Подстилка первородных

Ребекка оборачивается к Элайдже. Он, лениво облокотившись на дверной косяк и опустив руки в карманы брюк, внимательно наблюдает за сестрой. Она гордо вздергивает голову, смеряя вампира недовольным взглядом, — И всё? — Первородная разводит руками, подходя ближе, — Я должна собрать свои вещи и уехать навсегда? Забыть свою жизнь здесь и мои поиски лекарства? Элайджа устало вздыхает, — Лекарство было пустой затеей, — уверенно заявляет он, — Что бы ты получила, приняв его? — Вампир небрежно взмахивает рукой в воздухе. В его глазах появляется едва уловимый насмешливый блеск, — Школьные выпускные? Взгляд Ребекки наполняется тихой яростью, — Я хотела стать человеком, — твердо отчеканивает она, — Хотела детей, семью… Элайджа разводит руками, ловко спускаясь с нескольких ступенек, — И я стою перед тобой и предлагаю тебе и то, и другое. — А если я решу отказаться? — Вдруг «незатейливо» спрашивает Ребекка, — Клинок в сердце и снова в гроб? — Язвит она. — Я все сказал, — с явными нотками строгости в голове отвечает Элайджа, — Ты нужна нашей семье, — вновь убедительно произносит он, — И твой выбор будет только твоим выбором, — вампир замечает в глазах сестры задумчивость и на какое-то время в нем тлеет огонек надежды. Ребекка подходит к нему почти вплотную, — Я ничего ему не должна, — уверенно проговаривает она прямо ему в лицо, и Элайджа опускает взгляд вниз, — Я не желаю ему ни радости, ни любви. Он не заслуживает всего этого. Не заслуживает Ханну. И всё, что сейчас происходит с ней - из-за него, — первородная судорожно вздыхает, прикрывая глаза, — Я останусь здесь и буду жить так, как захочу, и, если ты умен - предлагаю сделать то же самое, — более спокойно говорит она. Ребекка хочет уйти, но, когда смотрит за спину брата, видит в дверном проёме Клауса. На его губах расцветает плотоядная улыбка, когда он замечает ее глаза на себе, а после проходит к мини-бару возле камина. — Не могу не согласиться с тобой, сестра, — вздыхая, наигранно-удрученно произносит гибрид. Он изящно наливает в стеклянный стакан порцию скотча. Майклсон находит глазами брата, и из взгляда его пропадают смешинки, а глаза буквально извергают молнии, — Уймись, Элайджа, и оставь эту идиотскую затею, — твердо произносит он и отпивает немного напитка. Ребекка показательно указывает на брата рукой, прожигая его ядовитым взглядом, — Дорогой, добрый, Элайджа, — обманчиво-мягко начинает она, — Наш брат редко приносит нам что-то, кроме боли, — напоминает вампирша, качая головой, она поворачивается к Элайдже, — Когда в своей бессмертной жизни ты перестанешь искать ему искупление? — Непонимающе спрашивает она, слыша смешок Клауса за спиной. Элайджа стойко выдерживает ее вопрошающий взгляд, — Я перестану искать ему искупление, когда пойму, что в нем ничего не осталось, — сестра чуть приоткрывает рот, собираясь ответить, но вампир успевает раньше, — И все, что сейчас происходит с Ханной, доказывает… — Вот именно, Элайджа, ты сам ответил на свой вопрос! — Нетерпеливо восклицает гибрид, подходя ближе, он залпом выпивает скотч и громко ставит стакан обратно на столик, — Ханна, — уверенно отчеканивает он, — И все, что происходит с ней. У меня есть проблемы поважнее, чем волчица, с которой я провел случайную ночь и которая теперь тычет мне в лицо этим волшебным ребенком! Элайджа устало вздыхает, отводя взгляд в сторону, — Ты в своем репертуаре, Никлаус, — он неуютно ведет плечом, — Имея шанс на счастье, бежишь в противоположную сторону. — Так пусть бежит, — пренебрежительно фыркает Ребекка, — Этому ребенку, если он его, будет без него лучше, — ядовито выплевывает она, и в глазах Клауса загораются гневные огоньки. — Ему не будет лучше без ребенка, Ребекка, — утомленно вторит самому же себе Элайджа, — И нам тоже, — чуть подумав, добавляет он. — А вообще я удивлен, сестра, что ты не прыгаешь вокруг этой идеи «x», подобно зайчихе, — возведя взгляд к небу, наигранно-задумчиво произносит гибрид, — Я думал, твое несбыточное желание, размножение, сильнее ненависти ко мне, — весело улыбаясь, безразлично пожимает плечами он. Ребекка впивается в него обжигающим взглядом. Её грудь часто вздымается от тяжелого дыхания, и она не сразу оборачивается, когда слышит, как входная дверь открывается. Ханна входит, и за её спиной Ребекка видит Мистера Зальцмана и Сандру. Она замечает их угрюмый вид, но игнорирует его и, плотоядно улыбнувшись брату, быстро, как скороговорку, проговаривает: — Ник переспал с волчицей, и теперь она беременна чудо-ребенком, — Элайджа шумно выпускает из легких воздух. Он прикрывает глаза рукой и отходит к окну, обреченно качая головой. Клаус сглатывает. Чуть вздернув голову, он выпрямляется, нервно бегая глазами по лицу девушки. Форбс чуть приоткрывает рот в немом вопросе, но тут же останавливается, хмурясь, — Ясно, — выдыхает она. Три пары глаз любопытно устремляются на нее. Блондинка слабо приподнимает какой-то файл в своей руке, — А у меня вторая стадия.

***

Перебирая в руках толстую пачку бумаг, Клаус нервно меряет комнату шагами, вчитываясь в почему-то сейчас бегающие перед глазами буквы. Он перечитывает одно предложение несколько раз и его раздражает, что слова отказываются складываться в единую структуру. Гибрид тяжело вздыхает, вспыльчиво кидая файл на диван, — Эта больница в Ричмонде, — небрежно взмахивая рукой в воздухе, усмехается он, — Вы бы, Мистер Зальцман, — Майклсон ядовитым шепотом выделяет имя учителя, — Еще повели ее к своей бывшей возлюбленной в этом захолустье, — он издает нервный смешок, — Уверен, тот, кто ее принимал, заливается каждый вечер budweiser и деградирует под порнушку с диска своего такого же жалкого дружка, — первородный быстро настигает мини-бар и наливает щедрую порцию скотча. На секунду прикрывая глаза, он вслушивается в ровное дыхание Ханны наверху, делая глоток янтарной жидкости, и от чего-то это успокаивает его. Сандра устало вздыхает. Сложив руки на груди, она подходит ближе, — Это хорошая больница, Клаус, — уверенно проговаривает ведьма, — Пойми уже наконец, что дело не в чёртовом раке, а в грёбанной экспрессии Беннет, — раздраженно кидает она. Элайджа заинтересованно подходит ближе к Брукс, — Что ты имеешь в виду? — Настороженно спрашивает он. Рик усмехается, — Вы не заметили? — Он хмыкает, медленно опускается на диван, беря в руки бумаги и бездумно перебирая их между собой, — Еще вчера она не выглядела, как человек, находящийся на второй стадии рака. Сандра с сожалением смотрит на учителя. Она хочет дотронуться до него, утешить, но быстро отдергивает себя, вновь возвращаясь глазами к Элайдже напротив, — Я имею в виду, что экспрессия сейчас - фермент, — вампир хмурится, — Она ускоряет естественные процессы, — Клаус позади любопытно вытягивает голову, вслушиваясь в слова ведьмы, — Он проходит слишком быстро, — прикрывая глаза, она качает головой, — Через несколько часов, возможно, будет уже третья стадия. К вечеру - четвертая, а потом… — Брукс осекается, опуская взгляд вниз, — А потом тело просто перестанет функционировать. Гибрид на сверхъестественной скорости материализуется возле Сандры и, схватив ее за горло, прижимает к стене, больно ударяя. Зальцман тут же подрывается с места, будучи остановленным Элайджей, что предусмотрительно кладет ладонь на его грудь, — И в чем твоя польза, ведьма?! — Ядовито шипит он, — Ты ничего не можешь сделать! — Зло восклицает Майклсон, — Тебе сто восемнадцать лет, Сандра! А ты так и осталась бесполезной крестьянкой! Рик отдергивает от себя руку Элайджи, — Отпусти ее, Клаус! — Не советую вмешиваться, — угрожающе-спокойно отвечает гибрид. Губы Зальцмана дергаются в нервной полуулыбке, — Ты не сможешь убить меня, — напоминает он, — Твоя мать сделала меня первородным вампиром. — Довольно, — Элайджа кладет руку на плечо брата, — Отпусти её, Никлаус, — спокойно просит он, — Мы что-нибудь придумаем, — успокаивающе говорит вампир, и гибрид издает короткий смешок, — Я что-нибудь придумаю, — тут же исправляется он, — Я обещаю, — Клаус переводит на него неуверенный взгляд, и его хватка на шее Брукс значительно слабеет. Ведьма могла бы отбиться от него, но она не стала, она знает - он ее не убьет. Не сейчас. Не когда у Ханны остается так мало времени, — Я даю слово, брат, она не умрет.

***

Приложив сцепленные в замок руки к груди, Ребекка нервно переминается с ноги на ногу, виновато потупив взгляд в пол, — Мне так жаль, — неуверенно начинает она. Вампирша судорожно вздыхает. Она эмоционально всплескивает руками, обреченно вскидывая голову, — Прости, я не знала, не знала, что это всё-таки случилось! Ханна устало прикрывает глаза, — Все нормально, — сиплым голосом отвечает она, чувствуя непривычно сильную сухость в горле, — Успокойся. Майклсон отчаянно качает головой, — Нет, — она подходит ближе, нервно проводя рукой по волосам, — Я вообще не должна была говорить тебе это! Форбс подходит к комоду и, взяв кувшин с водой, наливает в стоящий рядом стакан, — Всё в порядке, — повторяет девушка, припадая к напитку и выпивая его почти до дна, — Я бы все равно узнала, — безразлично пожимает плечами она. Первородную это вообще не успокаивает. Она чувствует себя виноватой. А еще ей страшно. Ей страшно, что она сказала лишнее, а к тому же в самый неподходящий момент. Она понимает, что могла навредить этим, и от этого раздражение к брату только растет. Паника захлестывает Ребекку, и от этого она невольно пугает Ханну только больше - видеть, как те, кто всегда уверял тебя в этом пресловутом «все будет хорошо», боятся - страшно. Сейчас она чувствует многое. Чувствует, как голову словно сдавливает большой надувной шар, чувствует, как дрожат руки, но она определенно не знает, что чувствует по отношению к словам вампирши. Испуг - сильная эмоция, и она легко может притупить все остальные. Форбс прищуривается, смотря в прострацию куда-то перед собой, — Ребекка, — она устремляет на Майклсон любопытный взгляд, — Ты знала Хлою? Первородная удивленно приподнимает брови, и от этого интерес внутри Ханны загорается только больше. Ребекка чуть приоткрывает рот, собираясь ответить, как Клаус, стоящий в дверях, чинно сложив руки за спиной, прерывает её, — Ты уже и так сказала достаточно, Ребекка, — обманчиво-спокойно напоминает он. Вампирша оборачивается к нему и теряется, — Уходи, — легко кидает гибрид. Первородная вздыхает, поворачивается к Форбс, как-бы задавая немой вопрос, и, когда та кивает, Ребекка, опустив взгляд в пол, быстро огибает брата и покидает комнату. Клаус залетает в комнату, не специально громко хлопая дверью, — Я могу все объяснить, — уверенно начинает он, но Ханна прерывает его легким взмахом руки. — Ты расскажешь мне про неё? Хмурясь, гибрид удивленно дергает головой, — Что я могу рассказать тебе про подружку Тайлера? — Усмехаясь, непонимающе спрашивает он. Ханна отрицательно качает головой, — Хлоя, — напоминает она. Майклсон заметно чуть расслабляется, — Что я могу рассказать тебе про подружку Кола? — Так же легко парирует он. Девушка кивает, — Значит, всё-таки подружка Кола, — замечает она. Первородный вздыхает, делая несколько нервных шагов в сторону, — Вроде того, — он неопределенно пожимает плечами, смотря в сторону, — Она умерла от рака легких. В двадцатые был дефицит. Форбс непонятливо хмурится, — Воздуха? — Клаус издает приглушенный смешок, прикрывая глаза. Блондинка обреченно выдыхает, — Почему ты не хочешь о ней говорить? — Непонимающе спрашивает она, — У вас с ней… — Нет, — уверенно отрезает гибрид, — Я знал её мать и мы были друзьями. Я пытался её обратить, и так мы впервые узнали, что вампирская кровь не лечит рак, а Кол после этого ненавидел меня еще несколько десятков лет, — усмехается он, но усмешка эта выходит явно нервной, — Это была интересная история. Но она не была хорошим человеком, Ханна, и быстро наскучила Колу, но Хлоя болела, и он счёл своим долгом сделать её поводом для нашего очередного раздора. Это ничего не значило, он просто любит драматизировать, — убеждает Майклсон, — И ссориться со мной, — чуть подумав, добавляет он. Лицо Ханны становится на несколько оттенков темнее, и первородный это моментально замечает. Она думает о том, что когда-нибудь тоже может стать «интересной историей» и «девочкой, которая не была хорошим человеком и быстро наскучила Клаусу», и это нагоняет на нее тревогу. Клаус шумно набирает в легкие воздух, — Но я не понимаю, почему мы вообще говорим об этом сейчас, — легко улыбаясь, признается он. Девушка нервно дергает плечом, — Мне просто интересно, — сходу отвечает она. Гибрид какое-то время просто хмуро смотрит на нее, — Ханна, — он делает шаг к ней на встречу и, когда она не отшатывается, Майклсон едва заметно выдыхает, — Это случилось, когда не было... Всего этого. Форбс слабо улыбается, — Да, а ещё, когда тебя стерли из моей грудной клетки, — хмыкает она, — Так что забудь. — Нет, — твердо отвечает первородный. Он нервно меряет комнату шагами, маяча перед блондинкой, и от этого у неё начинает кружится голова, — Я не должен был этого делать, наверное, — Клаус кивает, как-будто самому себе, — Это правда, — он останавливается, на секунду прикрывая глаза, — Господи, это какой-то ад наяву, — усмехаясь, сдается гибрид, думая, что это не очень отличается от правды. Клаус Майклсон никогда не оправдывается. Оправдываться перед кем-то - это ужасно. Оправдываться перед своей больной раком девушкой, чья болезнь неестественно быстро прогрессирует - ещё хуже. Ханна вопросительно выгибает бровь, — Она была настолько плоха? — Наигранно-удивленно спрашивает она, легко улыбаясь, когда Майклсон встречает её угрюмым взглядом. — Не смешно. Девушка издает приглушенный смешок, — А по-моему очень, — она устало прикрывает глаза, — Клаус, я, кажется, умираю, и, честно, подружка Тайлера, с которой ты переспал, сейчас волнует меня в последнюю очередь, — признается Форбс, и взгляд первородного заметно смягчается, — Серьезно, если тебя это так напрягает, не знаю, — она небрежно взмахивает рукой в воздухе, отводя взгляд в сторону, — Можешь вспоминать время от времени о том, какие непотребные мысли посещали мою светлую голову, когда я развлекалась со Стефаном, — Клаус вопросительно выгибает бровь и девушка тут же спешит подхватить, — Да, именно, он всегда был рядом, вообще-то, а ты меня пугал, — усмехается блондинка и гибрид настороженно кивает, — Он довольно красив, между прочим, и я не раз думала о том, что, останься мы как-нибудь… — Я понял, — сухо отрезает Майклсон. Натянуто улыбаясь, Ханна кивает, допивая остатки воды из стакана, что она до сих пор держала в руках. Девушка прикусывает губу, — Но… — неуверенно начинает она, — Ребёнок… — Бред, — фыркает первородный. — Уверен? — Аккуратно спрашивает Форбс. — Я… — Уже было начинает Клаус, но вдруг осекается, а весь его былой пыл куда-то исчезает, — Я не знаю, — выдыхает он. — Тебе стоит разобраться с этим, — спокойно резюмирует блондинка, — Это твой последний шанс поступить правильно, Клаус, — усмехается она. — Возможно, — невозмутимо замечает гибрид. Он мягко улыбается, — Я подумаю над этим, когда мы разберемся со всем этим фарсом, который называется твоей болезнью, — Ханна устало прикрывает глаза и Майклсон спешит продолжить, — Я серьезно, — более твердо произносит он, и девушка ловит на себе его пристальный взгляд, — Совсем скоро всё закончится, — обещает первородный и видит угнетающее сомнение в глазах девушки, — Ханна, — он подходит ближе и берет её за плечи, вкрадчиво заглядывая в глаза, — Ты даже не должна думать об этом, клянусь, скоро все закончится, — Форбс медленно кивает. Она прокашливается, — Отвезёшь меня домой? — Просит блондинка и, когда на лице Клауса отображается удивление пополам с испугом, она слабо улыбается, поясняя: — Я хочу забрать кое-какие вещи.

***

Ханна тянется к бардачку. Она аккуратно тыкает на темную панель и та с характерным щелчком открывается. От громкого звука девушка невольно вздрагивает, она резко поворачивается к Клаусу, видя, как на его губах играет по-доброму насмешливая улыбка. Девушка прищуривается, чуть наклоняется, оглядывая содержимое ящика. Довольно минималистично - пара каких-то бумажек, небрежно закинутых в угол, а поверх них темные солнечные очки и маленькая серебристо-зеленая пачка чего-то, похожего на жвачку. Она любопытно вытягивает голову, потянувшись к яркой упаковке, — Почему именно Новый Орлеан? Гибрид усмехается, — Не долго ты продержалась, — легко улыбаясь, спокойно протягивает он. Форбс непонятливо хмурится, — Я и не собиралась держаться, — фыркает она, — Мне просто интересно, — безразлично пожимает плечами блондинка. Она закидывает в рот белоснежную конфетку, настороженно катая её на кончике языка и, когда чувствует приятный мятный привкус, незамедлительно берет еще одну. Майклсон вздыхает, — Это трудно объяснить, девочка, — Ханна переводит взгляд на его задумчивый профиль, думая, что сейчас он выглядит непозволительно притягательно - взгляд его становится значительно нежнее, и она не может не заметить эту перемену, когда он говорит об этом городе, — Он не для всех, и я не могу говорить однозначно. Девушка удивленно приподнимает брови, — Что, прости? — Она тихо прыскает, — Стоит ли мне говорить о том, что я не верю ни единому твоему слову? Первородный приглушенно смеется, — Но это правда, — уверенно отрезает он, — Приезжие считают Новый Орлеан городом грехов, но, на самом деле, это город свободы, — Клаус сверкающим игривыми огоньками взглядом смотрит на Форбс, — А в свободе большинство видит грех, — интригующим полушепотом протягивает он. Гибрид вновь возвращает глаза на место, — Но не переживай, любовь моя, тебе он понравится, — бодро заявляет он и блондинка словно поникает. Она резко уводит взгляд вперед, надеясь, что Майклсон не заметит её неожиданно потемневшего лица, хоть он сейчас и не смотрит, — Этот город словно создан для тебя, — первородный неосознанно, словно с предвкушением, похлопывает ладонями по рулю, — Если честно, мне не терпится уехать из этого проклятого захолустья и оказаться в окружении еды, музыки, искусства, культуры. И все, о чем я думаю - это как сильно хочу показать тебе это. Возможно, мы начнем с него. Тебе понравится «Марди Гра». Ханна шумно втягивает в легкие воздух, — Клаус… — Начинает она в надежде, что остальное предложение родится, пока воздух будет проходить через голосовые связки, но ничего не приходит в голову. Клаус в ожидании смотрит на неё, и наконец девушка замечает: — Наверное, — натянуто улыбаясь, выдыхает она. Какое-то время в салоне царит тишина и девушке кажется она гнетущей. Она качает головой, упорно поджимая губы. Она не хочет быть живой гранатой. Но с другой стороны, он же знает, что делает, правильно? Это его выбор. — Ты веришь в жизнь после смерти? Гибрид тяжело вздыхает, — Если ты хочешь поссориться, девочка, выбери способ поинтереснее, — усмехается он. — Это всего лишь вопрос. Майклсон нервно дергает плечом, — А это всего лишь ответ, так вот - твой вопрос действует мне на нервы, — ровно отвечает он. Форбс вновь упирается взглядом вперед, — Знаешь, хоть тебе и тысяча лет, я считаю вечность некорректной концепцией, — уверенно заявляет она. Краешки губ первородного приподнимаются в едва заметной усмешке, — Ты сама некорректная концепция, — самодовольно замечает он. — Знаю, — устало протягивает блондинка, — Поэтому меня и изъяли из круговорота жизни, — безразлично хмыкает она. — Не смешно, — грубо отрезает Клаус, глядя в окно. На велосипеде по тротуару проезжают две девушки, одна сидит боком над задним колесом, нетерпеливо подталкивая другую в бок, и от чего-то эта картина немного успокаивает гибрида. Ханна устало откидывает голову назад, — Да брось, — отмахивается она, — Это ведь всего лишь шутка. Гибрид сильно сжимает обивку руля, — Прости, что твой юмор в последнее время меня не привлекает, — язвительно кидает он, — И что мысль о том, что тебя изъяли из круговорота жизни, меня не веселит. — Клаус… — Хватит. Девушка нервно улыбается, — Ты не можешь вечно делать вид, словно ничего не происходит, — выдыхает она. Майклсон ухмыляется, — Ты меня недооцениваешь, — хмыкает он. Форбс усмехается, — А ты недооцениваешь перспективу моей смерти, — раздраженно кидает она и тут же замолкает, когда первородный резко переводит на неё обжигающий взгляд. Так она в первый и единственный раз видит онемевшего Клауса Майклсона и, честно, зрелище ей особого удовольствия не приносит. Она прикрывает глаза, глубоко вздыхает, пряча лицо в ладонях. Она всего лишь хочет знать, как он выдержит, если она умрет. Она не хочет быть бомбой, гранатой, не желает быть злой силой в жизни любимых ею людей. — И вот ты снова дома, любовь моя, можешь ликовать.

***

Ханна знает, что мамы дома нет. Она была этим утром в больнице с ней и с Мистером Зальцманом, а после вернулась в участок, сказав, что хочет свалить все дела на Мистера Харриса и взять оплачиваемый отпуск. Лиз выглядела неестественно бодрой и преисполненной фальшивым энтузиазмом. Это смотрелось печально, но Ханна ничего не говорила. Тогда она вообще ничего не говорила. Но понимала, что хуже новости о том, что ты умираешь - может быть только новость о том, что умирает твой ребенок. Она была благодарна Мистеру Зальцману. Его игра в «ничего на самом деле не случилось» выглядела намного убедительнее. Когда Ханна проходит мимо комнаты Кэролайн, она на секунду останавливается, прислушиваясь. Девушка вопросительно смотрит на Клауса рядом, и тот, показательно закатив глаза, коротко кивает, а вслед за этим, словно в подтверждение, раздается какой-то глухой стук из-за закрытой двери. Почувствовав неожиданную волну тревоги, Форбс спешит пройти в свою комнату. Она вдыхает прохладный воздух, незаметно проникающий через настежь открытое окно и оглядывается, отмечая, что пространство стало заметно чище. Мамина привычка, которая передалась и Ханне - прибираться, когда начинаешь скучать или нервничать. Сейчас же блондинку тяжелит лишь одна мысль о том, чтобы нагнуться к кровати, дабы поправить криво загнутый краешек пледа. Стоя возле письменного стола, Ханна складывает в прямоугольную картонную коробку очередную книгу, взятую с полки наверху. Её вводит в тоску мысль о том, что это зря - она же наверняка не успеет прочитать всё это. Девушка думает о том, что в последние несколько дней её слишком многое вводит в тоску. Но это еще один побочный эффект умирания, и она позволяет себе продолжать мысленно посыпать себя погребальной землей, — Что это? — Хмурясь, гибрид крутит в руках маленькое бумажное туловище девочки. Её голова отрывается и он показательно приподнимает её, задавая немой вопрос. Блондинка нарочито удрученно вздыхает, — Причина того, почему мои дизайнерские способности безжалостно закопали, — она подходит ближе и, достав из нижнего ящика комода небольшую коробку, кладет её на деревянную поверхность перед собой и открывает. Ханна чувствует легкое головокружение, но упорно игнорирует его, перебирая множество бумажной одежды. Майклсон заинтересованно поддается ближе, придирчиво осматривая яркие наряды, — Мама постоянно покупала мне такие журналы, — объясняет девушка, — Вырезаешь одежду и наряжаешь свою куклу. Легко улыбаясь, первородный снисходительно смотрит на нее, — Но они же бумажные, — напоминает он. Форбс несерьезно-возмущенно вздыхает, — Да, поэтому надо быть аккуратнее и избавляться от привычки отрывать людям головы, — язвит она, забирая из его рук части куклы и небрежно кидая их к остальным, — Эти бумажки стали валяться по всему дому и раздражать родителей, — натянуто улыбается блондинка, — Поэтому мне просто перестали их покупать, — безразлично пожимает плечами она. Клаус по-доброму насмешливо смотрит на нее, — Да, действительно, — весело протягивает он, — Трудно поверить, что это может кого-то раздражать. Ханна слишком серьезно кивает, — Люди всегда привыкают к красоте, — пренебрежительно кидает она и громко захлопывает крышку коробки. Гибрид наигранно-задумчиво пожимает плечами, — Я к тебе ещё не привык, — мягко улыбаясь, отвечает он. Девушка скрывает смущение смехом, — Точно, ведь в последние несколько дней я выгляжу, как ходячий труп, — язвительно замечает она Майклсон разводит руками, — Я и есть ходячий труп, — напоминает он и Форбс вновь смеется, убирая коробку на место, когда на пороге появляется Кэролайн. Старшая Форбс мнется у дверей, нервно заламывая пальцы, — Ханна, — сглатывая, аккуратно начинает она, — Мы можем поговорить? — Нет, — уверенно отчеканивает гибрид, подходя ближе, — Пока, Кэролайн, было приятно повидаться, — натянуто улыбаясь, наигранно-бодро добавляет он, громко захлопывая дверь прямо перед её носом. Блондинка устало вздыхает и, сложив руки на груди, осуждающе смотрит на него. Майклсон в ответ сверлит ее грозным взглядом, но она не уступает. Он показательно закатывает глаза и, открыв дверь, лениво облокачивается на дверной косяк. Кэролайн на секунду теряется, а после уверенно выпрямляется, недовольно сверкая глазками в первородного, — Наедине, — добавляет она, и Клаус издает насмешливый смешок. Он снисходительно смотрит на девушку, — Прости, дорогуша, но как выяснилось - это небезопасно, — Ханна устало прикрывает глаза, заправляя выбившуюся прядку волос за ухо. Она подходит к гибриду и, аккуратно положив ладонь ему на плечо, тихонько поглаживает. Он отрицательно качает головой, — Ханна, — строго начинает Майклсон, но девушка перебивает его. — Все нормально, правда, — уверенно проговаривает Форбс. Она кивает головой на картонную полупустую коробку, до сих пор стоящую на столе, — И я уже почти закончила. Первородный шумно выпускает из легких воздух, обжигающе смотря на блондинку. Через секунду его взгляд заметно смягчается и он чуть расслабляется. Клаус проходит мимо старшей Форбс, нарочито задевая ее плечом, — Если ты не выйдешь через десять минут - я оторву ей голову, — предупреждает он, твёрдыми шагами спускаясь по лестнице, а через секунду громко хлопает входная дверь. Ханна поджимает губы и, безразлично пожав плечами, возвращается к письменному столу. Кэролайн прикрывает глаза, вздыхает, наконец заходя в комнату, — Прости меня, — выдыхает она и младшая Форбс не может сдержать приглушенного смешка, — Я не знала, что все обернется… Так,— Кэролайн неопределенно взмахивает рукой в воздухе. — Всё нормально. Старшая Форбс усмехается, — Нет, — она отчаянно качает головой, — Ты не можешь говорить, что все нормально, когда это неправда, — уверенно заявляет Кэролайн, и Ханна упирается хмурым взглядом в стену напротив себя. Она узнает в этих словах то, что обычно говорит сама и это ее пугает. Младшая Форбс вздыхает и на пятках разворачивается к сестре, — Слушай, сейчас уже ничего не изменишь, так что нам не остается ничего кроме того, как забыть, — Кэролайн чуть приоткрывает рот, собираясь ответить, но Ханна спешит продолжить, — Это просто наиболее легкий путь для нас всех. Мерзкий эгоистичный голосочек в голове Ханны временами говорит. Говорит, что Кэролайн должна чувствовать вину за то, что сделала. Что это по её, только по её вине Ханна умирает. В какой-то момент ей хочется заплакать и забиться в истерике, чтобы она помнила, что сделала с ней. Но Ханна пересиливает себя. Смотрит правде в глаза и понимает, что не хочет, чтобы сестра чувствовала себя виноватой до конца бесконечной жизни. Бесконечность - это слишком долго. Слишком долго, чтобы думать, что ты собственными же руками убила свою сестру. Кэролайн нервно прикусывает губу, — Но, я… — Неуверенно начинает она и Ханна прерывает ее мучения. — Я никогда не смогу понять этого, — признается Ханна, — И я прощаю тебя, — спешит добавить она, видя, как на лице сестры пролегла тень отчаяния, — Но время, что осталось, я предпочту провести с людьми, которые стали для меня близки, поэтому, пожалуйста, не пробуй переубеждать меня, ведь ты здесь для этого, не так ли? — Уверенно говорит девушка. Она делает шаг навстречу и, чуть помедлив, кладет ладонь на её плечо, а после ловко огибает сестру и, быстро окинув взглядом комнату, покидает её.

***

Когда Ханна спускается с лестницы и выходит из дома, она чувствует, как дыхание неестественно сильно участилось, а где-то в районе легких что-то неприятно ноет. Ей кажется, как-будто она пробежала кросс, а после него еще добиралась на другой конец города домой на своих двух. От этого ком в горле начинает горчить больше, а в уголках глаз медленно скапливается соленая влага. Чувствовать себя беспомощно - это паршиво, и девушка устала ощущать это на себе так долго. Облокотившись на капот машины, Клаус складывает руки на груди, внимательно наблюдая за подходящей Форбс. Её угрюмый вид он замечает сразу, и от этого в гибридском сердце что-то неприятно сжимается. Гибрид подходит к блондинке, когда она оказывается ближе, забирая картонную коробку из ее рук. Он снисходительно склоняет голову набок, — Это того стоило? — Ровно спрашивает Майклсон, как-бы имея в виду: «я же говорил». Пока он убирает вещи на заднее сидение, Ханна показательно закатывает глаза, нехотя плетясь к своему месту. Когда она собирается сесть, первородный успевает отдернуть от её руки дверь и, облокотившись на нее руками, весело смотрит на девушку. Она недовольно пыхтит, лениво складывая руки на груди, — Скажи, что мне сделать, чтобы ты перестала выглядит так, словно тебя переехал поезд, — спокойно просит он. — Ничего, — сходу отрезает Форбс, — Потому что меня и правда переехал поезд, — Клаус насмешливо усмехается, показывая, что не собирается уступать в своем упрямстве ее упрямству. — Мы можем простоять здесь хоть весь день, — интригующе протягивает гибрид. — Да, только к его концу я могу умереть, — язвительно напоминает блондинка и, когда лицо Майклсона заметно темнеет, она жалеет о том, что сказала, а пелена раздражения постепенно начинает спадать с глаз. Он выпрямляется, — Нарываешься, — спокойно предупреждает первородный и идет к водительскому сидению. Когда в голову Ханны приходит светлая мысль, она словно расцветает и даже наигранно-угрожающий вид Клауса не препятствует ее медленно расплывающийся на губах улыбке - она никогда не привыкнет к этим эмоциональным качелям, — Клаус! — Восклицает девушка, быстро огибая капот машины. Гибрид останавливается, — Я придумала! Дай мне довезти нас до дома, — он вопросительно выгибает бровь, — Я хочу поехать на твоей машине, — объясняет она. Майклсон как-то машинально усмехается. Он медлит и Форбс в ожидании смотрит на него, — Да ни за что, — легко кидает он, вновь шагая к своему месту. Блондинка идет за ним. — Ну пожалуйста! — Ты убьешь нас, — снисходительно улыбаясь, объясняет первородный, — Только меня - на время, а себя - навсегда, — Ханне хочется выкинуть что-то в стиле: «какая разница - минутой раньше, минутой позже», но она вовремя останавливается, понимая, что на этот раз гибрид может быть уже не так терпелив. Девушка издает обреченный стон, — Да нет же! — Она делает глубокий вдох, как-бы успокаиваясь,— Моя мать учила меня водить до того, как буквально не переехала жить в участок, — Клаус непонимающе крутит головой, как-бы ожидая продолжения,— Про мои навыки вождения все забыли! — Непонятливо хмурясь, как само собой разумеющееся объясняет Форбс, — Я просто должна сделать это. — Пытаешься вызвать во мне жалость историями о мамочке, которая пропадала целыми днями на работе? — Предполагает гибрид и блондинка возводит задумчивый взгляд к небу, неопределенно кивая, — Это значит - да? — Вновь спрашивает он. Ханна чуть наклоняется в бок, небрежно качаясь, подобно нетерпеливому ребенку в торговом центре, — А это значит, что ты позволишь повезти? — Уклончиво спрашивает она. Майклсон усмехается, — Не в этой жизни, — интригующим шепотом отвечает он и открывает дверь. Гибрид тут же мысленно дает себе пощечину, невольно думая о том, что в этой она и правда может не успеть. Навязчивая мысль неприятно саднит где-то под ребрами и Майклсон как-то виновато смотрит на девушку, но та, поглощенная энтузиазмом, этого, кажется, даже не замечает. — Да брось! — Показательно разочарованно протягивает Форбс. Она грозно складывает руки на груди, недовольно смотря на первородного, — Ты, вообще-то, обещал мне машину. Клаус издает беззвучный смешок, устало потирая глаза, — В Нью-Йорке есть неплохой автопарк на Пятой Авеню, — он мягко смотрит на блондинку, — Съездим туда на выходные, когда поправишься, — обещает гибрид, но взгляд Ханны становится только мрачнее. Клаус тяжело вздыхает, чуть вздернув голову, он пристально смотрит на неё. Кола на другом конце города позабавила бы ненормальность ситуации - Клаус всерьез раздумывает над тем, чтобы позволить кому-то сесть за руль своей машины, а то есть полностью отдать контроль (!), хоть и в такой незначительной для бессмертного вещи, как вождение. Но это тоже побочный эффект умирания - она не может бегать, танцевать, спуститься со второго этажа, не почувствовав болезненную тяжесть в легких, но может вить веревки из самого сильного существа на планете. Майклсон отводит взгляд в сторону, — Ладно, — нехотя сдается он и слышит тихий писк со стороны девушки. Она лепечет что-то бессвязное в ответ, подходя ближе, когда первородный бесстрастно садится на водительское сидение и лишь пошире открывает дверь. Останавливаясь совсем близко, Форбс непонятливо хмурится, но не успевает она возмутиться, как он дергает ее на себя, небрежно усаживая на колени. Блондинка чудом не ударяется головой, вовремя успев пригнуться. Клаус тут же захлопывает двери, не давая ей опомниться, — Знаешь, как это обычно бывает? — Он усмехается, — Отцы сажают детей на колени, чтобы те держали руль, а сами жмут на педали, — внутри Ханны вдруг поднимается горячая волна жара, и ей от чего-то становится неловко. Она нервно хихикает, но спорить не решается - всё-таки выбить себе место здесь было довольно трудно. Гибрид наклоняется близко к ее ушку, опаляя щеку горячим дыханием, — Не разочаровывай папочку, любовь моя, — по телу девушки проходит мелкая дрожь, но она не спешит оборачиваться к его темным глазам, в которых от отцовских чувств - только желание устроить ей порку. Она мысленно проклинает ту барменшу из Нового Орлеана и думает о том, о каких еще кинках Клауса не знает, — Руки на руль, — его спокойно-приказной тон вызывает сухость в горле, и Форбс спешит послушаться. Майклсон сглатывает, когда она начинает ерзать, устраиваясь поудобнее. Приятно чувствовать на себе ее вес, а еще она теплая. Блондинка нервно приглаживает волосы, что играючи щекочут его лицо и шею. Первородный не сдерживает порыва и прокатывает между пальцами светлую прядку, вдыхая свежий аромат чего-то цитрусового. Ханна кладет вспотевшие ладони на руль и через секунду Клаус накрывает ее руки своими. Она думает, что это слишком приятно и нежно, а, когда он чуть поддается вперед, опуская подбородок ей на плечо, ей кажется, что она сейчас расплывется, как лужица. Гибрид медленно давит на газ, и они трогаются с места. Девушка пялится вперёд с таким усердием, что, кажется, прожжёт взглядом лобовое стекло, и даже не замечает, как Майклсон неосознанно начинает поглаживать ее ладони. Въезжая в очередной поворот, Форбс хмурится, когда видит впереди несколько машин. Ей больше нравилось ездить на пустующей вечером дороге окраине Мистик-Фоллс и сейчас она почему-то растерялась, — Что-то я волнуюсь. — Все отлично, — терпеливо отвечает Клаус и от приятной вибрации его голоса блондинка вся съеживается. Она нервно прикусывает губу, — Не напрягайся ты так, — усмехается он, небрежно мазнув носом по ее шее. В рецепторы сразу же ударяет яркий запах крови. Гибрид томно прикрывает глаза. Сейчас он может думать только о том, насколько она сладка на вкус и с каким удовольствием он бы вкусил теплую жидкость - на дорогу не смотрит, безответственно отвлекаясь от взволнованного пыхтения Ханны. Майклсон приходит в себя, когда машина резко тормозит, а тело по инерции толкается в тело девушки. Он открывает глаза, замечая, что она остановилась на обочине, недалеко от перекрестка. Первородный от чего-то всем телом напрягается. Форбс обреченно машет рукой, указывая вперед, — Там слишком много машин, — неуверенно бормочет она, и Клаус убирает правую руку с руля. Он успокаивающе гладит блондинку по спине, пройдя по позвоночнику. Гибрид видит несколько иномарок, выстроенных в кривую «пробку» у светофора, куда указывает блондинка. Он облегченно выдыхает и, откинувшись на мягкую спинку сидения, плавно перемещает ладонь с позвоночника на талию, аккуратно сжимая. — Обязательно прокатишься по Вест-Сайд-Хайвей после автопарка, — Майклсон усмехается, — Я должен это увидеть, — насмешливо протягивает он, и Ханна несерьезно-возмущённо бьет его кулачком в грудь, но первородный предусмотрительно перехватывает её руку. Девушка непонятливо хмурится, когда он несильно сжимает ее запястье и медленно опускает его вниз. В блике уличного фонаря Форбс кажется, что под его глазами на секунду пролегла темная сеточка из вен, а потом она думает, что вовсе и не кажется - этот его полуприкрытый взгляд, неровное дыхание, цепкая хватка на её талии и ужасно плохо скрываемое напряжение. Блондинка ловит неожиданно-приятную волну предвкушения. Она подрывается с места и, изящно, подобно кошке, меняет положение, разворачивать к Клаусу корпусом и садясь на колени. Ханна опускает ладони на его плечи, пододвигаясь ближе, но гибрид только сильнее сжимает талию, удерживая её на месте, — Слишком близко, девочка, — предупреждает он, легко улыбаясь. Его пальцы невольно сильнее смыкаются на её коже с каждым рваным вдохом. Ханна поджимает губы - вредничает. Поддается ближе, останавливаясь возле его ушка, — Ханна, — строго отрезает Майклсон, — Вернись на место, — твердо добавляет он. Девушка тыкается носом в его щеку, — Ты можешь сделать это, — тихим полушепотом говорит она. — Нет, — уверенно отрезает первородный. Форбс нарочито устало вздыхает, — Ты боишься иголок, девочка, не думай, что не упадешь в обморок от клыков, — усмехается он, а руки его тягуче-медленно заходят за края кофты, наперекор своим же словам. Оглаживают нежную кожу, проходясь вверх по спине, от чего блондинка только льнет ближе, подобно пушистому мурлыкающему созданию. Ханна прикрывает глаза, — Кл-а-аус, — протягивает она, издавая приглушенный полустон и Клаус шумно выпускает из легких воздух, стискивая зубы, — Сделай это, — гибрид сглатывает. Прикрывает глаза, слыша лишь то, как на ее шее пульсирует маленькая венка. Он не должен этого делать. Не должен же, да? Клаус никогда не считал Ханну способной самостоятельно принимать правильные решения. Больше этого таковым он не считал только себя. Он одним рваным движением убирает мешающие светлые локоны, крепко сжимая их копну на спине. Девушка замирает. Она нервно облизывает губы, крепко зажмуривает глаза, находясь в волнующем ожидании. Майклсон выпускает клыки. Он небрежно проходится острыми концами по нежной коже и впивается в шею - неторопливо, сладко, так, как-будто не питался целый день и теперь растягивает удовольствие. Форбс чувствует острую боль, неприятной волной пронзающую все тело. Она подавляет в себе желание вскрикнуть, плотно сжимая губы и лишь сильнее вцепляется ноготочками в его плечи. Первородный притягивает ее ближе к себе, стараясь концентрироваться только на ее рваном дыхании и сердцебиении, не упуская ни единого едва слышного кульбита. Слушать. Слушать. Слушать. Слушать. Вывод таков: у больных лейкемией кровь можно пить. Или просто её вкус настолько прекрасен сейчас, что он не замечает того, что могло бы быть не так. Блондинка ощущает приятную слабость в теле, чувствуя, как ткань на темных джинсах Клауса натягивается. Эрегированный член упирается ей между ног и она машинально толкается вперед. Гибрид издает нетерпеливый рык прямо ей в шею. Ханна делает еще движение, чувствуя, как по горлу стекает тоненькая струйка чего-то теплого. Остановись. Хватит. Немедленно. Сейчас. Майклсон один рывком отрывается от ее шеи, откидывая голову, но девушка тут же находит его губы. Она зарывается руками в его волосы, чуть оттягивает, медленно двигаясь вперед-назад. Форбс чувствует на губах металлический привкус. На секунду становится не по себе от того, что это ее кровь, но когда первородный глубже проникает языком в ее рот, она теряется в ощущениях, чувствуя, как собственные трусики намокают. Блондинка нетерпеливо расстегивает ремень, дрожащими руками пытается справиться с ширинкой, дергая неподдающуюся молнию вниз. Когда она сжимает твердый член сквозь ткань боксеров, Клаус судорожно вздыхает, вжимаясь в мягкую спинку сидения так, что та с треском скрипит под его весом. Ханна проходится рукой вдоль полового органа, ощущая на головке предэякулят и размазывает его по всей длине. Она не думала, что когда-нибудь будет дрочить парню вечером в машине. А еще она не подозревала, что этим парнем будет - первородный гибрид, в то время как она - будет умирать от неестественно быстро развивающегося рака, так что девушка быстро приходит к выводу, что предрассудки - полная хрень. Гибрид задирает её юбку до самой талии, небрежно сминая её на бедрах девушки. Он отодвигает ткань её нижнего белья и, чуть приподняв, аккуратно, - настолько, насколько это возможно - насаживает её на свой член. Форбс стонет и вновь ощущает вкус собственной крови, когда больно прикусывает губу. Она крепко зажмуривает глаза, чувствуя, что иначе из них пойдут искры, когда опускается на всю длину - в какой-то момент она чувствует боль, и понимает, что либо a) в Рождество Клаус решил её пожалеть, что, вообще-то, мало вероятно, b) до сих пор она и правда спала с ним только под алкоголем. Блондинка быстро обмякает в его руках, не в силах справиться с дрожью в теле. Крепче схватив ее за талию, Майклсон помогает ей двигаться, приподнимая и опуская. Он старается не спешить, но сам невольно толкается вперед каждый раз, когда она оказывается ближе. Ханна крепко хватается одной рукой - за его плечо, а другую - переносит на сидение сзади, сжимая мягкую ткань обивки, и дышит ему куда-то в висок. Первородный сглатывает, вновь почувствовав свежую кровь из недавно открытого укуса, и снова припадает к ее шее. От неожиданности девушка издает протяжный стон, внезапно не почувствовав боли. Она ощущает лишь приятный трепет, усилившийся в несколько сотен тысяч раз, когда Клаус медленно выпивает каплю за каплей. Эйфория сводит с ума и, когда секунды наслаждения приходят, ей кажется, что тело окончательно становится ватным. Форбс продолжает двигаться, ощущая, как гибрид дергается. Он делает последний глоток крови, когда кончает, и только этот контраст позволяет ему отрываться от её шеи. Майклсон расслабленно откидывает голову, прикрывает глаза, чувствуя, как блондинка чуть привстает и начинает ерзать. На секунду он позволяет себе забыть о том, что происходит вне этой машины. О том, что происходит с ней, и эта приятная пустота в голове прерывается громким звуком клаксона. Первородный удивленно распахивает глаза, видя, как Ханна тихо чертыхается, оторвавшись спиной от руля. Он приглушенно смеется, замечая, как девушка нервно озирается по сторонам, — Прости, девочка, но тебе уже не искупить свой грех, — Клаус взглядом указывает на верхушку церкви на той стороне улицы. Форбс прикрывает глаза, тяжело выдыхая и, вновь прильнув к нему, прячет лицо в изгибе его шеи. Трахаться в машине - неудобно. Потрахаться в машине с Ханной - это все, что ему потребовалось, чтобы поменять свое тысячелетнее гибридское мнение.

***

— О, девочка-проблема! — Восклицает Кол, бездумно трясся в руках холодную бутылку шампанского, — Ты еще жива, и мы несомненно должны отпраздновать это! — Весело заявляет он, когда Эйприл, проходящая рядом к столу с глубокой чашей чего-то в руках, не сильно толкает его в плечо, как бы прося не нарываться. Клаус рядом показательно закатывает глаза, и Ханна старается подавить рвущуюся наружу улыбку, — Угу, — безразлично хмыкает она, — Ты взбалтывай побольше, — язвительно замечает девушка, проходя на кухню, когда ловит на себе вороватый взгляд Ребекки. Форбс легко улыбается ей, и та, от чего-то, заметно расслабляется. — Кол со своим вечным настроением-праздником выводит меня из себя, — предупреждает гибрид, шагая с ней в ногу, — Ты ведь в курсе, что можешь послать их всех к черту, если что? — Незатейливо предлагает он, когда блондинка кладет коробку на кухонный островок, по-доброму насмешливо смотря на него. — Посылать кого-то к черту - это мое второе имя, — уверяет Ханна, — Но я этого ни за что не сделаю, — невозмутимо протягивает она и вытягивает из коробки одну из книг, слыша, как Майклсон рядом нарочито громко вздыхает. Первородный уже хочет съязвить что-нибудь в ответ, но его внимание привлекает ярко-горящий экран телефона. Софи Деверо 08:58 PM Я здесь — Я сейчас, — предупреждает Клаус, направляясь к выходу. Девушка вопросительно смотрит на него, — Возьму кое-что еще из машины, — объясняет он, сталкиваясь с Еленой в дверном проеме. Она выглядит взволнованной, и Форбс кажется это странным. Гибрид секунду оглядывает её цепким взглядом прежде, чем показательно обернуться к блондинке, плотоядно улыбаясь, как-бы имея в виду: «я же говорил», и Ханна все понимает. Майклсон скрывается за стенами дома и на девушку вдруг накатывает волна негодования, — Но она всё еще здесь! — Кричит она ему вдогонку, — Слышишь?! — Вслед за ее словами громко хлопает входная дверь, и Форбс готова поклясться, что прямо сейчас он снисходительно усмехается ее неугомонно-наивному порыву. Она недовольно пыхтит, пока взгляд вновь не натыкается на двойника, что непонимающе стреляет глазками из стороны в сторону, — Прости, — выдыхает блондинка, — Ты что-то хотела? — Натянуто улыбаясь, спрашивает она, и Гилберт коротко кивает, наконец проходя. — Я просто… — Включила человечность, — бодро заканчивает за нее Ханна. Брюнетка поднимает на нее удивленно-хмурый взгляд. — Да, и… Девушка вздыхает, — Тебе страшно, — продолжает она и, подойдя к холодильнику, достает из нижнего ящика, - прости, Ребекка - бутылку вина. Елена облегченно выдыхает и грузно падает на высокий стул, — Это случилось так неожиданно, — взволнованно лепечет она и, опустив локти на стол, прячет лицо в ладонях, — Я не знаю, что мне делать. Форбс наливает полный бокал красной жидкости и аккуратно пододвигает его двойнику, — Это произошло из-за Элайджи? — Как-бы «незатейливо» спрашивает она. Гилберт поднимает на нее неуверенный взгляд, — Я ужасный человек, да? — Тихо бормочет она. Блондинка вспыхивает, непонимающе разводя руками, — Почему? — Потому что не хочу возвращаться, — горько усмехается брюнетка, делая щедрый глоток вина, — Не хочу возвращаться туда, где я снова стану грустной девочкой без семьи, — начинает увлеченно перечислять она, — Не хочу возвращаться туда, где нет Джереми, — Елена издает нервный смешок, вновь запивая свои слова красной жидкости. Ханна на секунду теряется, но быстро берет себя в руки. — И не надо, — уверенно проговаривает Ханна. Двойник судорожно вздыхает и на секунду замирает, а потом быстро проговаривает: — Он позвал меня в Новый Орлеан. — Что?! Гилберт неуверенно пожимает плечами, вжимая голову в шею, словно нашкодивший щенок, — Сказал, что все поедут. — Вау! Только и смогла произнести девушка, а сама вдруг поняла, что ей не хватает... Будущего. Конечно, она и до рака понимала, что ей не суждено состариться с Клаусом Майклсоном. Да и она не была уверена, что в принципе хотела бы состариться, вообще-то. Но, думая о Елене и Элайдже, она чувствовала себя ограбленной. Она, наверное, никогда не увидит, что у них выйдет из всей этой чокнутой истории с волшебным ребенком и очередным романом с двойником в Новом Орлеане. Она может лишь представлять, и ей пришло в голову, что ненасытное людское честолюбие никогда не удовлетворится сбывшимися мечтами: всегда кажется, что все можно сделать лучше и заново. Брюнетка отчаянно качает головой, — Никакого «вау», — твердо отчеканивает она, — Я не могу так поступить. Девушка выпрямляется, — Елена, — грозно начинает она, — Все, что я сейчас хочу сделать - это дать тебе хорошенький подзатыльник, — серьезно проговаривает она, и Елена хмурится, — Но я не могу, потому что тогда мой вестибулярный аппарат снова начнет издеваться над моими органами, — наигранно-бодро говорит Форбс, — Видишь? — Усмехается она, — Концепция вечной жизни слишком хрупкая, чтобы и впрямь думать, что однажды твое сердце не пронзит осиновый кол, — объясняет блондинка, — Другое дело, пронзит ли он его с теми, чьи имена нельзя называть в этом городе твоего ночного кошмара, — уклончиво начинает она, — Или! — Вдруг громко восклицает Ханна и двойник невольно вздрагивает, — С первородным благородным вампиром на американской родине джаза и веселья, — мечтательно протягивает она, — Правда, в придачу идет его чокнутая семья, но, если будешь временами ходишь на шоппинг с Ребеккой и выпивать с Колом - возможно, протянешь несколько месяцев, — безразлично пожимает плечами девушка, лукаво смотря на Гилберт и от сердца вдруг что-то отлегает, когда та в ответ поджимает губы, коротко улыбаясь.

***

— Между прочим, — Кол показательно приподнимает указательный палец, разливая в узкие бокалы напиток, — Этой бутылке уже около двухсот лет, — гордо заявляет он, и, взяв в руки два бокала, протягивает один из них - Эйприл, а другой Ханне, сидящим рядом за столом. Ханна хмурится, — Ты ведь в курсе, что его начали выпускать только в тридцать седьмом? — Аккуратно спрашивает она и вампир, под тихий смешок Янг, устремляет на неё несерьезно-возмущенный взгляд. — А ты в курсе, что я пытаюсь скрасить твои последние дни в этом бренном мире? — Язвительно парирует Майклсон, — Могла бы и подыграть, — фыркает он, почти заставив девушку чувствовать себя виноватой. Легко улыбаясь, Форбс прикрывает глаза, — Да, мне стоило догадаться, — нарочито серьезно кивает она, — Прости, я с удовольствием попробую это двухсотлетнее шампанское, — сказала блондинка, и они чокнулись бокалами, — Хоть ему и максимум семьдесят шесть, — тихо бурчит себе под нос она, лукаво смотря на первородного, что непременно услышал это. Ханна отпивает газированный напиток. Крошечные пузырьки таят во рту и отправляются на север, в мозг. Сладко. Шипуче. Эйприл прокашливается, поддаваясь через стол ближе, — Ханна, съездим завтра в молл? — Невозмутимо предлагает она, — Говорят, там открылся новый отдел «Найт Уотерс», хочу глянуть. Девушка уже хочет ответить, как Кол успевает раньше, — Ты что, она не строит планы на будущее, — он выжидает драматичную паузу, хмурясь, наигранно-задумчиво смотрит на Форбс, — Она уже мертва внутри. — Кстати, о мертвых, — блондинка вдруг забывает желание запустить в вампира чем-нибудь тяжелым, — Ты не знаешь, что случилось с Диланом? — Аккуратно спрашивает она и Майклсон напряженно откидывается на деревянную спинку стула. Он вздыхает, — Не представляю, — натянуто улыбается он. Янг тут же встрепенулась, — О, нет, он знает! — Восклицает она, ловя недовольный взгляд первородного. — Эйприл! — Что? — Непонимающе спрашивает она, — Это же интересно! — Уверенно отвечает Эйприл и, быстро материализовавшись возле Ханны, в предвкушении вцепляется в её предплечье, а после моментально мрачнеет. — Холодная, — говорит она, прижимая палец к ее бледному запястью. — Это от недостаточной оксигенации, — решила сумничать девушка. Янг поднимает на неё испуганные глаза. Форбс лишь поджимает губы, пожимая плечами, а после вновь в ожидании смотрит на вампира, как-бы прося продолжить. Кол издает усталый стон, — Что интересного? — Он всплескивает руками, отпивая газированный напиток, — Ник отпустил его, и он проживет еще несколько жалких столетий, гоняясь за Кэтрин в агонии от первородного внушения. Янг показательно негодующе смотрит на него, — Спасибо, что рассказал всё настолько скучно, что у меня сейчас уши завянут, — язвит она, а Форбс мысленно делает вывод, что это не самый худший расклад. Жить - это не самый худший расклад. Жить в агонии - каково это? Она думает, что рассказывать воспоминания о том вечере, что всплыли после обратного заклинания Беннет, нет смысла, и она этого делать не будет. Блондинка почему-то почувствовала жар от этих размышлений. А, возможно, все дело в чертовом «двухсотлетнем» шампанском. — Малышка Эйпи, ты нарываешься, — предупреждает вампир, — Я всё еще могу попросить те кожаные примычки у Сандры, что она хранит в черной коробке под кроватью, — уклончиво добавляет он, и глаза Эйприл испуганно округляются, а щеки заливаются красным. Ханна издает короткий смешок, — Господи, — пренебрежительно кидает она, — Избавьте меня от подробностей, — умоляюще просит девушка и медленно встает, чувствуя, как мир вокруг слегка пошатывается. Она невозмутимо направляется к дверному проему, слыша, как позади Кол и Эйприл продолжают препираться, надеясь добраться до тусклого огонька света, едва заметно просачивающегося сквозь полу-стеклянные двери - в зал.

***

Ханна залетает в комнату, не нарочито громко хлопает двойными дверьми, прижимаясь к ним спиной. Она прикрывает глаза и, облегченно выдохнув, чувствует как дрожь в теле постепенно проходит. Справа раздается какой-то глухой стук. Испуганно распахнув глаза, она резко оборачивается и напряжение вновь спадает, когда она видит Элайджу. В его глазах играют едва заметные насмешливые огоньки, которые тут же сменяются волнением, когда он слышит ее рваное дыхание и учащенное сердцебиение, — Всё хорошо? — Хмурясь, настороженно спрашивает он. Форбс украдкой оглядывается. Вампир, сидя за письменным столом, выглядит утомленным и видеть такого Элайджу Майклсона весьма непривычно. Пиджак висит на деревянной спинке стула, рукава белоснежной рубашки закатаны, а столешница перед ним завалена макулатурой. Блондинка нервно заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, медленно подходя ближе, — Да, просто ты меня напугал, — нервно усмехается она. Майклсон прищуривается - не верит, — Как ты себя чувствуешь? — Аккуратно спрашивает он. Ханна неуютно ведет плечом, — Хорошо, — легко кидает она, пряча взгляд в толстых книгах на столе, что увлеченно изучал первородный. Элайджа поджимает губы, кивая - не верит, но ничего не говорит. Он наконец замечает сходство между ней и своим братом, и это вызывает на его губах легкую улыбку. Вампир следит за взглядом девушки, замечая, как она сосредоточенно вчитывается в латинские слова в одном из гримуаров, — Знаешь латинский? Форбс вздыхает, — Совсем нет, — невозмутимо проговаривает она. Под тихую усмешку Майклсона блондинка обходит стол и, пододвинув один из стульев у книжных стеллажей ближе к первородному, садится рядом. Она небрежно опускает локти на стол, устало роняет на руки голову и снисходительно смотрит на Элайджу. Вампир вдруг резко выпрямляется, словно отдернувшись от удара. В какой-то момент ему кажется, что эта девочка несёт на себе всю бренность этого мира и это, мало немало, разочаровывает. — У нас целая коллекция ведьминских гримуаров, — почти безразлично хмыкает Майклсон, — И, когда надо, от них нет никакой пользы, — он громко захлопывает книгу перед собой и, встав, натягивает на плечи пиджак, — Нанесу визит одной своей знакомой в Ричмонде, — спокойно рассуждает первородный, поправляя манжеты. Лукаво улыбаясь, он опускает на Ханну веселый взгляд, — Не думаю, что она будет рада меня видеть, но когда это кого-то останавливало? — Элайджа, — вкрадчиво начинает девушка, — Послушай, — она выпрямляется, оглаживая ладонями деревянную столешницу, не зная, куда деть руки, — Мы можем посмотреть правде в глаза? Вампир мягко улыбается, — Я прямо сейчас это и делаю, — уверяет он, — Ты просто слишком пессимистична. Блондинка обреченно всплескивает руками, — Ты уверен, что дело во мне? — Утомленно улыбаясь, по-доброму насмешливо спрашивает она, — Лично я предпочла бы провести этот вечер не за мучительным ожиданием тебя или Клауса от ведьм, которые, якобы могут помочь. — Это не последний вечер, чтобы ты думала о том, что это ожидание мучительно для тебя, — легко парирует Майклсон, — Завтра обязательно сыграем в карты, — примирительно предлагает он и, слабо улыбнувшись, уже было огибает стол, дабы уйти, но Ханна окликает его. Она нервно облизывает губы, — Если бы я кое о чем попросила тебя, — девушка делает недолгую паузу, — Ты бы сделал это для меня? — Что угодно, — терпеливо отвечает первородный. Он небрежно указывает на дверь позади себя, — Но сейчас я должен… — Пожалуйста, — уверенно проговаривает Форбс. Вампир замирает. Слушает, и девушка едва заметно облегченно выдыхает, — Спаси своего брата, — четко отчеканивает она. Элайджа прикрывает глаза, а губы его невольно растягиваются в нервной полуулыбке,— Ханна, — зовет он. И не может добавить ничего больше. Она слишком умна для любых его утешений и, пожалуй, он единственный, кто в полной мере понимает это. Блондинка отчаянно качает головой, — Спаси его, Элайджа, — твердо повторяет она, — Спаси его. Не жди, что его кто-то спасет, это не может сделать кто-то другой. Только ты, — Ханна медленно встает с места, — Клаус Майклсон... — Она мягко улыбается, — Никогда не просит о помощи, — девушка становится к вампиру почти вплотную, — Никогда, — она внимательно заглядывает ему в глаза, — Зато сам в ней отчаянно нуждается, — Форбс прикрывает глаза, небрежно взмахивая рукой в воздухе, — Ты и сам это прекрасно знаешь, — она сглатывает, глубоко вздыхая, словно пытаясь успокоиться, — Клауса никак не спасти, он этого не позволит. И сам себя спасать он тоже не будет. У тебя только один путь, — Майклсон прищуривается, настороженно вслушиваясь, — Заставь его спасти этого ребенка, — он отводит взгляд в сторону, устало потирая переносицу, — Сойди в ад сам, Элайджа, если понадобится. Спустись в ад. Тебе это знакомо, я знаю, — блондинка издает приглушенный смешок, — Брось ему вызов, — она разводит руками, — Подвергни себя смертельному риску. Я знаю, что прошу о невозможном, но на этот раз это того стоит, и ты знаешь это, — Ханна судорожно вздыхает и подходит ближе к первородному, вцепляясь в его плечи, — Если он поймет, что нужен своей семье, то клянусь… — Она больно прикусывает губу, пристально смотря в его карие глаза, — Он придет. Элайджа медленно качает головой, — Боюсь, что в этот раз все не так просто, — уголки его губ приподнимаются в едва заметной улыбке, — Боюсь, что в этот раз я не смогу. — Сможешь, — уверенно проговаривает девушка. Она отводит задумчивый взгляд в сторону, — Знаешь, думаю, что что-то все-таки поменялось, — Форбс кивает, словно соглашаясь с самой собой, — Глупо надеяться, что я могу быть тому причиной, — она слабо улыбается, — Но этот ребенок… Вампир ловит задумчивый взгляд блондинки, когда сверхчувствительным слухом слышит, как открывается входная дверь. Он знает, пришел Клаус. Он слышит его твердые шаги и рваное дыхание, понимая, что он раздражен. Ханна поджимает губы, пожимая плечами и тогда Майклсон притупляет взгляд в пол, натянуто улыбается, несильно сжимая ее руку на своем плече, — Прости, что пытался убить тебя. Ханна усмехается, прикрывая глаза, — Я подумаю над этим, — кивая, обещает она. Первородный смотрит на нее - так внимательно, так глубоко, так пытливо, но девушка почему-то не спешит прервать это, — Прости, — выдыхает он, — Чертовски трудно сохранять достоинство, когда восходящее солнце слишком ярко в твоих угасающих глазах. Форбс издает короткий смешок, чувствуя, как в горле начинает горчить предвестник истерики, — Звучит… — Она приглушенно смеется и это выглядит ужасно нервно, — Благородно. Первородный, повинуясь порыву, аккуратно притягивает ее к себе за затылок и бережно целует в лоб. Девушка по-прежнему кивает, силясь улыбнуться, а потом он обнимает ее, прижимая сильными руками к мускулистой груди, и она слегка мочит его рубашку слезами, незаметно скопившихся в уголках глаз. Немалую часть последних дней она посвятила стараниям не расплакаться перед теми, кто ее любит. В таких случаях стискиваешь зубы, смотришь в потолок, говоришь себе: «если они увидят твои слезы, им будет больно и ты превратишься для них в тоску номер один, а унывать последнее дело!». Поэтому ты не плачешь и говоришь себе всё это, глядя в потолок, и проглатываешь комок, хотя горло не желает смыкаться, и смотришь на человека, который тебя любит, и улыбаешься. Но почему-то сейчас что-то сломалось и Элайджа не стал очередным, смотрящим ее дешевый спектакль: «посмотрите, какая я сильная, и я совсем не боюсь умирать!». Элайджа обнимает ее жестом защиты, прикрывая ладонью половину ее лица, когда слышит, как ее сердце вновь приобретает нездорово-быстрый ритм. Он слышит ее рваное дыхание так рядом и в какой-то момент ему даже кажется, что она задыхается, и тогда вампир осторожно отстраняет ее от себя, — Ханна? — Майклсон сглатывает, когда она не отвечает. Она выглядит неестественно бледной, глаза ее прикрыты и, кажется, отпусти он ее - она вовсе не устоит на ногах, — Ханна… Форбс судорожно вздыхает, — Всё в норме, — дрожащим голосом говорит она, — Я в порядке, — тихо повторяет блондинка и тут же, как в подтверждение своих слов, небрежно заваливается набок. Первородный подхватывает её, крепко придерживает за спину, беспомощно оглядываясь. — Никлаус! — Восклицает первородный. Он мысленно чертыхается, пытаясь подвести Ханну к дивану, что стоит возле камина, но она окончательно обмякает в его руках, и он на секунду теряется. Элайджа слышит твердые шаги брата и через секунду тот появляется в дверном проеме. Клаус хмуро оглядывает брата, что близко прижимает к себе девушку, пока не замечает её болезненный вид. Гибрид поспешно подходит ближе, забирая Форбс из рук брата, — Что с ней? — Грубо кидает он. Что с ней? Она умирает, идиот. Элайджа едва заметно качает головой, — Я не знаю, всё было нормально, — бездумно отвечает он, встречая зло впивающийся в себя взгляд брата. Не надо быть благородным, чтобы понять, что все было пиздец, как хуёво. Ты ведь в курсе, что она прощалась несколько минут назад, а не зачитывала пособие по тому, как следует жить? Клаус теснее прижимает к себе её податливое тело, — Ханна, — уверенно начинает он, чувствуя, как паника накатывает, словно вминая его в асфальт, — Посмотри на меня. Девушка с усилием оглядывается, видя, как Элайджа рядом неестественно расплывается в глазах, — Я сейчас, — она небрежно взмахивает рукой в воздухе, — Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо, — Форбс слабо улыбается, — Мне почти не больно, — лепечет она, чувствуя, что ноги предательски подкашиваются. Блондинка медленно оседает на пол и гибрид теряется. Он опускается вслед за ней, позволив ей опереться на него. — Ханна. Послушай. — Мне почти не больно. Мне почти не больно. Клаус тыльной стороной ладони аккуратно проводит по её мокрой щеке, — Ханна, — он берет ее лицо в руки, — Девочка, открой глаза, — просит он, не замечая, как к комнате стремительно приближаются чьи-то легкие шаги. Расслабленно улыбаясь, Елена входит с круглой деревянной чашкой чего-то в руках, пока не замечает Ханну. Она хмурится. Переводит взгляд на Элайджу, видя, как на лице того застыл тихий испуг. Поймав на себе взгляд Гилберт, он кивает, как-бы отвечая на её немой вопрос, и она, медленно пятясь назад, упирается спиной в стену, охваченная, не сомневайтесь, гармоническим ужасом, который напрямую касается её. Ханна сглатывает, — Сейчас... — Она кивает, — Сейчас... Сейчас все пройдет… — Затуманенный глаза девушки находят взгляд напротив. В них играет яркая тень страха и волнения, и она вдруг остервенело в цепляется в предплечье гибрида, — Мистер Зальцман и Сандра, — задумчиво произносит Форбс, и Клаус напрягается, — Они ведь вернутся, да? — Настороженно спрашивает Форбс, она аккуратно кладет ладонь на грудь гибрида, невесомо касаясь. Клаус прикрывает глаза, шумно втягивает в легкие воздух, находя ее ручку и ощутимо сжимая, — Да, — нервно улыбаясь, выдыхает он, — Ну конечно. Форбс медленно кивает, — Они вернутся, — спокойно повторяет она, — Они найдут что-нибудь. Что-то... Что угодно... — Блондинка облегченно прикрывает глаза, — Я сейчас чуть чуть отдохну, — она слабо сжимает ладонь гибрида в своей руке, — Я люблю тебя. Люблю тебя. Клаус рвано вздохнул и разрыдался — всего на мгновение, бессильно и яростно, как вспыхивает молния после раската грома, с неистовостью, которую дилетанты в области страданий могли бы принять за слабость. Затем он притянул её к себе - между их лицами осталось всего несколько дюймов - и решительно заявил: — Я тоже тебя люблю, — ровно проговаривает гибрид. Он приподнимает ее лицо, — Девочка, открой глаза! — Мистер Зальцман и Сандра сейчас вернутся, все будет хорошо. Я люблю тебя, — Ханна чуть приподнимается, но тут же оседает обратно, неуютно ведя плечом, — Устала просто, — едва слышно говорит она, — Сейчас. — Открой глаза, Ханна, — твердо повторяет Клаус, легонько встряхивая ее безвольное тело, — Посмотри на меня! — Яростно рычит он. Гибрид крепко зажмуривает глаза, опуская взгляд в пол. Он сильно сжимает холодную руку девушку, тяжело дыша. Каждый новый громкий вдох раздается оглушительным раскатом молнии в гнетущей тишине комнаты. Элайджа видит лишь спину, грузно вздымающуюся, когда медленно подходит ближе. Он аккуратно опускается рядом, невесомо, самыми краешками пальцев касаясь каменного плеча брата, — Нет, — предупреждает Клаус, — Даже не смей, — угрожающе-спокойно шипит он, и Елена в дверях невольно вздрагивает. Она переводит опасливый взгляд на Элайджу, видя, как тот, словно обжегшись об раскаленную плиту, отдергивает руку. Гибрид медленно поднимает на него пылающие гневом красные глаза, — Ты же обещал. Дал слово. Окончательная и невыносимая трагедия в том, что, как все бесчисленные мертвые, Ханна раз и навсегда разжалована из мыслящего в мысль. А каменное гибридское сердце разбито в тысячный раз. Все было таким мимолетным и в то же время бесконечным. Просто некоторые бесконечности меньше других бесконечностей.