Подстилка первородных

Расслабленно облокотившись о стенку у дверей комнаты сестры, Клаус складывает руки на груди, весело улыбаясь, — Ребекка, — обманчиво-мягко зовет он. Элайджа устало вздыхает, — Прекрати, Никлаус, — лениво расстегнув несколько верхних пуговиц белоснежной рубашки, - сегодня в Мистик-Фоллс особенно жарко - он убирает руки в карманы брюк, вслушиваясь в неровное дыхание сестры за стеной. Гибрид стреляет в брата насмешливыми искорками из глаз, — Хватит, солнышко, выходи, — поддельно-взволнованно продолжает он. Элайджа недовольно поджимает губы, — Ты когда-нибудь перестанешь издеваться? — Раздраженно интересуется он. Клаус плотоядно улыбается, — Да, когда закончу прощальную речь над твоим гробом, — бесстрастно отвечает он. Елена безразлично хмыкает. Она неуютно ведет плечом, наконец отталкиваясь от стены, встает рядом с Элайджей, — Так вот чем ты занимаешься, когда вонзаешь клинки в своих родственников, — наигранно-удивленно говорит двойник, равнодушно смотря на гибрида, когда Элайджа рядом почти беззвучно усмехается. Клаус прищуривается. Он опасно выпрямляется и, чуть вздернув голову, смеряет Гилберт обжигающим взглядом - он ума не приложит, какого черта она до сих пор делает в этом доме, его доме. Брюнетка остаётся хладнокровной ровно до того момента, пока за дверью не раздается приглушённый крик Ребекки, отвлёкший на себя внимание гибрида. — Иди к черту, Ник! — В сердцах восклицает вампирша. На губах Клауса расцветает довольная улыбка. Когда за спинами вампиров раздается характерный щелчок, три пары глаз устремляются на сонную девушку, выходящую из двери напротив. Ханна ещё раз протирает кулачком глаза, думая, что двое Майклсонов и Гилберт, собравшееся на лестничной площадке - это определенно очень странно, — Поздравляю, Ребекка, ты разбудила свою подругу и весь Мистик-Фоллс, — недовольно сопит гибрид. Он делает несколько шагов навстречу девушке, когда она подходит ближе, аккуратно кладя руку ей на поясницу. Форбс удивлённо распахивает глаза. Ее одолевает смутное сомнение, словно он думает, что она не может стоять без помощи. Возможно, сейчас это не сильно отличается от правды, ведь она до сих пор чувствует лёгкое головокружение после несколько часового сна. И все-же это напрягает. Дверь вдруг резко распахивается. Ребекка останавливается на пороге, ищет глазами подругу, словно проверяя слова брата на подлинность. Когда блондинка чуть приоткрывает рот, собираясь узнать причину утреннего мероприятия, вампирша предупредительно выставляет ладонь вперёд, — Ничего не говори, — просит она. Майклсон смеряет братьев взглядом, наполненным тихой яростью, почему-то особенно выделяя Гилберт. Она тяжело вздыхает, — Мне надо выпить, — первородная быстро огибает девушку, а звук ее каблучков громко отдается о высокие стены дома, даже когда она спускается по лестнице, ведущей в винный погреб. Ханна непонимающе хмурится. Сложив руки на груди, она в ожидании смотрит на Элайджу и Елену перед собой, невольно прижимаясь ближе к руке Клауса,— Что случилось? Элайджа вздыхает, отводя задумчивый взгляд в сторону, — Ничего необычного, Ханна, тебе правда не стоит беспокоиться, — легко кидает он, — Никлаус лишь вновь разрушил мечты нашей сестры, отдав Сайласу лекарство. Гибрид показательно приподнимает указательный палец, — Фактически, я его не отдавал, — терпеливо объясняет он брату, чувствуя, как на него поднялся хмурый взгляд Форбс, — Я просто навёл его на определенные размышление, а дальше он все сделал сам, — Элайджа совсем невесело усмехается, — Серьезно, брат, если ты так хотел, чтобы наша сестра получила лекарство - тебе стоило сразу отдать ей его, — невозмутимо предлагает Клаус, — А не устраивать эти жалкие проверки, — небрежно взмахнув свободной рукой в воздухе, пренебрежительно кидает он. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Ханна опускает взгляд вниз, прикусывая губу. Так начинается каждое утро в доме Майклсонов? Елена усмехается, — Серьезно, Клаус? — Она смело шагает ближе к гибриду, — Пройдет тысяча лет, и ты не перестанешь сваливать ответственность за свои поступки на других. На губах гибрида расцветает совсем не добрая ухмылка. Он равняется с ней, закрывая собой Форбс, из-за чего той приходится любопытно выглядывать из-за его плеча, — Елена, — Клаус тягуче-сладко протягивает гласные в ее имени, — Позволь тебе кое-что прояснить, — обманчиво-спокойно начинает Клаус, но Элайджа не даёт ему закончить. Он встаёт между ними, предупреждающе кладя ладонь на грудь брату. Гибрид поднимает на него взгляд с примесью гнева и удивления. Он борется с нарастающим желанием вывернуть ему руки. — Довольно, — строго отрезает вампир, бесстрастно встречая убийственный взгляд брата, — У меня нет времени на это баловство, — отведя взгляд, более спокойно добавляет он, уверенно направляясь к лестнице. Насупившись, Клаус находит глазами двойника, что в ответ лишь гордо вздёргивает голову. Она плотоядно улыбается, как-бы говоря: «так-то» и, ловко обогнув гибрида, идет вслед за Элайджей. Он останавливается на самой последней ступеньке, обернувшись вполоборота, вампир поднимает взгляд вверх, — Ханна, — она нелепо поворачивается на пятках, чуть пошатнувшись, в ожидании смотрит на Майклсона. Он легко улыбается самыми краешками губ, — Доброе утро, — очаровательно-невозмутимо говорит первородный. Ханна удивленно приподнимает брови, стараясь не выдавать того, что это ввело ее в замешательство, — Доброе, — тоненьким голосочком соглашается она, и, коротко кивнув, Элайджа скрывается на кухне. Девушка почти бесшумно выдыхает. Диким взглядом она оборачивается к Клаусу, встречая его мрачный, как туча, вид, — Что это только что было? — Недовольно спрашивает он. Форбс улавливает в его голосе стальные нотки и ей почти становится не по себе, но неожиданный вкус предвкушение вдруг оттесняет это чувство. Она судорожно вздыхает, безумно закатывая глаза, — Это ты еще не видел, что было вчера, — блондинка моментально материализуется возле гибрида и крепко вцепляется в его предплечье, так, словно сейчас упадет от переизбытка эмоций. Майклсон хмуро-удивленно следит за ее движениями, — Даже знать не хочу, — настороженно кидает он, чувствуя, как ее ноготки до приятной истомы впиваются в руку. Первородный неопределенно хмыкает, а краешки его губ едва заметно приподнимаются. И всё-таки она кошка. Он незатейливо начинает шагать вперед, как-бы проверяя, отпустит ли Ханна руку. Поглощенная своими мыслями она, кажется, даже не обращает на это внимание, — Тебе и не надо, — уверяет девушка, — Потому что это было бы довольно странно, — уклончиво начинает она. Клаус останавливается в мастерской. Присев на краешек письменного стола, он любопытно наблюдает за Форбс, — И неловко говорить тебе, что Елена Гилберт вчера перевозбудила твоего брата, — она возводит наигранно-задумчивый взгляд к небу, — Но кажется я уже сказала, так что не важно, — почти радостно отмахивается блондинка. Вздыхая, гибрид обреченно прикрывает глаза, — И спрашивать не буду, почему ты это видела, — пренебрежительно кидает он. Девушка издевательски наклоняется ближе, — Но я видела, — шепотом проговаривает она, опаляя горячим дыханием щеку Майклсона, — И это было так горячо, — чуть ли не визжит Ханна. Легко прокружившись вокруг своей оси, она останавливается рядом с первородным, облокотившись поясницей о письменный стол. Клаус усмехается, — Ладно, а теперь забудь про свои песочные замки и слушай, как все будет на самом деле, — он лениво подходит к мини-бару возле окна, в одну руку - берет полупустую бутылку скотча, а в другой - держит стакан, — Скоро Сальваторе добьются своего и вернут ей человечность, — гибрид наливает порцию напитка, — Тогда Елена переосмыслит все, что было, а тем-более - взаимоотношения с моим братом, и этой «диснеевской сказке» придет конец, — он приподнимает стакан, как-бы говоря тост, но, задумавшись, останавливается, — Что бы у них там ни было, — пренебрежительно кидает Майклсон и запрокидывает в себя янтарную жидкость. Девушка показательно закатывает глаза, — Кретин, — пассивно кидает она. Форбс прикрывает глаза, неуютно мотает головой, как-бы отмахиваясь от слов первородного и тут же вновь расцветает. Когда она забывает о том, что эмоции сейчас слишком гиперболизированы, ее пугает эта безумная заинтересованность чужими жизнями. Раньше ей бы наскучило думать об этом больше нескольких секунд, — Все может быть по-другому, — блондинка отчаянно качает головой, — Она может включить человечность благодаря твоему брату, — терпеливо объясняет она, — И тогда она поймет, что Сальваторе - кретины, к которым не стоит возвращаться, — уверенно заявляет Ханна. Клаус грациозно настигает ее, он останавливается опасно близко напротив, плавно поставив стакан на стол рядом. Он кладет руки на дерево по обе стороны от нее, как-бы заключая в ловушку, а в глазах его пляшут игривые огоньки, — Я тебя не узнаю, — интригующе улыбается гибрид, — Витаешь в облаках, Ханна, витаешь в облаках, — обреченно протягивает он и, добившись недовольного прищура девушки, приглушенно посмеивается, утыкаясь ей куда-то в шею. — Да, знаешь, просто в последнее время происходит слишком много всего, — наигранно-задумчиво начинает Форбс. Она упорно уклоняется от Майклсона, чувствуя, как он настойчиво покусывает ее плечо сквозь темную ткань кофты, — И это удивительно, что самым травмирующим в моей памяти до сих пор остается полуголый вид Мистера Зальцмана, — произносит блондинка, наслаждаясь непривычным лукавством. Первородный поднимает на нее вопросительный взгляд, — Что? — Поддельно-взволнованно спрашивает она. Ханна в немом испуге прикладывает к груди ладонь, — Переспать со своим учителем - это все-таки слишком банально, да? — Клаус на секунду замирает. Смерив девушку хмурым взглядом, он останавливается в замешательстве, словно проверяя на подлинность ее слова, а Форбс мысленно ликует и тут же падает с небес на землю, больно ударяясь, когда гибрид выпрямляется, яростно-призывно смотря на нее с высоты своего роста. Она вспоминает, что нужно знать людей, с которыми можно шутить (спойлер: это точно не Клаус). Гибрид выглядит потерянным, растерянным, напуганным и просто невообразимо злым. Блондинка судорожно выдыхает, — Ладно, — она незатейливо огибает Майклсона и встает спиной к двери, — Это была плохая шутка, — первородный удивленно вздергивает голову. Он выглядит разъяренным и Ханне становится не по себе, а идея умолчать о том, что Мистера Зальцмана она застала в квартире Сандры - уже не кажется такой безобидной, — Очень плохая, — качая головой, она медленно пятиться назад. Из груди невольно вырывается веселый смешок и тогда Клаус порывисто выдыхает, начиная шагать параллельно девушке, подобно животному, загоняющему свою жертву в угол. Форбс вскидывает ладони в знак отступления, — Прости, прости, прости, — лепечет она, стараясь скрыть улыбку, что рвется наружу и только больше раззадоривает гибрида, — Я случайно, — пробует последнюю попытку блондинка, чувствуя, как спиной спотыкается о косяк приоткрытой двери. Внизу раздается громкий хлопок входной двери, — Девочка-проблема! — Голос Кола звучит неожиданной усладой для ушей. — Ох, — Ханна не сдерживает облегченного вздоха, — Кажется, это меня, — натянуто улыбнувшись, она разворачивается и быстро скрывается за дверью. — Ханна! — Злой рык Клауса раздается за спиной и девушка спешит ускорить ход. Слыша его твердые шаги, она не спускается, а слетает с лестницы. — Эйприл! — Когда Форбс замечает на пороге подругу, она, видя в этом свое единственное спасение, не раздумывая, буквально падает в ее объятия, предусмотрительно разворачивая подругу спиной к лестнице, как-бы прячась за ней, — Привет! — Она отрывается от нее, видя, как Янг удивленно распахнула глаза от такого «тёплого» приема. Облокотившись о стенку рядом и сложив руки на груди, Кол непонимающе поглядывает на брата, чей угрюмый вид уже через секунду оказался здесь, — Что ты успела натворить? — Нахмурившись, спрашивает он. — Я? — Возмущенно переспрашивает Ханна, — Ничего! — Восклицает она, — Но твой брат меня порядком напрягает. Успокой его. Гибрид терпеливо прикрывает глаза. Он шумно выдыхает и, натянув улыбку, чинно складывает руки за спиной, — Доброе утро, Мисс Янг, — обманчиво-спокойно здоровается Клаус. Форбс сглатывает, стараясь держать в голове то, что сегодня оставаться с ним наедине не стоит. Эйприл на секунду теряется. До сих пор Клаус Майклсон для нее был тем, кто на её глазах убил двенадцать человек, и тем, кто убил мэра, и поэтому шатенке было довольно трудно - и, возможно, немного пугающе - воспринимать его, как минимум, так близко, — Доброе, — с заминкой отвечает она, видя, как на губах гибрида расцветает довольная улыбка. Ей кажется, что он заметил ее испуг и что ему это понравилось, но Ханна тут же отвлекает ее, дергая рукой на себя. — Поболтаем? *** Ханна плотно прикрывает за собой двойные полустеклянные двери и, облегченно выдохнув, облокачивается на них спиной. На ее губах играет нервная улыбка. Эйприл внимательно наблюдает за ней. Она поджимает губы, — Все хорошо? Форбс шумно набирает в легкие воздух, — Конечно, — соглашается она и, небрежно взмахнув руками, проходит в комнату, — Я просто очень рада, что ты пришла, — спешит добавить блондинка, — Я и сама хотела, но как выяснилось, сейчас это невозможно, — уклончиво объясняет она, не торопясь добавлять подробности, ведь до конца не знает, что именно сказал ей Кол. Янг задумчиво кивает. Она подходит ближе и бережно кладет руку ей на плечо, вкрадчиво заглядывая в глаза, — Он тебя не обижает? — Ханна удивленно приподнимает брови, — Ты выглядела испуганной, — поясняет шатенка. Форбс издает короткий смешок, не до конца понимая, говорит ли Янг серьезно или нет, — Это всего лишь последствия моего плохого чувства юмора, — отмахивается она. Блондинка вздыхает, — Поверь, сейчас скорее я выступаю антагонистом, — она издает нервный смешок. — Что ты имеешь в виду? — Нахмурившись, непонимающе спрашивает Эйприл. — Пустяки, — безразлично кидает Ханна, неуютно кутаясь в рукава кофты, она отходит к окну, опускаясь на подлокотник кресла. Янг вздыхает, — Кол рассказал мне… — Она останавливается. Форбс насмешливо наблюдает за запинкой подруги, — О том, что я умираю? — Невозмутимо предлагает она. Шатенка недовольно стреляет в нее глазками, — Нет, — уверенно отрезает она, — Он сказал, что в американских ромкомах хорошие девочки не умирают, так что бояться нечего. Блондинка усмехается, — Да, но только мы не в ромкоме, а я не хорошая девочка, — аккуратно напоминает она. Эйприл выпрямляется, — Да, потому что мы в супер-магическом мире, — возражает она, — В «сверхъестественном» вот, например, никто никогда на самом деле не умирал, — Янг отводит задумчивый взгляд в сторону, — Ну, почти, — неуверенно добавляет она. Ханна издает приглушенный смешок и шатенка отчаянно качает головой, отгоняя от себя непрошеный мираж, — Плохое сравнение, — она подходит ближе и аккуратно убирает светлые локоны с плеча Форбс, — Не забивай этим голову, — настойчиво просит Эйприл, — Это все скоро пройдет, вот увидишь, — она ободряюще гладит ее по плечу, — Лучше скажи, что тебя волнует? — Я в порядке, правда, — устало повторяет блондинка, — Просто… — Уклончиво начинает она, — Просто я понимаю, что это сложно, — Янг вопросительно выгибает бровь, — И Клаусу тоже сложно, — нехотя добавляет Ханна, видя, как на лице шатенки отражается понимание напополам с сочувствием. — Ох, Ханна, — Эйприл тяжело вздыхает, — Мы все получаем незаживающие раны в твоей схватке, — Форбс напрягается всем телом, выпрямляясь, — Но сейчас тебе надо думать о себе, — уверяет Янг, — Это важнее, — все еще чувствуя на себе пристальный взгляд подруги, блондинка натягивает улыбку и, прикрыв глаза, согласно кивает. Двери резко распахиваются и входит Сандра. Она выглядит бодрой и собранной, такой, как обычно, а руки ее бесстрастно обхватывают дымящуюся кружку и Ханне нравится, что хоть что-то не меняется, — Привет, милая, — ласково улыбаясь, говорит ведьма, находя глазами шатенку рядом, — И тебе привет, крошка, — она почти беззвучно усмехается, видя, как на лице Эйприл отображается неуверенность вперемешку со смущением. Янг сглатывает, — Привет, — кивает она. Форбс удивленно приподнимает брови, — Это что, неловкая пауза? — Аккуратно интересуется она. — Именно, — соглашается Брукс, — Но вообще я пришла с новостями, — уверенно заявляет она, — Я принесла кое-какие травы, — начинает увлеченно рассказывать женщина, показательно приподнимая чашку в своих руках, — Они должны помочь… — Она неуверенно останавливается, — Усмирять эмоции. Заглушать их. — Опять заглушать? — Удивленно переспрашивает блондинка. Она издает короткий смешок, — Прости, но в прошлый раз это закончилось плохо. Сандра прикрывает глаза, согласно кивая, — Да, знаю, — соглашается она, — Но это всего лишь травы и зачастую их эффект очень слаб. Ханна вздыхает, — Обнадеживающе, — она поджимает губы. — Считай это простым успокоительным, потому что так оно и есть, — невозмутимо предлагает ведьма, — К тому же, — она показательно приподнимает указательный пальчик, — Я пронесла это через твоего гибрида и, поверь, будь в этом действительно хоть какая-то опасность - меня бы вышвырнули из этого дома быстрее, чем ты сможешь произнести «Герберт Уэллс», — уверенно заявляет Брукс, протягивая кружку Форбс. Она опасливо принимает ее и принюхивается к напитку. Пахнет приятно. Тогда блондинка делает небольшой глоток и, почувствовал легкий чайный привкус, поднимает взгляд на женщину. — И что теперь? — Завтрак! *** Столовая Майклсонов этим утром заполнена светом и кишит людьми. Первородными, вампирами, ведьмами и только одним человеком, вообще-то. Но не так, как обычно, когда из кухни туда и обратно то и дело снуют завербованные девушки в идеально отглаженных блузках и мини-юбках. Это Клаус их отпустил. Привычные для Майклсонов убранства, шик, блеск и эта напыщенная изысканность, в извращенной манере присущая им даже за завтраком - подчиненные, вино, кровь, человеческая кровь, прямо из вены - сегодня отсутствуют. Это Клаус сделал из стола мечту не Дракулы, а Ван Хельсинга. Для Элайджи сегодня ровным счетом ничего не изменилось - за тысячу лет ему порядком надоело все то, что его семья приняла считать «роскошью». Кол же в свою очередь долго ныл на ухо брату, не смысля, почему должен терпеть такое безобразие(!), пока не пришла Эйприл, отвлекшая его внимание на себя. А Ребекка просто не понимала, почему в единственный день, когда она хочет напиться и оторваться на какой-нибудь завербованной игрушке Ника - её в этом бессовестно ограничивают. Она сидит одна, в центре стола, с бутылкой красного вина и изредка злобно тыкает вилкой в томленые овощи на тарелке перед собой. Ханна останавливается в проходе с еще горячей кружкой в руках. Это все кажется ненастоящим и, каким-то пластиковым, что-ли. Эффект этакого домика куклы Барби - «всё хорошо и дальше будет еще лучше». Она повторяет себе, что нужно научиться разделять воображаемое и действительное, быть здесь и сейчас, за прямоугольным столом, с глазунью, тостами, маленькими дымящимися чайничками (определенно с зеленым чаем) и неприличным количеством кофе. Говорит себе, что подобные мысли лишь крадут мгновения ее жизни, состоящей из ограниченного количества секунд. Она даже уговаривает себя жить сегодня, как в свой последний лучший день. Но что-то отвлекает, что-то неприятно скребется о ребра, из сердца, и отчаянно пробивается наружу. Громкий смех Кола и Эйприл и приглушенные проговаривания Элайджи и Елены неизбежно сливаются воедино. В ритм этому играет громкий стук стеклянной бутылки - на стол - и обратно в руки вампирши. Форбс останавливает любопытный взгляд на Сандре на другом конце стола. Приподнявшись, она тянется к графину с водой и, налив немного, быстро осушает стакан, борясь с обжигающей горечью кофе. Не успевает Ханна подумать о том, где Мистер Зальцман, как чувствует чье-то невесомое касание на своей спине. Встрепенувшись, она выпрямляется, оборачивается и ловит легкую улыбку Рика. — Доброе утро, — учитель отпивает кофе, что держит в другой руке, — Как ты? — Заинтересованно спрашивает он, облизывая губы после сладкого напитка. — В порядке, — отзывается она, стараясь не думать о фразе «мы все получили незаживающие раны в твоей схватке» и постоянно о ней думая. Отчего-то она лишила ее аппетита и вселила нервозность. Зальцман одаривает ее снисходительной полуулыбкой, но решает не продолжать, потому что это - Ханна, а Ханна никогда не скажет, что ее что-то волнует, даже когда она умирает. — Я говорил с Мередит, — спокойно начинает он, замечая, как лицо Форбс становится на несколько оттенков темнее. Мужчина чувствует, как на душе кошки скребутся, но стойко продолжает, — Она сказала, что нам необходимо посетить частную больницу, в Ричмонде, чтобы узнать… Ну, наверняка. О том, что с тобой происходит. Блондинка судорожно вздыхает, опуская взгляд вниз, — Вау, — она издает нервный смешок. — Не переживай. Я уверен, это ошибка. Мы поедем туда завтра и убедимся в этом, — уверенно говорит Рик, но быстро осекается, — То есть, ты поедешь, — Ханна вопросительно выгибает бровь, — Ну, возможно, тебе стоит поехать туда с Клаусом, — безразлично пожимает плечами учитель. Он по-доброму насмешливо улыбается — Извини, но я до сих пор не понимаю, какие у вас отношения и можно ли тебе выходить из этого дома, — Форбс несерьезно возмущенно ударяет его в плечо, направляясь к столу. Зальцман разводит руками, — Но я всегда могу достать арбалет ради тебя, — обещает он вдогонку, видя, как Форбс показательно закатывает глаза. Блондинка садится за стол, украдкой кидая быстрый взгляд на Элайджу и Елену напротив. Она едва заметно улыбается, когда замечает, как двойник как-бы «незатейливо» касается ладонью руки вампира. На губах Майклсона появляется легкая улыбка. Он наклоняется ближе к Гилберт и, тихо шепнув что-то ей на ушко, возвращается глазами к газете в своих руках, когда брюнетка, прикусив губу, продолжает невозмутимо помешивать маленькой ложечкой кофе перед собой. Ханна вздрагивает, когда ее ушко опаляет чье-то горячее дыхание, — Ты пялишься, — Клаус ловко опускается на стул рядом, удовлетворенно улыбаясь произведенному эффекту. Девушка хмурится, — Вовсе нет, — совсем по-детски обидчиво возражает она. Элайджа намеренно громко перелистывает бумажную страницу, — Абсолютно точно - да, — не отвлекаясь от чтения, уверенно добавляет он, улыбаясь самыми краешками губ. Форбс прищуривается, плотоядно улыбаясь, — Больше даже не взгляну, — уверенно отрезает она и, сложив руки на груди, откидывается на спинку стула. Элайджа отрицательно качает головой, — Сколько угодно, Ханна, сколько угодно, — протягивает он. Гибрид наклоняется ближе к блондинке, положив руку на спинку ее стула, — Это ведь не то, что правда тебя задевает, любовь моя? — Издевательским шепотом спрашивает он. Ханна злобно пихает его в плечо в себя, пытаясь оттолкнуть, но Клаус не сдвигается с места, — Твой учитель все еще жив и я думал, что ты оценишь мое невообразимое самообладание, — наигранно-удивленно говорит он. — О, спасибо, это очень благородно, — обманчиво-мягко начинает девушка, — Также, разумеется, мне наверное не стоит забывать о том, что ты удивительно быстро справился с желанием убить меня сегодня утром? — Напоминает она, когда гибрид легко улыбается, опуская взгляд вниз. — Не переживай, милая, я просто умею подавлять свои порывы, — Форбс издает приглушенный смешок, насмешливо смотря на Майклсона. Он опасливо прищуривается, — Поверь, мы еще обязательно обсудим это, — обещает гибрид. Блондинка устало вздыхает, откидывая голову назад, — Я уже наговорилась, если честно, — признается она, — Сжалься надо мной. Первородный хмурится. Он внимательно всматривается в ее лицо, аккуратно заправляет выбившуюся прядку светлых локонов за ушко, тыльной стороной ладони проводя по щеке, — Ты в порядке? — Ханна едва заметно вздыхает. Прикрыв глаза, она невольно подстраивается под его прикосновения. Конечно, она в порядке. Боль - тупой и неспецифический диагностический инструмент и ей стоило бы просто перестать чувствовать это. Потому что все, что она чувствует - и так слишком много. Но навязчивым мыслям не приказать и сейчас ее волнует одно: когда она умрет, о ней нечего будет сказать, кроме того, что она была сильной, будто все, что она сделала в жизни, - это наполнилась экспрессией от неправильной магии Беннет. Тогда почему все вдруг решили, что спросить это - это нормально? Ей кажется, что травки Сандры не работают. Подумать только! «Незаживающие раны». Какой вздор! Как-будто она бомба, и, когда она взорвется, окружающих зацепит шрапнелью. Взорвется, как… Девушка шумно втягивает в легкие воздух, неожиданно выпрямляясь, — Как граната, — смотря куда-то в прострацию перед собой, вдруг уверенно резюмирует она. Все глаза за столом любопытно устремляются на Форбс, — Что, прости? — Настороженно переспрашивает Клаус. — Я как граната, — блондинка едва заметно качает головой, — В какой-то момент я взорвусь и минимизировать случайные жертвы у меня не получится, — смотря куда-то в прострацию перед собой, безумным шепотом повторяет она. Сандра прокашливается, — Ханна, — аккуратно начинает она, — Слушай, понимаю, тебе сейчас сложно, но ты всегда была разумной девочкой… — Граната, — повторяет Ханна. Она поднимает уверенный взгляд на ведьму, — Я не в депрессии, Сандра, — объясняет девушка, так, словно сделала самое большое открытие в жизни, — Мне уже не надо из нее выкарабкиваться, — она издает не то всхлип, не то смешок, — И я не могу быть больше разумной, потому что я граната, — Рик втягивает голову в плечи, словно наказанный щенок. Брукс, так, что под столом это заметно лишь им двоим, утешающе накрывает рукой его ладонь. Форбс слышит за спиной неровное дыхание гибрида, чувствует, как его тяжелая рука ложится на ее плечо, большим пальцем мягко растирая нежную кожу на шее, — Послушай, девочка… — Блондинка небрежно хватает со стола салфетку, попутно задевая столовые приборы перед собой, так, что они издают характерное и неприлично громкое «дзинь!», заставляя Клауса остановиться. — Господи, — беспокойно говорит Ханна, — Как же тут душно, — она бездумно сминает в руках салфетку. Прикрывая глаза, девушка вполоборота поворачивается к гибриду, мысленно пытаясь стряхнуть с себя такое большое сейчас количество пристальных взглядов, — Я просто пойду в комнату и немного отдохну, хорошо? — Примирительно предлагает она, — Со мной все хорошо, правда, хорошо, — безостановочно лепечет Форбс, — Я просто хочу отдохнуть, — вздохнув, резюмирует она и, на стуле громко отъехав от стола, покидает столовую. *** Устроившись посреди кровати, Ханна прижимает к себе ноги и, опустив голову на колени, упорно сверлит взглядом звонящий телефон. Мобильник шумит, трещит, вибрирует - по крайней мере, так кажется девушке, в чьей голове эта надоедливая мелодия вызывает самый настоящий апокалипсис. И все-же она не спешит выключать его. Это своеобразный способ мазохизма? «PoliceWoman» - когда Форбс записывала так контакт матери в пятнадцать, ей казалось это забавным и после она почему-то не спешила менять это безобразие. Она тяжело вздыхает и, тихо простонав от отчаяния, прячет лицо в ладонях. Блондинка надеятся на одно - вот сейчас терпение шерифа лопнет и она просто перестанет звонить, но этого не происходит. Ханна шумно выдыхает и, резко мотнув головой, снимает трубку, невольно напоминая себе о том, что в следующий раз может и не успеть. — Ханна! — Восклицает Лиз, — Боже, — беспокойно выдыхает она, — Я уже думала собирать служебные машины и начинать патрулировать город. Девушка издает приглушенный смешок, — Заявилась бы оккупировать дом первородных вампиров? — Аккуратно интересуется она и в трубке становится тихо, хотя она и не нажала отбой. — Ты сейчас с Клаусом? — Вкрадчиво спрашивает мать. Так, словно пробирается по минному полю. — Да, — на выдохе отвечает Форбс, — Но не переживай, — устало начинает она, — Здесь Эйприл и Мистер Зальцман, и вообще все. Еще несколько секунд линию вновь заполняет гнетущая тишина, — Ты не вернешься домой, — это должен быть вопрос, но блондинка не улавливает в нем вопросительной интонации, скорее, она слышит обреченность. — Ам, — Ханна запинается, прикрывая глаза, — Я не знаю, — на выдохе честно признается она. — Кэролайн волнуется, — вдруг уверенно заявляет Лиз. Девушка поджимает губы, — Она сожалеет о том, что сделала. Просто хочу, чтобы ты знала. Форбс медленно кивает, невзирая на то, что шериф этого сейчас увидеть и не может, — Ладно, — невозмутимо отвечает она. На том конце провода раздается тяжелый вздох,— Ханна, клянусь, только Рик сдерживает меня от того, чтобы всерьез оккупировать дом первородных вампиров, — блондинка издает короткий смешок, — Но я должна увидеть тебя. — Конечно. — Он рассказал мне про… — Женщина запинается, — Ричмонд, — вдруг невозмутимо говорит она, вызывая на губах Ханны слабую улыбку - она уже порядком устала умиляться тому, как удивительно неумело все обходят тему её смерти, — Я могу быть там завтра. Я могу быть там с тобой. Девушка измученно выдыхает. Она утомленно прикрывает глаза, — Хорошо. — Я люблю тебя, детка, — когда раздается характерный щелчок, Форбс невольно вздрагивает, оборачиваясь к двери. Она видит напряженного Клауса, что входит в комнату, а вслед за ним и Ребекку параллельно тому, как в телефоне раздаются короткие гудки. Ханна не задерживает на них долгий взгляд - страшно. Она больно прикусывает губу и, подперев голову рукой, наконец убирает телефон от уха и начинает тупо пялиться в экран перед собой. Чинно сложив руки за спиной, гибрид останавливается возле кровати, — Ты не граната, — спокойно, но с отчетливо ощутимыми стальными нотками в голосе говорит он и на секунду блондинке кажется, что это Ребекка заставила его сделать это. И не то чтобы это очень сильно отличается от правды. Вампирша удивительно быстро смогла усмирить его гнев, напомнив о том, что Ханна говорит это потому, что боится, а не потому, что правда так думает. И все-же гибрида это мало успокаивало. Его приводили в ярость такие ее слова, ему сразу же казалось, словно она не воспринимает его всерьез - его чувства, переживания, страхи и все то, чем он на самом деле никогда бы с ней не поделился, — Только не для нас. Ребекка равняется с братом, — Мысль о том, что ты можешь умереть, повергает нас в глубокую печаль, Ханна, но ты не граната. Ты чудесна, — на выдохе произносит она. Форбс продолжает бездумно тыкать что-то в телефоне, так, словно этот разговор ее вовсе не волнует, — Ладно, — ровно соглашается она. — Это правда, — резко говорит Клаус, но поймав осуждающий взгляд сестры, осекается, шумно выдыхая, — Я не стал бы лгать о таких вещах, — он усмехается, — Уж ты то знаешь. Поверь, девочка, будь от тебя больше проблем, чем пользы, мы бы просто выкинули тебя на улицу, — Ханна настороженно поднимает на него взгляд, недоверчиво выгибает бровь, встречая игривый блеск в глазах гибрида, который так и говорит: «да, именно, ты все услышала правильно». — Мы не сентиментальны, — подхватывает Ребекка с невозмутимым видом, — Если что, давно бы отправила тебя назад к твоей чокнутой сестре, — вампирша нарочито серьезно кивает, — Клянусь. И глазом бы не повела, — покачав головой, Форбс легко улыбается и отводит взгляд в сторону, изнеможденно потирая глаза. Кол появляется в дверном проеме, останавливается на пороге, хмурым взглядом находя Ханну, — Можешь сколько угодно строить из себя жертву, Ханни, тебе это не поможет, — девушка вытягивает голову, поднимает на него любопытный взгляд, замечая, как Клаус заметно напрягается всем телом, настороженно смотря на брата. Так, словно в любой момент готов накинуться на него, — Тебе не уйти от этого, — повторяет вампир. Он медленно проходит в комнату и Форбс видит, как Кол расслабленно тасует колоду карт в своих руках. Уголки его губ приподнимаются в хитрой ухмылке. Блондинка не то устало, не то облегченно вздыхает, откидываясь назад, — Нет, — уверенно отрезает она, — Я не буду этим заниматься. Вампир усмехается, — Еще как будешь, — уверенно заявляет он, — Я смог оттащить благородного вампира от двойника и будь уверена, что могу оттащить тебя от депрессии. — Сомневаюсь. Кол издает беззвучное «хах», заставив девушку поднять на него взгляд. Он гордо вздергивает голову и, плотоядно улыбаясь, наконец заключает колоду карт в крепкую хватку своих рук, — Девочка-проблема, ты что, боишься? *** — Хватит светиться от счастья, — полулежа развалившись на диване напротив, недовольно бурчит себе под нос Кол, отпивая остатки виски из стеклянного стакана, — Это ещё не конец, — напоминает он. Легко улыбаясь, Ханна ловко тасует колоду, — Ох, Кол, ты разбиваешь мне сердце, — наигранно-разочарованно произносит она, — Я думала, ты будешь в моей группе поддержки. Кол возмущенно пыхтит, нелепо выпрямляясь, — Да черта с два! — Восклицает он, — Я в команде Элайджи. Пренебрежительно отшатнувшись от брата, Ребекка забивается в противоположный угол дивана, делая небольшой глоток вина из тюльпановидного бокала, — Я тоже, — соглашается она, — Поражение сплачивает. Элайджа вздыхает, — Имейте совесть, — он едва заметно улыбается лишь уголками губ, — Мы еще даже не закончили, вообще-то. Форбс плотоядно улыбается, — Ты волнуешься, Элайджа? — Издевательски протягивает она, слыша усмешку гибрида за спиной. Вампир лишь снисходительно качает головой. Расслабленно сидя на кресле рядом, Елена нерасторопно щелкает что-то на клавиатуре ноутбука, вздыхая, — Не переживай, Ханна, ты не одна, — не отрываясь от экрана, вдруг пассивно говорит она и, поймав вопросительный взгляд девушки, как-бы «нехотя» поясняет: — Что? Просто не хочу присоединяться к команде «униженных и оскорбленных». — Но ты все-равно не считаешься, — фыркает Ханна, — Потому что ты делаешь это, только чтобы пойти наперекор Элайдже, — уверенно заявляет она, когда рядом раздается приглушенный смешок вампира, на что двойник лишь показательно закатывает глаза. Форбс чувствует, как рука Клауса ложится на ее бедро, незатейливо поглаживая ножку, — Ничего страшного, любовь моя, я с удовольствием стану твоей группой поддержки, — Форбс поворачивает к нему голову, смеряет его сомнительным взглядом, скептически выгибая бровь. На секунду оторвавшись от холста, на котором гибрид орудует другой рукой, придерживая бумагу ногой, он исподлобья поднимает на нее лукавый взгляд, — Правда, признаться честно, я тоже ужасно хочу пойти наперекор Элайдже, — она бодает его головой в плечо, когда Клаус, сдержанно улыбаясь, возвращается глазами к наброскам. Элайджа нарочито громко вздыхает, — Я не сомневался, Никлаус, — легко парирует он. Комната заполняется приглушенным смешками. Пытаясь скрыть рвущуюся наружу улыбку, Ребекка злобно пихает Кола рядом в плечо, отталкивая его дрожащее тело от себя. Любопытно наблюдая за Гилберт, Ханна прикусывает губу, замечая, как уголки ее губ едва заметно приподнимаются. Элайджа прищуривается, внимательно оглядывая свои карты, — Может, все-таки остановимся на счете «один один»? — Примирительно предлагает он. — Что? — Кол непонятливо хмурится, словно и правда сомневается в том, что услышал, — Нет! — Восклицает он. Форбс потирает шею и, снисходительно мотнув головой, украдкой кидает взгляд на гибрида. Пока он рисовал, она продолжала влюбляться - так, как люди обычно засыпают: медленно, а потом вдруг сразу. Клаус любопытно приподнимает брови. Он выпрямляется и, прижавшись вплотную к спине девушки, опускается совсем близко к ее ушку, так, что их щеки неизбежно соприкасаются. Гибрид заглядывает в ее карты, неопределенно хмыкая, — Боюсь, я могу вас разочаровать, — вздыхает Элайджа, слыша, как Кол издает протяжный стон, пряча лицо в ладонях. Элайджа в последний раз исподлобья поднимает на Форбс нечитаемый взгляд. Он делает финальный ход, аккуратно кладя перед ней карты. — Давай, — томным полушепотом говорит Клаус. Ханна чувствует, как кожа от его горячего дыхания покрывается мурашками, и она невольно поддается назад, теснее прижимаясь к гибриду, — Сделай это, девочка, — подавляя улыбку, Форбс прикусывает губу, хитро смотря на Элайджу. Судорожно выдохнув, она кидает поверх его карт свои оставшиеся, видя, как вампир заинтересованно поддается ближе. Кол тут же нелепо слазит с дивана напротив и опускается на пол перед колодой, — Черт! — Восклицает он. Элайджа безразлично разводит руками, — Я предупреждал, — невозмутимо отвечает он на немую претензию в прожигающем взгляде брата. Ханна удовлетворенно потягивается, довольно улыбаясь, — Прости, Кол, я правда хотела поддаться, — наигранно-сочувствующе произносит она. Клаус небрежно проводит носом по шее девушке. Она вся сжимается, чувствуя, как его прикосновения приятно щекочут тело, — Превосходно, — восхищенным шепотом резюмирует он. Гибрид клюет ее куда-то под ушко и, коротко улыбнувшись, убирает со своих колен холст обратно на диван и встает. Форбс непонятливо хмурится. Она следит глазами за ним до тех пор, пока он не скрывается в дверном проеме. Елена поднимает на Кола снисходительный взгляд, — Успокойся, Кол, — устало протягивает Елена, — Тебе стоило выбрать противника посильнее, если ты хотел выиграть. Поймав взгляд двойника, Элайджа любопытно прищуривается и, когда Кол уже приоткрывает рот, дабы что-то ответить, опережает его, — Хочешь сказать, что я плохой игрок? — Переспрашивает он. Ребекка удивленно приподнимает брови. Ханна обменивается с вампиршей солидарными непонимающим взглядом, пока Гилберт не продолжает. Она плотоядно улыбается, поддаваясь ближе, — Плохой игрок с плохим слухом. Может, тебе стоит пропить какой-нибудь курс белых капсул? — Наигранно-взволнованно спрашивает она. Элайджа усмехается. Он тягуче-медленно тянется к колоде и лениво берет карты в руки, показательно приподнимая, — Сыграем? — Брюнетка выпрямляется и, вздохнув, откидывает волосы с плеча, словно только этого и ждала. Она поднимается с места и, убрав ноутбук на журнальный столик, аккуратно опускается на пол возле Кола, прямо перед Элайджей. Елена прокашливается, — С удовольствием, — она плавно кладет локти на диван и, опустив голову на руки, невозмутимо смотрит на него снизу-вверх, хлопая длинными ресницами. — Боже, — пренебрежительно кидает Кол, — Я отказываюсь в этом участвовать, — уверенно говорит он и, нелепо поднявшись на ноги, падает на диван рядом с Форбс. Она смеряет его недовольным взглядом, издав громкое «ай!», когда он больно зажимает ее ногу своей тушей. Ханна чуть отодвигается, освобождая вампиру пространство и, берет в руки холст Клауса, дабы занять его место, — Давай, Елена, — устало вздыхает Кол, вальяжно растянув руки вдоль спинки дивана, — Хватит строить из себя эскортницу высшего класса и надери уже благородную задницу моего братца, — Ребекка усмехается. Кажется, она говорит что-то в поддержку (!) брата, подначивая Гилберт, когда Форбс аккуратно поднимается и, прижав к себе рисунок, быстро прошмыгивает в дверной проем. *** Ханна медленными шагами, на цыпочках, крадется к приоткрытым дверям комнаты, из которой льется тоненькая полосочка тускло-желтого света вплоть до лестницы. Глупо - его сверхчувствительный слух уже наверняка уловил бы ее тихий топот. Взявшись за косяк, она аккуратно заглядывает, замечая Клауса, стоящего к ней спиной, возле окна. Он небрежно натягивает куртку и, непонятливо нахмурившись, девушка уже хочет выйти из своего «укрытия», как слышит насмешливый смешок гибрида, — Снова скребешься, — довольно протягивает он. Форбс наконец входит, когда Майклсон оборачивается, подходя ближе, — Как кошка, — невозмутимо добавляет он, кидая это, как какую-то незначительные мелочь. Но воспоминания о Рождестве все-же заставляют мелкую дрожь пройти по телу. Блондинка поджимает губы, протягивая ему холст, что она до сих пор прижимала к груди, — Красивое, — спокойно сообщает она, — Кого рисовал? — Как-бы «непринужденно» спрашивает Ханна, еще раз украдкой кидая взгляд на рисунок. Повернувшаяся спиной девушка с длинными, рыжими и слегка вьющимися волосами почему-то отдавалась Форбс какой-то тоской глубоко в сердце. Первородный принимает из ее рук работу. Исподлобья лукаво взглянув на нее, он легко улыбается, — Твои волосы, — задержав взгляд на рисунке, Клаус делает недолгую паузу, словно пытаясь подобрать слова, — При неярком комнатном освещении они отдают бледно-красным, а блеск уличного фонаря из окна, как ни странно, усиливает цвета, — пожимая плечами, объясняет он. Блондинка чуть приоткрывает рот в немом изумлении. Ей кажется забавным то, что изображение, на котором отображена она изначально показалось ей печальным, а вслед за этим приятный трепет наполняет грудь, когда она думает о том, что гибрид, играя в зале с ее светлыми локонами, так детально отмечал все изменения. Майклсон небрежно кидает холст на кровать и коротко улыбается. Он рвано вздыхает и берется за края своей куртки, как-бы объясняя ее наличие, — Я должен был сказать раньше, — неуверенно начинает первородный и Ханна напрягается, — Мне нужно уехать, — Ханне не надо ничего говорить - на ее лице и так отображается все: непонимание, возмущение, детская глупая обида, страх, — Это… Ненадолго. Девушка отрицательно качает головой, — Куда? — Непонимающе спрашивает она. Клаус медлит. Он снисходительно склоняет голову набок, — По делам, — Форбс вопросительно выгибает бровь, ожидая продолжения. Она не верит, что после всего, что было, он может вот так просто ограничиться двумя словами и сорваться куда-то посреди ночи. Но секунды идут, а он молчит. Блондинка издает короткий смешок, понимающе качая головой, и разворачивается, намереваясь покинуть комнату. Прикрыв глаза, гибрид устало вздыхает. Он нагоняет ее и, схватив за предплечье, вынуждает остановиться, — Серьезно, девочка? — Он по-доброму насмешливо выгибает бровь, — Будешь обижаться на это? — Уточняет он. Ханна вырывает предплечье из его хватки, грозно складывая руки на груди, — Нет, что ты, все в порядке, — наигранно-спокойно отвечает она, — Можешь продолжать в том же духе. Давай снова регрессируем, — плотоядно улыбаясь, язвительно предлагает она, — Сделаем несколько шагов назад и вернемся к тому, с чего начали - к мертвой точке. Майклсон показательно закатывает глаза, — Новый Орлеан, — нехотя отвечает он, — Я должен поехать в Новый Орлеан, — терпеливо повторяет первородный. Взгляд девушки заметно смягчается и тогда гибрид продолжает, — Кэтрин… Она прислала мне письмо. Ханна в ожидании продолжения крутит головой, — И? — С нажимом продолжает она, — Мисс Пирс пригласила тебя на чашечку кофе во Французский квартал? Первородный опасливо прищуривается, — Твой острый язычок стоило бы чем нибудь занять, — он плотоядно улыбается, — Она написала, что ведьмы устроили против меня заговор. Я должен выяснить это, и, — Клаус осекается, отводя взгляд в сторону, словно не хочет продолжать, — И я знаю там парочку ведьм, — как-бы «непринужденно» говорит он, — Возможно, они могут помочь, — пожимает плечами гибрид. Девушка понимающе прикрывает глаза, устало вздыхая, — Вовсе необязательно… — Лучше не продолжай, — качая головой, угрожающе-спокойно предупреждает Майклсон. Форбс послушно замолкает, решая, что это в любом случае бесполезно. Она поджимает губы, уныло кивая, — Я буду ждать тебя. На губах первородного появляется мягкая улыбка. Он бережно заправляет выбившуюся светлую прядку волос ей за ушко и, аккуратно притянув ее к себе за затылок, тесно-тесно прижимает к своей груди. Клаус на секунду прикрывает глаза, кладет голову ей на макушку, едва заметно вдыхая. Спокойствие. Он вновь чувствует спокойствие рядом с ней, пока тревога за ее жизнь не выигрывает в нечестной гонке, так, как было весь сегодняшний день. Когда он отстраняет ее от себя, ему кажется, что ее лицо стало на несколько оттенков темнее. Но блондинка держится стойко. Она натягивает на губы улыбку и, судорожно вдохнув, гибрид отпускает ее. Ему кажется, что он оставляет здесь беспомощного котенка. Ему кажется, что прямо сейчас он упускает что-то важное. Ханна неуютно кутается в рукава кофты и, прижав руки к груди, смотрит в спину Майклсона, когда тот выходит из комнаты. Он останавливается в самом конце, у лестницы, до побеления костяшек сжимая перила. Девушка видит его затылок в сумраке коридора, замечает, как он едва заметно качает головой. Первородный разворачивается, введя ее в замешательство, подходит почти вплотную. Он обхватывает ладонями ее лицо и, вынудив подняться на носочки, прижимается к податливым губам. Форбс с удовольствием позволяет утянуть себя в сладкий поцелуй - она до сих пор чувствует легкий привкус виски на его губах. Это до невозможности пьянит. Блондинка медленно выпускает из легких воздух, когда он отрывается от нее, но не отстраняется. — Ханна, — вкрадчиво начинает Клаус, но тут же останавливается, нервно облизывая губы. Пристально вглядываясь в черты ее лица, словно пытаясь запомнить образ, он тяжело вздыхает, — Я влюблен в тебя, — уверенно проговаривает гибрид. Девушка чувствует, как тело слабеет, но он продолжает ее держать и, кажется, это становится единственной опорой. Клаус отводит взгляд в сторону, — Я знаю, что наша любовь сейчас - всего лишь крик в пустоту, — задумчиво продолжает он, — Забвение неизбежно, — ровно говорит гибрид, но Ханна чувствует, как он напрягается, — Возможно мы обречены, и придет день, когда все обратится в прах, — он вновь находит ее глазами и тепло улыбается, проводя большим пальцем по дрожащей губе. Его голос становится значительно тише, — Я знаю, что Солнце поглотит единственную Землю, которую мы знали, и я влюблен в тебя. Внутри девушки все поднимается, затопив ее странной болезненной радостью. Она смотрит на него и позволяет смотреть на себя. Вглядывается в его стеклянные глаза и позволяет медленно наполняться им влагой. Но она физически не может сказать об этом. О том, что чувствует - о, господи! - ровно то же самое. О том, что каждой своей клеточкой понимает его, понимает каждое сказанное слово, которое приятной истомой отдается где-то глубоко в сердце. О том, что все, что он сказал - прекрасно. О том, что он - прекрасен. Но ей пришло в голову, что он, наверное, думает, будто может больше ее не увидеть. И эта навязчивая мысль безжалостно избивает, калечит, мучает, убивает раньше срока. Клаус мягко улыбается. Большим пальцем он нежно проводит вдоль ее щеки и, прижавшись губами к ее лбу, на мучительно долгое мгновение прикрывает глаза. Ханна крепко зажмуривается. Она чувствует, как от этого скопившаяся в уголках глаз влага предательски стекает по щекам, оставляя за собой горячие следы. Девушка стойко сжимает губы, борясь с горечью в горле, с каждым всхлипом, что норовит выйти наружу. Через секунду она чувствует легкий ветерок и, когда открывает глаза - гибрида рядом уже нет. Утром Клаус будет в американской столице джаза и карнавалов, а Ханна проснется с апокалиптической болью, пробивавшейся изнутри сквозь череп. Попытки приглушить взрыв сверхновой в ее мозге и бесконечные оглушительные вспышки петард под крышкой черепа хоть чем-нибудь терпели крах, и она уже решила, что уходит окончательно, и сказала себе, что тело отключается, когда боль становится слишком сильной - сознание временно, и это пройдет. Но сознания она не теряла. Она лежала на кромке берега, и волны перекатывались через неё, не давая утонуть. Но не стоит впадать в заблуждение: в тот момент она была бы искренне рада отдаться бушующей стихии моря. Знаете что? Время действительно худшая из шлюх. Кидает каждого.