Чудо для чудовища

— Ого-го, а это тело тебе идет, дружище, — присвистнул Ронове, увидев Драко, шедшего к ним, привычно сунув руки в передние карманы. — Может, в нем и останешься? Ты так выглядишь симпатичнее. Малфой вздохнул и, остановившись перед диванами, огляделся по сторонам. Пока он шел через клуб, на стенах и в нишах комнат вспыхивали факелы, никем не поддерживаемые во время его отсутствия, и освещали непривычно пустые помещения. Было слишком тихо. Никто не визжал, не припадал к его ногам с лицемерными словами радости от того, что он пришел, как бывало, когда он возвращался с окраины своих земель. Конечно, так поступали только самые молодые бесы, что наивно полагали, основываясь на воспоминаниях о своей смертной жизни, что это поможет им найти расположение «начальства». Но Грейнджер раньше таких быстро возвращала с земли в Преисподнюю. А в последние пару лет ему приходилось справляться с ними самому и учить уму-разуму. — А где все? — наконец спросил Драко. — Сбежали, как только ты пропал, — лениво ответил Вассаго, прокручивая между пальцев сигару. — Ведь некому было сказать щенкам «к ноге». — Шкуру со всех спущу и отправлю домой на перевоспитание, — устало произнес Малфой, потирая большим и средним пальцами глаза. Это было машинально скопированное у смертных действие, которое ему было не нужно ни в собственном теле, ни в чужом. Но за столько веков почти постоянной жизни на Земле он начал привыкать к этим жестам и общаться с их помощью, подобно людям. Особенно ярко это стало заметно, когда под боком возникла Грейнджер, чье активное жестикулирование и мимика даже у него создавали информационный перегруз поначалу. — Покипят в котле лет сто, и, может, поймут, что хозяина нужно искать, а не сбегать при первой возможности. Самигина, сидевшая рядом с Блейзом, рассмеялась, а потом, прищурившись, оглядела временный сосуд Малфоя. — Она сильно пострадала, — продолжая сканировать взглядом избитое женское тело, проговорила Дафна. — Излечи ее перед тем, как пойдешь собирать своих шавок, — глядя в серые глаза, за которыми было не различить карих радужек настоящей хозяйки, сказала она. — Жаль все же девочку, — и, вздохнув, демонесса вновь вернулась к чтению какого-то журнала мод с ляпистой цветной обложкой. Одним из любимых развлечений Маркизы было следить за смертными на дистанции. Она редко поднималась в этот мир, только если дело касалось скрывавшихся от ее посланников смерти грешников, чье время на жизнь уже истекло. И всегда в такие посещения покупала человеческую прессу, ходила в театры и на городские праздники, пытаясь понять, насколько поменялись люди за несколько веков. — Но они по своей сути остаются все такими же, — вздыхая, отмечала она. — В новой одежде, с новой музыкой и этими говорящими ящиками, но основа не меняется. Такие же смертные, грешные и скудно думающие. Поэтому Малфой усмехнулся, услышав такое яркое проявление заботы от нее в сторону обычной смертной. Видимо, пока его держали в плену, Грейнджер и ее умудрилась расположить к себе. Конечно, когда речь идет о демонах, слово «расположить» подходит с натяжкой. В глазах большей части падших ангелов смертные делились в основном на две части — те, чью душу можно заполучить, и те, чья душа уже кому-то принадлежит. И интерес к обеим категориям угасал буквально сразу, поскольку повлиять на судьбу ни той, ни другой группы в основном было не в их власти. — Выходит, демоны не вмешиваются в судьбы людей? — удивленно спросила Гермиона, отрываясь от гримуара. — Не совсем, — Малфой растянулся на в кои-то веки свободном диване в своем клубе. Вассаго отправился в свои земли на востоке приструнить разбушевавшихся бесов из-за слишком долгой отлучки хозяина, а Ронове повел Гремори в ресторан послушать живую музыку. — Порой мы сами от скуки ищем, с кем бы заключить контракт, — он смотрел в потолок, лежа в нескольких сантиметрах от медиума, что едва не вжалась в подлокотник. — Иногда вступаем в разные общества, где… Как там любят говорить священники? — демон усмехнулся. — Развращаем человеческие души и склоняем ко греху. Но, в основном мы лишь поддерживаем те идеи, что уже есть в головах смертных. Даем им уверенность, что в своих суждениях они не одни. — Получается, ко мне ты пришел от скуки? — вновь вернувшись к переводу гримуара, поинтересовалась Грейнджер. — Скорее из интереса, — Гермиона хмыкнула. — Довольно сильный медиум, с чистой душой, почти три месяца пыталась вызвать демона и на досуге подумывала о самоубийстве, — Малфой повернул голову и посмотрел в лицо девушке. — Тебе бы не стало на моем месте интересно? Та скептически посмотрела на него и быстро пожала плечами. — Хорошо, если бы ты не жила в моем городе, я бы к тебе не пришел, — закатил глаза Драко. — Вот это больше похоже на правду, — улыбнулась Гермиона, переворачивая страницу. — Я тебя спас, когда ты думала, что сошла с ума, а ты до сих пор считаешь меня всецелым злом, — наигранно разочарованно вздохнул демон. — Как это переводится? — медиум, держа палец на середине страницы, перевернула книгу и протянула руку с лежавшим на ней гримуаром над лицом Малфоя. — Ты же в курсе, что я ни черта не вижу, — Драко отвел ее руку в сторону и со вздохом сел. — Что там у тебя? — Decapitate, — по слогам прочитала Гермиона. Демон придвинулся к ней и посмотрел на слово, на которое она указывала пальцем. — Какой это язык? — скривив губы, спросил он. В его голове давно уже перемешались все человеческие языки, которые каждое столетие менялись, смешивались или пропадали вовсе, поэтому он редко когда мог отличить один от другого, особенно если долго на нем не говорил. — Румынский. Она только недавно начала поверхностно изучать этот язык, ведь довольно много гримуаров было на нем написано во времена инквизиции в шестнадцатом веке, но ее знаний для полного перевода все еще не хватало. А словарь она в тот день забыла дома. — На кой черт тебе читать гримуар румынской ведьмы, если все это я сам могу тебе рассказать? — откидываясь на спинку дивана, выгнул бровь Малфой. — Мне интересен опыт других людей, — повернувшись к нему, произнесла девушка. — Интересны их ощущения, их наблюдения. Что-то яркое и интересное, — встретившись со скептическим взглядом серых глаз, она недовольно поджала губы. — Сухие факты я получу и от тебя, но мне хочется почитать человека живого, уж извини. — Обезглавить, — просто произнес Драко. Гермиона вопросительно нахмурилась. — Перевод этого слова. Ну как, сильно по-человечески? — иронично поинтересовался он. — Не смешно, — огрызнулась Грейнджер и обиженно отвернулась. — Ой да ладно тебе, — демон щелкнул пальцами, и книга в руках девушки захлопнулась. Лишь хорошая реакция спасла ее пальцы от мучительной боли. — Я могу тебе рассказывать и во всех человеческих подробностях, все прочитанные в их головах мысли и потаенные страхи, — трагично произнес он. — Но неужели это так интересно? — Знаю я твои подробности, — недовольно пробормотала медиум и вновь открыла гримуар. — Хруст костей, сильная агония и мольбы о прощении, — она закатила глаза. — Мне хватило того описания, что меня ждет после смерти. — А что мне рассказывать про душевные, романтические страдания, как в той твоей книженции, — фыркнул Малфой, красноречиво взглянув на повернувшуюся к нему возмущенную девушку. — Мне ее дала Джинни почитать! — в который раз оправдываясь, воскликнула она. — И вообще, — более спокойно продолжила Гермиона, выпрямившись и задрав повыше подбородок. — Мог бы действительно хоть иногда говорить хоть что-то хорошее. — Про других людей или про тебя? — уточнил Драко, усмехаясь. — Да хотя бы про меня, — перелистывая книгу, чтобы найти нужную страницу, заявила Грейнджер. — Я уже год подчищаю за твоими бесами, а ты мне даже «спасибо» ни разу не сказал. — Это часть нашего контракта, — напомнил ей парень, забавляясь. Он однозначно не жалел, что тогда пришел к ней в дом. С ее появлением он начал чувствовать каждый день. Раньше они с Вассаго за шахматной партией не замечали пролетавшие месяцы, и только Гремори, что заправляла делами в его отсутствие, вытаскивала его из состояния скуки очередной прибывшей на Землю партией новых бесов, перед которыми следовало появиться, чтобы они знали хозяина в лицо. Таким образом он проводил долгие десятилетия, изредка отвлекаясь, чтобы поучаствовать в очередной войне, поболтать с каким-нибудь заблудшим путником, что почти всегда оказывался без гроша в кармане и готов был принять абсолютно любую помощь, даже в обмен на собственную душу, или поспорить с атеистом, коих в последние пятьдесят лет развелось очень много. Но ее появление значительно разнообразило его существование, хотя ей он об этом никогда и не говорил. Она смогла вывести его, да и не только его, на самом деле, а всех поселившихся у него в последние два года демонов, из транса и напомнить, что их от ангелов отличают именно эмоции. Эмоции, которыми они управляют, манипулируя людьми, и которые и им самим не чужды, в отличие от Святых Братьев, чей эмоциональный диапазон был как у зубочистки. — Ну и сиди тогда и не мешай мне читать, — Грейнджер вновь опустила голову и заскользила взглядом по тексту. — Здесь хотя бы радуются из-за того, что отрезали бесу голову. — Как романтично, — усмехнулся Драко. — По-романтичнее некоторых, — парировала девушка, почти сразу прикусив язык и болезненно поморщившись, осознав, как двусмысленно звучала эта фраза. — Тебе не хватает романтики, чудо мое? — елейно протянул Малфой, издеваясь, и выпрямился, слегка наклонившись в ее сторону. — Не начинай, — предупредила Гермиона и сильнее сжала половинки книги между пальцев, чтобы он не смог в этот раз ее закрыть. — А что, я тебе не нравлюсь? — прошептал демон ей прямо в ухо, аккуратно убирая волосы за спину. — Мне напомнить, что твои чары больше не действуют на меня? — даже не вздрогнув, уточнила медиум и медленно повернула к нему лицо, на котором расцвела самодовольная улыбка. Они были очень близко. Она буквально могла пересчитать его ресницы, и точно определить, на сколько оттенков каждая из них была темнее его волос. Подайся она немного вперед, и они соприкоснулись бы носами. — Я и не забывал, — Драко улыбнулся уголком губ. — Но я ведь должен тебе нравиться, — продолжал он тихо. Гермиона вполне живо могла представить, как этим голосом он обманывал бедных девушек и женщин, предлагая им помощь в обмен на их душу. — Как-никак нам всю твою жизнь идти рука об руку. — Я предпочитаю думать о тебе как о начальнике, — также тихо прошептала девушка и, медленно поднеся руку к его лицу, заботливо поправила прядь волос, упавшую ему на глаза. – Невообразимо привлекательном, высоком и ужасно умном. Вот только, — она опустила ладонь ему на грудь и облизнула губы. — Денег не платишь, — по слогам произнесла она и толкнула демона в грудь, отстраняясь. Малфой рассмеялся. — Неплохо-неплохо, Грейнджер, — он сам провел рукой по волосам и удовлетворительно посмотрел на нее. — Ты быстро учишься, хоть в суккубы иди после смерти. — К счастью, моя душа принадлежит не Ситри, — лучезарно улыбнувшись, произнесла Гермиона, и, как только она договорила, улыбка сошла с ее лица, и она в очередной раз вернулась к своей книге. — Действительно, — усмехнулся Драко и сел ровно. — А ты хочешь, чтобы я тебе платил? — через несколько минут вспомнил он. — Чтобы получать деньги, я работаю в библиотеке, — не отрываясь от чтения, напомнила Гермиона. — Но ведь они не бывают для человека лишними. — Не нужны мне твои деньги, Малфой, — раздраженно бросила Грейнджер. Даже узнав его настоящее имя, она не спешила его им называть. За год она привыкла к его человеческому имени и не считала нужным заставлять себя переучиваться. Тем более «Драко Малфой» ему очень подходило. «Вероломный дракон». Лучше не скажешь. — А если скажу выигрышную комбинацию для лотереи? — не унимался парень. — Не-а, — протянула Гермиона, переворачивая страницу. — Мне некуда девать столько денег. — Ну и глупая же ты. — Знаю, ведь я связалась с демоном, что не дает мне спокойно читать! Малфой прошел в каморку, и четыре факела по углам помещения тут же зажглись. В их свете он осмотрел запачканную чужую одежду на себе. Какой же она все-таки была маленькой, и не только из-за роста. Хотя и активно тренировалась последние пять лет после того, как поняла, что бесов изгонять — это не только крестом размахивать, читая молитву, но в размерах она почти не увеличилась. Руки, конечно, уже не были похожи на палочки, которые не поднимали ничего тяжелее книги, но он все же надеялся, что мышечной массы она поднаберет побольше. Так ему было бы спокойнее отпускать ее к громилам-бесам, заскочившим на его территорию поиздеваться над людьми. Гермиона сплюнула кровь на бетонный пол. Паркет в этой комнатушке в самом конце демонического клуба положат только через год, как раз для того, чтобы убрать все следы ее неудачных миссий, а пока она могла по количеству крови в разных его частях выявлять свой прогресс. Не больно ощутимый, к слову. Но вот самой боли было много. — Объяснись, — требовательно произнес Малфой, возвышавшийся над ней, сидевшей на стуле возле ванной. — Что объяснять? — прохрипела Гермиона и снова сплюнула скопившуюся кровь вперемешку со слюной. Языком она провела по зубам и ощутила недостающий, из-за которого она и чувствовала этот противный вкус железа. — Например, — он говорил обманчиво спокойно и размеренно, но медиум знала, что он злился, хотя и не понимала почему. — Нахрена я тебе подарил оружие, если ты им не пользуешься? — Те бесы использовали людей как сосуд, — Гермиона глубоко вдохнула и почувствовала резкую боль в груди. Поморщившись, она продолжила. — Не могла же я убить их. — Зато дала им возможность убить себя. — Я ведь жива, — простонала девушка и вновь сплюнула кровь. — Тем более я случайно вообще на них наткнулась. — Тем более, — поправил ее демон. — Ты случайно на них наткнулась. Ты не знала, насколько они сильны, не знала, не выполняют ли они мое задание… — Они избивали пастора, — перебила Грейнджер и наконец подняла голову, посмотрев Малфою в глаза. Ее нос был очевидно искривлен в правую сторону, а под глазом образовывался сине-фиолетовый кровоподтек. — Вряд ли ты отдал бы такой приказ, или я ошибаюсь? — И ты не нашла идеи лучше, чем сунуться к ним самой? — выплюнул Драко и присел перед ней на корточки. — Грейнджер, я тебе говорил, чтобы ты не искала себе неприятностей на задницу, — он продолжил уже спокойнее, хотя лампочка над ними продолжала опасно мигать. — Я сам тебя на них отправлю, но только на те, с которыми ты сможешь сама справиться. — Я не могла пройти мимо, — упрямо отчеканила она. Малфой со свистом втянул воздух и прикрыл глаза. — А меня позвать не могла? — на выдохе произнес он. Хотя, по сути, он и заключил с ней контракт, чтобы она отправляла бесов, что нарушали правила, в Преисподнюю, поскольку такое демонам было не под силу и сам заниматься он этим не мог, Драко никогда не давал ей заранее провальные задания. Он лучше сам пойдет и притащит этих бесов в клуб и бросит к ее ногам, чтобы она провела обряд, чем найдет ее плюющейся собственной кровью и умирающей в какой-то подворотне. — Они меня уже почувствовали и успели бы сбежать, — переведя взгляд в сторону, вяло ответила Гермиона. — Ты об этом даже не подумала, ведь так? — констатировал очевидное демон. — Даже если так! — она резко выпрямилась, не рассчитав свои силы, и почти сразу же ее грудную клетку пронзила боль. — Даже если так, — выдавила Грейнджер сквозь зубы, хватаясь правой рукой за ребра, а левой упираясь в колено. — Это уже сделано. Я поняла свою ошибку. Зачем ты продолжаешь мне читать нотации? — Чтобы ты на всю жизнь запомнила, — четко проговаривая каждое слово, произнес Драко, глядя ей в глаза. — Что так делать не стоит. — Я запомнила, — зло выплюнула Гермиона. Парень медленно встал. — Только я не понимаю, с чего тебя стали так волновать мои раны? — все еще держась за бок, она оперлась рукой на стоявший по левую сторону от нее стол и поднялась на ноги. — В прошлом году, когда я вернулась с первого задания с головы до ног в крови и гематомах, ты смеялся, — она более-менее выпрямилась и опустила обе руки. Ребра продолжали ныть, но адреналин от злости на себя и на демона перед ней заглушал эту боль. — А теперь пара переломов, и ты истеришь. Что случилось, Малфой? Откуда такая забота? — Я никогда не хотел, чтобы ты страдала. Я не такой монстр, Грейнджер, — спокойно проговорил парень. — Но не был против этого. Сам говорил, что я на этом учусь, — Гермиона прищурилась и ткнула его пальцем в грудь. — Так. Что. Изменилось. Он молча смотрел на нее достаточно долго. Она еле стояла на ногах, едва заметно пошатываясь. У нее было вовсе не «пара переломов». Кожа на руках от запястий до локтя была содрана, будто она тормозила ими об асфальт. Обтягивающие джинсы подраны, а про гематому под глазом, из-за чего тот начал опухать, и вовсе говорить не стоило, поскольку она была очевидна. Малфой сделал шаг вперед и положил ей руку на щеку. Гермиона, резко растеряв весь запал, вопросительно посмотрела на него снизу вверх. Он коснулся губами ее лба, прикрыв глаза. На самом деле, Грейнджер удивляло то, что на Земле возможности демонов были так малы в сравнении с их реальной силой. Они могли базово перемещать не сильно тяжелые предметы — дом им сдвинуть или хотя бы обвалить было не под силу. Могли внушить человеку страх или желание, но при достаточно крепкой воле и наличии рационального мышления люди могли этому противостоять. Буквально демоны в большинстве своем без воли призывателя были способны лишь на легкие, пускающие пыль в глаза фокусы, но не больше. Но по отношению к привязанному медиуму или через него, они могли творить по-настоящему великие вещи. Словно человеческое тело, человеческая душа были проводниками для их силы в мир смертных. Вот и в тот момент, когда его губы коснулись ее лба, она почувствовала эту силу. Она выстилала ее внутренние органы махровым одеялом, запечатывая все нервные окончания, ускоряла деление клеток и заживление в тысячи, а то и в миллионы раз. Этот поцелуй был живой водой, что текла по венам Гермионы вместе с кровью, залечивая все ее раны. Малфой не в первый раз исцелял ее так, хотя и не уставал повторять, что сильные увечья, как оторванную конечность, он излечить не сможет, и перед ядом или раком даже он будет бессилен. Но пока со всеми ее ранениями он справлялся. Демон отстранился через несколько секунд и, окинув ее взглядом, чтобы убедиться, что из всех последствий ее неудачного геройства осталась только порванная и грязная одежда, развернулся к двери. — Помойся и переоденься, — безэмоционально бросил он через плечо и зашагал к выходу. Гермиона несколько раз моргнула, сбрасывая оцепенение от такой резкой смены ощущений, и бросилась за ним, хватая за руку. — Я еще не получила ответа на свой вопрос, — напомнила медиум и потянула его руку на себя, заставляя остановиться и повернуться. — Что ты хочешь услышать? — холодно поинтересовался он, бросив на нее пустой взгляд. — Почему ты начал закатывать сцены? — сильнее сжимая пальцы на чужой руке, повторила девушка. — Ты меня сам учил и тренировал, чтобы я изгоняла нарушающих правила в Ад, а теперь бесишься, когда я делаю это. — Ты опять не поняла, Грейнджер, — он закатил глаза и, полностью повернувшись к ней, повторил, чеканя каждое слово. — Что ты хочешь услышать? — он сделал шаг вперед и встал к ней вплотную, заставив девушку вскинуть голову и наконец отпустить его локоть. — Какой ответ ты ждешь? Гермиона провела языком по зубам, чувствуя металлический привкус недавно текшей крови. — Я хочу знать причину… — Причину? — Драко холодно усмехнулся. — Хочешь знать, не влюбился ли я в тебя? — насмешливо протянул он, но веселье не тронуло его глаз. — Или, — он взял ее за подбородок и заставил запрокинуть голову назад. — Хочешь, чтобы это было так? Девушка сжала кулаки, и ногти впились в ладонь. — Нет, — выдавила она сквозь зубы. — Разве? А мне кажется, что ты именно такого ответа и ждешь, — он склонился еще ниже, едва ли не касаясь ее губ. — Думаешь, раз я несколько раз поцеловал тебя ради развлечения и твоего же исцеления, значит, я воспылал к тебе любовью? — хотя его голос был мягок и сочувственен, глаза пронзали насквозь своим льдом. — Спустись с небес на землю, — едва ли не прошипел он, резко прищурившись. Гермиона ударила его по руке, державшей ее подбородок, заставив отпустить, и шагнула назад, едва не загораясь от злости. — Это ты, видимо, что-то не так понял, Малфой, — почти прорычала она, делая еще один шаг назад. — Сомневаюсь, — парень выпрямился и выгнул бровь. — Но, надеюсь, я ответил на твой вопрос. А сейчас приводи себя в порядок и выходи. Дверь за ним захлопнулась слишком громко. За этим последовал звон разбившегося разом во всех стеллажах стекла и сдавленный раздасованный полукрик-полувой. Драко переложил сменную одежду Грейнджер, которую та оставила на столе, на стул возле ванной. Там же нашли свое место крест, пара клинков, листы с ритуальными словами и револьвер. Набрав теплую воду — по крайней мере, он надеялся, что теплую, потому что, будучи в ее теле, не чувствовал совершенно ничего, — демон снял кроссовки и залез прямо в одежде в ванну. В любом случае она пойдет на выброс или на половые тряпки, а раздеваться, находясь в теле, все увечья которого он не знал, ему не хотелось. Ведь всю боль вместо него чувствовала она, даже находясь в неком подобии сна, пока он управлял ею как марионеткой. Вода на самом деле была удивительной жидкостью. Она все помнила, все знала и могла проводить любого рода энергию — электрическую или потустороннюю. Исключением разве что было то человеческое извращение, которое они называли спасением — «мертвая» дистиллированная вода. Такое издевательство Драко не понимал и понимать не хотел, хотя Грейнджер ему и пыталась объяснить про науку и все ее полезные свойства. Все же за человеческим временем и идеями он не всегда поспевал. Погрузившись в воду, Малфой потянулся за одним из лежавших на стуле клинков. Он знал, что перемещение в сосуд и выход из него обратно были довольно болезненными. И чем сильнее был бес или демон, пользовавшийся подобным временным «вместилищем», тем больнее было человеку, чье тело использовалось для этого. И хотя Драко не брезговал вызывать слабых бесов из Преисподней для выполнения грязной работы и позволял им самим выбирать любой сосуд, какой они найдут, сам никогда подобным не пользовался. Он был готов после долгого пребывания в Аду заново часами наращивать, буквально создавать из сжатой собственной энергии себе тело, но никогда не использовал чужое. А никогда для существования демона достаточно долго. Грейнджер говорила, что в этом его принципе говорила его гордыня, что не будет он, Принц Ада, опускаться до жалкого смертного тела. И Малфой с ней не спорил, прекрасно осознавая, что к людям такого отвращения, как большинство других демонов, не чувствовал уже тысячелетие точно. Драко опустил руку, на которой всего около часа назад заживил порез, под воду и поднес к ней лезвие. — Тебе опять будет больно, чудо мое, — ее голос так странно звучал с его интонацией. Хотя ее тело и было идеальным сосудом для него благодаря их контракту — оно не изнашивалось, не отторгало его, позволяло в полной мере пользоваться своей силой, — но все его привычные жесты и его слова отвратительно выглядели и звучали в сочетании с ее внешностью и голосом. Драко оставил аккуратный тонкий поперечный порез ближе к локтю. Недостаточно глубоко, чтобы задеть вены и она успела умереть за часы создания его тела, но достаточно, чтобы кровь проступила и в стоячей воде начала образовывать полупрозрачные узоры. Демон вернул лезвие на стул и опустился ниже, чтобы на поверхности осталась только голова. В идеале нужно было погрузиться целиком, но человеческое тело столько времени без воздуха бы не выдержало. Поэтому он прикрыл глаза и позволил своей энергии вместе с ее кровью смешиваться с водой. Вскоре ее концентрация должна стать достаточно большой, чтобы начать сжиматься и создавать ткани. И в ожидании этого Драко позволил себе окунуться в воспоминания своей любимой смертной, которая во сне прокручивала их, будучи взаперти в собственном теле. — Ты не можешь мне запретить с ним видеться, — хлопая дверью, прошипела Гермиона в спину демону. Малфой прошел к диванам под заинтересованным заварушкой взглядом Ронове и, сев рядом с Блейзом, открыл книгу, которую вынес из коморки. — Грейнджер, ты дура, — спокойно констатировал он, перелистывая страницы. Медиум, рассерженно топая, прошла вперед и встала перед ним, уперев руки в бока. — Какого черта опять начинается, Малфой? — вскинув бровь, поинтересовалась она. — Ты не думаешь, что медиуму, работающему на демона, не стоит общаться с так называемым, — Драко скривился, будто попробовал что-то совершенно отвратительное на вкус, — «охотником на демонов». — Он мой друг, — заявила Гермиона. — И многому меня научил. — Я тебя могу научить большему, только попроси, — скользя взглядом по бумаге, испещренной рукописным текстом, парировал Малфой, едва не зевая от скуки. Вассаго, сидевший рядом, хмыкнул и прикурил сигару от пламени, извивавшегося на кончике его пальца. — Ты не можешь меня запереть здесь и запретить общаться с людьми, — зло прищурившись, проговорила девушка. — Выбери кого-нибудь другого, — на выдохе произнес демон и перевернул страницу, продолжая делать вид, что читает. — Ты же вроде сдружилась с теми рыжими ведьмами? — напомнил он. — От них и польза есть, и вреда никакого. — Да, но они в глаза демонов не видели. — Тебе демонов в жизни не хватает? — усмехнулся Драко и показательно окинул взглядом видимую часть своего клуба. — Мне не хватает свободы, — сквозь зубы выдавила Гермиона. — И человека, с которым я могу обсудить все это дерьмо, — она выставила вперед указательный палец, заметив, как демон закатил глаза, и добавила: — И он меня поймет. — Но охотник на контракте не лучшая кандидатура для этого, — вновь опуская взгляд в книгу, холодно заметил Малфой. - Особенно, если этот охотник просто использует тебя. — Ты не можешь этого знать, — скрестив руки на груди, произнесла девушка. Да, не мог. Мысли человека, заключившего контракт с демоном, были доступны только этому демону, хотя обычно этим редко пользовались. В основном о таких людях забывали до момента уплаты долга. — Для этого не нужно и мысли читать, Грейнджер, — протянул Драко, не поднимая на нее глаз. — Ты просто для него удобна, — Гермиона сильнее сжала кулаки. — Через пару месяцев начнет тебя убеждать, что равновесие — это хрень, — парень поднял одну руку и начал водить указательным пальцем из стороны в сторону, подобно дирижерской палочке, в такт своим словам. — А уже через полгода ты с ним направо и налево начнешь убивать всех бесов, которые тебе будут встречаться на пути. — Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы нарушить наш контракт? — выгнув бровь, спросила девушка. — Нет, просто… Как там у людей говорится? — Малфой приставил палец к подбородку, на миг оторвав взгляд от книги и прищурившись. А потом щелкнул пальцами, словно вспомнив что-то. — Точно. «С кем поведешься, от того и наберешься», — последние слова он произнес без тени того наигранного веселья и, сверкнув глазами, вновь опустил голову. — Хватит нести чушь, Малфой, — раздраженно бросила Гермиона, разворачиваясь к нему спиной. — Я ухожу. Драко махнул рукой, и в пяти метрах перед ней будто из-под земли выросли два беса, преграждавших ей путь. Конечно, она могла легко их изгнать, но также была уверена, что на их место пришел бы еще легион таких же. Медиум топнула ногой и вновь развернулась. — Ты серьезно собрался меня взаперти держать? — всплеснув руками, возмутилась она. — Пока ты не в своем уме, да, — переворачивая страницу, подтвердил демон. — Когда успокоишься, а этот Поттер уедет отсюда, тогда выпущу. Так что располагайся, — и повел рукой в сторону полупустых комнат, обитатели которых отправились на ночь глядя наверх в поисках жертв. — Ты чудовище, — яростно выплюнула Гермиона. — Да, да, где-то я это уже слышал, — протянул Драко и поднял на нее глаза. Она стояла в метре от него, сжимая и разжимая кулаки. Несколько прядей выбились из хвоста от ее метаний и теперь падали ей на лицо, придавая ему немного безумный вид. Лампы на стенах начали мигать, а по полу потянуло холодом. Она, очевидно, была в бешенстве. За последние месяцы дружбы с этим Поттером она, в принципе, сильно изменилась. Стала тише, задумчивее и… осторожнее. При чем не только отправляясь на задания, но и находясь в его клубе, что Малфою совершенно не нравилось. Его устраивало, что она могла открыть дверь едва ли не с ноги и с порога начать жаловаться на инкубов, что инкубы совсем страх потеряли и пытались ее совратить в соседнем городе, или перекидываться издевками с Ронове, главным развлечением которого в последние полтора года было пытаться вывести Грейнджер из себя. Драко устраивало то положение дел, и он очень не хотел, чтобы оно менялось. Но ей, видимо, хотелось обратного. Или она думала, что она этого хочет под влиянием этого недоразумения природы, которого звала другом. Он откровенно раздражал Малфоя. Не только из-за того, что пачками отсылал его бесов в Ад. На Поттере была печать Марбаса, губернатора, отвечавшего вовсе за другую часть света, демона гордого и отстраненного, который славился своим хобби собирать контракты по всему земному шару, хотя без призыва их разрешалось заключать только на своей территории. К слову, находясь в иерархии ниже, он умудрился накопить на пятнадцать легионов душ больше, чем у Драко. А Малфой не любил, когда нарушали правила, хотя остальным демонам по большей части и было на это плевать. А особенно ему не нравилось, когда эти «нарушения» появлялись на его территории. И хотя он не мог ничего серьезного с ними и самим демоном сделать, но таких людей предпочитал выселять побыстрее. Но Поттер, игнорируя его предупреждения, расположился прямо у него под носом, еще и пытался склонить на свою сторону его медиума. А это уже было непростительно. — Выпусти меня, — спустя минуту напряженного молчания потребовала Гермиона. — Пообещай, что больше не будешь с ним видеться, — в ответ поставил условие демон и выжидающе склонил голову набок. Зубы Грейнджер щелкнули. — Да катись ты к черту, — отчеканила она. — Зачем? — Драко вновь опустил взгляд в книгу. — Я ими руковожу. Одним отточенным движением девушка вытащила из-за пояса серебряный револьвер и направила на него. Нотт, сидевший на соседнем диване, присвистнул, за что получил гневный взгляд от Паркинсон. Блейз разочарованно посмотрел на Гермиону и затянулся. Ни один мускул на лице Малфоя не дрогнул, хотя он почувствовал, что она сделала, и даже мог точно сказать, в скольких сантиметрах от его лба дуло. — Не дури, Грейнджер, — спокойно произнес он. — Максимум, чего ты добьешься, это я отправлюсь домой лет на пять восстанавливаться, а ты все это время будешь в агонии думать о смерти, пока я не вернусь и не прощу тебя за нарушение контракта. Она не колебалась ни секунды. Впрочем, другого он от нее и не ожидал. Когда демон поднял взгляд, дуло револьвера уже было прижато к ее правому виску, а указательный палец покоился на спусковом крючке. — Ну и стреляй, истеричка, — фыркнула Гремори. — Я думаю, не сможет. Люди любят угрожать тем, на что не способны, — философски рассудил Ронове, обхватив большим и указательным пальцами подбородок. — «Кишка тонка», — язвительно подтвердила демонесса. Но Гермиона не обращала на них внимания. Ее рука не дрожала, а во взгляде не было и тени сомнения. Точнее, в этом взгляде не было ничего. Прямо как в тот день, когда они встретились впервые. — Ты ведь знаешь, что не тонка, — вскинув брови, проговорила медиум, глядя в серые глаза сверху вниз. Он знал. Она давно не боялась смерти, хотя специально и не искала ее. Но, просыпаясь каждое утро, трезво осознавала, что может умереть. С другой философией она давно бы уже сошла с ума от страха, почти ежедневно встречаясь с адскими тварями, и не достигла бы такого мастерства в отправлении этих тварей в Преисподнюю. — Ты готова ради этого мальчишки умереть? — безэмоционально спросил Малфой. За ту ее уверенность, благодаря которой ее рука с оружием не дрожала, он ценил ее. И ею же в тот момент был крайне недоволен. Грейнджер медленно нагнулась вперед, продолжая держать револьвер у виска, и их лица оказались на одном уровне. — Я не готова до конца своих дней жить по твоей указке, — медленно проговорила она. — Пока я выполняю свою работу, тебя не должно волновать, с кем я дружу или встречаюсь. Да хоть замуж за Поттера выйду, — уголок ее губ дрогнул в саркастичной полуулыбке. — Тебя это не касается. — Хочешь за него замуж? — выгнув бровь, поинтересовался Драко. — А если и да, то тебе какая разница? — девушка усмехнулась. — При нарушении контракта я, скорее всего, умру. Так что можешь не переживать, если и пойду против тебя, то ненадолго, — продолжая холодно улыбаться, заверила она. — Так что, ты выпустишь меня? Эта улыбка не была безумной, какой любили пугать своих жертв психопаты. Она была расчетливой, и твердый взгляд карих глаз лишь подтверждал, что их хозяйка не сошла с ума. И Драко бы мог это назвать игрой, проверкой, насколько многое он готов был ей простить, и сказать ей «стреляй». Но пожалел бы об этих словах слишком быстро. Ведь она бы выстрелила. К сожалению, что-то от психопатов в ней все же было. У нее совершенно отсутствовал инстинкт самосохранения, и если раньше ее сдерживали какие-то убеждения смертного мира, беспокойство о своей душе, то теперь все это было откинуто за ненадобностью. Она играла со смертью и не боялась проиграть. Возможно, где-то глубоко внутри она хотела проиграть, хотя никогда бы в этом не призналась. Малфой отложил книгу и встал. Следуя за ним, Гермиона выпрямилась, продолжая прижимать дуло к виску и с вызовом глядя ему в глаза. — Иди, куда хочешь, — членораздельно проговорил демон и схватил ее за запястье правой руки, отводя револьвер в сторону от ее головы. Следующим движением он провернул эту руку, заставляя девушку развернуться к себе спиной, и сунул оружие обратно за пояс. Грейнджер не вскрикнула и не поморщилась, а лишь хмыкнула, почувствовав кожей холод металла и отпуская крючок. — Но никогда, — Драко нагнулся к ее уху. — Не смей мне больше угрожать самоубийством. Гермиона повернула к нему лицо, едва не уткнувшись носом в чужую щеку. — А ты не забывайся, — понизив голос, произнесла она. — Тебе принадлежит моя душа, но не мое тело и моя жизнь, — медиум криво усмехнулась. — Так что спустись с небес на землю. Сжав челюсти, Малфой оттолкнул ее руку, что все еще была им прижата к спине, заставив девушку сделать несколько шагов вперед. Та, потирая правое запястье и насмешливо качая головой, зашагала к выходу, путь к которому ей уже не преграждали бесы. — И давно он под каблуком? — когда хлопнула дверь, уточнил Ронове. — С зачатия Грейнджер, очевидно, — Гремори с отвращением смотрела вслед медиуму, скривив губы. — Да ладно вам, — протянул Вассаго и затянулся. Когда Драко вновь опустился на диван рядом с ним, демон выпустил струю дыма в потолок. — Пусть развлекается, пока она жива. Малфой открыл глаза и увидел на другом краю ванной Грейнджер, обхватившую под водой свои колени одной рукой. Поток его энергии не давал ее крови сворачиваться, поэтому жидкость приобрела розоватый оттенок. Кисточки на концах ее кос плавали на поверхности, едва покачиваясь из-за движений воды. Выбравшись, парень отправился к одному из деревянных ящиков, где хранилась одежда. За столько веков демоны и достаточно сильные и старые бесы научились точно воссоздавать человеческие тела из своей энергии. Сначала это были просто оболочки, не сильно походившие на людей, быстро изнашивавшиеся, неестественно двигавшиеся и не способные долго сдерживать силу Преисподней внутри себя. Но по прошествии времени они наконец поняли: чтобы выглядеть, как люди, и иметь возможность теряться среди них, нужно было полностью повторять их анатомию. Сперва научились формировать кости, затем мышцы, сосуды и органы. И чем больше энергии сжималось для создания тканей, тем более износостойкой становилась оболочка. В нынешнее время по внутреннему и внешнему виду было невозможно отличить демоническое тело от тела смертного человека. Единственное, что могло выдать, — это отсутствие старения. Ну и кровь, а точнее, ее заменитель. По венам Малфоя текла сжатая в тысячи, а то и миллионы раз энергия, принявшая вид темно-бордовой маслянистой и плотной жидкости. Поэтому она и обладала такими специфическими свойствами. — Если ваши тела в совершенстве повторяют человеческие, — нахмурилась Гермиона, разглядывая руку Драко, а именно просвечивавшие сквозь бледную кожу вены, — значит ли это, что демон может зачать в этой форме ребенка смертной женщине? — К счастью рода людского, нет, — произнес парень, отпивая виски из стакана. — У нас нет ДНК, наши органы — лишь фальшивка, и репродуктивные в том числе, — он поставил стакан на стол. — Многие даже не закладывают сердцебиение и дыхание в свое тело, — девушка удивленно подняла голову. — Да, ты таких еще не встречала. — Но если органы не работают, то куда девается та еда и алкоголь, что вы поглощаете литрами? — Попадая внутрь, они почти сразу расщепляются на атомы, которые смешиваются с энергетическими потоками и через время выводятся через кожу. — Как продумано, — Гермиона опустила взгляд вниз и рядом с его рукой положила свою, сравнивая неровности кожи и узоры вен. — А секс? В плане, как механическое действие? — У нас есть что-то вроде нервных окончаний, которые и заставляют двигаться мышцы, — Малфой откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. — И их центры также находятся в мозге и позвоночнике, где и сконцентрирована большая часть всей силы. Поэтому да, заниматься сексом и даже получать что-то вроде удовольствия мы тоже можем. Порой некоторые это делают даже с людьми. — Суккубы и инкубы, — кивнула Грейнджер. — Не только, — встретившись с ошарашенным взглядом карих глаз, Драко усмехнулся. — Да, да, ты правильно поняла. Порой демоны, как я, совращают людей и… — Стоп, — Гермиона выставила руку вперед, зажмурившись. — Я поняла, можешь не продолжать. — Да ладно тебе, — парень рассмеялся. — На человеческую душу это никак не влияет, а оба получают удовольствие. Помню, в старые времена, — он мечтательно вздохнул и вновь перевел взгляд на потолок. — Кто-то даже вступал в отношения с людьми. — Правда? — Ага. Это было необычно, забавно, но слишком быстротечно. — А теперь? — продолжала допытываться Гермиона, совершенно забыв про свое изучение его вен. — А теперь люди для нас уже не в новинку, как и жизнь на Земле. Интерес заменила вечная ску-у-ка, — протянул Драко последнее слово и повернул голову в сторону девушки. Она сидела на коленях на диване рядом с ним и все еще держала его руку. Такая молодая, едва ли года два назад выпустилась со школы. И такая невинная, когда переставала огрызаться и дерзить, увлеченная изучением чего-то нового и для ее мира необычного. Малфой протянул руку и убрал прядь волос, упавшую ей на лицо, за ухо. — Но порой все же встречаются интересные люди, — опустив ладонь ей на шею, усмехнулся он. Одевшись в один из десяти одинаковых костюмов, состоявших из брюк, рубашки и пиджака, все черного цвета, и отыскав в другом ящике пару классических туфель, Драко подошел обратно к ванне. Грейнджер продолжала спать, свернувшись калачиком у ее края, уперев колени в одну из боковых стенок, чтобы не соскользнуть ниже. Повесив белое полотенце на спинку стула, где лежали ее вещи, демон присел рядом с ним, оказавшись на одном уровне с ее лицом. Она лежала щекой на бортике, отчего та казалась неестественно большой. Брови были сведены, а губы сжаты, благодаря чему Гермиона наконец выглядела на свои двадцать пять. Но это же было признаком того, что ей больно. Аккуратно убрав выбившиеся из кос волосы с ее лица, Драко коснулся губами испачканного кровью лба. Как он и думал, кроме всего того, что он уже вылечил, у нее было сломано ребро, несколько гематом в районе грудной клетки и трещина на лопатке. Без связи с ним она бы восстанавливалась после этого спасения несколько месяцев в лучшем случае. — Отдыхай, чудо мое, — отстранившись, произнес Малфой. Она больше не хмурилась. Диваны за пределом комнаты опустели, и в клубе, кроме них двоих, не осталось ни души. Драко взял недокуренную сигару Вассаго, лежавшую на диване и давно потухшую, и задумчиво прокрутил ее между пальцев. Если и были вещи, за которые его вечный спутник любил смертный мир, то это предсказуемость и сигары. На создание последних, кажется, именно он надоумил того дружка Колумба, которого за эту зависимость от табака потом посадили в тюрьму, считая, что в него вселился дьявол. Поэтому тот факт, что Забини оставил недокуренную сигару, говорил об очень быстрых сборах и отбытии в место, где курить было нельзя. А таких мест было всего два — Небесный Град и Преисподняя. И Малфой сильно сомневался, что падший ангел решил навестить Святую родню. Исчезновение Гремори тоже было не в ее духе. Несмотря на дрянной характер, свое наказание в прислуживании Принцу она несла достойно, и за все семьсот лет никогда не подводила его. И она не ушла бы никуда, пока не удостоверилась, что ее временный хозяин обрел свою форму и сидел довольный с выпивкой в руке. — Значит, их вызвали домой, — подвел итог Драко, продолжая крутить сигару между пальцами, и сел на диван. На журнальном столике рядом стоял недопитый стакан виски, по отпечатку красной помады явно принадлежавший Самигине. — Даже ее. Хотя у Маркизы и была подвластная ей территория на севере, она редко там появлялась. Создав работающую и без ее вмешательства систему еще тысячелетия назад, она проводила большую часть времени в Аду или в выслеживании скрывавшихся от своей участи грешных душ. Да и у Малфоя она оказалась только из-за Поттера и еще пары смертных с просроченными контрактами, прибыв вместе с бесами Агареса. Управляя территориями на востоке, Агарес также разыскивал беглецов, посмевших с чьей бы то ни было помощью покинуть пределы Преисподней. Такое случалось редко, может, пару раз в тысячелетие, и то благодаря вмешательству какого-нибудь ангела или демона, но о своих обязанностях демон никогда не забывал и тут же бросал на поимку минимум легион своих душ. И Малфою досталась самая большая часть его бесов. Агарес, как и Самигина, знал, что столь свежие души почти всегда возвращались на последнее свое место жительства, где еще могли быть их знакомые. И эти двое оказались правы. Почувствовал его приближение Драко за несколько секунд до того, как была снесена с петель дверь с серебряной ручкой, которую никто не охранял. Да даже поставь Малфой туда все свои легионы, они вряд ли смогли бы его остановить. — Ваше Величество, — поднявшись с дивана, произнес демон и прикрыл глаза ладонью от врезавшегося в его тело потока воздуха, что принес с собой вонь серы и рептилий. — Оробас, — прогремел чужой голос. Опустив руку, Драко увидел перед собой обманчиво молодую и симпатичную человеческую форму Короля. У того были тонкие черты лица, черные короткие, слегка волнистые волосы и темные глаза. Почти все факелы были потушены искусственно созданным порывом ветра, только четыре штуки на стене за спиной Малфоя продолжали гореть, давая разглядеть созданный из теней трон, на котором восседал незваный гость. Он всегда был достаточно пафосен, даже больше, чем другие Короли. Хотя с теми во время призыва появлялись еще бесы, игравшие на музыкальных инструментах, возвещая прибытие Великого, но этот Король предпочитал брать не восхищением, а страхом. — Баал, — в свою очередь в знак приветствия откликнулся парень. — Чем обязан вашему визиту? Из-за трона высунулась копна волнистых черных волос, обрамлявшая осунувшееся лицо. В скудном свете Драко смог различить на лице безумной стервы, что удерживала его полторы недели в подвале, налившийся синяк от удара Грейнджер. Он тихо хмыкнул, и медиум, зло сверкнув глазами, снова спряталась за своим хозяином. — Ты не дождался меня и сбежал, — холодно ответил Баал. Его голос в этот раз был намного тише, но все еще заставлял подрагивать воздух. — Прошу прощения, — сунув руки в карманы брюк, Малфой учтиво склонил голову. — Клетка просто была слегка тесновата, — выпрямившись, с иронией произнес он. Огонь в факелах за его спиной затрепетал. Дерзить Королю было не лучшим решением. Он мог с помощью своей безумной суки разнести весь клуб, а в нем все еще тихо спала Грейнджер. Поэтому парень сменил тон. — Так, о чем вы хотели поговорить? — вскинув брови, вежливо поинтересовался Оробас. — Вассаго передал тебе мой приказ? — лицо демона ничего не выражало. Вероятно, он не так уж часто использовал человеческую форму, чтобы хорошо ею управлять. Хотя с его высокомерием вполне вероятно, что он просто не хотел походить на людей. — Он передал мне ваше предложение, — тактично поправил его Драко. Вернувшись в последний раз со своих земель, Забини действительно передал ему весточку от своего соседа на востоке, на которую настоятельно посоветовал не соглашаться. — Но меня устраивает и нынешнее положение вещей. Начальство хорошее, в мои дела не вмешивается. Так что, пожалуй, я откажусь, — он улыбнулся, хотя это ему хотелось делать в последнюю очередь. Малфой никогда не любил бунты, восстания, правительственные перевороты — что у людей, что в рядах демонов. Но если первые хотя бы приносили ему новые контракты и души, то последние грозили очень негативными последствиями. Пример одного из них находился с ним уже семь сотен лет. И повторять судьбу Гремори или, того хуже, он не горел желанием. — Это было не предложение, Оробас, — одернул Принца Баал, и из тьмы за его троном начали выглядывать щупальца, обвивая его руки и ноги. Где-то в той же стороне испуганно взвизгнула Лестрейндж. — Это приказ. Ты либо присоединяешься ко мне, либо я тебя уничтожу. — Малфой? Драко замер. Она же должна была еще несколько часов отсыпаться. Он повернул голову и увидел за своей спиной Гермиону, выглядывавшую из-за приоткрытой двери. Она щурилась и потирала глаза, хотя уже и успела переодеться в сухое и распустить волосы, что волнами теперь обрамляли ее лицо. В карих глазах стоял вопрос, потому что она очевидно слышала чужой голос и чувствовала другого демона, но из-за плохого освещения еще не успела его разглядеть. — Иди еще поспи, Грейнджер, — мягко попросил Оробас. Девушка нахмурилась и полностью показалась из-за двери, чувствуя подвох. Демон прикрыл глаза и вздохнул. — Пожалуйста, послушайся меня еще один раз и спрячься в комнате, — вновь посмотрев на нее, он встретился с недоверчиво прищуренными глазами. — Я закончу свои дела и все тебе объясню. Гермиона внимательно рассматривала его и вроде даже открыла больше дверь, собираясь вернуться в коморку, но тут ее взгляд скользнул влево от него, и карие глаза заволокло пеленой. Первый взгляд. Больше всего она не любила первый взгляд. Чем опытнее она становилась, тем больше о природе существа перед ней он ей открывал. За Малфоем в кромешной темноте клуба скрывался демон, отвратительнее которого еще не видели ее глаза. Он не был падшим ангелом, подобно всем остальным, с которыми ей доводилось встречаться. Он был самим грехом. Чистым порождением Преисподней. Его череп обтягивала бледная чешуйчатая кожа, из-под которой прорывались четыре рога, которые вероятно подразумевались как корона, но на деле выглядели как ужасные несимметричные отростки. На лице выделялись только глаза — абсолютно черные, узкие щелки, за которыми не то что души, за ними ничего не было. Он был в черном балахоне, и ткань его напоминала песок — пересыпалась с одной части тела на другую, то оголяя, то вновь скрывая обезображенные ранами участки тела. Его руки с длинными тонкими, как паучьи лапы, пальцами покоились на извивавшихся и переплетавшихся между собой щупальцах, словно созданных из самой тьмы, и именно они формировали трон, на котором восседал демон. И нити. Сотни тонких нитей паутиной окутывали его тело и после расходились в разные от него стороны, словно тянулись к кому-то. Нити действующих контрактов. Не таких связывающих, как у Гермионы с Малфоем, самых обычных контрактов о взаимных услугах. Эти нити соединяли его с сотней живых душ обещаниями, и они же после смерти этих сотен людей затянут их души в тьму его глаз. И только одна нить была толще другой. Она переливалась золотом и пульсировала, будто была живой. И медиум знала, почему она тянулась за трон. Спустя долгую секунду Грейнджер моргнула, и мелькнувший в карих глазах первобытный страх ее души тут же сменился гневом ее тела. — Ты, — зло выплюнула она и, сжав кулаки, зашагала босыми ногами по полу. Драко разочарованно прикрыл глаза, пока она проходила мимо него. Он знал, что она все поняла. И теперь заставить ее отступить смог бы только Люцифер, да и то, она скорее умерла бы, чем сделала шаг назад. Непослушная, невыносимая, ужасно гордая дура. Оробас открыл глаза и повернулся лицом к своему гостю. Чуть левее, в метре от него, стояла Гермиона, и ее ярость волнами расходилась в разные стороны, заставляя пламя вновь колыхаться. Но Баал на нее даже не взглянул. Он продолжал сверлить светловолосого демона взглядом, ожидая его мольб о прощении и клятв в вечной преданности. Ведь не мог жалкий второсортный Принц отказать ему. — Ego loqueris ad te, Baal! — ее голос, неожиданно громкий и суровый, громом распространился по всему клубу, и от него зажглись все факелы, осветив пространство и заставив скрыться тянувшиеся из-за трона щупальца тьмы. Против его воли голова Короля дернулась в сторону девушки. А за этим последовал еще один порыв воздуха, выражавший его недовольство. — Как ты смеешь ко мне обращаться, девчонка? — прохрипел демон, стискивая сильнее пальцы на подлокотниках. — Это как ты смеешь, — процедила сквозь зубы Грейнджер, чуть наклоняясь вперед. Из-за этого ее рубашка приподнялась, и Малфой увидел заткнутые за пояс револьвер и крест. Спасибо, что не с голыми руками. — Заявляться на чужую землю и брать в плен ответственного за нее демона! И пытаться убить меня. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? — Баал медленно встал, и его трон тут же растворился, явив миру жавшуюся за ним женщину, что тут же вскочила и воинственно вскинув голову встала позади своего хозяина. — Я великий и могущественный Правитель Ада, — Драко услышал тихие хлопки и оглядел комнату. По правую сторону от него, у самых стен, под факелами, появились Гремори и Ронове, с огоньками, все еще гулявшими по подпаленной одежде, а слева — Вассаго и Самигина. — Ты бывший Правитель Ада, — с нажимом произнесла Грейнджер и сделала шаг вперед, не глядя на возвратившихся демонов, хотя совершенно точно почувствовала их присутствие. — Ты всего лишь Король, правящий захолустными землями на востоке, — отчеканила каждое слово она и разве что не плюнула в конце. Волна энергии была едва уловимой и точной. Подобно стреле в сторону Гермионы метнулась змея, сотканная из тени оскорбленного демона. Медиум застыла, увидев раскрытую пасть с длинными клыками почти у самого лица, и в следующую секунду ее взор заслонила чужая спина. Малфой выставил вперед согнутую в локте руку, и змея впилась в нее. Но тут же загорелась и, извиваясь по всей длине, упала к его ногам. Гермиона почувствовала отвратительный запах серы. — При всем моем уважении, — отряхивая руку, спокойно проговорил Драко и поднял на Баала блестевший оловом взгляд. — Она мой медиум, — Грейнджер подняла голову и посмотрела на затылок закрывавшего ее парня. В его голосе уже не было того наигранного уважения, которое смутно она слышала из-за двери, когда в полусне переодевалась. Он был холоден и серьезен. И, возможно, даже зол. — Так что не смей трогать ее. Ему нельзя было так с ним разговаривать, девушка понимала это. В иерархии демонов Короли стояли на пьедестале с цифрой «один», выгравированной золотом, над ними были только Правители частей света и сам Люцифер. Принцы же находились на три ступени ниже и мало у кого пользовались уважением, разве только у губернаторов и бесов. Но последних это касалось в основном, если они состояли в легионе этого Принца. И сейчас Малфой сильно рисковал в действительности быть уничтоженным. — Вы ведь не можете умереть? — поинтересовалась Гермиона, закрыв один глаз, чтобы прицелиться в манекен на другом конце стрельбища. — Можем, почему нет, — возразил Драко, критично оглядывая ее стойку. — Только для нас это значит исчезнуть из всех трех миров, — он коснулся ее правого локтя, призывая выпрямить руку. — Но провернуть подобное с демоном очень сложно. И чем сильнее демон, тем сложнее. Чувствуя волны энергии, исходившие от Баала, Гермиона не сомневалась, что ему это было под силу. — Тогда сделай так, чтобы она замолчала, Оробас, — опускаясь обратно в свой трон, что тут же вырос из его тени, проговорил Король. — Тут такое дело, — разводя руки в стороны, произнес Драко и бросил на Грейнджер взгляд через плечо. Она стояла, поджав губы, но все еще воинственно задрав подбородок. — В нашем контракте значится, что она должна наводить на моей земле порядок, — нерасторопно начал демон и медленно отошел в сторону. Гермиона удивленно взглянула на него, но он остановился буквально в паре шагов правее. Просто позволил ей продолжать, оставаясь достаточно близко, чтобы защитить. — Ну а вы действительно нарушили правила. А я не могу ее заставить действовать против контракта. Малфой услышал смешок Нотта сбоку и позволил себе улыбнуться, возвращая руки в карманы. — Ты мерзкий бес, — взвыла Лестрейндж, выхватывая из складок своего платья, серебряный кинжал. — Как ты смеешь разговаривать так с моим господином! Женщина вынырнула из-под трона и, вскинув руку с лезвием, понеслась вперед. Гермиона одним движением достала револьвер из-за пояса и направила на нее, даже не глядя. Нападавшая замерла, когда холодный металл приставили к ее лбу, и черные безумные глаза забегали из стороны в сторону. — Я не убила тебя там, в подвале, — медленно произнесла девушка и повернула голову в ее сторону. — Но это не значит, что ты можешь и дальше испытывать мое терпение. Лестрейндж сощурила глаза и уже хотела снова извергнуть из своего рта порцию ругательств, как за ее сутулой спиной возникла Самигина. — А вот и ты, дорогуша, — елейно протянула демонесса, и ее руки легли на чужие плечи. Женщина замерла, и ее глаза расширились от ужаса. — Знаешь, на сколько лет ты просрочила свой контракт? — громко прошептала Дафна в черные волосы и через нос втянула их запах. — На пять, — выдохнула она, заставив кудряшки трепетать, и стиснула пальцы, впиваясь когтями в кожу. — Нет-нет-нет, — забормотала Лестрейндж, безумно оглядываясь по сторонам и пытаясь сжаться еще сильнее. — Позволь я займусь ею, — Маркиза улыбнулась Гермионе, и та, опустив руку с револьвером, кивнула. Самигина перехватила женщину за горло и потащила влево, к стене. Медиум извивалась и визжала, как последняя побитая собака, стараясь отцепить когти демонессы от своего горла. Ее ноги в старых потрепанных туфлях стучали по паркету в попытке затормозить, а лицо перекосила гримаса страха. — Дорогуша, — блондинка остановилась и потянула свою жертву наверх, приближая к своему лицу. — Зачем так кричать? Ты ведь знала, что тебе однажды придется заплатить за свою силу, — она высунула свой раздвоенный язык и провела им по чужой щеке с синяком, слизывая слезу. Глаза Лестрейндж переместились на Баала. — Хозяин, прошу, — жалобно прохныкала она. Гермиона отвела от нее взгляд и посмотрела на демона. Выражение его лица до сих пор оставалось бесстрастным, и он даже не повернулся в сторону своего медиума. — Ему плевать на тебя, — издевательски протянула Маркиза, вновь привлекая внимание женщины к себе. — Ты не смогла заставить Оробаса примкнуть к нему, и теперь, — она улыбнулась и сочувственно качнула головой. — Ты просто обуза. Грейнджер стиснула зубы, глядя на Короля перед собой. И сколько еще было таких заключивших с ним контракт медиумов, задачей которых было заточить демонов и заставить служить ему. Она вспомнила те переплетения сотен нитей и крепче сжала револьвер в руке. — Будет не больно, — прошептала Дафна и оскалилась. Женщина в ее руках зажмурилась и в полубреду начала читать «Отче наш». — Ну или больно, — рассмеялась девушка, заметив это. Гермиона не видела, как именно Самигина убила ее. Но еще долго в ушах стоял крик боли ее души, что сгорала внутри упавшего на пол тела, отправляясь в Преисподнюю. — Все, — облизываясь, демонесса махнула рукой. — Можете продолжать, больше не мешаю. Грейнджер качнула головой и подняла правую руку с револьвером, направляя его на Баала. — Ну что, сбежишь? — демон бросил на нее раздраженный взгляд. Гермиона выгнула бровь. — Теперь свидетелей слишком много, не правда ли? — Я могу уничтожить всех присутствующих здесь, девчонка, — он отвернулся от нее и посмотрел на Малфоя. — И начну с нее. Драко поджал губы и переглянулся с Блейзом. Тот покрутил пальцем у виска и пожал плечами. — Уничтожить? — медиум фыркнула. — Да ладно, — она сделала несколько шагов и встала перед Оробасом, чтобы внимание Короля всецело было на ней. — Если бы ты мог, это бы не продолжалось так долго. Ты просто хочешь его запугать, чтобы он поддержал твое восстание? — она повернулась к Вассаго. — Я ведь правильно поняла? — тот кивнул, и девушка вернула взгляд к Баалу. — Но ты выбрал не верную тактику, старикан. Ведь то, что тебе нужна поддержка какого-то Принца, лишь показывает то, насколько ты жалок, — Гермиона, ядовито улыбнувшись, склонила голову на бок. — Грейнджер, — предупреждающе протянул Малфой за ее спиной. — Он просто демон, — девушка сверкнула глазами. — Еще и слабак, не способный даже собственного медиума защитить. Давай же, дай мне повод использовать оружие, чтобы ему не пришлось потом за это отвечать. Она не могла позволить Баалу уйти. Даже донеси на него сама Самигина, наказание нашло бы его только в Аду, поскольку Правители не любили подниматься на поверхность, а Люцифер вовсе, кажется, здесь никогда не появлялся. Насильно же отправить демона в Преисподнюю могли только люди или ангелы, а добровольно он туда сунется только с собранной армией. Не то чтобы девушку волновали демонические разборки и борьба за власть. Но, оглядываясь на Малфоя, который по какой-то причине отказывался участвовать в этом всем, она чувствовала себя обязанной его поддержать и всеми способами предотвратить то, чего он не хотел. Насколько бы сильно ни испортились их отношения за два последних года, Грейнджер была многим обязана ему и собиралась добросовестно выполнять свою часть контракта до конца, защищая его порядок и его интересы. Тем более этот урод пытался убить ее. Эта мысль горела на подкорке, не давая девушке спокойно взглянуть на другие, более мирные варианты развития событий. Она хотела пойти ва-банк, поставить все, что у нее только было, отдать все силы, но отправить этого ублюдка в Ад. Ведь сколько бы раз она сама осознанно ни шла на смерть ради правого дела, столь подлого покушения на свою жизнь она простить не могла. Вероятно, Малфой был прав насчет ее гордыни. Огни погасли за секунду. Поток воздуха затушил их все, и щелчком Вассаго смог зажечь только четыре ближайших факела. Этого света Гермионе хватило, чтобы разглядеть фигуру демона и, схватившись обеими руками за оружие, всадить в него четыре оставшиеся пули. В лоб, в живот, в левое плечо, а потом в правое. Крест начертан. — In nómine Pátris, et Fílii, et Spirítus Sancti, — четко произнося каждое слово, Гермиона заткнула за пояс револьвер и достала крест, выставив его перед собой. Освещенное серебро пуль, соприкоснувшись с демоническим телом, вспыхнуло и озарило исказившееся от презрения лицо. — Твои жалкие трюки не подействуют на меня, — пророкотал Баал, и из-за его спины выросли четыре огромные паучьи лапы, что зависли в воздухе, как дополнительные руки. Грейнджер, я его отвлеку, а ты беги и запирайся в комнате. Его мысли ворвались в ее голову неожиданно, но девушка даже не дрогнула. Она не собиралась бежать, и он наверняка понял это, когда она продолжила молитву. — Ставлю легион, что у нее не выйдет, — наблюдая за сценой из своего угла, произнес Нотт. Ему было забавно смотреть, как смертная девушка бросала вызов Королю. Такая маленькая и слабая против могущественного и едва ли не древнейшего демона, которого хотя и сбросили с трона Правителя, но который все еще сильно выделялся на фоне всех семидесяти двух. И Ронове прекрасно знал, что, если все пойдет слишком не по плану, они все вмешаются. Все-таки Грейнджер сильно скрашивала их бытие на Земле, и никто не желал ей смерти, даже Гремори, что напряженно следила за ней, готовая в любой момент вмешаться. Вообще Нотта никогда не интересовали все эти интриги по передаче власти из рук в руки, тем более он очень сильно сомневался, что даже с армией у Баала был шанс справиться с Люцифером и вернуть себе власть. Но ему сильно не понравилось, что по ложному доносу этого обиженного ублюдка, который, видимо, хотел пообщаться с Оробасом наедине, их вызвали домой два часа назад и обвинили в организации восстания. Поэтому помочь Грейнджер отправить бывшего Правителя в Ад стало делом принципа, а не только симпатии к ее милому личику и сложному характеру. — Ставлю три, что получится, — откликнулась шепотом Самигина, стоявшая у противоположной стены, метрах в десяти от Нотта. Демон усмехнулся. А он-то думал, за речитативом на латыни она не услышит. У нее должен быть козырь. Дафна была в этом уверена. Эта чистая душа не была настолько глупой, чтобы выводить Короля из себя, не имея пары скрытых карт в рукаве. — Júdica Dómine nocéntes me; expúgna impugnántes me, — пол вокруг Баала вспыхнул. Гермиона чувствовала звеневшую в воздухе энергию. Она заставляла сердце биться чаще, пускала мурашки по коже и опьяняла лучше любого виски. Самигина была права, у нее был козырь. Козырь, что не сработал ни разу, когда она к нему обращалась. Козырь, что мог сыграть на руку любому другому медиуму, кроме нее. — Prínceps gloriosíssime coeléstis milítiae, sancte Míchael Archángele, — девушка возвела глаза к потолку, и при упоминании Его имени, слеза скатилась по ее щеке. — Defénde nos in proélio et colluctatióne, quae nobis est advérsus príncipes et potestátes, advérsus múndi rectóres tenebrárum hárum, contra spirituália nequítiae, in coeléstibus. Ведь ангелам не слышны молитвы помеченных демонами душ. Гермиона не знала, почему не переставала обращаться к этой молитве. Также неведомо ей было, почему она раз в месяц приходила в церковь на исповедь, хотя никогда не могла искренне попросить прощения за свой грех. Эти желания были выше нее и ее воли. Они исходили из чего-то за гранью ее самоосознания. — Этого хочет твоя душа, — вытирая чужие, возникшие из ниоткуда слезы при взгляде на старую, полуразрушенную церковь, произнес Малфой. — Дай ей выплакаться, и тогда пойдем. Мы никуда не спешим. И она рыдала. Рыдала навзрыд, едва ли не задыхаясь. — Adésto, Dux invictíssime, pópulo Dei contra irrumpéntes spiritáles nequítias, et fac victóriam, — опустив взгляд на Баала, прошептала Гермиона и увидела, как тот перешагнул огненный круг. Оробас знал не понаслышке об относительности времени. В Аду могло пройти два дня, а на Земле уже пронеслось пятьдесят лет. При этом все грешные души, истязаемые в Преисподней, клялись, что провели сотни лет, сгорая в огне и возрождаясь вновь, хотя в смертном мире прошли лишь жалкие годы. Со временем Драко даже перестал пытаться объяснить Грейнджер этот феномен, поскольку ни с чем, кроме ускорения бега времени при погружении в воду и вхождении в транс, она за свою смертную жизнь встретиться не могла. Свет был слишком ярким. И просто ослепительно белым. Он появился из ниоткуда, озарив, кажется, не только все помещение под землей, но и внутренности Малфоя и всех присутствовавших там. Опустив ладонь, когда он стал более приглушенным, Драко увидел застывших Вассаго и Самигину, закрывавших лицо руками. Оглянувшись, он понял, что застыли не только его гости, но и само время. А его, видимо, оставили для серьезного разговора. — Бедное дитя, — волос Гермионы коснулась мужская рука. Архангел в своей человеческой форме застыл в воздухе у медиума за спиной, даже не касаясь пола. Малфой сделал несколько шагов по диагонали назад, болезненно щурясь. — Это будет мой тебе подарок за то, что ты послушалась моего совета, — ладонь опустилась девушке на плечо. Мужчина не улыбался. Хотя Драко и не помнил, чтобы когда-нибудь видел на лице ангела улыбку. Их лица всегда выражали скорбь по всем грешным душам, коих на Земле было предостаточно. Михаил парил в сантиметрах двадцати над полом, словно даже ступить на Землю, где проживало такое количество демонов и бесов, для него было недопустимо, отчего возвышался над Гермионой на добрые две головы. Те переплетения Священной энергии, что обычным людям были не видны и звались крыльями, раскинулись едва ли не на все пространство между стенами, едва заметно подрагивая. Архангел повернул голову в сторону демона, продолжая держать руку на плече единственной присутствовавшей смертной, и его длинные черные кудрявые волосы довольно забавно подпрыгнули. Малфой подумал, что только за одну эту мысль точно бы отправился в Ад, даже если бы был человеком. — Я вмешиваюсь в первый и последний раз, — холодно произнес мужчина, словно прочитав его мысли. — Дальше защищай ее сам. Драко усмехнулся и, приставив два пальца к виску, отсалютовал ему. Михаил сокрушенно покачал головой и вновь повернулся к Грейнджер. Его рука легла поверх ее, сжимавшей крест. И время снова пошло своим чередом. — Écce Crúcem Dómini, fúgite pártes advérsae, — голос Гермионы слился с ангельским, а слезы вновь потекли по ее щекам. А Оробас наконец увидел хоть какую-то яркую эмоцию на человеческом лице Баала. И как же приятно было осознавать, что это был страх. Увидев крылья за спиной медиума, демон шагнул обратно в огненный круг и рад бы отойти еще дальше, но архангел протянул к нему и вторую руку, и Гермиона, словно была марионеткой, повторила это движение. — Váde invéntor et magíster ómnis falláciae, hóstis humánae salútis, — продолжали декламировать они в унисон. И неожиданно для всех Баал начал продвигаться вперед, хотя очевидно упирался ногами в пол в попытке остановиться. На последнем слове демон застыл напротив Грейнджер, и та сжала руку на его шее, приставив ко лбу крест, а Михаил положил ей ладони на плечи, сверху вниз грозно взирая на Короля. Тут Малфой вспомнил, что Баал никогда не был на небесах и не встречался с ангелами, из-за чего сейчас в страхе и смотрел на сильнейшего из Небесного Войска, думая, что его собираются стереть из этого мира. Драко даже позволил себе улыбнуться. Михаил никогда не уничтожил бы ни одно бессмертное существо — будь то даже бес или демон, — как и не отвернулся бы от души, что тянулась к нему. Вряд ли Архангел прибыл, чтобы спасти бедную девушку, и весь этот нагнанный пафос был лишь прикрытием — Оробас не дал бы ей ни за что погибнуть, и, кажется, об этом было известно во всех трех мирах. Он ответил на ее зов лишь для того, чтобы поблагодарить ее душу за веру. За стремление к свету, за вклад в истребление зла. За то самопожертвование во имя спасения людей, которые страдали от вышедших из-под контроля бесов. — In nómine Pátris, et Fílii, et Spirítus Sancti, — медленно и членораздельно произнесла Гермиона. — Exorcizámos te, immúnde spíritus, — продолжил Михаил из-за ее спины и склонился над головой девушки, накрывая своими крыльями всех троих. Ее тихое «Аминь» слилось с истошным воплем Баала. Свет угас также неожиданно, как и появился. Проморгавшись, Драко увидел одиноко стоявшую согнутую фигуру, что до боли продолжала сжимать в руке серебряный крест. — Она все-таки справилась, — хмыкнула Самигина, смахивая с плеч крохи Священной энергии, что оставил им в подарок Святой Брат. — Хотя я и начала сомневаться, когда она стала ему молиться. — Я, кажется, уже миллион лет не видел Михаила вживую, — усмехнулся Ронове, отходя от стены. — Конечно, в последний раз мы виделись при падении, — закатила глаза Гремори и болезненно поморщилась, увидев, что от Короля остался только черный след на паркете. — Грейнджер, — медленно подходя к ней со спины, позвал Драко. Она все еще не двигалась, стоя в той же неудобной позе и обнимая себя поперек туловища свободной рукой. Тут она кашлянула. И еще раз. На паркет капнула кровь. Когда Гермиона начала заваливаться вперед, Малфой тут же оказался рядом и удержал ее за плечи. — Грейнджер, Грейнджер, — переворачивая ее к себе лицом, вздохнул парень. — Какая же ты все-таки дура. Она открыла глаза. Из ее носа медленно стекали две струйки крови, а губы болезненно побелели на их фоне. Драко убрал волосы с вновь перепачканного кровью лица и поудобнее перехватил ее одной рукой под спину, потому что, судя по дрожавшим коленям, стоять самостоятельно она больше не могла. — Полезла на Короля, — продолжал, вяло усмехаясь, демон. Он достал из кармана пиджака черный платок и вытер ей кровь свободной рукой. — Понадеявшись на чудо, — его рука замерла у ее щеки, на которой все еще были видны влажные дорожки от слез. — Не обольщайся, Малфой, — прохрипела Гермиона и, шмыгнув носом, вновь закашлялась. Драко помог ей наклониться вперед, чтобы кровь вытекала наружу, а не стекала по гортани вниз. — Я это сделала не ради тебя, — теперь ее голос звучал чище, хотя все еще очень тихо. — Этот урод пытался убить меня. Дважды. — Вот это характер, — Самигина рассмеялась, распуская волосы. — Меньшего от тебя и не ожидала, чистая душа, — встретившись глазами с Оробасом, она подбородком указала на пол. — Отправлюсь-ка я домой. А то поймать его не смогла, так хоть прослежу, чтобы его подобающе встретили. — Хорошо, — парень кивнул и перевел взгляд обратно на макушку Грейнджер. — Спасибо. — Это вам спасибо, — демонесса потянулась. — Давно я так не развлекалась. А с тебя, Ронове, легион душ, — напомнила она, прежде чем исчезнуть, оставив после себя ненавязчивый аромат свежескошенного сена и пробивавшийся из-под него запах серы. — Набрать ванну? — не глядя в сторону Малфоя, бросила Гремори. Тот усмехнулся. — Не стоит, ей просто нужно поспать, — подхватив другой рукой девушку под колени, Драко выпрямился. Она почти сразу обмякла в его руках, положив голову ему на грудь. — Ну и славно, даже руки пачкать не пришлось, — довольно протянул Нотт, направляясь к своему излюбленному месту на диване.

***

Гермиона подняла с пола книгу по истории рун и, смахнув с нее пыль, положила на письменный стол у окна. Проспала она на диване в клубе Малфоя два дня и проснулась в уже заполненном доверху бесами помещении. Как и обещал, Драко отправил всех разбежавшихся, только он пропал, в Преисподнюю на «перевоспитание» и призвал партию новых бесов, принадлежавших к его легионам душ. Они сновали по клубу и по городу, исполняя те поручения, что перешли им по наследству от предшественников, старательно стараясь понравиться своему хозяину. Даже к Грейнджер, когда она вышла наконец из коморки, подбежала молодая девушка с таблеткой от головной боли и стаканом воды и, только удостоверившись, что та все выпила, побежала дальше. — А ты, видимо, суровый работодатель, — пробормотала Гермиона, поглядывая на Оробаса. — Да, Грейнджер, — он махнул бесу, что докладывал ему о положении вещей в соседнем подвластном ему городе, и тот сразу замолк. Малфой красноречиво посмотрел на медиума. — Только на тебя это не распространяется. Дома же Гермиону ждали пустые комнаты. Как она и велела, Гарри собрал свои вещи и ушел, за ним последовали и оба Уизли, уничтожив на прощание защиту на дверной раме, что так долго вырисовывали пару недель назад. И судя по тому, как были разбросаны по коридору вещи, собирались все трое в спешке. В раковине на кухне осталась гора посуды после неожиданных гостей, мусорное ведро было переполнено отходами. Книги, в которых хозяйка квартиры искала информацию, остались лежать открытыми на всех свободных поверхностях. По некоторым из них, лежавшим на полу, было видно, что о них не раз спотыкались в разгаре сборов. Распахнув окно, Гермиона заметила лежавший на столе лист бумаги, испещренный мелкими буквами, выведенными той же твердой рукой, что и руны на ее фляге. Письмо лежало поверх Священного Писания. Девушка прекрасно знала обо всем, что ей решила рассказать Джинни. Бросив тоскливый взгляд на диван возле холодильника, на котором часто спал Гарри, когда оставался у нее еще в прошлой жизни, Гермиона посмотрела в окно. На улице падали листья с деревьев, предвещая близкие холода. Тогда уже было холодно. Грейнджер плотно закрыла окно и, приготовив две порции какао, протянула одну кружку своему другу. — Ты нервничаешь, — заметила девушка, присаживаясь на старый продавленный диван. — Что-то узнал плохое? — А? — Гарри, сидевший рядом, отвлекся от своих мыслей. — Нет, все хорошо, — он улыбнулся, поправив очки, и поднес кружку к губам. — Ты просто так неожиданно приехал, — пояснила Гермиона, грея руки о чашку. — Думала, дело какое появилось. — Я что, не могу просто так навестить тебя? — Поттер вопросительно вскинул брови и улыбнулся. В стеклах его очков девушка видела отблеск настольной лампы, что стояла за ее спиной. Рядом с ним ей было спокойно. Она с самого детства мечтала о друге, которому могла бы рассказать о своих странностях, а он бы ее не осудил. Но ей не повезло, и все детство она провела одна. Соседские дети обходили стороной странную девчонку, что вместо обсуждений дисков рассказывала о погибшем от удара по голове на «вон той» качели мальчике. И даже когда Гермиона поняла свою ошибку и стала говорить о новых вышедших по телевизору шоу, никто с нее не снял клеймо «чокнутая». В школе дела обстояли еще хуже. Из-за ее хороших оценок по началу с ней многие хотели дружить, но, получив отказ на просьбу дать списать, постепенно отсеивались. Гермиона не была какой-нибудь вредной гадиной, она никогда не отказывала в помощи, если ее просили объяснить тему, но просто отдавать свои работы считала несправедливым. И масла в огонь подливали те же соседские дети, что ходили с ней в одну школу. В средних и старших классах, в самый расцвет токсичного подросткового настроя, они начали распускать про нее слухи. Она была и ребенком серийных убийц, и одержимой дьяволом, а школа была с религиозным уклоном, поэтому к подобным заявлениям относились серьезно, и просто психически больной. Но окончательно последний ярлык приклеился к ней в шестнадцать, когда она в церкви, испугавшись нового пастора, назвала того демоном и выбежала на улицу. И только спустя четыре года она поняла, что на самом деле видела беса, занявшего тело нового настоятеля. Но это уже было не так важно, ведь переубедить никого она была не в силах. Родители, конечно, пытались поддерживать свою дочь, даже по ее же просьбе в одиннадцать лет сводили ее к священнику, чтобы он провел обряд экзорцизма, который, естественно, не принес результатов. Два года в подростковом возрасте Гермиона ходила к их знакомому психотерапевту, надеясь, что тот сможет ей помочь. Но от выписанных таблеток ей становилось плохо, и терапия не помогала, поэтому после случая в церкви девушка сделала вид для родителей, что все прошло, а после выпуска с улыбкой уехала в другой город, не оставив им своего нового адреса. И вот в двадцать два она наконец повстречала человека, что знал о существовании другого мира и не шарахался от демонов и бесов. Да, он не мог в полной мере понять ее чувства, как медиума, но он был близок к этому, как ни один из живших на земле людей до него. Гермиона улыбнулась и отпила какао. — Конечно, можешь, Гарри. Мои двери для тебя всегда открыты. Но двери в ее квартиру были открыты не для него одного. — Поттер. Девушка повернула голову и увидела стоявшего на пороге кухни Малфоя. — Что ты здесь забыл? — вздыхая, поинтересовалась Гермиона и, поставив чашку на пол, поднялась с дивана. — Мог просто позвать, и я бы пришла, — морщась от холода, она огляделась в поиске тапок. — Я не к тебе, Грейнджер, — шагнув в комнату, произнес Драко. — Серьезно? — она наконец увидела кусочек ткани, выглядывавший из-под дивана, и нагнулась, чтобы вытащить его оттуда. Волосы рассыпались вокруг ее лица, шторкой скрывая от нее передвижения демона и изменившееся выражение лица Гарри. — Я уже много раз тебе говорила, — сосредоточенно выковыривая обувь из маленькой щели, пропыхтела Гермиона. — Я буду общаться, с кем захочу.. Наконец-то! — тапок отлетел ко входу, и девушка выпрямилась. Малфой уже стоял в метре от Поттера, что встал с дивана, прихватив свой пистолет, что всегда по привычке засовывал между подушек. — В чем дело? — требовательно спросила медиум и подошла к сверлившим друг друга взглядами парням. — В чем дело, Поттер? — усмехнулся Драко. — Давай, расскажи ей, почему я пришел сюда. — Гермиона, — Гарри повернулся к ней. Он больше не улыбался. В глаза вновь вернулась та настороженность, как и когда он только переступил порог ее квартиры час назад. — Можешь, пожалуйста, выпроводить его отсюда, и я тогда тебе все объясню. — О нет, не выйдет, — Малфой даже не посмотрел на своего медиума, что бросила на него недовольный взгляд. — Его контракт истек полгода назад, Грейнджер. — Что? — Гермиона нахмурилась и вновь повернулась к Поттеру. — Ты же говорил, что заключил его на десять лет. — И ты поверила? — саркастично поинтересовался Драко, а девушка зло посмотрела на него. – Да он обманывал тебя все это время. И приехал сейчас лишь потому, что ему на пятки уже наступают псы Самигины, — Гарри опустил глаза в пол и стиснул челюсти. — Ведь он знает, что ты сможешь защитить его от всех, — демон усмехнулся. — От всех, кроме меня. Поэтому Маркиза и обратилась ко мне за помощью, когда поняла, куда он так спешит. — Малфой. — Да, я знаю, что все это время был прав, — парень махнул рукой в воздухе, не отрывая победного взгляда от Поттера. — Выйди, пожалуйста. Усмешка сошла с его лица, и он наконец повернул к ней голову. — Ты, видимо, не поняла, Грейнджер, — холодно произнес Малфой. — Я пришел забрать его душу, и я не уйду, — они встретились глазами. — Пока не сделаю это. — Мне нужно поговорить с ним наедине, — с нажимом проговорила Гермиона. — Потом делай, что хочешь. — Ага, он сбежит, только я ступлю за порог, — раздраженно бросил Драко. Девушка прикрыла глаза и медленно выдохнула через нос. А после схватила демона за руку и потянула по направлению к двери. Он от удивления позволил ей оттащить себя на несколько шагов назад, но после остановился и вырвал свой локоть. — Хватит, Грейнджер, — он повернулся к ней и пригвоздил взглядом к полу. Точнее, это сработало бы на любом другом человеке, кроме нее. Она же в ответ зло сощурила глаза. — Поболтаете в Аду, когда сама умрешь. Гермиона скрипнула зубами. — Именно поэтому с тобой невозможно общаться, Малфой, — она всплеснула руками. — Ты не можешь понять человеческих чувств, и почему мне важно поговорить с ним именно сейчас! Демон поймал ее руку и заставил посмотреть себе в глаза. — Именно, не могу, — он холодно улыбнулся. — Зато я могу убить его, — Грейнджер вырвала запястье из его хватки. — И сейчас я должен это сделать, — Драко наклонился к ней, и его глаза опасно блеснули оловом в тусклом освещении квартиры. — Так что не мешайся. Звук выстрела был слишком громким. Голова Малфоя дернулась вперед, и Гермиона в ужасе отступила на шаг назад. Демон медленно выпрямился, и девушка могла поклясться, что на дне его зрачков горел огонь. — Остановись и успокойся, — она в ужасе схватила его за плечи. — Пожалуйста, Оробас. — Я сказал не мешаться, — прорычал демон и толкнул ее назад. Девушка поморщилась, ударившись головой о стену рядом с дверью, но тут же, опомнившись, распахнула глаза. Драко уже надвигался на ее друга, и воздух вокруг него подрагивал от напряжения. Гарри держал в вытянутой руке свой пистолет и выстрелил еще несколько раз в грудь Малфою, но того это ничуть не замедлило. — Знаешь, в чем твоя проблема, Поттер? — демон оказался рядом с ним и, ударив по руке, выбил оружие, что отлетело к окну. — Ты плохо учился, — он схватил охотника за горло. — Серебряные пули нужно замачивать минимум раз в неделю, чтобы они не потеряли своих свойств. Гермиона видела происходившее будто в замедленной съемке и не могла заставить себя пошевелиться. Рука Малфоя вошла в живот ее друга чуть ли не по локоть с противным треском рвущейся ткани. Гарри сдавленно захрипел, схватившись за плечи демона, но его вторая рука, что продолжала сжимать чужое горло, не давала Поттеру согнуться пополам. — Когда станешь бесом, будь добр, — прорычал Драко. — Учись лучше, — он улыбнулся и, сжимая в руке его еще бешено бившееся от страха сердце, вырвал его из груди. А после услышал тихий стук. Колени медиума коснулись пола. Она обхватила себя руками, наблюдая, как тело Гарри безвольно падает на пол. Из дыры в его животе на старый дешевый линолеум вытекала кровь. Подняв глаза, она увидела повернувшегося к ней Оробаса. На его правой ладони лежало сердце, всего лишь жалкая мышца, от работоспособности которой зависела жизнь всех людей. И ее так легко было прервать. Слишком легко. Слишком быстро. — Зачем… Она не хотела ничего говорить ему. Смотря на монстра, чья тень тянулась через половину комнаты и кончалась лишь в сантиметре от ее коленей, ей хотелось только достать револьвер. Вскочить и всадить весь барабан ему в голову. За то, что был таким упрямым и не дал ей проститься с ним, за то, что вел себя просто невыносимо в последние месяцы, за то, что не ценил все, что она делала для него. За то, что так жестоко расправился с ее лучшим другом. Она бы стреляла, уверенная в том, что ее пули достигли бы цели, ведь подготавливать их он сам учил ее. Но это бы нарушило их контракт. Нарушило бы ее обещание никогда не вредить ему и до последнего вздоха быть на его стороне. Поэтому она просто не шевелилась, сидя на коленях у стены. Но слова вырывались из рта вопреки ее воле. — Зачем ты это сделал так? — Гермиона не плакала. Она, может, и хотела, да и это было правильно и закономерно. Но слезы просто отказывались течь по щекам. — А почему нет? — Малфой холодно усмехнулся и, разжав пальцы, позволил чужому уже бесполезному сердцу с противным хлюпающим звуком упасть на пол, недалеко от своего бывшего владельца. — Мне нужно было убить его, и я сделал это тем способом, который мне нравится. Демон подошел к девушке и присел рядом с ней, разглядывая побледневшее лицо. Она не отрывала от него своих больших карих глаз. В них вновь была пустота. Ни злости, ни сожаления, ни боли. Всепоглощающая пустота. Его милая пустота. — Ты мог убить его сотней других, безболезненных способов, — проговорила девушка. — Почему так? — она сглотнула скопившуюся слюну. — Почему ты… — Так жесток? — Драко дернул бровью. — Почему я такое жестокое и мерзкое чудовище? — Гермиона прикрыла глаза и опустила голову. — Падшие ангелы на то и падшие, Грейнджер, — его окровавленные пальцы коснулись чужого подбородка, заставив девушку вновь поднять на него глаза. — Видимо, за моим хорошим отношением к тебе ты совсем позабыла, кто перед тобой. Она оттолкнула его руку, вызвав у парня лишь улыбку. — Я Принц Преисподней, а не твой ручной мальчик. — Убирайся, — Гермиона опустила голову и сжала кулаки, лежавшие на коленях. — Как скажешь, чудо мое, — саркастично протянул демон. Порыв сквозняка из открытого окна сбросил лист с письмом Джинни со стола и возвестил хозяйку квартиры о госте. Гермиона со вздохом оторвала стопку книг от пола и, выпрямившись, поставила ее на подоконник. — Я же говорил тебе отдыхать, а не таскать макулатуру, — раздался у нее за спиной раздраженный голос. — Я не хочу отдыхать в бардаке и грязи, — девушка взяла со стола намоченную тряпку и сложила пополам. — А так как все мои друзья вновь сбежали, — она хмыкнула и развернулась. — Мне вновь придется делать все самой. Драко стоял в дверях, привалившись к косяку. В этот раз он накинул черное пальто, чтобы не так выделяться из общей массы людей, разгуливая в одном брючном костюме в конце ноября. — Значит, плохие у тебя друзья, Грейнджер, — он выпрямился и прошел на середину комнаты. — Раз им так мало нужно, чтобы бросить тебя. — Да уж, — Гермиона провела тряпкой по краю стола, смахивая пыль. — Ты-то никогда меня не оставлял. — Это сарказм? — парень поднял с пола исписанный лист и критично осмотрел его. — Нет, — девушка вздохнула, чем привлекла его внимание. — Это письмо от Джинни, — кивнув на бумагу в чужих руках, она обошла стол и переставила книги на его чистую часть. — Которое лишь подтвердило все мои догадки. Малфой посмотрел на ее напряженную спину. — Его вытащил Баал, верно? — скомкав лист, демон бросил его в мусорное ведро, стоявшее у дивана. — Да, — Грейнджер продолжала протирать стол, переставляя предметы с места на место. — Он его вытащил в обмен на помощь в поимке тебя, — ее рука застыла возле Священного Писания. — Поэтому Гарри пришел в самый нужный момент. Он просто знал, что на меня нападут, — девушка грустно усмехнулась. — Ты ведь понимаешь, что вернулся из Ада уже не тот Гарри Поттер, которого ты знала? — Драко повел рукой по воздуху, и оставшиеся на полу книги сформировали ровные стопки на кухонной столешнице у раковины. — Умом понимаю, но… — Гермиона протерла торшер настольной лампы и поджала губы. — Он выглядел также, как я его помнила. — Даже земной месяц, проведенный в Аду, меняет душу, — парень открыл полупустой холодильник и, пододвинув к себе ведро, начал выбрасывать в него испорченные продукты. — И совсем не в лучшую сторону. — Но ты же как-то умудряешься оставаться в своем уме, хотя провел там куда больше, — вновь зашуршали перекладываемые фолианты. — И Вассаго, и Ронове, и Гремори. Даже Самигина с ее необычным фетишем нюхать людей. — Мы падшие ангелы, — в мусор полетела бутылка прокисшего молока. Драко отодвинул ящик с овощами, в котором лежала одна проросшая морковка. — И в Аду не отбываем наказание, а правим. — По мне, разница не велика, — Гермиона повернулась к нему и оперлась бедром на стол. — Ведь изначально вас туда отправили в наказание. — Да, — Малфой закрыл холодильник. — Но за столько времени мы научились из этого получать выгоду. Не думай об этом слишком много, — посоветовал он, увидев устремленный в пол взгляд карих глаз. — Ты был прав, — проговорила Грейнджер, усмехаясь. — Насчет Гарри. Не стоило мне с ним связываться. — Она туже затянула хвост на затылке. — Возможно, мы бы избежали кучи проблем, если бы я тогда с ним не подружилась. — Не-а, — протянул Драко и в следующую секунду материализовался рядом с ней. — Если бы не Поттер, то был бы другой. Баал в любом случае был нацелен на меня. Да и не только на меня, — Гермиона подняла на него вопросительный взгляд. — Эта заварушка привлекла внимание Правителей, и те стали проверять всех своих подчиненных, — пояснил демон. — И с десяток Губернаторов и Принцев, а также парочка Герцогов оказались в подобных моей ловушках из-за того, что отказались к нему примкнуть, — он поддел пальцами прядь длинных каштановых волос, выбившуюся из хвоста. — Мне, конечно, приятно, что ты признала мою правоту, — он накрутил прядь на палец. — Но, послушай меня, мало что бы поменялось. Разве что тебе бы не было так больно. Гермиона тихо хмыкнула. Действительно, если у Баала была цель, то он бы нашел и другого много знавшего о ней и Малфое человека. Возможно, это был бы кто-нибудь из Уизли, а может, он бы переманил на свою сторону одного из бесов, прислуживавших Оробасу. Но в этом случае не было бы столь велико ощущение предательства, которое не отпускало девушку еще с первого взгляда на Лестрейндж в том подвале. Ведь именно тогда Грейнджер и поняла, что сигил на душах ее друга и той безумной суки один и тот же. — Поэтому перестань винить себя, — добавил Драко, закончив наконец терзать ее волосы, и заправил их за ухо. — Я просто сказала, что ты был прав, — Гермиона грустно улыбнулась и подняла на него взгляд. — С чего ты взял, что я виню себя? — С того, что ты не огрызаешься и не выгоняешь меня из своей квартиры, как сделала бы еще месяц назад, — демон красноречиво посмотрел на нее. — Ты тоже не игнорируешь меня и не закидываешь обвинениями в дурости, а наоборот, утешаешь, — парировала она. — Мне хватило того, что ты признала свою ошибку, — Малфой пожал плечами. — А вот твое поведение меня удивляет, — он склонил голову на бок. — Ты же меня люто ненавидела после его смерти. — После того, как ты его убил, — поправила Грейнджер и потерла глаза большим и указательным пальцами. — Да, я действительно думала, что ненавижу тебя. Но, по факту, я правда тогда забылась и злилась на тебя за то, что ты оказался не таким, как я думала. — А сейчас? — А сейчас я понимаю, что ты всегда был и будешь демоном, и, по сути, ты не сделал тогда ничего сверхъестественного, — она поджала губы. — Ведь Гарри действительно просрочил контракт и должен был умереть. — А то, что я ему вырвал сердце? — продолжал наступать Драко, словно пытался ее вновь заставить себя ненавидеть. — Конечно, я бы предпочла не видеть этого и потом не оттирать его кровь со своего линолеума, — девушка бросила на демона укоризненный взгляд и вновь перевела его на пол у своих ног. — Но также я думаю, что эта боль была несравнимо меньше той, что он испытывал каждую секунду в Аду. — Но тебе было больно, — в его тоне проскальзывал то ли укор, то ли сожаление. — Больнее мне было, когда я поняла, что он продал меня Баалу, — жестко отрезала Гермиона. — Кажется, это все равно не оправдывает мой поступок, — парень усмехнулся. — Я устала быть одна, — призналась медиум и подняла на него глаза. — А ты единственный за все шесть лет, кто был со мной рядом, даже когда я тебя ненавидела. — Не делай из меня героя, — предупредил Малфой, сощурив глаза. — Я и не делаю. Ты можешь быть по-настоящему жесток, — она вскинула бровь. — Но еще я знаю, что только ты меня никогда не предашь и будешь защищать меня в любом случае. Давай, ты же знаешь, я тебя не оставлю. Она вспомнила эти его слова, хотя, стоит признать, не сразу. Но блуждая по спичечному коробку, в котором было заперто ее сознание, пока ее телом руководил Малфой, ей открылось многое, по разным причинам скрытое ее памятью. Не спеши так сильно, я никуда все равно не уйду. И поняла она тоже многое. А точнее, призналась себе в этом. — Грейнджер… — демон покачал головой. — Нам обоим следовало спуститься с небес на землю еще очень давно, — Гермиона улыбнулась и запрокинула голову назад, глядя в потолок. Прокручивая в голове их бесконечные вечера наедине в ее квартирке, их споры и уроки на кожаных диванах его клуба, она поняла, что упустила еще кое-что, когда два последних года почти каждый день перечисляла себе причины для ненависти к Малфою. Он был не просто заносчивым и жестоким исчадием Ада. — Но я не смогла, прости, — девушка прикрыла глаза. Он был единственным, чье исчезновение из своей жизни она бы не смогла пережить. Многие бы сказали, что он не имел на это права. Не мог присвоить ее себе, лишить возможности завести семью и родить детей. Ее душа уже была его, но он не должен был строить планы на ее тело и жизнь. — Нам обоим до небес очень далеко, — произнес Драко, разглядывая ее лицо. Но он не мог ее оставить в покое. Она не просто разбавила его серые дни яркостью своих эмоций, она заставила его вспомнить, что такое чувствовать их. Раздражаться, забавляться, волноваться. Ему часто говорил Вассаго, что он слишком серьезно воспринимал тех людей, кто его призвал. Но даже он удивился, когда, прибыв к нему в клуб, застал своего вечного спутника перебрасывавшимся колкими фразами с Грейнджер. Она отличалась от всех, что до этого призывали его и просили спасения, знаний или расположения других людей. Она ни о чем никогда не просила, и принимала все, что он ей давал, как нечто удивительное и бесценное. А взамен отдавала ему несоизмеримо больше, и речь не только об ее обязанностях, прописанных в контракте. Она видела в нем нечто большее, чем сущность демона, что-то лучшее, чем он являлся на самом деле. Возможно, и правы были те редкие люди, что считали демонов лучше бесов из-за того, что падшие ангелы, по их мнению, имели шансы на спасение и искупление своих грехов. Вот только Малфою не нужно было прощение. — Знаешь, а я ведь и не стремлюсь к небесам, — Грейнджер опустила голову и оттолкнулась от стола, выпрямляясь. — Я привязана к демону, — ее высоко вздернутый нос едва ли не касался чужого подбородка. — И ни о чем не жалею. Ему нужна была она. — Мне тоже туда путь закрыт, — Драко коснулся пальцами ее подбородка. — И поскольку ты не жалеешь, значит, рука об руку всю жизнь? — усмехнулся он и провел рукой по ее шее, опускаясь к метке под ее ключицей. — Будешь возиться со мной, даже когда я постарею? — улыбнувшись, поинтересовалась Гермиона. — Я боюсь, ты не доживешь до старости, — его пальцы замерли у ворота ее рубашки. — Тогда глупо тратить время на ненависть и самокопание, — она обхватила его лицо ладонями, с неожиданной нежностью глядя в серые глаза напротив. Драко погладил тыльной стороной ладони ее по щеке и снисходительно покачал головой. — Можешь считать меня больной дурой. Она притянула его к себе и поцеловала. Гермиона не знала, сколько лет ей осталось: пять, десять или двадцать. Не знала, не умрет ли раньше из-за неудачной встречи с бесом или под колесами автомобиля. Она никогда этого не знала, и ее это особо не волновало, но только сейчас поняла, что не хочет провести свои последние дни несчастной. Ее ждали вечные муки после смерти, в которых она забудет, кем была, кого любила и что ей было дорого. Она сольется с пеплом еще тысяч душ, таких, как ее, и, возможно, через века вернется на землю, уже будучи бесом. Но пока была жива, она хотела быть счастливой. Быть с тем, кого полюбила, нарушая все законы ее мира и здравого смысла. С тем, кто заботится о ней и в чьей памяти она останется на века. Возможно, все же ее пороком была Гордыня, но Гермионе было плевать. Ее волновали лишь руки на ее талии, обжигавшие своим холодом, и серые глаза, на которых сосредоточился весь ее мир еще тогда, шесть лет назад, в этой самой комнате с плохо сделанным ремонтом и неполным кухонным гарнитуром. Малфой знал, что демоны были самим воплощением пороков. Они несли в их мир людей, искушая и склоняя потонуть во грехе. Их появление всегда приносило хаос в жизни и умы смертных, поддерживая как необдуманные порывы, так и долго вынашиваемые идеи. И у каждого демона был свой главный порок, что являлся его сутью, его слабостью, его смыслом существования. И для Драко это была она. Его грех. Его чудо. Его любовь.