали, зато таким энтузиазмом перебить их всех светились, что на секунду стало даже завидно. Микаса не поддерживает их настрой, знает: вернутся далеко не все. Хоть бы половина, и уже было бы славно. Неделя пролетела слишком быстро. Заваленная дополнительными тренировками и отчётностью, которой по несчастливой не случайности отчего-то стало вдвое больше, девушка едва ли успевала нормально поспать. О еде вообще молчала, но не признать не могла: воровала булочки себе в комнату для обеденных перекусов, что, вообще-то, было запрещено уставом. Но цель была просто кинуть что-то в рот и не помереть с голоду. На общие приёмы пищи она-то не поспевала. Уверена была, могла даже поклясться, что воровство её давно было замечено, но никто и слова ей не говорил. Что на это влияло Микаса не знала, но в любом случае была благодарна. Засыпала прямо на стопке документов, а утром чудом под именем Леви оказывалась в кровати со свежим постельным бельём. Аккерман не комментировал, не бурчал и даже не язвил — понимал, как тяжко ей даётся такая нагрузка. Пытался взять часть её обязанностей на себя, а она упрямая, не позволяла. Чуть ли не дралась за свою работу с нескрываемым намерением отобрать ещё и часть его. Альтруизм в кипящей крови, но и капитан не лыком шит, упорства в нём хоть отбавляй, за своё стоит горой. Взаимная помощь, которая в итоге особо плодов не дала — уставшие были оба до изнеможения. И только вчера позволили себе и другим отдохнуть, набраться сил и отоспаться. Днём больше, днём меньше тренировок — результат от этого уже особо не изменится. Остаётся надеяться только на удачу. Если она вообще существует. Эрена действительно перевели в другой отряд, Армин не соврал. Он был теперь в сопровождении Ханджи и её новой команды, и Микасе настрого запретили приближаться к нему на вылазке. И хоть информация эта для неё была не новой, взрывной темперамент девушке вопреки желанию сдержать не удалось. Сколько она упрямилась и ссорилась с Леви из-за этого — один Бог знает. Ругань её слышали, наверное, все, от мала до велика. А капитан не сдался, маневрировал между уговорами и угрозами так искусно, что всего навсего за четыре дня уломать Микасу у него получилось. Скрепя сердце, проклиная Эрвина и всё остальное командование, девушка согласилась. Конечно, пообещав себе при этом мысленно наблюдать за братом по возможности. Тем не менее, были и приятные моменты: Микаса таки поквиталась с Хитч, как и хотела. Изнурила ту на тренировке так, что Дрейс буквально ползла обратно к штабу, а на все вопросы о причинах такого поведения неопределённо пожимала плечами и с превосходством в улыбке вещала: провинилась, наказываю. Ни Хитч, ни остальные даже понять не были в состоянии, в чём именно была вина блондинки, но под строгим взглядом Аккерман благополучно оставили попытки в этом разобраться. Целее будут. А эго-то девичье как тешилось, ммм, не передать словами. Отомстила нахальной девушке так, как именно и желала её жаждущая расплаты кровь, бессовестно пользуясь служебным положением. И пусть Эрвин будет ей свидетелем — не жалеет, сделала бы так же снова. Надеялась только, что урок девицей был усвоен. Но была другая проблема, и имя ей было Леви. После диалога с Эреном ему будто характер сменило: ни тебе нормальных разговоров, ни лишней нежности. Только бесконечно хмурые брови и усталый взгляд вперемешку с беспокойным дыханием по ночам. Микаса уже перестала даже пытаться возвращаться к себе в комнату, чтобы переночевать: знала, что останется с капитаном и тот не будет против. Пусть и стал чуть сдержаннее и задумчивее, но отталкивать её не смел, и это хоть немного, но успокаивало. Пыталась выведать суть их с Йегером разговора всеми правдами и неправдами. Перепробовала все методы от уговоров до скандалов, но Леви как воды в рот набрал, ни слова с уст. Эрен туда же. Заклеймив их в мыслях предателями, Аккерман в итоге махнула рукой — наверное что-то действительно из разряда информации, быть уведомлённой о которой ей не суждено. Ну и ладно. Меньше знаешь — крепче спишь. Чем ближе была дата вылазки, тем сильнее Леви мрачнел. Болело ему за каждую жизнь, утерянную за стеной, помнил каждого погибшего с самого начала и до сейчас поимённо. Микаса понимала его переживания, сама была готова завыть от досады за молодых солдат и их жизни. Пусть и поднатаскала их немного, но в душе понимала: не идеально они готовы, потерь не избежать. Знать бы их масштабы теперь просто, чтобы быть готовой. Но тёплыми руками ласково по ночам обнимала мужчину крепко. Тот не делился особо своими мыслями в дневное время, предпочитая всё хранить в себе, а девушка уже и не настаивала. Если ему так проще — пусть. Она просто будет ему немой поддержкой в это время, успокоит его нервы нежным касанием или лишним тёплым взглядом — так, чтобы понял, что она рядом. И он понимал. Сжимал её ладонь, цеплялся пальцами за неё, как за спасательный круг, и молча грел благодарностью в глазах. А Микасе большего было и не нужно. — Выезжаем через пятнадцать минут, заканчивайте приготовления, — в такт мыслям скомандовал неподалёку Леви. Девушка аж вздрогнула от неожиданности, прерывая поток размышлений в голове. Нашла взглядом капитана, слегка улыбнулась ему в приветствии, будто с утра не виделись. Тот улыбнуться в ответ себе не позволил, лишь кивнул, чтобы не привлекать лишнее внимание. — Странная миссия, странные приказы, — бурчит рядом Армин. Жеребец его с трудом, но успокоился, поддался на уговоры хозяина. Микаса повернула голову к другу. — Ты о чём? — Почему Эрена от нас отделили, — шёпотом сетует Арлерт, будто боится, что его услышат, — нелогично, мне не нравится. Странно. Аккерман не могла не согласиться. Как ни крути, а новое построение ломало все предыдущие установки и мешало даже главной своей идее. Суть ведь заключалась в том, чтобы кинуть главные силы в начало. Так почему Эрена отправили едва ли не в конец, если после её и Леви именно он убивает большинство неразумных титанов? Тем более, если сомневается Армин, то повод действительно есть. Микаса привыкла ему доверять в подобного рода вопросах. Но на все действия Эрвина она нашла одну единственную, но верную по всем меркам отговорку: — Приказ есть приказ. И плевать, что внутри разорвать Смита хочется за такое указание. Рядом зашуршали шаги, послышался знакомый запах. Микаса расслабилась, повернулась к Леви лицом, пока он гладил Ильду по гриве. — Переживаешь? — интересуется тихо. — Трудно ответить, — сглотнула девушка, убеждаясь, что никто их не слышит. Армин снова отвлёкся на своего коня, а остальные уже отправились к точке выезда, — а ты? Мужчина слегка усмехается, будто Аккерман только что сморозила несусветную глупость. — Давно перестал, — пальцы его ласково перебирали жёсткую гриву, глаза были устремлены куда-то в стену, словно он мыслями был не здесь, — помнишь своё обещание? Микаса закатывает глаза, но бурчит в ответ: — Да. Не лезть на рожон. — Микаса, это не шутки. Не воспринимай это как попытку тебя в чём-либо ограничить, — Леви слегка посерьёзнел, между бровей появилась знакомая складка. — Всё хорошо, я помню. Не переживай. Под видом, словно она тоже гладит Ильду, азиатка ищет пальцами мужскую ладонь. Сжимает чужие пальцы крепко, ощущая холод его кожи, и нервно сглатывает, когда чувствует ответную хватку. Мимолётное прикосновение, тихая поддержка. Большего им нельзя, не при всех. На секунду Микаса словила себя на мысли, что она так больше не хочет. Надоело прятаться, бояться не пойми чего. Они взрослые люди, имеют право на отношения, да они у них совсем не удались как свободные. Едва ли походили на такие. Люди в свободных отношениях не утешают друг друга. Не пытаются взять чужую боль на себя. Просто спят — вот так и живут. А ей этого мало, и по нему видит — ему тоже. Как только приедут, она поговорит с Леви об этом. Объявят о себе на всю разведку, и пусть хоть языки у всех отсохнут, ей уже плевать. Собственные пальцы греют чужие. Буквально секундное прикосновение — а затем Аккерман отстраняется, прокашливается, пряча в кулаке благодарную улыбку. Дарит ей мимолётный взгляд и удаляется к своему жеребцу. У ворот Микасу охватывает знакомая паника. Неизведанная, едва ли уловимая, но такая сильная, что дрожат пальцы. Она хватает поводья крепче, пытаясь успокоить нервы, и бросает судорожный вздох. Звон колоколов звучит как приговор, каждая секунда — отсчёт к приближающейся смерти. Вот только чьей: её или нет — это уже другой вопрос. Леви находится рядом, на расстоянии вытянутой руки. Всё такой же серьёзный, собранный и будто совершенно не заинтересованный происходящим. В общем, такой, как всегда. Аккерман знала, что нервы его внутри бьются и рвутся, заставляют кровь в жилах стынуть, но не могла этого доказать. Армин позади вместе с Сашей и Конни, Жан — чуть сбоку, но всё равно рядом. Добился признания, стал одним из сильнейших в корпусе, завоевал своё тёплое место в центре строения. И пусть подбадривал других не хуже молодняка, видно по нему было, что страх берёт своё. А кого не возьмёт. В такой-то ситуации. Эрена не видно с самого утра. Поставили его почти в конец, так далеко, что взором было его не достать. Ощущение у девушки сложилось, что его скрывали от неё намеренно, не дав даже пожелать удачи и попросить об осторожности. Злилась ли на это? Безусловно. Могла ли что-то сделать? Едва ли. Люди вокруг, обычные гражданские, стояли почти что спокойно. Не провожали с возгласами на удачу, но и камнями вроде не бросались. Ожидали чего-то, а чего — не знали, просто плыли по течению. Но груз ожиданий, которые мужчины с гневным взглядом и убитые горем матери погибших возложили на плечи разведчиков, вот-вот сломает позвоночник. Ворота с громким скрипом открылись. Эрвин, самый собранный из всех, с силой в голосе крикнул: — Всем занять свои места сразу по выходу за стены! И никто бы ослушаться даже не посмел. Построение странное, как ни погляди, но слова против уже никто не говорил. Решили так — значит надо. — Наша задача — очистить ближайшие километры от стены, — Смит возвышался на своей лошади напротив всех солдат, — потери стараемся нести минимальные. Не справляетесь — уходите, берегите жизни. О том, как без эмоционально звучала его речь, Микаса решила не упоминать даже самой себе. Чёрт во плоти, как ни посмотри. Абсолютный сухарь. Направились сразу, как только командор вернулся на своё место. Он возглавлял — вёл за собой всех, держал главные силы в лице Аккерманов у себя. Ханджи со своим отрядом и солдаты поопытнее сопровождали на расстоянии по бокам. Где-то там, вдали, был и Эрен. Погода держалась стабильно-приемлемой. Навеивало даже толику надежды, что вылазка пройдёт успешно и без особых потерь. Первых титанов, мелких и не особо активных, на себя взяли Армин, Саша и Конни. Браус быстро резанула лезвиями по мягкой плоти, а затем неуклюже вернулась на свою лошадь с характерным для неё визгом в сопровождении нотаций от такого же растяпы Конни. Большие тела тут же начали испаряться: оставались одни кости. Через несколько сотен метров разведчики встретились с толпой побольше. Титаны разных размеров, от пятиметровых до пятнадцатиметровых, кидались в их сторону за вкусной наживой на глупых инстинктах. Тянули свои лапы, гадко улыбаясь и совершенно бездумно сжимая в кулаках воздух, словно думали, что поймали наживку. Вдали, за теми, что побольше, хаотично бегали девианты. — Врассыпную! — пронёсся громкий голос Эрвина, от которого с лёгкостью могло бы заложить уши. Микаса направила Ильду вправо и выпустила тросы, ловко целясь клинками в шею одного из тех, что высотой в пятнадцать метров. Скривилась от брызнувшей на лицо крови, но успела заметить, как ближайшего такого же титана рубит Леви. Старалась держать мужчину в поле зрения насколько только была способна, но теперь, когда он оказался чуть дальше, это было сложнее. Мотнула головой — не время, Микаса. Леви взрослый сильный мужчина, ему-то нянька точно не нужна. Двух титанов метров десяти прикончил Жан, пока Саша и Конни страховали его, убирая по пути пятиметровых. Слаженная командная работа залог успеха. Девианты приближались. Микаса прищурила глаза, концентрируясь на них и высматривая их приблизительный маршрут. Один бежал к центру, один — в сторону, где предполагаемо чуть поодаль должен находиться Эрен. Вправо, именно там, где была Микаса. Но первого убрал Леви, а второго — Ханджи, не успела Аккерман даже среагировать. Ещё секунда и точно бы рванула помогать Йегеру, плевать на все обещания. Эрвин направлял всех за собой уверенно, бесстрастно, как умел всегда. Спокойный, знающий, что Леви в любой момент прикроет спину и уберёт преграду. Микаса поймала себя на мысли, что никогда не видела Смита в бою. Всегда за спиной у него щитом стоял Аккерман. Титаны наступали. Уже с разных ракурсов, встречаясь не только спереди, но и по бокам. Солдат и постарше брали основной удар на себя, но первые предсмертные крики ждать себя долго не заставили. Первая потеря, взрослый мужчина, лет тридцати, воюющий в разведке уже десятилетие. Не посчастливилось ему попасть под удар хаотичных движений девианта, которого не заметил, пытаясь убрать пятнадцатиметрового. Не слишком воодушевляющая потеря. Микаса сглотнула, глядя, как тот самый титан поедает тело бедного мужчины. Опыт или нет, а видеть такое каждый раз как в первый. Покойся с миром, Алан Прайс. Тварей становилось всё больше, ощущалось, как засада. Микаса на секунду почувствовала себя птицей в клетке или мышкой в капкане. Только вот клетка эта сожрать её собиралась с потрохами, даже не жуя. Сзади послышался громкий рёв, небо рассекла молния. Девушка на секунду повернула голову, чтобы удостовериться: Эрен превратился. Взял на себя несколько первых мелких титанов, топча их своими огромными ногами, а руками — добивал тварей побольше, разрывая им пасти. Грохот стоял такой, что в ушах звенело. — Микаса, не отвлекайся! Армин успел перерубить шею одному из титанов до того, как он навредит девушке. Та словно ото сна очнулась, схватила поводья посильнее, с благодарностью кивая другу. Наверное, поэтому Эрена от неё и убрали. Слишком сильно она отвлекалась на брата, а такое на поле боя чревато смертью. А Микаса Аккерман слишком важна, чтобы потерять её из-за такой мелочи. Несколько следующих минут сопровождались звуком разрезающейся плоти, который тонул под криками солдат. Ужасающие, предсмертные, сковывающие движения и заставляющие кровь в жилах стынуть. Настолько громкие, что слышны были, наверное, за стеной Синой. Одну разведчицу Микаса успела спасти. Ту титан уже схватил, переломав ей привод, и собирался сожрать, но девушка вовремя отрубила ему пальцы. Подхватив перепуганную блондинку за талию, Аккерман вернулась с ней к Ильде. Пригляделась. — Люси? Та сидела неподвижно, мёртвыми глазами смотря куда-то перед собой, и лишь дрожащие пальцы и дорожки слёз на щеках показывали, что она ещё жива. Микаса слегка встряхнула её, пытаясь вразумить. Зенотт перевела на неё затуманенный взгляд. Вцепилась пальцами азиатке в локоть. — Они его убили…убили! Едва ли Аккерман могла понять, о ком говорила Люси, но перед глазами возник образ того мальчика, Эвана. В груди мгновенно стало паршиво, Микаса успела проникнуться к нему симпатией, хороший был парень. И видно, что девочке этой нравился, любой не слепой понял бы. Странно понимать, что человек, которого буквально позавчера ты тренировала, уже никогда не появится перед твоими глазами. Так чувствует себя Леви, когда не просто его товарищи, а ученики погибают? Дерьмовые ощущения. Поддерживать Люси времени не было. Девушка на секунду позволила себе погладить её по ноге в утешительном жесте, и когда перед глазами, всего в метрах двадцати появился очередной титан, азиатка строго скомандовала: — Возьми себя в руки. Веди Ильду ровно, не дай ей убежать. И не рыпайся, жди когда вернусь. Параллельно с тем, как маневрировала вокруг довольно буйного гиганта, Микаса осматривала территорию. Ситуация стала настолько паршивой, что в бой пошёл молодняк, впервые в жизни державший клинки в серьёзном бою. Где-то вдалеке Эрен разбирался с группкой мелких тварей, а Леви…Леви вообще не было видно. Тревога валуном ударила по сердцу. Настолько, что Микаса едва ли сохранила равновесие, когда приземлилась на титана. Случайно задела себя лезвием, резанула ногу и тут же цыкнула от боли, но дело до конца довела — титана убила. Не церемонясь, решила возвращаться к Ильде. Ноги тряслись, руки — тоже, и сколько бы девушка ни пыталась себя успокоить, тело упрямо отказывалось слушаться. С Леви всё будет в порядке, это же он. Внизу валялись остатки чужих тел. Оторванные конечности, испачканные жакеты и зловонный запах крови. Смешанной титаньей с человеческой. Мгновенно пробило на тошноту, азиатка едва сдержала рвотный позыв. Ильды и Люси на месте не оказалось. Куда подевались — один Бог знает, но возвращаться Микасе было уже некуда. Газ в баллонах опасно заканчивался, и единственно верным решением показалось присоединиться к ближайшему разведчику на лошади. Жан. Тот, мгновенно оценив ситуацию, жестом позвал её к себе. — Ловлю, — парень поддержал девушку рукой, помогая залезть на своего жеребца, — где твоя кобыла? — Хотела бы я знать, — прошипела Аккерман, осматривая порез. Обречённо усмехнулась, — помогла девчонке одной, а она мою Ильду украла. — Может не смогла с ней справиться. Лошадь твоя буйная к чужакам. Микаса не ответила. Рассматривала обстановку, с облегчением осознавая, что понемногу, но титанов становится меньше. Скоро будут возвращаться, основную цель свою они исполнили. Только вот где Эрвин — вопрос. Девушка едва ли могла вспомнить, когда видела его в последний раз. В какой момент Эрен оказался рядом — не поняла. Но когда из ниоткуда на него полетело три девианта и два пятнадцатиметровых, поняла: дело дрянь. Микаса дёрнулась, чтобы полететь брату на выручку, но Жан схватил её за руку крепкой хваткой. — Не дури. Он справится сам. Аккерман с силой дёрнула руку, вырываясь. Прошипела тихое «Отстань» и буквально на инстинктах кинулась к шее одного из девиантов. Того, что был ближе к ней. Убьет его и тех, что по пятнадцать метров, с остальными Эрен разберётся сам. Момент ощущался так, словно время замерло. Издалека до неё долетало тревожное «Не смей!», а затем — собственный крик в ушах и темнота. Леви, весь в титаньей крови, с ужасом наблюдал, как Микасу схватил тот самый девиант. Собирался сам помочь Йегеру, но кто же знал, что азиатка окажется достаточно глупой, чтобы в одиночку полезть на такую толпу. Девушка мало интересовала титана, но хватка у него была такая сильная, что вот-вот переломит ей все кости. Задушит и не заметит, выбросит, как грязную игрушку, и пойдёт дальше ловить новых жертв. По полю пронёсся крик Микасы. Давление силы гиганта было несопоставимым с силой человека, пусть даже она была Аккерманом. Леви мгновенно настроился спасать её, но с другой стороны услышал другой голос. — Леви! Эрвин. Страшнейший из его кошмаров воплотился в реальность. С одной стороны — Микаса в кулаке титана, которую вот-вот придушат. С другой — Эрвин, которого другая тварь уже тащит за руку подальше от всех, чтобы сожрать в тишине. Леви кажется, что у него из-под ног уходит земля. Он колеблется всего секунду, которая кажется ему вечностью, и жизнь его словно происходит в замедленной съёмке. Рядом нет никого, кто мог бы помочь. Кому он мог бы доверить одного, чтобы спасти другого. Где-то на фоне Эрен яростно дерётся с подступающими титанами, пытаясь помочь Микасе, но тщетно: окружили его со всех сторон. По полю проносится его отчаянный крик, полный ужаса от возможной потери девушки, и мужчина мог бы поклясться, что сам бы издал такой же, если бы мог. Всю свою жизнь Леви ставил на пьедестал долг. Жертвовал всем, что имел, во имя культа свободы и освобождения стен. Ради идей Эрвина, которыми тот жил и почти что заставил жить и самого Аккермана. Может ли быть что-то хуже, чем момент, когда ты разрываешься между долгом и любовью? Почему-то сейчас Леви отчётливо ощущает, что Микаса ему не просто нравится. Он её любит. Осознание бьёт чуть ли не физически, заставляя ноги дрожать. Сможет ли он пережить потерю ещё одного дорогого человека, выбрав снова долг вместо чувств? Выбрав Эрвина вместо Микасы. Решение приходит само собой, когда он видит, как Микаса теряет сознание. Счёт идёт на секунды, и, кинув полный боли и извинения взгляд на Эрвина, Леви кидается к девушке. Она оказывается в его руках спустя пару долгих секунд. Тяжело дышащая, без сознания, но живая. Леви не верит, что он сделал это. Что самолично пожертвовал Смитом ради неё, что, считай, предал самого себя. Он ловит себя на мысли, что ещё может успеть помочь командору, но когда устремляет свой взгляд в ту сторону, там оказывается пусто. Пусто становится и у Леви на душе. Он счастлив, что Микаса, которую он держит при всех на руках, живая, но ненавидит себя за то, что не помог другу. Тому, кто дал ему смысл жизни много, много лет назад. Мужчина опускается на колени, аккуратно размещает девушку на землю. Гладит её по голове, переполненный облегчения, и плевать ему уже на то, что вокруг собралась уже толпа разведчиков, ошарашенно смотрящих на него. То ли в шоке они от его близости к Микасе, то ли от потери командора — не понятно, но Леви не хочет об этом думать. Он сжимает пальцами девичью ладонь и благодарит небеса за каждый удар сердца, который ощущает в её пульсе. Титанов рядом нет. Эрен, вылезший из своего огромного тела, подбегает к Микасе на ватных ногах. Чуть ли не падает рядом, гладит по щеке и осознаёт, что девушка дышит. — Судьба изменилась, — шепчет он так тихо, чтобы услышал только Леви. Поднимает свои зелёные, мокрые глаза на капитана и снова, будто приговором, вещает: — изменилась. Но Аккерман вздыхает с облегчением. Кратко кивает Йегеру и, не отпуская руку Микасы, оглядывается вокруг. На спине уставшего Жана, без руки, покоился Эрвин Смит.

***

Леви сидит у себя в кабинете, отсчитывая секунды с момента их возвращения в штаб. Прошло два дня с тех пор, как он на своих руках занёс Микасу в это здание, всеми возможными способами вызывая врача. Не просыпается она до сих пор. Перелом нескольких ребёр, сотрясение мозга. Всё могло быть хуже, чем это, так что девушке, считай, повезло. По крайней мере, уцелела. Чего нельзя сказать об Эрвине. Тот, теперь только с левой рукой, отделался ещё и численными гематомами. Поместили его в общую палату, ибо особенного места в связи с большим количеством пострадавших выделить было невозможно. Сказали немного отлежаться, прийти в себя. С Леви разговаривать Эрвин отказался. Тот пытался. Честно, много раз. Сменял одну палату другой, по ночам дежуря у Микасы, а днём — охраняя спокойствие командора. Хотел объясниться, оправдаться, хотя понимал, что ничто здесь не поможет. Он, считай, предал Смита. Можно ли сказать, что предал этим и разведку? Тема эта особо не поднималась. Разведчики если и имели свои мнения на счёт всей сложившейся ситуации, то ничего не говорили. Слишком были заняты тем, чтобы выходить уцелевших друзей. А в свободное время был бы ой какой резонанс. Тем не менее, операция действительно прошла более-менее успешно. Потерь оказалось не больше двадцати процентов, хоть в моменте и казалось наоборот. Людей, конечно, в штабе стало меньше, но, честно говоря, разведка переживала и худшие времена. Болело, конечно, за каждого, но у судьбы на всех свои планы. Леви почти не отходил от Микасы. Сидел часами у её койки, отходя только в туалет. Просил прощения, что не уберёг, ругал за беспечность и просто стерёг, чтобы никто не мешал ей восстанавливаться. А потом врач выпроводил его с железным аргументом: — Ко всем этим бедным ребятам мне некуда будет Вас положить, если вдруг сляжете от усталости. И Леви послушался. Пошёл отдохнуть хоть на пару часов, просто чтобы перевести дух и разобраться с тем, что делать дальше. На часах десять утра. Едва ли капитан когда-либо мог себе позволить так долго спать, но пока так много солдат в лазарете, в тренировках нет смысла. Да и не изверг он, чтобы после такого потрясения детей и дальше эксплуатировать. Леви направился к лазарету, надеясь, что Микаса уже проснулась. По дороге встретил измученную Ханджи, на плечи которой временно легли обязанности командора. Та слабо улыбнулась при виде мужчины. — Опять к Микасе? — подметила она, наблюдая, с какой неохотой Аккерман остановился. — Да. — Ситуация, конечно, романтичная, — Зоэ сняла очки, чтобы протереть, — но ты же понимаешь, что Эрвин не оставит твою выходку просто так? Леви скрипнул зубами, ненавидя Ханджи за то, как ловко она умела надавить на больное. — Понимаю. Женщина похлопала его по плечу. То ли с пожеланием удачи, то ли с поддержкой — чёрт её, эту безумицу, знает. — Она уже проснулась. Эрен у неё. Ну конечно, куда без Йегера. Кивнув, Аккерман направился туда же. Плевать он хотел на этого молокососа, ему сейчас увидеть Микасу куда важнее. Дверь её палаты оказалась открытой. Из-за щели виднелась широкая спина Эрена, которая явно скрывала собой стоящую напротив Аккерман. Куда встала-то уже, дура? Леви замер, слыша, как по ту сторону двери разворачивается конфликт. Не был он фанатом подслушиваний, но тут… — Хочешь сказать, что с ним ты начала спать не для того, чтобы забыть меня? — Эрен бессильно вцепился себе в волосы, пуская истерический смешок. Брови капитана рефлекторно свелись. Что этот идиот сейчас сказал? За дверью послышалось какое-то шуршание, мешающее услышать ответ Микасы. Леви придвинулся чуть ближе, пытаясь уловить хоть что-то, и до него долетело лишь женское: — Для того. Кажется, в этот момент Леви умер.