Давно, моя королева

Его горящая ферма. Кровь на полу. Ненависть. Душная и тяжелая. -Ты хочешь справедливости, Вильгельм? Хочешь мести? В моей власти все это устроить. Он снова видел среди языков пламени издевательскую усмешку Ксакса. И снова руки сами сжимались в кулаки. Калем не дала ему даже попытаться спасти родителей. Они могли бы убежать и спрятаться. Ни Ксакс, ни его солдаты не смогли бы проникнуть в Облачные горы. Калем могла бы спасти его родителей, если бы только захотела… Но для нее важнее жизни людей победа над своим врагом и соперником. - Иди и убедись, что мы с Калем похожи. Иди во дворец, Вильгельм. И восстанови справедливость. Посади на трон принцессу. Ксакс и слова правды в своей жизни не сказал. Он бы давно убил тебя, если бы имел такую возможность... Все это показалось ему так похоже на истину. Так справедливо и убедительно. А ещё в тюрьме дворца заключен его друг Леон. И что-то Виллу подсказывало, что вряд ли гераклийца оставят в живых надолго... *** Кажется, он недооценил Крила. Ксакс думал, что опять будет тошнота или головная боль. Или кашель. Но даже представить не мог, что ему не хватит сил даже встать с постели. Хорошо хоть Телля успел вчера предупредить. Сейчас у него бы не получилось и стакан воды донести до рта, а не то что сесть на лошадь. Вот об этом Калем ему не говорила. Жаль, что ей нельзя подходить близко к Глазу Шайтана, что ей нет дороги во дворец... Сон тоже был. Но скорее странный, чем страшный. Старая кузница близ замка. Места вокруг Ксакс не узнавал. В этом кантоне он точно никогда не был. Да и ремеслом кузнеца ему никогда заниматься не доводилось. Работа была тяжелая, грязная и опасная. Чем изрядно смахивала на труд раба в шахте. Разве что кандалов на нём не было, да и силой его никто в этой чертовой кузнице не держал. Можно было идти хоть на все четыре стороны. Лошадь принцессы потеряла подкову. Прямо посреди прогулки. Блестящая свита молодых придворных изощрялась в насмешках над ним. Порой Ксакс тоже вёл себя похожим образом и наблюдать со стороны не слишком-то приятно было. Но смеяться над кузнецом, пока тот подковывает лошадь принцессы, ему показалось на редкость глупым. Ему было даже любопытно посмотреть на Бету в молодости. Вот и посмотрел. Её дочь была намного приятнее. Без перстней, с чернотой под ногтями и грубыми мозолями его руки были мало похожи на те, какими он привык их видеть. Да и наблюдать такое откровенное презрение на лице принцессы Беты и её придворных, ему ещё не случалось. С другой стороны как им ещё смотреть на простого кузнеца? Королева Бета же с первой встречи к нему отнеслась очень тепло. Насколько это для неё возможно. Говорила, что всегда будет рада видеть его во дворце. И никогда не называла его выскочкой. Правда он королеве на глаза являлся не с пустыми руками. И никак не после целого дня в кузнице... Зеркал в этой нищей лачуге, конечно же, не водилось, зато был пруд. На горячую ванну тут явно рассчитывать не стоило. Но вода была чистой и прохладной. И в неё можно было смотреться как в зеркало. Ксакс холодно и спокойно отметил, что вместо того чтоб до заката молотом стучать,ему давно стоило бы посетить цирюльника. И далеко не каждый бы согласился прикоснутся к этой вызывающей отвращение бороде. Волосы ничуть не лучше были, они давно спутались и торчали как звериная шерсть.. Одежда и того хуже была. Все до ужаса засаленное и обтрепанное. Вот же недоумок, не удивительно, что принцесса при виде него морщила нос и спрашивала чем это здесь воняет. А как ещё могли пахнуть его грязные обноски? Чтобы разобрать цвет волос и бороды надо было сначала смыть с них слой то ли грязи, то ли сажи, а может даже и не один слой. Из водного зеркала на него смотрели очень яркие голубые глаза. Единственное, что в этом человеке было красивого. Профиль Ксакс узнал, тот же самый, который видел каждый день в зеркале. Под не чесанной бородищей и не разберешь, но может у них и черты лица похожими были. Как у очень близких родственников. Как у отца и сына. Если это его отец, то кем же тогда была его мать? Ксаксу пожалуй, было даже любопытно, какая женщина могла лечь в постель, а точнее на солому с подобным человеком? Кто по доброй воле захочет целовать такое заросшее лицо? Прикасаться к такой запущенной гриве? Нищенка? Сумасшедшая? Чем иметь такого отца, лучше уж не иметь никакого. А потом он услышал торжествующий смех Крила. И слова : " Ты мой. Опасно спорить со своим спасителем. Живи спокойно, марионетка". Живи спокойно? То есть лежи спокойно и жди смерти? В голосе мага было тоже самое презрение. Что и у придворных покойной королевы. Внезапно он почувствовал, что стало легче. Зато наконец-то выспался, как и хотел. У Телля, конечно, есть все причины его убить. И уже не раз была такая возможность. Но сделать это собственными руками избранный Калем не сможет. А Крил не сможет его убить, если Вильгельм Телль по доброй воле не займет его место. Наконец-то у него получилось и встать на ноги, и одеться. А с остальным придется подождать, очень уж ему было интересно, что во дворце происходит. Даже отсюда было слышно грохот. И крики. Похоже, насчет хора повстанцев он не ошибся. Телль один если куда и ходит, то только в кусты. Вот уж кто без всякого золота, без власти и возможностей прекрасно умеет заводить друзей. Ксакс увидел избранного Калем в доспехах его армии, полный разгром в тронном зале и очень человеческое выражение досады на лице Крила. Скорость, с которой повстанцы сбежали из дворца, не дала наставнику как следует прицелиться по ним из Глаза Шайтана. Судя по всему план наставника подарить Теллю его голову и трон только что рухнул с грохотом и треском. Не удивительно, что маг теперь заговорил с ним совсем по-другому. -Я готов пересмотреть наши планы насчет принцессы. -Твои планы, Крил, моего мнения ты не спрашивал. Неужели ты решил оставить её в живых? Уверен, что с ней и Глаз Шайтана не понадобится, Вара доверяет мне. И не думаю, что ей так уж понравилось прятаться от моих солдат. - Верни её во дворец. -У меня есть условие. Научи меня пользоваться Глазом Шайтана. Крил собирается шантажировать его жизнью и здоровьем Вары? Нет уж, принцесса в его сделке с Тьмой участвовать не будет. А если и будет, то никак не в качестве безвольной марионетки. -Не забывай, что это я дал тебе все. И я могу и забрать. Как бы тебе понравилось работать в кузнице и спать на соломе? -Не можешь забрать, ведь так? Не верю, что ты не нашёл бы в Совете кантонов никого, кто тоже хочет сесть на трон. Ты можешь выбирать только между мной и Теллем. Который сбежал. Что же ты не посадил его в шахту? Посидел бы под землёй полгода и сделал бы что угодно, чтобы выйти. Или ты так боишься Калем? Боишься тронуть ее избранного? -Я сильнее её. -Сомневаюсь, Крил. Очень сомневаюсь. И с каждым днем все больше. -Калем сделала тебя моим избранным. Скажи ей спасибо за все, что было до встречи со мной. Ксакс позволил себе помечтать, какой могла бы быть его жизнь без этих двух ...бессмертных. Что ж, он этого никогда уже не узнает. Как и Телль. “Покажи мне мою мать”-хотел попросить Ксакс, но потом решил, что не стоит. Его просьбы Крил исполнял таким образом, что лучше бы и вовсе не исполнял. И у каждой такой просьбы была своя цена. Может быть он потом выяснит, где же была та кузница. Или не выяснит. Почти тридцать лет прошло или даже все сорок... -Я мог бы показать тебе и твою мать. -Одной рукой ты даешь, а другой всегда отнимаешь. Какая разница, кто она, если давно уже мертва? А потом Ксаксу пришло в голову, что этот сон вполне мог быть лишь началом истории. Что если он поторопился с выводами? Что если этот грубый и непривлекательный урод не всю жизнь проторчал в своей убогой кузнице? Он вот тоже когда-то думал, что навсегда в шахте останется. Он тоже не блистал красотой и дворцовыми нарядами под землей, пока кристаллы добывал. Нечем было блистать. Подумаешь, грязь и обноски. У него ведь они тоже когда-то были. Ему ли не знать, как неотразимы для дам работа хорошего цирюльника и портного? Манеры и лоск? Отними у него это и что останется? Наверно ничего и не останется.