Блуждающий огонь

      — У меня к тебе есть одно предложение, — сказал как-то N, когда сидели с ним в тёмном и прохладном, уютном кабаке в одном из Пречистенских переулков за бутылкой мозельского. — Давно смотрю на тебя и думаю об этом.       N был уже порядком пьян, и его «предложение», очевидно, должно было быть весьма деликатного свойства. Эверт, прямо в пальто привалившийся к стене в уголке, усмехнулся краем губ и продолжил набрасывать в записной книжке приходившие в голову мысли.       — Какое? — мягко спросил он наконец. — Имей в виду, я сейчас почти всегда бываю занят, и много времени…       — Я хочу попробовать с тобой и ещё с кем-нибудь, — небрежно обронил N, поигрывая ножкой бокала. — У тебя такое бывало?       Эверт поднял на него весёлый взгляд, и снова вернулся с записной книжке, отрицательно мотнув головой.       — Нет. У тебя уже есть претенденты?       — Так ты не против? — оживился N и слегка подался навстречу через стол. — Претенденты найдутся. Я подумаю, кто лучше подойдёт. Я люблю время от времени… экспериментировать. Но тебе предлагать побоялся.       — А теперь ты перестал меня бояться? — усмехнулся Эверт. — Это любопытно. Почему же и с каких пор?       N отпил вина и промолчал, продолжая жадными, напряжёнными глазами разглядывать Эверта.       — Когда ты сможешь? — спросил он.       Эверт уложил голову на руки и хитро снизу вверх глянул на N таким же пристальным взглядом.       — Посмотрим. Найдёшь меня, когда буду нужен. Тогда и поговорим. Ты сразу слишком уж пытаешься загнать меня в угол, мой дорогой. Мне это не нравится.       — Ты очень красивый, — сказал N. — Божественно.       Лицо у него при этих словах было как во время близости, самоуглублённое и почти страдальческое.       Когда вышли с ним в колючую декабрьскую ночь, Эверт о разговоре почти уже не помнил. Голову занимало другое.       Поэтому, когда спустя приблизительно неделю пришла записка: «Нашёл, приходи завтра в девять вечера», даже не сразу понял, о чём речь. Думал, идти или нет. Было чем заняться и без него. Ждали тибетские трактаты, времени на которые, помимо медицины обычной, оставалось не так уж много. Ждали приятели, которых и так позабросил в последнее время. Да впрочем, хотелось и одному побродить по заснеженным улицам, подумать о милой Т. и о том, что предпринимать дальше, да и стоит ли предпринимать. А тут N со своими предложениями…       Эверт знал, что пойдёт, даже когда колебался. Было любопытно. Хотя присутствие посторонних всегда было болезненной темой, но в том числе и именно поэтому стоило пойти… Пока ехал к нему, ловил себя на несвойственном себе волнении. В переднюю к нему вошёл нарочито порывисто и легко, небрежно, поправил и без того прекрасно лежащие волосы и прошёл в будуар, решив, что, если предложенная N кандидатура ему не понравится, оставаться он, конечно, не будет.       В будуаре помимо N уже находился тонкий и нервный, темноволосый молодой человек со слегка надменным лицом. При первом же взгляде на него Эверт понял, что ничего не выйдет. И дело было не в том, что он не нравился, нет, он был даже красив какой-то неправильной красотой, хоть и совсем не в его вкусе. Дело было в том оценивающем и ревнивом взгляде, который молодой человек кинул на вошедшего, а затем — на N. Возлежащий на шкуре N оставался невозмутим и приветствовал Эверта широкой довольной улыбкой, а затем наполнил стоящий на полу пустой бокал шампанским и протянул ему. Одарив молодого человека не менее оценивающим, насмешливым взглядом прищуренных глаз, Эверт сел на кровать. Вопреки первому впечатлению, внутри начал рождаться хищный азарт, и высокомерно-скучающее личико незнакомца его только разжигало.       — Может быть ты представишь нас, мон шер? — нарочито приторным тоном поинтересовался Эверт, не отводя взгляда от молодого человека.       — Сергей — подающий надежды балетный танцор, — сказал N, и губы Сергея едва заметно недовольно дёрнулись. — Может быть, ты видел его в кордебалете Большого.       — Балет мне не близок, — усмехнулся Эверт.       — А про тебя я уже немного рассказал.       — Вот как. Воображаю, — протянул Эверт и поднялся, отставив нетронутый фужер, подошёл к креслу, в котором сидел Сергей, и вдруг резко опустился к нему на колени, с усмешкой опасно приблизился к чужому уху: — Что же он вам наплёл?       — Сказал, что ты врач, — Сергей с нечитаемым выражением поднял на него большие и влажные чёрные глаза. — И очень симпатичен.       — Молодой человек, извольте на «вы», мы с вами пока не столь близки, — усмехнулся Эверт ему в ухо. — И нет, пока что я ещё не врач. У вас приятные духи.       Ноги у Сергея были по-балетному жёсткими и сильными, это чувствовалось даже сквозь брюки. Но что удивило больше, учитывая его безразличный и скучающий вид — он, совершенно очевидно, был возбуждён. Эверт мягко положил руку ему на колено и почти серьёзно заглянул в глаза:       — Знаете, я люблю, когда о своих чувствах мне говорят прямо. Поэтому давайте решим сразу. Вы хотите меня?       Сергей несколько мгновений печально и придирчиво осматривал его лицо, и наконец соизволил ответить:       — Да.       Эверт легко коснулся его губ и, решив, что основное пока для себя выяснил, покинул его колени и опустился обратно на кровать, глянул на N. Тот наблюдал, блестя глазами, но ничего не сказал. Что делать теперь — сразу сообразить было сложно, и Эверт предпочёл молча выпить. Увидев пустой бокал, N подошёл с бутылкой, наполнил его, но тут же, запустив руку в волосы на затылке, запрокинул голову Эверта и принялся неторопливо целовать, второй рукой скользя по спине, а потом дёрнул за конец галстука и, развязав его, начал толкать на постель. Рискуя расплескать шампанское, Эверт на секунду разорвал поцелуй и залпом выпил, и тут же был завален на спину. Скосил глаза на Сергея — тот сидел с недовольным и печальным видом, нервно теребил манжету.       — Подойдите сюда, — позвал Эверт.       Сергей, пожав плечами, пригубил шампанского и приглашение проигнорировал. Эверт вывернулся из-под N и подошёл к нему, внимательно посмотрел ему в лицо. Сергей лениво поднял голову. Казалось, он и сам не знал, зачем пришёл. Эверт, впрочем, тоже. Оставалось играть. Медленно и элегантно, не отводя от Сергея лукавого взгляда, он опустился на одно колено, подцепил его прохладную ладонь и поцеловал каждый палец, а потом встал и сдёрнул его с кресла, принялся раздевать. Желания особенного не чувствовал, но не уходить же, раз решил остаться, и нарочно подогревал сам в себе пусть и небольшой, а всё же интерес. Сергей смотрел молча и почти безучастно, а потом вдруг вплёл пальцы Эверту в волосы, приблизил к себе и, рассмотрев безо всякого выражения, поцеловал с неожиданной страстью. Эверт ответил, спуская с его плеч подтяжки и чувствуя, что, в общем-то, с отсутствием желания погорячился. Повлёк его на постель, на ходу раздеваясь сам. N наблюдал со стороны, и казалось, будто Эверту происходящее нужно больше всех, однако стоило им Сергеем упасть на покрывало, как N приблизился и без предупреждения навалился Эверту на спину, целуя в загривок.       — Не надо. Тяжело, — процедил Эверт, слегка рассердившись на него, но N потянул за собой и уронил на бок, заскользил руками по телу, освобождая от одежды, подхватил ладонью под горло.       Он ощутимо мешал. Быть с ним и не думать о присутствии постороннего всё же было сложно. Легче было уделять внимание Сергею, не обращая внимания на то, что они не одни. Сразу же на двоих Эверта не хватало. Возможно, был для этого слишком трезв. Не сбрасывая с себя рук N, подался к неподвижно лежащему Сергею и поцеловал его в шею. Показалось, действительно есть что-то в том, чтобы целовать одного, чувствуя в то же время поцелуи и прикосновения другого. Отчуждённость же Сергея слегка удивляла. Показалось, он ревнует. Можно было бы не обращать на него внимания, а то и самому уйти, но это казалось странным и неправильным. Приблизившись к нему вплотную, Эверт медленно лизнул его в щёку, провёл носом по шее, вдыхая запах духов, и крепко прижал его к себе. У Сергея оказалось сильное и худое, даже жилистое тело. Взглянув на Эверта печально и всё ещё надменно, он изящно обнял в ответ и как-то особенно, ломано, лебедино, по-танцорски изогнулся.       — Вы холодны, как лёд, — насмешливо шепнул Эверт, отчего-то всё же чувствуя к нему симпатию.       N, снова навалившись на плечи, гладил по животу и зацеловывал спину. Сергей же оказался чувственен и отзывчив, как-то незнакомо, едва касаясь, выводил кончиками пальцев узоры на шее и груди. Между ними двумя Эверт чувствовал себя непривычно. Чувствовал и то, что всё больше теряет голову. Потом тяжесть тела N со спины исчезла, и он завозился, зашуршал где-то рядом, раздеваясь, а спустя пару минут обжёг спину бархатом своей горячей кожи, и поцелуи его, и прикосновения стали тягучими и жадными. Это всё же было слишком, это мешало, и Эверт дёрнулся, сбрасывая его с себя, но N внезапно подхватил, стаскивая с Сергея, и опрокинул на спину, снова наваливаясь сверху. Разъярённо и недовольно Эверт глянул на него, собираясь сказать что-то злое, но был прерван поцелуем и только глухо застонал в губы N. Когда через некоторое время смирился с присутствием Сергея и открыл глаза, N ласкал его рукой и жарко целовал в губы. Вид у Сергея был отрешённый, рукой он судорожно сжимал спинку кровати. Потом вдруг подался к Эверту, взял его за голову и поцеловал любовно и мягко, а Эверт, не вполне отдавая себе отчёт в собственных действиях, устроил свою ладонь рядом с ладонью N. В тот же момент накрыло и снесло искрящейся штормовой волной, Эверт кошачьи выгнулся от пробежавшего по телу тока, а потом стало блаженно всё равно. Вскоре выдохся и N, опустился сверху и притянул Сергея к себе. Закрыв глаза и не разбирая уже, где чьи руки, Эверт ощупью кого-то гладил, ощущал кожей чужое дыхание и медленно приходил в себя.       Потом N сел, перестал наваливаться на грудь, и волос коснулась его рука. Эверт приоткрыл глаза. Второй рукой N гладил по голове Сергея. Потом сгрёб обоих, беспорядочно целуя.       — Мои мальчики, — любовно проворковал он.       Эверт зашевелился, коснулся руки Сергея и мягко сжал её в пальцах, погладил узкую ладонь.       — Сделаете мне одолжение? — тихо спросил он, хитро щурясь.       — Какое? — Сергей открыл свои антилопьи глаза.       — Подержите его под руки, — Эверт кивнул на N, резко поднялся, опрокидывая его на спину, и подхватил под колени.       Отчего-то в присутствии третьего снова странным и каким-то нарочитым показалось, что так до сих пор не знает его имени, хотя за полтора года, казалось, уже привык. Интересно, знает ли Сергей?.. N сначала барахтался, потом растаял и томно прикрывал глаза, запрокидывал голову. Ничего особенно волнующего в том, что их не двое, а трое, Эверт не находил, но ничего особенно плохого, как будто, тоже. Хотя ничего не потерял бы, отказавшись… Разве что, не приобрёл бы возможность не обращать внимание на чужое присутствие. Если бы это был кто-то из знакомых, было бы хуже, много хуже. Оторвав взгляд от N, повадки которого и так знал уже почти досконально, взглянул на Сергея и встретился с ним взглядом. Взгляд был заинтересованным. Светски улыбнувшись краешком губ, Эверт подался ему навстречу и поцеловал, а Сергей неожиданно выпустил N из рук и обнял, потянул на себя. Он уже почти не казался надменным. Закончив с N, Эверт упал на спину и лениво посмотрел на Сергея.       — А вы что хотели бы со мной сделать? — спросил насмешливо и почувствовал, как N снова подбивается под бок и жадно целует.       Уже после, когда вдвоём выходили от N, Сергей спросил:       — Что вас занесло сюда?       — Любопытство, — усмехнулся Эверт. — И личные обстоятельства. А вы почему, позвольте узнать, сначала смотрели на меня так странно?       — Вы слишком красивый, — прямо и серьёзно ответил Сергей. — Красивее меня. Я не люблю тех, кто красивее меня.       — В чьих же глазах красивее? — засмеялся Эверт, внутренне всё же соглашаясь, и не без удовольствия. — В ваших, в моих или в его?       Сергей молча пожал плечами и подставил лицо падающему с неба крупному снегу.       — Никогда ни с кем себя не сравнивайте, — тихо сказал Эверт, глядя себе под ноги. — Впрочем, простите за непрошеный совет.