Подстилка первородных

Ханна любит такие вечера. Вечера, когда она предоставлена самой себе, а дом находится полностью в её распоряжении. Они выдавались довольно часто. Лиз - постоянно работала в ночные смены, а Кэролайн - проводила время с друзьями или с парнем, в зависимости от промежутка её жизни. Сначала Форбс это напрягало. Но потом она нашла в своём одиночестве покой. Каждый день она вынуждена выходить в социум и общаться со множеством людей. Поэтому именно такие вечера, разгрузочные вечера, были ей просто необходимы. Но, как оказалось, так происходит далеко не всегда. В данных обстоятельствах одиночество больше угнетает. Определенно, сейчас она бы не хотела общаться с матерью, учитывая их неприятный разговор, или с сестрой, что наверняка снова бы начала возмущаться её поведению, как она обычно любит это делать. Но будь они за соседней стенкой - она думает, было бы намного легче, чем сейчас. Поэтому вопреки ожиданиям, когда телефон девушки звонит и на экране высвечивается контакт - «Кэрри» - она берет трубку. Может быть, всё дело в том, что проигнорировать её четвертый звонок она посчитала уж слишком грубым. — Наконец-то! — Восклицает Кэролайн, — Знаешь, что? Когда ты так долго не отвечаешь, я думаю, что ты снова формируешь опг. Или, например, проводишь очередную кражу со взломом, — заявляет она. — Полагаю, ты уже поговорила с мамой? — Ну разумеется! — соглашается старшая Форбс, — А с кем мне ещё говорить, если ты не берешь трубки? — Ханна закатывает глаза, вставая из-за письменного стола и выходя из своей комнаты, она направляется вниз. — Зачем мне брать трубки, если я заранее знаю, что ты мне скажешь? — Я устала повторять тебе одно и то же, Ханна, честно, — на выдохе произносит Кэролайн, — Сначала Ребекка, теперь Кол, кто дальше? Элайджа? Клаус? — Уже без прошлого напора, скорее, безнадежно, задаёт она риторические вопросы. — Х-м-м, — младшая Форбс задумывается, — Финн? — предлагает она. — Очень смешно! — ядовито отвечает блондинка, — А как же Эстер? Правда, с Майклом ты подружиться не успела, так жалко. Обидно, наверное, — поддельно-грустно заканчивает она. Ханна усмехается. Кажется, она слышит в голосе сестры нотки веселья, что определенно удивляет её. Чтобы Кэролайн Форбс говорила в таком тоне о первородных? Увольте! Ханна заходит на кухню. Зажав между плечом и ухом телефон, она ставит чайник, доставая из кухонных тумб наверху зелёную заварку. — Может быть, перейдем к части, где ты отчитываешь меня за вторжение в кабинет Мередит? — с надеждой спрашивает девушка, — А то мне уже так душно, не представляю, что будет дальше, — язвительно добавляет она. — Этой части не будет. Мне надоело идти против тебя, — пропускает колкость сестры мимо ушей Кэролайн, — Тем-более, какой в этом смысл, если на твоём месте все мы поступили бы точно также? Это же Рик, и, разумеется, ты хотела ему помочь, — она прислушивается - на другом проводе слышит какой-то грохот, а после приглушённый стук, — Ханна? Алло? — Да, да, я тут, — отзывается девушка, оставляя в покое несчастную упаковку чая, которая не поддается одной её руке, — Я просто настолько поражена твоими словами, что у нас тут первый снег пошел, представляешь? — Кэролайн закатывает глаза, хоть собеседница этого увидеть и не может, но решает не отвечать на это. Сейчас она не в том настроении. Тем временем, стук повторяется, когда Ханна отправляется открывать дверь нетерпеливому гостю. — Я жалею лишь о том, что меня сейчас нет рядом, я бы быстро разобралась во всем, — недовольно произносит Кэролайн, — Может быть, мне приехать, хоть ненадолго? Хотя, нет, я не могу бросить Бонни и её маму. А вообще, говорят, Рика уже должны были отпустить, его отпустили? — Никак не может она остановить свой словарный поток. — Подлинность документа, написанного районным патологоанатом - подтвердили, так что должны были… — Ханна останавливается, когда видит на пороге предмет их обсуждения, — Вспомнишь солнышко… — улыбается она, — Слушай, Кэр, я перезвоню. У меня в гостях местный преступник, — говорит Форбс, сбрасывая трубку раньше, чем сестра успевает ей что-либо ответить. Она встречает ответную, но слегка встревоженную улыбку Зальцмана. Прежде, чем он начал предоставлять ей бесконечный поток информации, блондинка делает шаг навстречу и аккуратно обнимает мужчину.

***

— Давай уточним? — предлагает Ханна, — После многократного использования волшебного кольца Гилбертов, которое воскрешало тебя - ты начал сходить с ума, прямо как их предок - Саманта Гилберт, — Рик кивает, — Это правда ты убил всех тех людей, в том числе и моего отца, но ты ничего не помнишь, — ещё кивок, менее уверенный, но пути назад нет, — Мередит всё это знала, она пытается помочь тебе, и ты пьёшь травы Бонни, которые сдерживают тебя, — и последний кивок Зальцмана, — Да. Треш, — заканчивает она, отпивая из кружки горячий чай, что они пьют кухне. Мужчина мнется. — Да, знаю, это сложно, но я подумал, тебе стоит знать. Тем-более твой отец… — Не надо, — резко перебивает его Форбс, — Просто не будем об этом, — более сдержанно добавляет она. — Как скажешь, — соглашается мужчина. Он устало выдыхает, делая глоток зелёного напитка, что любезно налила ему девушка, — Прости, что не пришел раньше, пытался разобраться во всем этом… Но шериф рассказала мне про то, что ты сделала, с Колом, — девушка устремляет на учителя любопытный взгляд. Рик медлит, нервно протирая рукой лицо, но всё-таки продолжает, — Спасибо, спасибо, конечно, но я не хочу, чтобы ты лезла в неприятности из-за меня. — Если не из-за тебя, тогда из-за кого? — с мягкой улыбкой спрашивает Ханна. Зальцман усмехается. — Вообще-то, это я должен заботиться о тебе. Даже если у меня это не получается. — Давай будем заботиться друг о друге, — примирительно предлагает Форбс, на что мужчина легко улыбается, тихонько качая головой. — Договорились, — отвечает он, — Я поговорил с Лиз не только об этом, — признается учитель, — Мне рассказали о том, что творится в школе. Мы поговорили и я сказал ей, что все это бред. Думаю, она поняла меня, — кивает Рик. Блондинка усмехается, отводя взгляд в сторону, тем самым показывая все свое отношение к этому, — Ты как, в порядке? — В полном, — уверенно отвечает Ханна, не особо задумываясь над ответом, — Ты бы лучше бы о себе так думал, это все может зайти слишком далеко, выйти за пределы школы, учителя, наверное, там рвут и мечут? — С усмешкой спрашивает она. — Э-м-м, как тебе сказать, — произносит Зальцман, по-доброму насмешливо глядя на Форбс, — Сейчас это не самая главная из моих проблем, тем-более, когда есть друзья-вампиры. — Господи, да, глупый вопрос, — смеётся девушка. Раздается стук в дверь. Отложив от себя чашку, блондинка обменивается с Риком вопросительным взглядом, после вставая и направляясь ко входу. Зальцман напрягается. Он встает вслед за ней, тоже выходя в коридор, ожидая появление очередного незваного гостя, но на пороге появляется лишь Елена. — Привет, — неловко здоровается она с Ханной, красноречиво смотря на мужчину позади неё, — Я к Рику. — Проходи, — легко отвечает Форбс, уходя с прохода, дабы дать Гилберт пройти. Они вновь заходят на кухню, девушка предлагает двойнику чай, но та тактично отказывается. Она не собирается задерживаться здесь надолго. — Хорошие новости или плохие? — сходу спрашивает мужчина. — Бонни думает, что может тебе помочь. — Стоит попробовать, — отвечает он, что вообще-то звучит не так бодро, как может показаться. — Но ей нужно что-то, что было у тебя до кольца. Что-то личное. — Есть мое обручальное кольцо, — слегка настороженно говорит учитель, наблюдая за реакцией брюнетки, чье лицо сразу же становится на несколько оттенков темнее, — Оно дома, — всё-таки заканчивает он, а в воздухе так и витает неозвученное имя - Изабель Флемминг, что навечно связало их вместе и до сих пор даёт о себе знать. — Подойдёт, — отвечает Елена, — Хорошая идея, — Рик собирается встать, дабы исполнить задуманное, но Ханна, аккуратно надавливая на плечо, садит его обратно. — Исходя из всего того, что я услышала, думаю, будет лучше, если ты останешься здесь со мной, — поясняет она, красноречиво посмотрев на Гилберт, на что та, немного подумав, согласно кивает. — С тобой и твоими успокоительными чаями, — недовольно поправляет её Зальцман, но все-таки остаётся на месте. На губах Форбс играет удовлетворенная усмешка, её чаи - это святое, — Оно в шкафчике на кухне. В баночке из-под аспирина и, скорее всего, покрыто паутиной, — объясняет он местонахождение украшения двойнику. — Хорошо, — брюнетка кивает им, покидая кухню и уже самостоятельно дом, отправляясь в обитель мужчины. Ханна вздыхает, встаёт напротив учителя, облокотившись поясницей на кухонную тумбу. — Понимаю её. Я бы тоже не упустила возможности порыться в твоих хоромах. — Не сомневаюсь. — Сыграем в карты?

***

— Просто признайся, что мухлюешь, это невозможно! Ты не можешь выигрывать четыре раза подряд! — Со скептицизмом и некой долей детской обиды от очередного проигрыша восклицает девушка. — Ну и зачем мне это делать? — Смеётся мужчина. — Не знаю! — Также громко отвечает она. Сощурив глаза, блондинка резко поддается ближе к учителю - она внимательно вглядывается в его лицо, надеясь уличить его в злостных умыслах, — Тебе нравится ущемлять детей? — Увидев непоколебимое лицо Рика, Ханна сдается, кидая свои карты обратно в колоду. Она яростно откидывается на подушки дивана, натыкаясь поясницей на что-то твердое, — Ай! — Форбс вслепую шарит рукой, пытаясь найти предмет неудач. Спустя секунду она выуживает из-за своей спины пустую кружку из-под кофе, грозно смотря на Зальцмана. — Это твоя, если что, так что даже не смотри на меня так, — Упорно защищается мужчина, — Всё равно тебе придется идти делать нам новый - ты проиграла, — с лёгкой усмешкой говорит он. Учитель берет со стола свою кружку и вручает её в руки девушке. Та в ответ плотоядно улыбается, всё-таки вставая на ноги и плетясь к кухне. — Какой ты там пьешь? — как-будто успев забыть за несколько часов, спрашивает блондинка, — Четыре ложки кофе и без сахара? — Издевательски спрашивает она. — М-м-м, не-а, не халтурь, — параллельно собирая разбросанные карты, отвечает Рик, — Ты должна сварить его и обязательно добавить молоко, — наказывает он, с удовольствием наблюдая за тем, как Ханна недовольно берет в руки турку. Из коридора начинает исходить приглушенный звук. Кажется, это телефон Аларика, за которым он вскоре и поднимается. — Если это Елена, скажи ей, чтобы она купила ещё кофе, — заявляет Форбс, — Иначе скоро мы без него умрем, — она разворачивается к Зальцману, демонстративно крутя в руках пустой пакет, на что мужчина согласно кивает ей. Девушка выбрасывает его в мусорное ведро, возвращаясь к готовке того, что в нём осталось. Глаза слипаются - хочется спать. Она лениво наблюдает за темной улицей за окном, успешно дожидаясь момента, когда кофе убегает, — Вот чёрт! — Восклицает блондинка, тут же выключает плиту, отрывая несколько бумажных полотенец и затирая образовавшиеся лужицы. Ладно, всё равно это не повод отказываться от последних ресурсов, что у них есть. Она разливает остатки напитка по кружкам, добавляя большее количество молока, чем планировалось, ведь оставлять больше половины пустой чашки - не хочется, — Э-м-м, Мистер Зальцман, я обещаю, это будет не худший кофе в вашей жизни, если вы попробуете, — не шибко обнадеживающе произносит Ханна, но ведь главное - настрой, а ещё уверенность в себе. Она берет кружки и проходит в пустую гостиную, аккуратно ставит их на журнальный столик, стараясь вновь не пролить напиток. — Можно задать тебе вопрос? — Форбс вздрагивает от неожиданно раздавшегося голоса позади себя, всё-таки проливая себе на кисть немного жидкости. Она резко отдёргивает руку, раздражённо шипя. — Ай, чёрт, Мистер Зальцман! — Девушка недовольно оглядывает ладонь, на которой остался небольшой красный след. Это было не так горячо, из-за преобладающего количества молока в кофе, но всё равно ощущения не из приятных, — Зачем же так подкрадываться? — Недовольно спрашивает она, разворачиваясь к мужчине, что, облокотившись на косяк двери - спокойно наблюдает за суетившейся девушкой. Блондинка проходит мимо него обратно на кухню. Она быстро промывает руки, вновь отрывая бумажное полотенце и вытирая им их, намереваясь протереть и столик в гостиной тоже. — Тебя не мучает совесть? — Ханна замирает. В любой другой ситуации она бы обязательно ответила что-нибудь колкое в ответ, но сейчас что-то подсказывает ей, что здесь это будет лишним. Голос Рика слишком спокойный, слишком пустой, почему-то она замечает это только сейчас, но он так не разговаривает - как минимум не с ней и не сейчас. Форбс прокашливается, аккуратно разворачивается к Зальцману, что медленными шагами проходит за ней на кухню, — Ты из семьи основателей и якшаешься в вампирами. Не просто с вампирами - с первородными, — Девушка вздыхает - по крайней мере, теперь она точно уверена, что это не он. Злобное альтер-эго Мистера Зальцмана, убивающее членов семьи основателей, с ней в одном доме - в конце концов, с её везением нельзя было исключать и такой вариант тоже, хоть это не отменяет того факта, что это довольно жутко. Выход из дома - буквально за стенкой. Добраться туда сейчас не кажется такой сложной задачей, но каждый новый шаг Аларика к кухонному островку, где он тянется к деревянной подставке с ножами - постепенно убавляет её мнимую уверенность в успешности этого плана. — Мистер Зальцман, — ровно начинает блондинка, — Неужели это всё из-за моих обвинений в жульничестве? — Наигранно-удивленно спрашивает она, стараясь соответствовать своему спокойному образу снаружи и внутри, но там органы уже постепенно начали завязываться в тугой узел. — Х-м-м, точно, для тебя же это все шуточки, — усмехается мужчина. Одно движение - в его руках оказывается один из ножей из деревянной подставки. Второе - он летит прямиком в Ханну. — Ах ты-ж, серьезно, что-ли, какого чёрта! — Буквально в последний момент отскакивает девушка, в конечном счете теряя равновесие и больно приземляясь на колени, так что теперь она смотрит на учителя снизу вверх. Безразлично пожав плечами, видимо, не так сильно расстроившись от неудавшейся попытки, он без промедления берет второй нож. Форбс понимает - надо бежать. Боясь того, что чокнутый Рик снова начнет просто пулять в неё ножи, она на корточках ползет в коридор. Шагов сзади не слышно. Это ужасно напрягает, но ей ничего не остается, бездействовать сейчас - значит умереть через несколько секунд. Она подбегает к комоду. Ключей нет. На всякий случай проверяет первые ящики - тоже ничего, — Господи, боже, да идите-ка вы к чёрту, Мистер Зальцман! — Кричит девушка, обернувшись, в дверном проеме она замечает силуэт мужчины - это становится его плохой привычкой, — Вам стоит перестать так тихо подкрадываться, — она всё-таки кидается к двери - других вариантов нет, а положится на свою удачу и бешеную силу адреналина всегда можно, как никак. Блондинка остервенело дергает ручку, чувствуя себя главной героиней долбаных ужасов, что она так любит. Но, возможно, после этого всё изменится. Учитель хватает Ханну за плечо, разворачивая и прибивая к двери позади неё, от чего та больно ударяется о деревянную панель. — Ты не должна жить после всего, что сделала, — заявляет он, заставляя Форбс чуть было не подавиться воздухом от того, насколько уверенно это было сказано. Девушка сглатывает, когда он поднимает руку с ножом вверх, замахиваясь. Она поворачивается к нему в пол-оборота, прикрывая голову рукой и тем самым подставляя под оружие свою левую сторону, из-за чего лезвие уверенно входит куда-то в район лопатки. Блондинка вскрикивает, чувствуя, как её прошибает жуткая волна боли, но Рика это не останавливает - он вновь вдалбливает Ханну в дверь, от чего острие впивается только сильнее, доходя почти до рукояти. — Ох, Мистер Зальцман, потом вам будет очень-очень стыдно! — Форбс резко сползает вниз по стене, хватая с комода слева давно примеченный ею бутылёк духов Кэролайн, те самые, на которые она недавно спустила несколько сотен баксов. Она остервенело нажимает на пульверизатор, брызгая жидкость прямо в лицо Зальцману до тех пор, пока прорычав что-то нечленораздельное, он не отшатывается от неё. До конца не веря, что это правда сработало, девушка, не сдерживая стон боли, поднимается на ноги. Она хватает с комода телефон Аларика, за которым по идее он и уходил, и кидается к лестнице, спеша подняться наверх. Сначала блондинка забегает в свою комнату, а через неё - в ванную, сразу же запирая за собой дверь. Только выдохнув, она замечает еще две другие полу-открытые двери - одна, ведущая в комнату Кэролайн, и вторая - в коридор. «Чёрт бы побрал эти общие ванные!» - думает Ханна, тут же кидаясь сначала к одной, а затем также успешно запирая и вторую дверь. Снизу слышатся какие-то звуки и Форбс понимает, что та хлипкая защелка, что вскоре будет разделять её от псевдо-Аларика - явно не выдержит и нескольких ударов крепкого мужчины. Девушка подходит к зеркалу, чуть поворачиваясь, дабы разглядеть ужас на своей спине. Она чуть дотрагивается до рукояти ножа, буквально кончиками пальцев трогая гладкую поверхность, но, ощутив импульс боли, что разрывает внутренности изнутри, тут же отдергивает руку. Блондинка не замечает, как на щеках появляются горячие дорожки слез, это чересчур - стоять здесь одной буквально с ножом в спине. Боль, что до сих пор притуплялась от адреналина, сейчас отдает только с удвоенной силой, а Ханна, что концентрировалось на попытке своего выживания - начала чувствовать запах железа, видеть, как алая жидкость издевательски-медленно пропитывает тонкий черный свитер. Пока ситуация не усугубилась, девушка открывает телефон, который на её удачу оказался без пароля. Хотя когда-то у Рика он был, точно был, она помнит. Стараясь не заострять внимание на мелочах, блондинка открывает поле для набора номера, судорожно вспоминая знакомые номера. Она точно помнит Кэролайн, но сейчас та в другом городе с Бонни и её новообращенной матерью - звонить бесполезно, помнит мамин и хоть ей она хочет набирать меньше всего, она сделает это, если последний вариант не сработает. Ребекка. Спасибо первородной вампирше, что постоянно посылает ей бесполезные смс, из-за чего её номер так часто мелькает перед глазами. Ханна судорожно набирает цифры, параллельно несколько раз путаясь, из-за тремора рук. Подносит телефон к уху. Гудки. Ничего. Гудки. Пустота. Форбс мысленно чертыхается, заново набирая первородную, хоть это выглядит бесполезно. Вывод первый - кажется, Ребекка все-таки согласилась пойти на оргию к гребанному Деймону и той рыжей стерве, старой возлюбленной Финна - Сейдж, вывод второй - походу, из-за влажных сексуальных фантазий старшего Сальваторе она сегодня умрет. Бесконечные гудки снова прерываются. Но вызов не сбрасывается, напротив, на том проводе раздается спасительный голос, хоть и не тот, что она сейчас ожидала услышать. — Любовь моя, тебе разве не говорили, что названивать человеку ночью - дурной тон? — Девушка выдыхает, медленно оседая на пол, каждое движение приносит боль, но и стоять на ногах больше нет сил. — Клаус, пожалуйста, ты должен помочь мне, — на одном дыхании произносит блондинка, на самом деле не думая, что когда-нибудь будет так рада слышать голос этого несносного гибрида. Плевать на мнимую гордость. Она чувствует, как кружится голова, как медленно она начинает отключаться - поэтому Майклсон для неё сейчас наименьшее из зол. — О-о-о, ничего себе, кому я обязан такому счастью? — С усмешкой спрашивает он. Ханна вздыхает - видимо его язвительность все-таки доведет её до гроба. — Моему психу-защитнику, который воткнул мне нож в спину и сейчас продолжает охотиться на меня, разумеется, — наигранно-беззаботно отвечает Форбс, — В моём же доме, — добавляет она, внутренне надеясь, что информация о её местоположении ему все-таки пригодится, — И пока мы болтаем, я все еще продолжаю истекать кровью, если что. — Ты так внимание всех парней привлекаешь? — говорит он, — Учти, девочка, я не люблю розыгрыши, — более серьезно произносит гибрид. — Ох, Клаус, боже, клянусь, я достану тебя даже на том свете, — отвечает девушка, издавая протяжный стон от боли, что продолжает пульсировать в левой лопатке, — Учти, Ребекка убьет тебя за то, что ты позволил её единственной подруге умереть, — парирует она, стараясь аккуратно перевалиться на другой бок, но от этого становится только хуже. А на том конце провода - гнетущая тишина. Тишина, что в нынешних обстоятельствах режет слух. Она думает, что гибрид ей уже не ответит, но и трубку он до сих пор не сбрасывает и поэтому этого не решается сделать и блондинка тоже. Это новый способ издевательств? Тогда где его привычные язвительные комментарии? Так, на самом деле, было бы намного лучше. В ушат звенит, так громко, но удар чего-то тяжелого о дверь она всё-таки слышит, хрипло вскрикивая. — Боже мой! — Сквозь картонную дверь прорывается лезвие ножа, он медленно идет вниз, не без усердия учителя уверенно продвигаясь к замку. — Не бросай трубку, — четко отчеканивая каждое слово говорит Майклсон, — Я уже рядом, — более спокойно добавляет он. Сама этого не ожидая, Ханна всхлипывает, только сейчас замечая очевидно подступающую к горлу истерику. Она прижимает всё ту же руку, в которой держит телефон ко рту, подавляя всхлипы, тыльной стороной ладони вытирает глаза, тяжело дыша. Другую руку, также как, наверное, всю левую сторону, она, кажется, не чувствует. Но, невзирая на это, старается приподняться, пятясь спиной к двери комнаты Кэролайн. Правой рукой девушка пытается нащупать замок, она чувствует себя настолько слабой сейчас, что кажется даже еле-держащаяся защелка двери не поддается её дрожащим рукам. Дверь, безжалостно разодранная ножом, наконец-то подчиняется Аларику и он распахивает её. Телефон падает из руки девушки и с громким ударом приземляется на белоснежный кафель. Она кидает на него безнадёжный взгляд. Крышка улетела в противоположную от основного корпуса сторону, а по экрану пошли огромные трещины, явно несовместимые с жизнью мобильника. — Мистер Зальцман, — произносит девушка намного тише, чем хотела, может быть, он вообще не услышал её, — Вы не хотите этого делать, — сама не веря в тот бред, что говорит, добавляет она, но ведь это лучше, чем ничего. Ноги подкашиваются - она держится на них из последних сил. А Аларик продолжает наступать медленными шагами. «Вдох-выдох» - повторяет она про себя. Девушка правда старается сохранить те небольшие крупицы рассудка, что остались, но желание просто закрыть глаза с каждой секундой преобладает всё больше. Мужчина оказывается в нескольких шагах от блондинки. Секунда - мимо них пролетает тень, откидывающая учителя из ванной комнаты, а после она слышит крик Елены и видит возле Аларика только что подошедших Гилберт и Стефана. «Что, правда что-ли?» — пролетает мимолетная мысль в голове Ханны перед тем, как она падает на пол. «Перед смертью у всех кафель становится таким мягким и теплым? А еще вкусно пахнет. Подозрительно знакомо, смерть пахнет, как Клаус?». Почему-то последние мысли кажутся ей вполне забавными. Слишком забавными - она бы посмеялась, если бы могла, но её максимум - едва приподнятые краешки губ. — Я рад, что тебе весело, любовь моя, — знакомый британский акцент, который только подтверждает её теорию, заставляет издать тихий смешок, что, скорее, похож на измученный стон. Она чувствует, как рука Клауса аккуратно, но уверенно заходит за её спину, — Будет больно, — резюмирует он, одним резким движением доставая нож из спины Форбс, что на удивление для него самого зашел довольно далеко. Девушка вскрикивает, ощущая одновременно неимоверную боль и долю некого облегчения, но на это явно ушли остатки её энергии, — Тихо, девочка, не смей умирать на моих руках, — весело говорит Майклсон, — Я не хочу снова сталкиваться с гневом Ребекки, — он прокусывает свое запястье, поднося его ко рту блондинки, но она никак не реагирует. Ему приходится приподнять её голову, насильно вливая свою кровь, чтобы добиться хоть каких-то движений с её стороны. Она чувствует терпкий солоноватый вкус на своих губах. Это последнее, что она ощущает перед тем, как всё-таки ненадолго покинуть эту довольно нервную ночку.

***

Первое, что отмечает Ханна, когда просыпается - она все еще жива. Второе - она уже не чувствует той ужасной боли, что сковывала движения, напоминая о своем существовании. И это непременно радует. Воспоминания медленно, но верно возвращаются, хоть Форбс и предпочла бы повременить с ними - голова и так слишком тяжелая. Она в своем доме, в своей комнате, на своей кровати - это успокаивает. Света нет - только лучи тусклого уличного фонаря попадают в помещение. Девушка неуютно ведет левым плечом, но ничего, кроме неприятно-облепившей её спину крови она не ощущает - блондинка выдыхает. Уже хорошо. Ханна приподнимается, аккуратно встает с кровати, на удивление - ноги держат. Она вообще только сейчас понимает, что чувствует себя даже лучше, чем до того, как Мистер Зальцман вогнал ей нож в спину. Форбс подходит к комоду, пытаясь найти свое отражение в зеркале, но ничего не видит - слишком темно. Она нащупывает рукой небольшую лампу, включая - желтый свет ненадолго ослепляет, а увиденный после этого в отражении темный силуэт, вальяжно развалившийся на кресле возле её кровати - окончательно отрезвляет, блондинка вздрагивает, резко разворачиваясь к незнакомцу. — Клаус, — выдыхает Ханна, чувствуя облегчение - это не самое худшее из того, что она могла предположить. Гибрид удовлетворенно улыбается, наслаждаясь реакцией девушки. Хоть что-то вечное - он все еще кретин. Но сейчас её это даже радует, — Ты ведь в курсе, что это как-то по-сталкерски? — Прости, милая, старые привычки, — невинно пожимает плечами Майклсон. Форбс вздыхает, невольно кидая взгляд на свои руки, что запачканы пятнами её собственной крови. Она намеревается пойти в ванную, чтобы оттереть хотя бы их, но, как только она открывает в неё дверь - это желание моментально пропадает. — Твою мать, — шипит девушка, когда видит беспорядочные алые разводы на белом кафеле, она тихонько прикрывает её. — Что? — наигранно-удивленно спрашивает первородный, — С этим тебе тоже нужна помощь? — издевательски-мягко продолжает он. — М-м-м, да, куда же я теперь без тебя, — плотоядно улыбается ему девушка, тяжело вздохнув, она злостно захлопывает дверь, — Я просто не люблю кровь, — Клаус издает удивленный смешок. — И тяжело же тебе, наверное, приходится в этом городе. — Терпимо, — кидает девушка, — Кстати, ты ведь не убил Мистера Зальцмана, правда? — вдруг обеспокоенно спрашивает она. — Твои «милые» друзья забрали его сразу после того, как он чуть не прикончил тебя, так что я просто не успел. — Они мне не друзья, — недовольно бурчит блондинка, — А Мистер Зальцман, к твоему сведению, был не в себе, — уверенно добавляет она. Ханна непонимающе смотрит на Майклсона, что приглушенно смеётся после её слов, прикрывая рукой глаза, — Ничего смешного! — Восклицает она, — Он не понимал, что делает, это был не он! — Продолжает девушка оправдывать мужчину, раздраженно вздыхая, когда гибрид продолжает насмехаться над ней. Ханна берет с кровати небольшую подушку, яростно запуская её в первородного, конечно же, целясь в голову. — Извини, извини, — капитулирует Клаус, ловко ловя тёмную вещицу, — Я просто, кажется, только сейчас начал понимать, кто ты такая, — заявляет он. Наконец-то скидывая ноги с её тахты, он встает, кидая подушку обратно на кровать. — Вау, ясно, — усмехается Форбс, — И что же ты такое понял? — она насмешливо смотрит на первородного, что немного медлит прежде, чем продолжить. — Просто это забавно - ты пытаешься казаться такой независимой, но на деле ты мученица, похуже двойника, — Клаус медленно меряет комнату шагами, хитро смотря на девушку, что встречает его вопросительным взглядом, — Сама подумай, — незатейливо предлагает он, — Когда Ребекку закололи - ты пошла ко мне, что было весьма опрометчиво, вообще-то я планировал убить тебя еще той ночью, — вполне спокойно говорит Майклсон, а блондинка мысленно делает пометку, что, возможно, слова Деймона о её спасении тогда были не таким уж и бредом, — А когда твой учитель слетел с катушек, ты вызвалась провести с ним вечер, одна, в пустом доме, я должен объяснять, насколько это глупо? — задает риторический вопрос гибрид. — Он пил травы Бонни! — Крайне возмущенно возражает Ханна, — И на нем не было кольца, мы не знали, что без него в нем вдруг тоже может проснуться серийный убийца! — Добавляет она, наблюдая за снисходительным выражением лица первородного, что определенно её раздражает, — Да брось! А что насчет тебя? — меняет тему девушка, вспоминая, что изначально так сильно смущало её. Она подходит ближе к Клаусу, щурит глаза, тыкая указательным пальчиком ему в грудь, — Откуда у тебя телефон Ребекки? Знай, я соберу коалицию из твоих родственников, если ты снова… — Вот только не надо опять обвинять меня в этом, — устало вздыхает Майклсон. Он достает из внутреннего кармана телефон, показательно приподнимает его вверх, открывая взору девушки. Немного присмотревшись, она делает вывод - это мобильник Ребекки, — Видишь ли, моей сестрице трудно брать в привычки что-то новое - она оставила его дома, — резюмирует он. — Ладно, сделаю вид, что поверила тебе. — Ох, прекрасно, меня же это так сильно волнует, — издевательски говорит гибрид, вызывая у блондинки, что до сих пор предвзято смотрит на него, удовлетворенную усмешку. Она уверенно встречает его взгляд. Очень близкий, слишком близкий, а ещё подозрительно внимательный. Ханна буквально физически чувствует, как первородный копается в её голове, шаг за шагом проникая все глубже. — Можешь идти, всё равно Кэролайн сегодня не появится, — безразлично возведя взгляд вверх, спустя некоторое время предупреждает девушка, а внутренне облегченно выдыхает от прерывания затяжного зрительного контакта. — Отлично, это же определенно вторая вещь, которая меня очень волнует, — язвительно отвечает Клаус, направляясь к двери, а Форбс только выдыхает - когда он так возвышается над ней и смотрит этим своим проникновенным взглядом, она теряется, а девушка такое не любит. — Стой, Клаус, — вдруг окликает блондинка Майклсона. Гибрид останавливается, в пол-оборота поворачиваясь к ней, терпеливо ждет продолжения, — Спасибо тебе, — четко проговаривает Ханна, наблюдая за недолгой растерянностью на лице первородного, что вскоре сменяется его привычной самоуверенностью. Девушка легко улыбается, замечая такую его недолгую заминку, она находит это забавным. — Не стоит, просто не хотел, чтобы Ребекка обижалась на меня несколько столетий, — безразлично кидает Клаус. Форбс закатывает глаза, кивает - ничего другого от него сейчас она и не ожидала, но что-то всё равно заставляет её сойти с места. Ей кажется это чем-то странным, неправильным, даже немного опасным, признаться честно, ведь от него можно ожидать всего, что угодно, вообще-то. Но она всё равно поддается ближе, игнорируя взгляд внимательных глаз, что может её остановить. Девушка аккуратно заключает Майклсона в объятия. Она думает, это необходимо. Как минимум, для неё. Она осторожно кладет голову ему на грудь, руки сцепляет за спиной, невесомо касаясь. Ханна чувствует приятный аромат его парфюма - она обожает мужские духи. И эти ей определенно нравится. — Я знаю, — на выдохе произносит блондинка, так тихо, что обычный человек наверное бы даже не услышал. Форбс пытается дышать ровно, «вдох-выдох» - повторяет она про себя, но всё равно чувствует, как сильно сердце бьется о ребра - она боится. Как минимум, это будет очень неловко, если он сейчас просто оттолкнет её и выкинет что-нибудь в своем привычном стиле - в общем, поведёт себя, как Клаус. Но этого не происходит. Девушка слышит вздох гибрида, а после он уверенно обнимает её в ответ, прижимая ближе к себе. Ох, да, это точно то, что ей сейчас было нужно.