Подстилка первородных

Первый школьный день в старшей школе Мистик-Фоллс не может быть обычным, хотя бы потому, что теперь в ней учится первородная вампирша. Ребекка Майклсон заявилась и в первый же день произвела фурор. Учитывая то, что все сегодня только об этом и говорят - его таковым назвать можно. Инцидент в группе чирлидерш взбудоражил скучные будни школьников. Выскочив из кабинета истории, где Мистер Зальцман провел первый урок в этом году, на котором пытался освежить память учеников по программе прошлого года (спойлер: ничего не вышло), Ханна отправляется в столовую. Она внимательно сканирует взглядом просторное помещение, где на большой перемене обычно собираются почти все ученики, чтобы пообедать - так было и сейчас. Через стеклянные двери она наконец-то замечает Ребекку на заднем дворе школы за одним из столиков - она выглядит очень забавно, когда пытается загипнотизировать взглядом составляющие бургера. Быстро преодолев небольшое расстояние до дверей, Форбс выходит на улицу, бесцеремонно кладя сумку на стол и садясь напротив Майклсон. Отвлекшись от созерцания обеда, первородная наконец-то поднимает на нее взгляд. — Полагаю, бургеров в твое время тоже не было, — язвительно замечает Ханна. Вздохнув, она открывает верхнюю булку бургера, небрежно открывая пакетики с кетчупом и горчицей и выливая их на котлету, а после закрывает его, удовлетворенно наблюдая за, по её мнению, качественной работой, — Вот так. — Так правда выглядит лучше. Но это не отменяет того факта, что еда здесь отвратительна, — отвечает Ребекка, поджимая губы и в конечном итоге откладывая от себя поднос, оставляя лишь пакет с апельсиновым соком. Не отрывая взгляд от своей собеседницы, она быстро распаковывает трубочку, безжалостно втыкая её в сок и громко отпивая. — Тоже верно. Кстати, целый день слышу сегодня о новенькой, которая уделала Кэролайн Форбс на тренировке, чем так понравилась юным чирлидершам и парням из футбольной команды. Так интересно. Случайно не знаешь, о ком речь? — Рада, что тебе тоже понравилось, дорогая, — отвечает девушка, вызывая легкую усмешку на губах собеседницы, что полностью удовлетворяет ее, — Я просто показала то, что умею, а твоя сестра стояла с этим своим претензиционным видом и буквально поедала меня глазами, — вспоминает вампирша, мечтательно возведя глаза вверх и даже не пытаясь скрыть свое воодушевление от событий сегодняшнего дня. — Идёшь сегодня на костер? — Увидев заинтересованный, но непонимающий взгляд Ребекки, Ханна поясняет: — Старшеклассники собираются ночью на костре, но вообще туда приходят все, кто хочет - напиваются, жарят зефир. В общем - обычные будни школьников. — Звучит довольно мило. — Приходи, убедишься в этом сама, — бросает Ханна перед тем, как подмигнуть ей и быстро скрыться после звонка, снова оставляя Ребекку наедине с мерзким бургером. Признаться честно, она сама не планировала идти на костер, но почему-то вдруг подумала, что с первородной вампиршей там может быть весело, ведь так?

***

12:02 PM Джереми Ты придёшь на костер? 12:14 PM Джереми Почему трубки не берешь? 12:25 PM Джереми Если тебя держит в плену Вики, то моргни 12:26 PM Джереми :) Тяжело вздохнув, Ханна откладывает телефон, оставив попытки связаться с Джереми. Это оказалось намного волнительнее, чем она могла подумать - когда твой друг, видящий свою бывшую девушку-призрака, не отвечает тебе. Она оглядывается, в надежде найти хоть кого-нибудь, кто сможет прояснить ситуацию. У одного из деревьев она замечает Стефана и Елену, на первый взгляд мило беседующих о чем-то, но атмосфера язвительности от них так и исходит огромными клубами лицемерия. Ханна вздыхает, взвешивая все аргументы за и против, чтобы подойти к ним. С одной стороны, говорят, Стефан-потрошитель - тот ещё ублюдок. А с другой, она просто обязана посмотреть на Стефана, который не пытается вечно строить из себя святого. Да и про младшего Гилберта узнать надо. Она уверенно шагает прямиком к ним, но, когда почти что достигает цели, видит, что Елена уже уходит, напоследок бросив что-то неразборчивое Стефану и выкинув в сторону пластмассовый красный стаканчик. Но зато парень уходить не спешит. — Кого я вижу? Ханна Форбс! — Поддельно радостно произносит вампир, тянясь за объятьями, от которых девушка ловко уворачивается, параллельно ядовито улыбаясь. Вампир усмехается, как будто изначально ожидая именно этого, — Говорят, девочка выросла и узнала о злых и страшных вампирах! Так жаль это слышать. — Я знала об этом давно, Стеффи. Очень давно. — Я знаю, — улыбается парень, — Ты ведь сейчас не будешь утверждать то, что ты знала, что мы знали, что ты знаешь о сверхъестественном, я надеюсь? — Девушка удивлённо дёргает головой. — Нет. «Мы»? — Да, я и Деймон. Хочешь узнать, когда мы поняли это? — Удиви меня. — Когда Клаус вселился в тело Рика. Слишком уж очевидны были твои прогулы истории и нежелание больше оставаться на факультативах Мистера Зальцмана. — Хм, тогда непонятно только то, почему Кэролайн ещё раньше не попыталась залезть ко мне в мозги? — Ты ведь умная девочка. Мы решили, что ты сама знаешь, что делаешь, и нам просто не стоит вмешиваться. — Ты решил или Деймон? — Насмешливо интересуется Ханна, не веря тому, что святой Стефан правда мог согласиться на такое. Он поджимает губы, небрежно качая головой, тем самым вызывая смешок у девушки. — А-а-ах, да, Деймон был инициатором предложения, — Подойдя ближе, шепотом говорит парень последнюю фразу, близко наклонившись к ушку блондинки, — Ты угадала, — Форбс медленно поднимает на него взгляд, тихо прыснув и неверующим взглядом смотря на Сальваторе. — Стефан, ты что, пытаешься заигрывать со мной? — Я просто наслаждаюсь жизнью, — небрежно взмахивает он руками, — И тебе тоже советую, пока есть такая возможность, — он невесомо касается светлых локонов, поднося их к своему лицу и вдыхая свежий аромат, отчего девушка морщится, — А то ты так вкусно пахнешь. — Ладно, все, теперь я сама убедилась - ты и правда придурок, Стефан. А теперь отвали, — Ханна дёргается, в попытке отойти подальше, но Сальваторе удерживает её за руку, крепко сжимая предплечье - эта ситуация потихоньку начинает щекотать ей нервишки. — Я слышу, как бьётся твое сердце, малышка. Ты боишься меня? — А ты боишься Клауса, гнев которого убьет тебя, если ты проворонишь Елену, — вдруг раздается около нас голос Ребекки, — Ну? Иди же за ней! Этот двойник весьма проворливый, — продолжает она, после чего Стефан поднимает руки в примирительном жесте и, в последний раз многозначительно посмотрев на Ханну, уходит в сторону Елены, — Господи! Он тот ещё придурок. Зачем ты к нему подошла? Он устроил дома настоящее кладбище - кругом сплошная расчленёнка. Ну почему он такой идиот? — Причитает блондинка, разъяренно смотря в направление, где уже скрылся вампир. Иногда она ведёт себя так непосредственно, что в условиях их ненормальной жизни выглядит более, чем забавно, — Я воткнула это в его брата, — она указывает на окровавленную палку в своих руках, — Старший идиот Сальваторе флиртовал со мной, пытаясь отвлечь от чего-то с помощью чертова зефира. Я не понимаю, что они задумали на этот раз, и меня это бесит, — причитает первородная, наконец-то выкидывая дерево из рук и брезгливо отряхивая руки, теперь внимательно глядя на блондинку из-под длинных накрашенных ресниц. — Оу, ладно, я запуталась. Ты живёшь с ними, что ли? — Смеётся Ханна, но увидев вполне себе серьезный взгляд вампирши - пытается принять такой же вид. — Мой кретин-братец бросил меня здесь. Мне было некуда идти. Да и в конце концов, полагаю, их дом самый адекватный из всех в этом жалком городишке. — Я-я-ясно, хорошо, а что насчёт Стефана и Елены? То есть, Клаус серьезно просто приказал ему следить за ней? — Спрашивает Форбс, идя вслед за блондинкой, что направляется к выпивке. — Да, именно. Он внушил ему это, — Ребекка берет стаканчики и, налив в них пиво из кегли, протягивает один своей собеседнице, которая принимает его и тут же одаривает её благодарной улыбкой, — Ну, ты сама знаешь. Елена мешок с кровью, который необходим Клаусу для создания гибридов, — её взгляд вдруг ненадолго замыливается, как будто сейчас она далеко отсюда, пока секундой позже она не продолжает говорить: — Знаю, мой брат тоже тот ещё придурок, — качает головой первородная, а, увидев недоуменный взгляд девушки, спешит пояснить, — То есть, я просто хотела сказать, что ты, наверное, считаешь его тем ещё чудовищем, а я тут рассказываю тебе все это, как о покупке новых туфлей, — Ханна легонько прокашливается, становясь ближе к вампирше, от чего не специально соприкасается с ней плечом. Она расслаблено оглядывает толпу пьяных школьников, наконец-то вспоминая о своем напитке в руках и тоже делая несколько глотков. — Ну, не мне судить, насколько ужасное он чудовище. Но, могу сказать одно, он определенно точно очень горячее чудовище, — всё-таки спустя время отвечает она, все ещё смотря прямо перед собой, когда Ребекка поворачивается и насмешливо смотрит на нее. Она пораженно приоткрывает рот, неверующе качая головой, когда Ханна, закатив глаза, наконец-то тоже поворачивается к ней, — Да, тебе не послышалось. Давай пропустим эту часть с глупыми вопросами? Зачем отрицать очевидное? — Не найдя, что ответить, Ребекка переводит внимание на свой стаканчик, после чего, принюхавшись, аккуратно отпивает напиток, который до сих пор брезговала пробовать. Смешно сморщив милое личико, она издает протяжный стон, тут же пряча лицо в плече Ханны рядом. — Как ты собралась жить? — Смеется Форбс, — Тебе ничего не нравится! — Когда-нибудь я привыкну к этому, — обещает Майклсон, — Особенно с помощью девочки с пакетом.

***

— Являясь членом исторического общества - я очень рада открывать этот праздник! Спасибо добровольцам! — Объявляет идеальная, как всегда, Кэрол Локвуд, стоя на небольшой сцене на центральной площади города, где вовсю кипит работа над приготовлением к «ночи освещения», — Сегодня мы выключаем свет в городе и зажигаем фонари, в честь ночи освещения, ставшей традицией сто пятьдесят лет назад. Член семьи основателей, Тобиас Фелл, расскажет об истории праздника, — на сцену выходит грузный, седовласый мужчина, без промедления начавший свой нудный рассказ. — Что мы тут делаем? — Недовольно спрашивает Ханна у Рика, сидя на небольшом столике для пикника и бездумно качая ногами в такт приглушённой музыке. — Тобиас Фелл - начальник исторической кафедры. У меня не было выбора. — Это объясняет, что ты тут делаешь. — Я сдам тебя, если ты мне не поможешь, — встретив непонимающий взгляд Форбс, Зальцман поясняет, зачем-то изредка поглядывая на своего коллегу на сцене, — Ты же не хотела писать то сочинение про викингов. Сделаешь это - и можешь забыть про него. — Это злоупотребление своими полномочиями, Мистер Зальцман? — Учитель закатывает глаза. Если когда-нибудь эта девчонка назовет его по имени - сообщите ему об этом, и он создаст новый традиционный праздник длиною в сто пятьдесят лет для этого городка. — Да. И тебе ещё не надоело называть меня Мистером Зальцманом? — Мне нравится называть тебя Риком, но ещё больше нравится, когда ты злишься. Так что приходится выбирать, — она мило улыбается мужчине, — Ладно, что надо делать? — Блондинка внимательно смотрит на учителя, ожидая ответа, с которым он явно затягивает. — Ну… Мы должны подождать, пока нам не скажут, что делать и с чем мы можем помочь… — Подождать? — Переспрашивает Ханна. — Ничего сложного - просто подождать. А пока можем поговорить. — Разумеется, — выдыхает Форбс. — Я видел тебя в школе с Ребеккой. А потом ребята видели вас на костре, — девушка издает нарочито громкий усталый стон, сталкиваясь глаза в глаза с Риком, удивительно терпеливо для него ожидая продолжения, — Ты с огнем играешь. Она может быть милой, но ведь она вампир. Первородный вампир. А что более важно - сестра Клауса. Продолжать набиваться к ней в подружки - очень опрометчиво, — блондинка встаёт с места, хватая свою сумку со стола, и после, остановившись напротив мужчины, складывает руки на груди, — Вот только не надо воспринимать все в штыки! Ты же даже защитить себя в случае чего не сможешь! — О-у-у, и, что ты мне предлагаешь? Записаться в группу Елены и учиться вместе с вами защищаться от чудищ? — Да даже если так! Почему нет? Не хочешь заниматься вместе с Еленой? Ладно, хорошо, давай поработаем без неё! — Так, хватит, я не хочу ругаться с тобой, — прерывает его тираду Ханна, — Во-первых - она помогла мне избавиться от Стефана-потрошителя, а во-вторых - я не нуждаюсь в советах по ограничению круга моего общения. Поэтому давай ты перестанешь пытаться завербовать меня в вашу команду мечты против первородных, а я подумаю над тем, чтобы взять у нашего Мистера Охотника На Вампиров, который дружит с вампирами, несколько уроков по самообороне? — Не дожидаясь ответа Зальцмана, Форбс проходит мимо него, отправляясь обратно в школу.

***

Раздается звонок на урок. Коридоры школы начинают освобождаться от большого потока учеников, что разбегаются по кабинетам, не желая нарываться на гнев учителей за опоздание. В «ночь освещения» день был сокращённый, хотя бы потому, что многие из преподавателей были привлечены к проведению праздника, как, например - Мистер Зальцман. Правда, как выяснилось, некоторые из них занимались совершенно другими вещами. «Чертов Рик» - сокрушается Ханна, забегая на территорию школы, когда урок начался уже как несколько минут. Она быстро доходит до нужного кабинета и, когда тянется к ручке двери, за которой ей предстоит встретить гнев Мистера Келвина за двухминутное опоздание, которое вероятно «очень» пошатнет её знания по биологии, она чувствует крепкую хватку на своей руке, а после её бесцеремонно заталкивают в уже пустую женскую раздевалку. Гнев поднимается в ней жгучей волной, но как только она видит перед собой взвинченную Ребекку, на смену ему приходит неоднозначное любопытство. Первородная пытается казаться яростной и при этом же как будто выглядит испуганной, но разве такое возможно? Кто-то способен напугать Ребекку Майклсон? — Что задумали твои друзья?! Они правда хотят освободить Майкла, или это очередной жалкий блеф?! — Восклицает вампирша, злостно, но с некой надеждой смотря на девушку. Честно, это её странное состояние выбило из колеи блондинку, поэтому, сделав глубокий вдох, дабы успокоиться, она поудобнее закидывает на плечо сумку и спустя несколько секунд все-таки отвечает. — Я не понимаю, о чем ты. Что вообще за Майкл? — Оу, да, ну разумеется. Тогда где ты была все утро? — Я была с Риком, ясно? Он затащил меня на «ночь освещения», — довольно резко кидает Ханна, не сдерживаясь от грубости в ответ на грубость, ведь эта ситуация начинает порядком раздражать, — И к твоему сведению, если бы я готовила с ними какой-нибудь коварный план или освобождала совершенно неизвестного мне Майкла, то не послала бы Мистера Зальцмана, когда он сказал мне держаться от тебя подальше. Хотя, возможно, стоило бы, ведь сейчас ты ведёшь себя неадекватно, — умом Форбс прекрасно понимает, что доверять ей Майклсон нет никакого смысла в суровых реалиях её жизни, но беспочвенные обвинения не могут просто остаться незамеченными. Закончив сверлить её взглядом, Ребекка садится на лавочку, пустыми глазами уставившись куда-то перед собой. Ханна делает то же самое. — Елена сегодня приходила ко мне на тренировке. Эта сучка пыталась шантажировать меня. — Эм, ладно, это звучит заведомо странно. Каким образом Гилберт может шантажировать тебя? — Майклсон медленно поворачивает к ней голову, смотря на нее уже относительно спокойным, но все ещё обжигающим взглядом. — Они освободят Майкла, если я не расскажу ей всю правду о древних рисунках в пещере под домом Локвудов. Они освободят его, понимаешь? — Спрашивает первородная, повышая и без того дрожащий голос, на что Форбс остаётся только в очередной раз вопросительно взглянуть на неё, — Моего отца, — Ребекка тяжело вздыхает, пряча лицо в руках, дабы постараться прийти в себя. Ханна уже думает, что она не заговорит, но девушка продолжает, — Мои родители только поженились, когда началась эпидемия чумы. Они потеряли ребенка. Они решили сбежать и защитить будущих детей от этой беды. — Но как вы оказались здесь? — Сразу же спрашивает Ханна,— Эта часть земли ещё не была открыта, — Майклсон усмехается, по-доброму насмешливо глядя на блондинку, что внимательно слушает ее. — Так написано в ваших учебниках. Моя мать знала ведьму Айану, которая слышала от духов о таинственной земле, где все здоровы и обладают даром скорости и силы. И моя семья оказалась здесь среди этих необычных людей - оборотней. Но для нас они были просто соседями. Мы жили с ними в мире около двадцати лет. У моих родителей родилось несколько детей, включая меня. Мы были обычной семьёй. Раз в месяц наша семья уходила в пещеры под деревней. Всю ночь выли волки, а к утру мы возвращались домой. Однажды в полнолуние Клаус и мой младший брат Генрик сбежали посмотреть, как люди превращаются в зверей. Это было запрещено, и Генрик поплатился за это, — она останавливается, словно переводя дух. Воспоминания безжалостно режут лезвием по сердцу первородной. И Ханна видит это, поэтому не торопит ее, терпеливо ожидая продолжения истории, — Это было начало конца мирной жизни с нашими соседями. И один из последних моментов, когда мы были людьми, — она вдруг поднимает на нее глаза, немного обречённо, но с определенной долей яда в голосе продолжает, — Стефан не должен был дарить Елене ожерелье. Оно принадлежало древней ведьме. — Той, что наложила проклятье на Клауса? — Не только проклятье. Это она превратила нас в вампиров. Вампиризм был формой защиты. Мои родители просто искали способ спасти своих детей. Мой отец был слишком горд. Он больше не хотел убегать, он хотел бороться и быть сильнее волков. Они кусались - мы должны отвечать. Они быстры - мы должны быть быстрее. Ловкость, сила, чувства - все должно быть усилено. Он загорелся этим, и поэтому, когда Айана отказалась от этой затеи, он заявил, что это должна сделать наша мать, — встретив пораженный взгляд Форбс, Майклсон вздыхает, доставая из своей сумки небольшую фляжку, — Моя мама тоже была ведьмой. Ведьмой первородной семьи, древней ведьмой, — в эксцентричной манере произносит первородная, делая несколько скупых глотков темной жидкости и жестом предлагая Форбс, но та отрицательно качает головой. — Но если твоя мать была ведьмой… — Я? Нет. Ведьма слуга природы, а вампир - это нечто противное природе. Можно быть либо одним, либо другим - никак не вместе. Мама сделала это ради нас. Она не превратилась. — А как вы обратились? — Она обратилась к солнцу за жизнью и к древнему белому дубу - главному долгожителю, за бессмертием. В ту ночь мой отец угостил нас вином, разбавленным кровью. А потом вонзил свой меч нам в сердца. Он убил нас. И он не стал с нами осторожничать. Мы должны были выпить кровь, чтобы закончить ритуал. Это была эйфория. Чувство силы было неописуемое, но ведьма Айана была права насчет последствий. Духи отвернулись от нас и природа сопротивлялась - на каждую силу была слабость. Солнце стало нашим врагом - несколько недель мы не выходили, а потом моя мама нашла решение, в виде заколдованных колец. Были и другие проблемы. Соседи, двери которых были всегда открыты - теперь не впускали нас. Цветы у белого дуба обжигали и защищали от внушения. И заклинание гласило, что дерево, подарившее нам жизнь - могло её забрать, поэтому мы его сожгли, — явно довольная этим фактом произносит вампирша, — Но самых страшных последствий родители даже представить не могли - голод. Кровь нас возродила - её мы жаждали больше всего, мы не могли это контролировать. Вот так появился новый вид хищников, — заканчивает девушка, доставая из сумки розовую упаковку жвачки, и, быстро распаковав ее, закидывает пластинку в рот. — А почему Майкл стал охотиться на Клауса? — Когда Ник убил первого человека, это активировало его ген оборотня, и он стал для отца самым большим позором - у моей матери был роман с одним из местных оборотней. Клаус не был его сыном. Она пыталась все исправить. Она наложила на Ника проклятье, чтобы подавить его волчью сущность, затем отвернулась от него. Но самой большой слабостью Майкла была его гордость. Когда он стал вампиром, она усилилась. Он взбесился и убил пол деревни, потом пришел домой и убил ее. Майкл убил мою мать. Он сказал, что она разбила его сердце, а он разобьёт ее. Он вырвал ей сердце на глазах у Ника. А потом мой отец впал в бешенство и вся моя семья разбежалась. Ник остался, чтобы помочь похоронить ее, позже вернулся и Элайджа. Мы остались совсем одни. И, поэтому, дали клятву - несмотря ни на что, мы будем держаться вместе. Всегда и навечно. — «Всегда и навечно»? Даже несмотря на то, что он закрыл тебя в гробу? — Говорю же. Несмотря ни на что. Мы вампиры. Наши эмоции гипертрофированы. Я упряма, Элайджа благороден, а Ник… Ник нетерпим к тем, кто его разочаровывает… За более чем тысячу лет мы все совершали эту ошибку. Я ошибалась неоднократно. Но я все равно люблю его. Он мой брат. А я бессмертна, — говорит она, глядя на Ханну так, словно другого ответа и быть не могло. В ответ на это Форбс лишь медленно кивает, замечая, как Ребекка с хищным прищуром отводит взгляд в сторону, — Знаешь, что? Они могут делать все, что хотят. Пускай будят Майкла на свой страх и риск. Но лучше бы им не ошибиться. Если они тронут моего брата, я разорву их на части, ведь характер мне достался от отца, — резюмирует она, складывая руки домиком и опустив на них голову, прикрывает глаза. Форбс тяжело выдыхает, отмечая, что этот урок биологии определенно выдался крайне продуктивным.

***

«Ночь освещения» была в самом разгаре. Городская площадь была полностью заполнена людьми, а темное пространство освещали множество разноцветных шаров, внутри которых горели яркие лампочки. Проталкиваясь сквозь огромную толпу, Ханна замечает неподалеку от сцены знакомую фигуру, к которой сразу же направляется. Ох, нет, этот гад не будет бегать от нее вечно. Несколько раз подряд небрежно извинившись перед заденутыми людьми, она наконец-то добегает до цели, щелкнув пальцами перед её глазами, тем самым привлекая внимание от созерцания Мистера Зальцмана на сцене на себя. Джереми поворачивается, удивленно охнув, а после радостно улыбнувшись в ответ на махинации Форбс. — Долго ты ещё собирался меня игнорировать? — Я тебя не игнорировал! — Возражает Гилберт, — Просто у меня много всего произошло за это время, и я думал найти тебя сегодня в школе, но тебя там не было, — объясняет он, видя, как девушка согласно качает головой. — Да, отстой. Сначала Мистер Зальцман обманом вытащил меня с первых двух уроков, чтобы я якобы помогла ему здесь, а с остальных я ушла пить мятный латте в кофейню возле школы, после рассказа о драме в семье первородных вампиров, — отвечает блондинка, начиная медленно шагать вниз по тротуару, желая уйти подальше от большого скопления людей. Джереми идёт за ней. — А зачем Рик обманом вытащил тебя сюда? — Чтобы прочитать мне лекцию о том, что не стоит общаться с Ребеккой, конечно же. — А зачем ты общаешься с Ребеккой? — Спрашивает он, вынуждая Ханну остановиться на месте и весело взглянуть на него, заставляя уже пожалеть о заданном вопросе. — А зачем ты общаешься с Вики? — Ладно, понял, один-один, — отвечает Джереми, на что Форбс лишь насмешливо хмыкает, продолжая ход, — Но что за драма первородных вампиров? — Оу, ну, ты и сам, наверное, слышал про всяких Майклов… Твоя сестра попросила Ребекку рассказать ей правду о её семье, взамен на то, что они не станут будить его, но думаю, что... — Они уже делают это. Деймон и Кэтрин заставили Анну рассказать им о нем. Наверное, сейчас Кэтрин занимается этим. — Да. Я об этом и говорю, но думаю Ребекка всё равно расскажет все Елене. Так что, скоро сам все узнаешь, — отвечает Ханна, намереваясь тут же перевести тему, не желая снова грузить голову историей жизни тысячелетних существ, — Так, значит, теперь еще и Анна? Не хочешь наконец-то все нормально рассказать мне? — спрашивает Форбс, вопросительно смотря на Джереми, который в ответ на это лишь закатывает глаза. — Нечего рассказывать, — девушка пускает легкий смешок, — Ты ведь и сама все знаешь, то есть, я реально облажался по полной программе. Бонни узнала обо всем этом… Об Анне… Короче говоря, она взбесилась, когда поняла, что я не могу отпустить ее, — Гилберт усмехается, — Это двухсторонняя связь - она может появляться, только если я захочу, и я этого хочу, как выяснилось. Но она не делает этого с тех пор, как все - Елена, Кэролайн, как с цепи сорвались после нашего с Бонни разрыва и наговорили столько гадостей. — Что-ж, моя сестра как обычно лезет туда, куда её не просят. Но, Джер, возможно так и правда будет лучше, ведь в конце концов, ты не можешь вечно любить призрака, — парень вопросительно поднимает брови, с явной, но беззлобной усмешкой глядя на нее. — Это все, что ты можешь мне ответить? Серьезно? — Ханна пораженно приоткрывает рот, заливаясь шуточной волной возмущения, глядя на смеющегося парня. — Ну, извините, я не знаю, какого это - любить призрака-вампира, против которого ополчились все стервы-подружки твоей сестры, — выдает Форбс, доставая из сумки мобильник, что издал уже несколько звуков оповещения об смс. — Значит, когда полюбишь злого страшного злодея, против кого будет весь мир - тогда и поговорим. — О-у-у, как же ты любишь преувеличивать, — отвечает она на глупость, что бездумно бросил друг, наконец-то обращая все свое внимание к телефону. 10:47 PM Ребекка Приезжай, если не занята 10:48 PM Ребекка Если занята - всё-равно приезжай — Сигнал «sos» от Ребекки Майклсон, я полагаю, лучше не пропускать, — обреченно произносит Ханна, — Не смей больше меня игнорировать, понял? — грозно кидает она Джереми перед тем, как скрыться в направлении дома Сальваторе, где она не была уже очень давно.

***

Добравшись до места, Ханна все-же решает постучать в дверь, когда слышит голос Ребекки за ней, — Заходи. Открыто, — Толкнув ее, она проходит внутрь, видя, как Майклсон использует мини-бар Сальваторе, наливая две щедрые порции бурбона, — Елена была здесь и я ей все рассказала. Эта сучка вывела меня из себя, и теперь мне просто необходимо расслабиться, — поясняет она, не принимая возражений протягивает Форбс один из стаканов, который она тут же берет, кидая сумку на кресло возле камина - выпить сейчас и для нее тоже не самая худшая мысль. — Я полагаю, все прошло не очень? — Да нет. Она просто очень надоедливая. Не понимаю, как Сальваторе её терпят. — Ты ведь понимаешь, что они всё-равно освободят Майкла? — Это очевидно, — кривится она, — Я просто подумала, пускай они знают, кого выпускают из клетки, — словно тост, она поднимает стакан вверх, с удовольствием отпивая темную жгучую жидкость. — Я смотрю, коллекция Деймона пришлась тебе по душе, — замечает Форбс, улыбаясь и тоже отпивая напиток, на который у Сальваторе-старшего определенно имелся превосходный вкус. — Ну я же говорила - я привыкну. Тем-более к бурбону за несколько тысяч баксов, — улыбка спадает с лица вампирши, когда входная дверь позади нее снова открывается, но она не спешит разворачивается, устало вздохнув, лишь продолжает дальше потягивать напиток, — Кажется, я просила тебя уйти. Дважды, — отрезает Ребекка, все-таки поворачиваясь к появившейся на пороге Елене, которая пропускает мимо ушей её колкость. Она уже хочет озвучить цель своего визита, будучи в боевом расположении духа, но замечает Ханну. Ох, она точно не ожидала увидеть здесь Форбс, о чем свидетельствует её крайне ошеломлённый взгляд. Она слышала о том, что девушка проводит время с первородной вампиршей. Но надеялась, что ей сумеют вправить мозги до того, как случится что-то непоправимое. А она была уверена, что это обязательно случится. — Что ты здесь делаешь? — Майклсон цокает, злостно глядя на Гилберт. Она не дает Ханне ответить, желая поскорее выпроводить нежеланную гостью. — Нет, мне интересно, что ты снова тут делаешь? Уходи поскорее, пока я не спрятала тебя где-нибудь подальше в лесу, устраивая братьям Сальваторе просто незабываемый квест, — Елена вздыхает, отвлекаясь от Форбс и переводя внимание на Ребекку, прекрасно понимая, что её терпение не вечно и ей стоит поторопиться со своим рассказом. — Ты уверена, что Майкл убил твою мать? — Майклсон на секунду замирает, прежде чем издает смешок, снисходительно смотря на Гилберт. Брюнетка начинает подходить ближе к первородной. — Ник был там. Он сам сказал. — Он тебя обманул. — Ты-то откуда знаешь? — Пещера, где вы нацарапали свои имена, полна символов из истории твоей семьи. Как твои родители приехали, — Гилберт кладет на стол перед вампиршей первую фотографию, — Как жили в мире, — вторую фотографию, параллельно которой лицо блондинки становится более серьезным, Ханна тоже подходит к столу, — Вот проклятье, превратившее вас в вампиров. И это - это символ гибрида. Это смесь символов оборотня и вампира. А это символ твоей мамы. — Её ожерелье. — А это история её смерти. Гибрид убил древнюю ведьму. Не Майкл. Клаус. — Нет. Нет, он не мог, — отрицает Ребекка. — Подумай. Она сделала его единственным в своем роде, а потом отвергла, — продолжает бесстрашно настаивать двойник, — Вместе с геном оборотня пришла агрессия и насилие, когда он обратился, все это усилилось! Он убил ее, Ребекка, а потом придумал эту ложь про твоего отца, чтобы не потерять тебя! — Это ничего не значит! Это просто дурацкие рисунки, нарисованные людьми, которые ничего не знали о моей семье! — Кричит Майклсон, вырывая из рук Форбс все фотографии и подойдя к камину, она безжалостно кидает их в яркое пламя огня. Девушка понимает, что ситуация накаляется и лучше бы Елене замолчать, но она продолжает выводить первородную из себя. — Тогда почему ты так расстроена? — Зачем ты так со мной?! Я ничего тебе не сделала! — Клаус убил твою мать! Он влияет на тебя, на меня, на всех. Это продолжается тысячу лет. Мы должны это остановить! — Восклицает Гилберт, пытаясь достучаться до вампирши, чьи глаза накрывает пелена бесконечной ярости. Она выпускает вампирский оскал, на сверхъестественной скорости подлетая к брюнетке, и, схватив её за грудки, прижимает к стене позади нее. — Заткнись! Заткнись! — Кричит Ребекка в ярости, — Не смей продолжать! Не говори больше ни слова! — Сокрушается Майклсон, а видя не покоренную уверенность в глазах двойника, начинает заводиться только сильнее. Ханна аккуратно подходит к ним, невесомо кладя руки на плечи девушке, от чего та неожиданно вздрагивает. Вампирский оскал постепенно исчезает и на негнущихся ногах она отходит от двойника, оседая на пол возле камина, после чего Елена облегченно выдыхает. Форбс медленно садится рядом, тихонько касаясь девушки, которая уже через секунду безнадежно падает в её объятия. Она успокаивающе гладит её по волосам, шепча что-то тихое и неразборчивое, но Ребекка Майклсон будет ещё очень долго плакать этой ночью.