i loved rome more

      Они что-то отдали, он и она. Она приседает и опускает руку в перчатке в ржаво-красную землю, пассивно наблюдая, как песчинки пробегают между её пальцами.       — Они все мертвы. — Голос Малака ровный, как будто он вернулся после ремонта консоли, а не после приказа казнить любого, кто знает, кто видел, кто она такая.       — Я не просила тебя об этом, — бесстрастно говорит она, не обращая внимания на его непослушание.       Малак стоит позади неё, скрестив руки.       — Это всё равно нужно было сделать.       Не в первый раз она задаётся вопросом, как именно он недоволен своей ролью её ученика. Не «что, если», а «как именно». Это постоянно кипящий гнев? Яд, разъедающий его изнутри? Или это что-то ледяное, обжигающе ледяное, что-то, что он хотел бы воткнуть ей в грудь и смотреть, как кровь течёт из её глаз?       Они от чего-то отказались, он и она.       — Что с Каратом? — спрашивает она, потому что он должен быть в списке Малака. Он видел её без маски. Он знает её лицо.       — У него всё ещё есть применение.       — Что-то я не заметила.       Ноздри Малака раздуваются.       — Существуют вещи вне вашего поля зрения. — Следующие слова всегда звучат со скрипом. — …Лорд Реван.       Она хочет смерти Карата. Но пока что она оставит ученику его любимого адмирала. Она снова сосредотачивается на песке. Когда она закрывает глаза, она слышит призраков, кричащих ей что-то, в холодных ветрах этой пустыни. Земля здесь требовательна. Неудивительно, что столь многих лордов ситхов привлекали эти земли — эти очаги бурлящей тёмной энергии.       — Вот чего я хочу, — шепчет она.       Малак не кивает, но уходит, и она знает — это для того, чтобы выполнить её приказ.       О реликвиях можно забыть. Это всё теперь принадлежит ей.       ***       Коррибан.       Чёрный Ястреб покачивается, приземляясь. Реван не отходит от дисплея астронавигации. И не отошла бы, но Карт хлопает её по плечу.       — Покончим с этим, — предлагает он.       Она резко вдыхает. Как только они вошли в атмосферу, она почувствовала, как та царапает её. Нити Силы, похожие на паутинки, прилипают к её коже и пытаются заставить её остаться. От Коррибана некуда деваться, но Карт и так достаточно устал, и она не хочет быть соломинкой, которая переломит его.       Реван знает, что расслабилась рядом с этими людьми. Но только когда Карт хмурится, склонив голову, она понимает, насколько слабо стала скрывать свои чувства.       — Что-то случилось?       Она вдруг чувствует напряжение, расползающееся по её телу, слабый прохладный пот на лбу. Реван глубоко вдыхает, заставляет плечи расслабиться, а челюсть разжаться.       — Ничего.       — Непохоже на «ничего».       Реван бросает на него мрачный взгляд и резко разворачивается на каблуках.       — Тогда увидимся в доках, — раздражённо и устало говорит Карт ей в спину.       ***       — Выглядишь немного напуганной, малыш, — замечает Джоли рядом с ней. Карт перед ними торгуется с диспетчером дока, пытаясь снизить их плату за посадку. — Дай угадаю, ты не скучала по старым тропкам?       Одновременно — да и нет. Она сканирующе осматривает толпу, в ушах ужасно много шума, а во рту привкус пыли и холода, и вокруг хлещет ветер. Шёпот и путы этого места усиливаются. Её голова раскалывается, в ушах — шум крови.       — Возможно, — бормочет она.       В последний раз, когда она приземлилась на Коррибане, он открылся ей, и она жадно пила его. Теперь же воздух причиняет боль, сдавливает грудь.       Реван не знает, что изменилось.       Двери открываются, и они делают первые шаги в Дрешде.       ***       — Школа, — говорит Малак, едко и недовольно, как и всегда после их возвращения из Неизведанных Регионов.       — Академия, — поправляет она. Подушечки её пальцев прижимаются к столу перед ними, чертежи парят на уровне её глаз. — Чуть больше года на восстановление из руин Экзара Куна.       — Зачем? — выдавливает он.       — Республиканских солдат будет недостаточно. — Реван делает шаг назад в мерцающем свете. Малак за ней не следует. — Джедаи ответят, и нам нужны способы борьбы с ними.       Малак сжимает челюсти.       — А кто будет учить этих ваших студентов?       Реван наклоняет голову.       — Мы.       — Мы можем потратить это время с куда большей пользой.       — Нет. — Он всегда так недальновиден. — Это будет небольшая группа, и они в дальнейшем сами смогут преподавать. — Она хмурит брови, хотя знает, что Малак этого не видит. — Нет учителей, нет учеников.       — Только я и ты, — рычит он, наконец приближаясь, и они оказываются менее чем в футе друг от друга. Ещё шаг, и их груди соприкоснутся. Но Реван даже не смотрит на него.       — Да, только мы, — бесцветно говорит она. Без гнева, который, она знает, он хотел бы услышать. — Теперь принеси мне имена, которые я просила. И начнём.       ***       Они даже не успевают завернуть за угол, когда она замечает мужчину в ситхской робе, стоящего перед парой твилеков и человеком, жмущимися друг к другу.       — Выглядит забавно, — сухо говорит Джоли.       Карт хмурится.       — Мы должны помочь им.       Реван закрывает глаза. Было ошибкой взять с собой Карта. Коррибан съест его заживо, если она не сможет помочь, и, поскольку её голова всё ещё продолжает болеть, а решимость ослабевает, она не уверенна, сможет ли.       — Я разберусь.       — Что ты имеешь в виду?       — Нам лучше слушаться её, — мрачно прерывает Джоли, и что-то в его тоне заставляет Карта остановиться. Пилот смотрит на неё, и она видит подозрение в его взгляде.       — Тебе придётся довериться мне, — прямо говорит она. Не просит. Говорит.       — В прошлый раз…       — Тогда возвращайся на Ястреб, — рычит она. Сразу же жалеет об этом. Не о том, что сказала, а о том, что эта планета уже начала влиять на её самообладание.       Карт хмурится ещё сильнее, и она видит, как в нём разрастается гнев, как он хочет воспротивиться.       — Не здесь, — тихо говорит Джоли. — И не сейчас.       Не говоря больше ни слова, Реван смотрит на Карта и подходит к группе.       — Вы, претенденты, такие жалкие и глупые, — насмехается человек в ситхской робе.       — Пожалуйста, мастер Шаардан, мы сделаем всё, чтобы попасть в академию!       Не может быть, чтобы этот Шаардан был мастером. Его отзвук в Силе — искра в огне Коррибана. Он подтверждает это:       — Я ещё не мастер, но мне нравится, как это звучит. Хорошо, ещё один вопрос. Допустим, вы будете ситхами, а я — вашим командиром. Я отдаю вам приказ пощадить врага. Вы это сделаете?       Девушка, выглядящая, как танцовщица, прикладывает руку к груди.       — Конечно, Шаардан…       — Мы никогда не ослушаемся вас! — заканчивает человеческий мужчина.       — Нет-нет-нет. Вы правда думаете, что ситхам нужны такие сопливые трусы? Милосердие — это слабость, и если ваш лидер его проявит, ваш долг — убить его. Поэтому ситхи сильны.       — Один из планов ваших уроков? — бормочет Карт себе под нос, и Реван скрипит зубами.       — Спасибо, Шаардан, теперь мы понимаем!       — Нет, вы не понимаете, и, возможно, никогда не поймёте. В Академии вы бы не выдержали и пяти секунд. Другие ученики разорвут вас на части. — Он усмехается. — Я не буду возиться с идиотами. Возможно, я… — И тут он поднимает глаза, встречается с нею взглядом, а затем смотрит вниз, на цилиндры на её поясе, на её тёмной мантии. — Ты? Джедайка? Ты хочешь поступить в Академию, да? Конечно же. Что ж, позволь задать тебе вопрос: эти претенденты никогда не выживут в Академии, и нужно преподать им урок. Но я в раздумьях: какой? Возможно, мне следует вывернуть их кожу наизнанку…       Карт фыркает.       — Типично.       — …Или, возможно, ударить молнией Силы? Да, это будет шоу.       Если бы это дерьмо могло вызвать молнию Силы, она бы съела одну из гизок на борту Ястреба. Сырой.       — Может, нужно немного унизить их? Я мог бы заставить их голыми бегать по городу. Или, может быть, заставить их утратить контроль над телом? Что ты думаешь? Я просто не могу решить.       Она хочет раздавить его каблуком. Возможно, и раздавит. Её взгляд устремляется к претендентам, дрожащим, как листья на ветру. Тон у неё резкий.       — Вы зря тратите своё время. — Она смотрит на Шаардана. — А ты тратишь моё.       Он фыркает, делает шаг к ней.       — И что в галактике делает тебя такой важной?       — Ты не хочешь этого знать.       Шаардан смотрит на неё, и в его взгляде равнодушие сменяется заинтересованностью.       — О?       — О.       Он улыбается недружелюбно.       — А ты смелая для человека, не принятого в Академию.       Это моя Академия.       — Мне это не нужно.       Шаардан хмурится, смотрит оценивающе, будто что-то ищет.       — Осторожнее, здесь не так много людей, у которых есть моё терпение.       Реван сужает глаза, а затем обращается к претендентам.       — Идите.       Они смотрят на неё, потом на Шаардана, и в них явно есть какая-то толика здравого смысла, потому что они уходят, все и быстро. Шаардан даже не смотрит, как они уходят, он не сводит с неё глаз. В нём есть что-то, что напоминает ей о Карате. Кому-то нужно заставлять других чувствовать себя маленькими, чтобы самому чувствовать себя большим.       Она не впечатлена.       — И твоё терпение мне не нужно.       — Хм. — Шаардан не выглядит злым или раздражённым. Его глаза загораются чем-то опасным, а по лицу медленно расползается улыбка. — Тогда, может быть, посмотрим, из чего ты сделана?       — Сола, — предупреждающе говорит Джоли, демонстративно используя вымышленное имя.       — Сола, — медленно, по слогам повторяет Шаардан. — Я с нетерпением жду встречи с тобой в Академии. Если ты попадёшь, конечно.       Она складывает руки на груди.       — Ты тихая, да? — Он делает ещё один шаг ближе, его горячее дыхание обжигает её лицо, и она изо всех сил сдерживается, чтобы не вонзить ему в грудь световой меч и не покончить с этим. — Не волнуйся, у меня есть много возможностей заставить тебя кричать. Потом.       — Смотри у меня, — говорит Карт гневно, с попыткой защитить её, и это её удивляет.       Реван выгибает бровь. И делает своим ответом молчание, как она часто поступала с Каратом. И точно так же, как у адмирала, бравада начинает уступать место замешательству.       — Хм, — наконец уступает он, делая шаг назад. — Я потратил здесь достаточно времени. До нашей следующей встречи, Сола. Потому что следующая встреча будет.       Он отворачивается, стук блестящих сапог разносится эхом.       — Ну, — невозмутимо говорит Джоли, — приятно видеть, что ты ещё можешь заводить друзей.       ***       Ей не нужно много времени, чтобы найти фаворита. В отличие от других, Утар Винн видит связь с Тьмой такой, какая она есть — не чем-то обычным, не разрушительной силой, а свободой. Он быстро учится, не боится демонстрировать безжалостность и хладнокровие, которые она редко видит за пределами Ордена. Ей не нужно много времени, чтобы выделить его, обучать продвинутым приёмам и методам. Он, помимо экзарова пережитка Джорака, первым овладевает молнией Силы.       Он её ученик во всём, кроме имени.       И Малак, конечно же, ревнует.       ***       — Ну, — тянет Джоли, — со сколькими ситхскими сопляками ты ещё собираешься подраться?       Реван хмурится. Тела четверых ситхских учеников, напавших на неё, только что убрали из коридора.       — Вряд ли это моя ошибка.       — Ты можешь просто пройти мимо, когда они пытаются затеять драку, — предлагает Карт. Затем, смиренно: — Или это не в твоём стиле?       Она начинает от него уставать. Или от этой планеты. Или от всего. Реван потягивает свой эль с демонстративно нейтральным лицом.       — Пройти мимо означает уйти на тот свет. Так что нет, Карт. Это не в моём стиле.       Он хмыкает в кружку.       — Итак, что мы теперь делаем? Сидим в этой кантине, пока всё на свете не забудем?       Реван игнорирует его, потягивая свой эль и оглядывая кантину, улавливая оттенки фиолетового.       — Очень весело, — начинает Джоли. — Мальчик прав. Что нам здесь делать, Сола?       Она делает ещё один глоток.       — Звёздная карта находится в Долине Лордов.       — Отлично, — невозмутимо отвечает Карт.       — Я полагаю, нам нельзя просто взять и пойти туда, — настаивает Джоли.       Реван лезет в карман робы и бросает его на стол. Медальон издаёт глухой звук, делает пол-оборота и замирает.       — Что это за хрень, — спрашивает Карт, прищурившись.       — Часть первая, — говорит она. — Я сняла его с одного из тел. — Она смотрит на Карта. — Вы уже должны были понять, что я ничего не делаю просто так.       На это он издаёт глухой смешок, как будто даже не знает, что чувствует по этому поводу.       — Понял.       — Часть первая подразумевает, что есть и вторая, малыш. — Джоли поднимает брови.       — Да. — Она допивает и берёт медальон. — Оставайтесь здесь.       — Если ты думаешь, что мы позволим тебе просто прогуляться по планете ситхов…       — Делай, что тебе говорят, мальчик.       Слова Джоли — это вся помощь, в которой она нуждается. Она идёт вперёд. Покровители бросают на неё быстрые взгляды, и некоторые из них задерживаются. Она знает, почему. Она позволила тёмной энергии этого места собраться вокруг неё. Связь уже не та, что была раньше, не излучает тёмную силу или волю, но в этом и нет необходимости.       Ей просто нужно привлечь её внимание.       — Ютура Бан, — спокойно окликает Реван. — Мне сказали поговорить с тобой.       Твилечка с пурпурной кожей отрывает взгляд от своего напитка.       — Разве ты не видишь, что я занята…       Реван поднимает руку, на медальоне — отблески света. Это не самый тонкий её ход, но у них нет времени на её обычные методы. Не тогда, когда у Малака Бастила.       Ютура не то чтобы улыбается, но кажется менее враждебной.       — И где ты это взяла?       — Очевидно, у студента, — говорит Реван тоном, который указывает на то, что она не впечатлена.       — …И пусть не говорят, что ситхи препятствуют независимому мышлению. — Ютура встаёт со своего места, возвышается над Реван. Никто никогда не станет утверждать, что Реван высокая, но она прекрасно знает, когда кто-то хочет заставить её чувствовать себя ещё меньше. — И чего ты надеялась добиться этим медальоном?       — Доступа в Академию.       — Ты хочешь стать ситхом?       Реван сопротивляется желанию вздохнуть. Выражение её лица должно что-то сказать Ютуре, и она поджимает губы.       — В тебе есть что-то… странное. Очевидно, ты джедайка, но…       Она устала играть в невежу.       — Я могущественная джедайка, — поправляет она. — И я знаю, как работает Академия ситхов.       — Да?       — Да. Ты поддерживаешь меня, я убиваю других учеников. — Она наклоняется вперёд и чувствует удовлетворение, когда Ютура отходит от неё на полшага. — Я приписываю свою силу изяществу твоего обучения, и ты получаешь от этого пользу.       — Ты хорошо информирована для джедайки, — с некоторой долей веселья размышляет Ютура. — Если ты здесь, чтобы шпионить за ситхами, я рекомендую тебе как минимум новый подход.       — Я здесь не ради шпионажа, — прямо говорит она, направляя всю свою волю в Силу. Она кладёт руки на бёдра. — Я здесь ради власти.       — Ну, — лениво начинает Ютура, переводя взгляд с её сапог на макушку. — Так бы сразу и сказала.       ***       — Мы рабы, — невозмутимо говорит Карт, следуя за ней в холодную пустыню. Джоли решил ненадолго остаться, воспользоваться кошельком Реван, чтобы пополнить запасы медикаментов и всего, что ему захочется.       Реван рассматривает кроваво-ржавый пейзаж и не смотрит на него.       — Да. Если не сыграешь свою роль, тебя убьют.       — Видела такое?       Она не пугается.       — Да.       — И убивала?       Она останавливается и принимает решение. С этим — с Картом, с его недоверием — надо разобраться до того, как они хоть на шаг ступят в академию. Иначе адепты примут это на вооружение. Они будут подначивать, подталкивать, пока Карт не сломается от собственного гнева. Этого не должно быть.       — Что ты?..       — Карт. — Тон у неё ровный, осторожный. — Да, я убивала раньше. Я не знала имён многих из них. И я не знаю, сколько их было. — Она вздыхает. — Так. Что ещё?       Карт хмурится.       — Что ещё?       — Ты хочешь знать обо мне всё ужасное? Отлично. Я расскажу. Спрашивай.       — Это не…       — Не то, что ты имел в виду? — говорит она, и малейшая грань ломает её самообладание. — Я предлагаю.       Карт смотрит на неё, и она видит отвращение в его лице. Негодование. Она думает, что это — по отношению к ней, но потом он закрывает глаза, как будто хочет избавиться от всего.       — Карт, — она делает шаг вперёд. После секундного колебания она кладёт руку ему на предплечье. Он не вздрагивает и не отталкивает её, поэтому она не отпускает. — Ты можешь ненавидеть меня. Ты не первый. — Реван не нравится странное чувство, которое вызывают в ней эти слова, но она продолжает. — Но мне нужно, чтобы ты прикрыл мне спину. Я не буду…       Он смотрит на неё.       — Ты не будешь?...       — Я не буду там самой собой, — наконец шепчет она. — Я не могу быть собой там. — Она встречает его взгляд. — Если ты меня толкнёшь, я могу сломаться. Если я сломаюсь, ты не получишь эту Звёздную карту. И Бастила не вернётся домой. Ты понимаешь?       — Что там с тобой случилось?       — Ничего, что ты хотел бы увидеть снова. — Она отбрасывает от него руку, пальцы почти покалывает, когда она пытается успокоиться. — Возможно, мне придётся кое-кого убить, — ровным тоном сообщает она ему, каким-то образом зная, что Джоли поймёт это всё без слов. — Если… когда… это произойдёт, ты должен поверить, что я испробовала всё возможное. — Реван сглатывает. — Что я пытаюсь минимизировать ущерб.       Он молчит какое-то время, потом качает головой.       — Я был на войне. Я тоже сделал непростой выбор. — Карт, кажется, сейчас сломается. — Я просто…       — Что?       — Я просто хочу знать, что ты делаешь это по правильным причинам.       Реван обдумывает заявление. И говорит единственную всеобъемлющую истину, которую она узнала на Мандалорских войнах. У ситхов. У Малака.       — Ты никогда не сможешь этого узнать. Ни у кого.       Они не знают, что сказать, пока Карт не проводит рукой по волосам.       — Я не один из твоих подчинённых.       — Я знаю.       — И я не буду исполнять твои команды и решения только потому, что ты думаешь, что знаешь лучше.       Реван хмурится.       — Я знаю, что я делаю.       — Я знаю, что ты понятия не имела, что Малак замышляет против тебя заговор. И ты чуть не умерла из-за этого. — Карт поднимает бровь. — Ты не идеальна. Никто не идеален.       Гордость, она знает, — её худшее качество. Реван выдыхает через нос, считая до пяти.       — Это миссия, — излагает она как можно тупее. — Мне… — Она вздыхает. Считает. — Мне нужна твоя помощь.       Впервые с момента приземления выражение его лица смягчается.       — Да, хорошо.       — Хорошо?       — Хорошо.       ***       — Ты проводишь с ним слишком много времени, — упрекает Малак, когда она входит в свою каюту. На мгновение ей кажется, что это Сила привела его сюда.       Она не строит из себя дуру.       — Утар подаёт большие надежды.       Просто. Логично.       — Они называют его твоим питомцем, — говорит он, отходя с места. Реван хмурится, когда на неё обрушивается озарение Силы. Он думал о ней. О них. Впервые более чем за год она чувствует это. — И говорят, что вы с ним ебётесь.       — Кто — они? — только и спрашивает она, чувствуя, как в Силе растёт гнев Малака. Коррибан — проводник, и он вызывает худшее в них обоих. Малак всегда был предрасположен к ревности и гневу.       — Другие аколиты.       — Кто?       — О, новые просто заменят их. Увидят то же самое. — Он почти рычит, губы искривляются в ухмылке, он приближается, нависает над ней. — Это правда?       Она ненавидит его в такие моменты.       — Сплю я с ним или нет, это неважно. У него наибольшие данные. И лучшее понимание того, чего мы хотим достичь.       — Это правда?!       — Нет, — огрызается она, внимание улетучивается, несмотря на все её старания. — А если бы это было так? — Его грудь вздымается, но она игнорирует опасность. — Как думаешь, что бы ты мог с этим поделать?       У него нет ответа, глаза светятся в темноте жёлто-красным, он больше не пытается сдерживаться. Ещё одна слабость, которой у неё нет.       — Помни, — выдавливает он наконец. — Правило, Реван.       Потому что у ситхов есть одно: Правило Двух. Она оценивает это, задаваясь вопросом, угрожает ли он, предупреждает ли об Утаре, или и то, и другое.       — Почему ты здесь? — требовательно спрашивает она вместо ответа.       Малак усмехается.       — Не знаю.       Он уходит, не говоря больше ни слова.       На следующее утро на лице Утара два фингала под глазами и разбитая губа. Она не утруждает себя решением.       ***       Идиоты морят себя голодом. Реван бесстрастно смотрит на их подгибающиеся колени и дрожащие ноги. У одного претендента пятно мочи на штанах. Не спрашивая, она чувствует, что они стоят там по крайней мере несколько дней. Напрасное упорство всегда вызывало раздражение.       — Что ты делаешь? — спрашивает она у кого-то, одетого в ситхскую военную форму, наблюдающего за ними.       Мужчина смотрит на неё с ухмылкой.       — Дебилы, скажи, а? — Он смотрит на пятерых оставшихся претендентов с чем-то, граничащим с восторгом. — Двое уже сдохли.       — Ты больной… — начинает Карт, но Реван смотрит на него, а Джоли делает вид, что очень сильно кашляет, и он умолкает.       — Какой в этом смысл? — спрашивает Реван.       — Никакого, — хихикает мужчина. — У меня даже нет полномочий принимать их в академию. Но однажды я сказал, что тот, кто продержится дольше всех, может быть принят, что ж…       Она поворачивается к ближайшему претенденту. Она уже видит их решимость в Силе. Видит, что тьма Коррибана ослепила их до безумия. Безумие случается с каждым, кто недостаточно силён, чтобы жить во власти этой планеты.       Но, чтобы что-то доказать Карту, она всё равно пытается.       — Иди, — приказывает она.       Мальчик-твилек, едва старше Миссии, улыбается.       — Ещё немного!       — Иди домой, — говорит она, надавливая своей волей.       — Просто… Ещё немного…       Рядом с ним мужчина-человек падает без движения. Никто не спешит ему на помощь.       Реван смотрит на Карта, подняв бровь. Вот так.       Кажется, он хочет что-то сказать, но Реван понимает, что он проигрывает, и она отходит без единого слова тем, кто обречён на голодную смерть в мечтах о власти. Она чувствует неодобрение Карта, но между идеализмом и реальностью есть грань, и они оба знают, где эта грань проходит.       ***       Малак не проявляет никакого интереса ни к академии, ни к её ученикам, и поэтому ей странно видеть, как он разговаривает с несколькими людьми, которые готовятся отправиться в долину для медитации.       — Что? — спрашивает она после того, как ученики понимают, что она здесь, и расходятся.       Он раздражён, но склоняет голову. Это первый их разговор за более чем неделю.       — Там пещера.       — Пещера, — сухо повторяет она.       Малак смотрит на неё, всё, чем он собирался поделиться, умирает на языке от её реакции. Поэтому вместо этого он слегка ухмыляется.       — Двое твоих учеников поубивали друг друга прошлой ночью.       — Кто?       — С чего бы мне знать их имена?       Значит, не Утар. Хорошо. У неё на него есть планы. Реван не ждёт, пока он уточнит или сменит тему. Она поворачивается на каблуках и идёт к тренировочным залам.       — Ты не хочешь знать, почему? — спрашивает он из-за спины.       — Потому что этим занимаются ситхи, — отмахивается она. Этим все они — даже Малак, даже она — занимаются.       ***       Когда дверь в академию наконец открывается, Реван тут же смотрит в центр комнаты. Вокруг неё, Карта и Джоли другие люди: абитуриенты, ситхи в военной форме, в доспехах и в мантиях. Ютура рядом, сопровождает её. Но они все не так важны для неё, как фигура в центре атриума храма.       Утар Винн стоит, сложив руки за спиной.       — Здравствуйте, абитуриенты.       Реван замирает, когда его внимание останавливается на ней. Может ли он знать? Узнать, кто она, в Силе, как Джоли? Она внимательно наблюдает за выражением его лица, которое меняется со спокойного на любопытное.       — …и, кажется, у нас есть запоздавшие. — Она улавливает раздражение в его тоне. — Ютура, кого ты привела ко мне? Девушку, сияющую в Силе?       — Девушку, которая, кажется, имеет некоторую подготовку, мастер Утар. Она подаёт надежды, я думаю, — легко отвечает она.       Утар обдумывает это и делает шаг вперёд. Вскоре он останавливается примерно в футе от Реван и пристально смотрит на неё.       — А, да, — говорит он, смотря ей в глаза. — Действительно подаёт надежды.