Подстилка первородных

Аларик берет со стеклянного подноса бутылку бурбона и наливает щедрую порцию в граненый стакан. Залпом выпивает янтарную жидкость. Он морщится - горько. Учитель тяжело вздыхает и вновь берет в руки телефон. Давай, Рик, просто сделай это. Хватит быть таким упрямым ослом. Зальцман нажимает на иконку контакта, что стоит последним в списке набранных номеров, и настороженно подносит мобильник к уху. Длинные гудки действуют мужчине на нервы, и он облегченно выдыхает, когда трубку наконец снимают, — Кэролайн, я понимаю, твоя работа очень важна, — он делает короткую паузу, как будто успешно справился с отрепетированной речью, не закричав при этом на всю школу, — Но как объяснить дочерям, что мама пропустит их шестнадцатилетие? — Непонимающе спрашивает мужчина, — Я же не могу сказать, чем ты занята, — он выдыхает, как будто до этого сдерживал дыхание, когда Кэролайн на том конце провода начинает лепетать. Её голос успокаивает его. Её грозное: «иди ты к черту, Рик, поговорим, когда остынешь!» снова не продлилось дольше четырех пропущенных звонков. Он томно прикрывает глаза, пока Кэролайн не повторяет вопрос, что Аларик пропустил мимо ушей. — Нет, — уверенно отрезает учитель. Он издает задумчивое: «м-м-м», зажмуривается, пытаясь собраться с мыслями после утренней перепалки с девушкой и очередного примирения со стаканом бурбона, — Нет, нет, у меня пока что никаких успехов, — Зальцман нервно постукивает пальцами по письменному столу, устремляя хмурый взгляд в широкое окно напротив, лучи света откуда тоненькими полосочками освещают пространство кабинета, — У меня есть нож, у меня есть символы, есть сведения о каком-то месте, но нет общей картины, — он обречённо хлопает ладонью по деревянной столешнице, — Нет прослеживаемой связи, — мужчина безразлично пожимает плечами, словно Форбс сейчас может его увидеть, — Я не знаю, какой монстр придет дальше, — он слышит, как двустворчатые двери открываются, но не оборачивается, — Дориан, зайди позже, — отмахивается Аларик, но слышит за спиной тяжелый вздох, — Пожалуйста, — утомленно просит он и медленно поворачивается, когда слышит тоненький голосок: — Мистер Зальцман? Рука учителя с телефоном невольно опускается, — Я тебе перезвоню, — тихо бормочет он в трубку.

***

Аларик вновь приподнимает арбалет. Он предупреждает - не двигаться. И девушка покорно слушается. Она приподнимает руки в знак капитуляции, чувствуя, как мерзкий комок страха издевательски-медленно поедает внутренности. Учитель пронзительно смотрит ей прямо в глаза, словно пытается уличить в распятии детей, и от этого ей становится не по себе, а где-то глубоко внутри поселяется яростная волна раздражения, — Дориан! — Восклицает Зальцман. Блондинка невольно вздрагивает от его громкого голоса, сглатывая, когда слышит чьи-то тяжелые шаги за спиной. Ей приходится собраться с мыслями, чтобы отогнать инстинктивную обиду. Чтобы смело смотреть на мужчину в ответ, не опускать глаза вниз, выдерживая его обжигающий взгляд. Её раздражает, что он заставляет её чувствовать себя нашкодившим щенком. Факт заключается в следующим - это всё тот же Мистер Зальцман, со всё тем же арбалетом, и она все также хочет запустить в него чем-нибудь тяжелым. В кабинет врывается крупный темнокожий мужчина. Он похож на молодого бухгалтера - мужчину, которому по-настоящему комфортно только в костюме, — Всё хорошо? — Обращается он к Аларику и, увидев в его руках оружие, предупредительно выставляет руки вперед, — Тихо, тихо, тихо! — Дориан проходится оценивающим взглядом по девушке, но быстро возвращается глазами к Зальцману. — Мистер Зальцман, вы не могли бы опустить арбалет? — Дрожащим голосом просит блондинка, — Если вы хотели напугать меня - у вас получилось, — усмехается она, но смешок выходит нервным, граничащим с истерическим смехом. Дориан прищуривается, — Знаешь её? — Непонимающе спрашивает он. Аларик дергает плечом, — Знаю, чей образ она взяла, — как-то горько усмехается он. Дориан хмурится. Он в ожидании смотрит на друга, — Чей? Зальцман плотно сжимает губы, — Моего ребенка, — удрученно произносит он, и девушка чувствует, как в противовес его сокрушенному тону тепло ударяет её, словно подушка безопасности. Она обессиленно опускает руки, неожиданно почувствовав приятный укол где-то под ребрами, но Аларик тут же вновь угрожающе поднимает арбалет. С ним она всегда чувствовала безопасность, черт побери, ей крайне сложно перестраиваться. — Стой, стой, стой, стой! — Восклицает Дориан, — Стой, — более спокойно повторяет он. Блондинка указательным пальчиком показывает на мужчину, — Послушайтесь Дориана, — она сглатывает и переводит на него вопросительный взгляд, — Ты ведь Дориан? Мужчина выпрямляется, — Да, — как-то растерянно соглашается он. Девушка медленно кивает, — А я Ханна, — пожимает плечами она, мол, будем знакомы. Дориан издает удивленный смешок, — Та самая Ханна? — Он оборачивается на Зальцмана, — То есть… Аларик отрицательно качает головой, — Нет, не думаю, — сухо отрезает он. Дориан подходит ближе к нему, — А как она сюда попала? — Тихим полушепотом спрашивает он. Блондинка растерянно качает головой, — Меня, я бы сказала, растормошило, и я очутилась тут, — настороженно проговаривает она. Зальцман усмехается, — Ничего подозрительного, — язвит он. Дориан нервно облизывает губы, любопытно оглядывая девушку. Он наклоняется ближе к Аларику, — Ты думаешь о том же..? Зальцман прищуривается, — Убить её, пока не напала? Девушка судорожно вздыхает, — Чего?! Дориан отрицательно качает головой, — Нет, — спешит опровергнуть он, — Что-то вроде - допросим её. Если она следующий монстр, то может рассказать побольше Дриады. Аларик чуть вздергивает голову, одаривая блондинку холодным взглядом. Она едва заметно кивает, взглядом указывая на Дориана, как бы говоря: «отличная идея!». Учитель недовольно поджимает губы. Он шумно выдыхает, но всё-таки опускает оружие, — Ладно, — соглашается Зальцман, — Но чтоб её не видели, — предупреждает он Дориана, — Тем более сегодня. Дориан кивает, — Это правильно. Взгляд Аларика заметно смягчается, и он вопросительно смотрит на друга, — Позовёшь Эмму?

***

Пока женщина листает папку с бумагами, Ханна исподтишка разглядывает комнату. Пространство вокруг больше напоминает ужасно дорогой отель, пропитанный запахом старых денег, полный нежно любимых вещей, казавшихся по-настоящем бесценными. На стеллаже стоят фотографии в серебряных рамках, но слишком далеко, чтобы разобрать лица. Ведьма изучает бумаги, а девушка придвигается ближе, стараясь рассмотреть фото. Эмма аккуратно подцепляет пальчиками твердую корочку толстой книги. Она томно прикрывает глаза и, кинув нечитаемый взгляд из под ярко накрашенных ресниц на Ханну, вздыхает. Женщина захлопывает гримуар и прижимает его к груди. Она забирает свою сумку со стола директора, а взгляд ненароком вновь возвращается к точеной фигурке девушки, нервно мельтешащей возле окна. Откровенно, она её напрягает. Ведьма работает с детьми слишком долго, чтобы не понять, что девчушка и правда нервничает. Она внимательно и, безусловно, с любопытством осматривает ландшафт за окном, но глазки всё равно каждый раз возвращаются обратно в комнату при каждом новом шорохе. Она стоит, словно по стойке смирно, а носок её ботинка бездумно сверлит ламинированный паркет. Взгляд Эммы задерживается на ней неоправданно долго, и, когда Форбс неизбежно ловит пристальный прищур её глаз, ведьма отворачивается. Блондинка тут же притупляет взгляд вниз, неожиданно чувствуя, как её недружелюбный взор поселил внутри какое-то мерзкое чувство. Ханна вновь трусливо отворачивается к окну. В вазе на подоконнике стоят свежие цветы. Не какие-нибудь обычные цветы. Огромные экзотические штуковины, названия которых она не знает, искусно собранные в минималистические букеты, и от чего-то от взгляда на них ей становится спокойнее. Женщина поворачивается к Аларику, — Я установила вокруг неё простой барьер, — она вздыхает, — Уверен, что она не может колдовать? Сложив руки на груди, учитель неопределенно ведет плечом, хмурясь, словно это все доставляет ему физические неудобства, — До смерти не могла, — басит он, скользнув по Ханне пренебрежительным взглядом, — Если научилась - поймем на своей шкуре. Девушка удивленно вскидывает брови, — Она перед вами, — напоминает она, показательно приподнимая указательный пальчик, — И у неё много вопросов. Эмма неудовлетворенно хмыкает, — Осторожнее с ней, Рик, — мягко просит она и, закинув на плечо свою сумку, скрывается за двойными дверьми. Форбс приоткрывает рот в немом вопросе, но Зальцман прерывает её тактичным покашливанием. Он, опасливо оглядевшись, подходит ближе и, оперевшись поясницей о письменный стол, встает напротив неё, — Давай поговорим, — почти примирительно предлагает мужчина, и блондинке даже кажется, что Мистер Зальцман всё это время просто подшучивал над ней. Она пытается посмотреть ему в глаза, но встречает там все такую же холодную жестокость, заправленную приторным вкусом недоверия, — Кто ты и чего хочешь? Ханна усилием воли натягивает на губы ироничную улыбку, — Я Ханна Форбс. И я хочу, чтобы вы перестали так уничтожающе на меня смотреть, — отведя взгляд в сторону, она пытается усмехнуться, но выходит лишь нервный смешок. — Нет, Ханна Форбс мертва. Девушка больно прикусывает губу, стараясь не выдавать раздражения, — Мне известно, — отрезает она, — Не каждый день умираешь, наполненная чертовым смертоносным ядом. — Что ты помнишь последним? Форбс шумно набирает в легкие воздух, — Элайджу, — на выдохе отвечает она, слабо улыбаясь, когда брови Мистера Зальцмана удивленно и немного неловко взметаются вверх, — Помню разговор с ним, а затем - ничего, — безразлично пожимает плечами блондинка. Аларик задумывается, взгляд его заметно смягчается, и Ханна решает больше ничего не добавлять. Девушка откровенно лукавит и не стыдится. Только, если, чуть-чуть. Омут воспоминаний забирает её с головой с каждой новой секундой появления здесь. Под прицелом арбалета ей приходилось сдерживать свои порывы, и всё равно сейчас она чувствует, что не может дать слабину. Она помнит прикосновения чужих рук. Сильные, граничащие с болью, её словно сжимали в тисках. Это было больно и одновременно приятно. Неразборчивый тихий шепот на ушко, вселяющий и тревогу, и умиротворение, что постепенно растворялся в потоке шума и света. Форбс неуютно ведет плечом. Она зажмуривается, словно отгоняя непрошеный мираж, и качает головой, любопытно смотря на учителя, — А сколько лет прошло? Вы выглядите… Иначе. На лице Зальцмана не дергается ни один мускул, — Почти шестнадцать лет, — невозмутимо проговаривает он. Блондинка недоверчиво хмурится, — Шестнадцать?! — Удивленно шипит она, — Не знаю, что и сказать… А где..? Мужчина отводит взгляд в сторону, ядовито усмехается, качая головой, — Хватит! — Восклицает он, — Хватит лжи, ясно? Ханна устало вздыхает, — Я не лгу, Мистер Зальцман, — спокойно повторяет она, — Мы в Мистик-Фоллс. Я не первая, кто вернулся из мертвых. Аларик криво улыбается, — Ситуация тут недавно стала гораздо сложнее, — он опускает голову, утомленно прикрывая глаза рукой. Девушка притупляет взгляд вниз, задумчиво кивая. Она нервно облизывает губы и, выпрямившись, глубоко вздыхает. Форбс смотрит на учителя, что до сих пор прячет глаза. Чуть приоткрывает рот, собираясь продолжить, когда слышит, как ручка двери нервно дергается, — Папа? — Раздается недовольный голос за деревянной панелью. Ручка двери снова дергается, — Почему у тебя закрыто? Форбс широко распахивает глаза, — Папа?! — Пораженно шипит она и только успевает выдавить последние звуки, как Зальцман подлетает вплотную, притягивает к себе за спину и зажимает рот рукой. Блондинка недовольно мычит в его ладонь, но он надавливает рукой только сильнее. Она вновь возвращает взор к двери, когда неустойчивая панель снова издает треск. — И когда ты хотел сообщить, что мамы не будет? — Да вот, как раз почти! В аэропорту забастовка! — Она не могла принудить частника подбросить её? — Она сама вам все объяснит! А пока готовьтесь к празднику и дайте завернуть подарки! — Папа! — Возмущенно восклицает другой голос. Ханна хмурится, смотрит на мужчину сверху вниз, мысленно взывая к его совести, — Я же слышу, что ты врешь! Маленькие ведьмы уверенно проговаривают заклинание на латыни. Через секунду двери распахиваются, и близняшки входят в комнату, а Аларик небрежно отпускает девушку. Элизабет заведомо настроена скептически. Она придирчиво складывает руки на груди и, подняв взгляд на незнакомку, замирает. Всё тело невольно обмякает, и руки бессильно падают по швам. Аккуратный ротик приоткрывается в немом вопросе, но звуки из него так и не вылетают. Она широко распахивает глаза и вглядывается в Ханну. Так жадно, словно её вот-вот снова отберут, и так вожделенно, словно она может дать ответы на все её молитвы. Аларик выпрямляется, — Думай, Рик, — тихо выдыхает он себе под нос. Форбс не сдерживает судорожного вздоха. Она недовольно пыхтит, поправляет края кофты, хмуро смотря на учителя. Ханна нервно приглаживает волосы, определённо готовая выразить тираду за столь пренебрежительное отношение, что с каждой секундой в лице Мистера Зальцмана лишь приобретает в количестве. Когда она буквально физически чувствует на себе взгляд, вынужденно оборачивается, встречая две пары любопытных глаз. Форбс быстро скользит взглядом по брюнетке и видит в её глазах отражение того же, что и во всех остальных - опасливость, недоверие, пренебрежение. Она отчетливо видит в них строгий взор Мистера Зальцмана и эта параллель заставляет её слабо улыбнуться, на мгновенье утратив свой былой пыл. Ханна находит глазами блондинку, и уголки её губ вновь опускаются. От чего-то на секунду ей становится даже неловко - под этим пытливым и почти восхищенным взглядом она словно стала прозрачной. Джози скептически выгибает бровь, — Папа? — Настороженно спрашивает она, вопрошая объяснений. Лиззи прищуривается, — Боже мой, — тихо проговаривает она себе под нос. — Прошу, уходите отсюда. Джози неосознанно и, почти по-детски обиженно, надувает губки бантиком, — И за чем мы вас тут застали? — Уклончиво спрашивает она. Зальцман хмурится, — Серьезно? — Он волнительно вздыхает, — Слушайтесь папу и уходите. — Джози, — неестественно тоненьким голосочком выдавливает из себя Лиззи. Она легонько бодает сестру плечом. — Чего? Лиззи волнительно выпускает из легких воздух, — Джози, это она, — настойчиво повторяет она. — Кто? Ведьма отходит к стеллажу возле окна. Она нетерпеливо проходится взглядом по полкам и, заметив на одной из них серебряную рамку, коротко улыбается, возвращаясь к сестре, — Она. Лицо Джози вытягивается от удивления. Нахмуренность пропадает и молодые черты лица вновь становятся мягче, а пухлые губки чуть приоткрываются в удивленном вздохе, — Тётя Ханна?

***

Ханна откашливает какой-то неестественный звук. Она нервно смеётся и, усилием воли отведя взгляд от девушек, вопросительно смотрит на Аларика, — Вы ведь… — Я излечился, — строго отрезает учитель, показывая, что продолжать не стоит. Девушка скудно кивает и понуро опускает голову вниз, и от чего-то сердце учителя сжимается, словно он и правда снова оказался в две тысяча двенадцатом. Джози тактично прокашливается, — Его излечила наша мама, — гордо вздернув острый носик, уверенно объясняет она, и эта мнимая бравада вызывает на губах Форбс слабую улыбку, негласно выражая благодарность за скрытую попытку утешения. — А ваша мама..? — Нет, — отчеканивает Зальцман и, устало прикрыв глаза, качает головой, будучи заранее уверенный в вопросе об одной очень специфичной ведьме. Мужчина утомленно вздыхает и нехотя поясняет: — При нападении чокнутые родные моей невесты магически перенесли их внутрь Кэролайн. Моя девушка умерла, и твоя сестра их доносила. Лицо Форбс озаряется светом и тут же погасает под темным покровом тучи, — Кэролайн, — хриплым голосом протягивает она, — Значит, вы с ней..? — Нет. Джози складывает брови домиком, удивленно смотря на отца, — Но они очень близки, — стремительно спешит вставить она. — Мы открыли школу вместе. — И она занимается за тридевять земель очень важной работой, — Джози встречает отрешенный взгляд блондинки и чуть смягчается, — Я Джози, — неопределенно мотнув головой, чуть растерянно представляется она, — В честь моей биологической мамы. Лиззи кидает на сестру недовольный взгляд, — А я Лиззи, — на выдохе произносит она громче, чем планировалось, и когда Ханна смотрит на нее, ведьма выпрямляется, вздергивая голову, — Элизабет. Как… — Мама, — девушка улыбается ей, и у Лиззи коленки дрожат мелкой дрожью. Её губы медленно растягиваются в завороженной улыбке, и Форбс любопытно прищуривается, едва заметно качая головой. *** Аларик пристально смотрит на Ханну. Она смело выдерживает его взгляд, нервно сжимая кулачок, но отчаянно пряча его на коленях, — Давай ещё раз, — мнимо-доброжелательно произносит учитель. Девушка бездумно теребит фалангу за фалангой, и отсутствие холодного металла вселяет тревогу, постепенно рассеивая образ Зальцмана перед собой, — Как тебя зовут? — Ханна Форбс, — гладкая прозрачная сфера, сделанная из похожего на кристалл или стекло минерала, светится ярко-синим цветом. Форбс едва заметно облегченно выдыхает, и её раздражает, что этот вздох всё-таки вырывается из её груди. Мужчина скептически оглядывает артефакт. Он неудовлетворенно хмыкает, — Твой род занятий? Блондинка фыркает, — Вы издеваетесь? — Она обессиленно всплескивает руками, — Я даже школу не закончила. Взгляд Аларика остается неприступным, — Повторяй за мной, — настойчиво повторяет он, — «Я пришла навредить вам». Ханна изнуренно опускает плечи, — «Я пришла навредить вам», — ровно проговаривает она и шар в ее руках загогорается красным. Сложив руки на груди, Лиззи нервно прикусывает губу, она делает короткий шаг вперёд и равняется с отцом. Ведьма судорожно вздыхает, словно готовясь к прыжку, как вредная кошка, — Как ты познакомилась с Клаусом? Учитель, будучи не удивленный вопросом дочери, выпрямляется на стуле, — Это не тот вопрос, — предупреждает он. Ведьма, кажется, слова отца пропускает мимо ушей. Она вновь впивается глазами в Форбс, — Это была любовь с первого взгляда? — Зальцман обречённо прикрывает рукой глаза и шумно выдыхает. Форбс издает удивленный смешок. Она на секунду теряется от того, как спокойно Мистер Зальцман переносит это, но девчушка смотрит так ярко и ожидающе, что ей кажется, словно она ждала слишком долго, чтобы спросить это. Имя гибрида тягучей болью отдается где-то в груди, но она бравадно выпрямляется, уже было приоткрывая рот, чтобы ответить, но громкий возглас прерывает ее: — Лиззи! — Осуждающе шикает Джози. Сестра непонимающе смотрит на неё и, стушевавшись, она более спокойно объясняет: — Не любопытствуй, — ведьма опускает на отца волнительный взгляд, — Не думаю, что сейчас нам стоит слушать о вещах двадцатилетней давности, — она кидает на Ханну, как будто даже, виноватый взгляд, — Нам всем нужно готовиться к вечеринке. Лиззи мнется. Она нервно заламывает пальцы и смотрит на Форбс, нетерпеливо покачиваясь на месте, — Ты потом ещё будешь здесь? Мужчина утомленно вздыхает, — Я подойду, как только смогу, но пока кабинет для всех закрыт, — спокойно разъясняет он. Взгляд Лиззи словно потухает, теряется где-то в пространстве, не зная, куда деться. Ханна неосознанно поддается ближе, оставаясь на самом краешке кожаного дивана, она чувствует ноющую тоску за девочку. Её нахождение здесь изначальной стало проблемой. Благодаря ей она почувствовала, что кому-то нужна. Она силится заглянуть Лиззи в глаза и, когда это удается, тепло улыбается, легонько кивая. Губы ведьмы расплываются в широкой улыбке, она неосознанно подпрыгивает на месте, - едва оторвавшись носочками от пола, - и, развернувшись на пятках, скрывается за дверьми вслед за сестрой.

***

Аларик обреченно разводит руками, — Не понимаю, — он обреченно вздыхает, — Она не пыталась сбежать, о ноже ни слова, — учитель вновь возвращает взгляд к массивному стеллажу в библиотеке и выуживает с полки очередной гримуар, — Она знает то, что знала лишь Ханна, и в точности такая, как я её помню, — он порывисто вздыхает и прячет взгляд, пропитанный надеждой, на пыльных страницах книги, — Она не похожа на других монстров. Сложив руки на груди, Эмма сочувственно смотрит на друга, склонив голову набок, — Грубая сила не сработала и они перешли к психологической атаке, — она безразлично пожимает плечами, — Будь осторожен. Если Ханна и правда монстр, она может ранить сильнее любого дракона. Дориан отрывается от письменного стола и натужно выпрямляется, разминая спину, — Я вот что отметил, — он небрежно кивает на раскрытый гримуар на столе, — Тут показания очевидца о том, как похороненные солдаты первой мировой вернулись из мертвых и вырезали целую деревню. Потом они ничего об этом не помнили и тоже говорили, что их «будто растормошило». Как и Ханна. Учитель любопытно вытягивает голову и подходит к другу, — Значит, кто-то или что-то воскресило их и использовало против деревни, — он опирается руками о деревянную поверхность и задумчиво смотрит на Дориана. Тот согласно кивает, — Без их ведома, — он пододвигает по столешнице Зальцману книгу и, обменявшись с Эммой быстрым взглядом, принимается за изучение следующего чтива.

***

Ханна запускает пятерню в, ещё немного, влажные волосы. Она наконец выходит из душной ванной комнаты Мистера Зальцмана и, вновь окунувшись во мрак его спальни, тяжело вздыхает. Девушка подходит к окну и аккуратно выглядывает из-за шторки. Пугающая атмосфера ночной мглы быстро рассеивается громкой музыкой из другого крыла дома, а стены дребезжат от ее громких басов. Форбс выходит из комнаты и тусклый желтый свет неприятно ударяет в глаза. Она опасливо оглядывается, но всё же настороженно делает шаг, а за ним еще один и после уже уверенно шагает вглубь коридора. Блондинка до сих пор не может перебороть диссонанс того, что это дом Сальваторе - уж слишком много тут изменилось. Она проходит вперёд по длинному коридору с двустворчатыми, от пола до потолка окнами, где тяжелые шторы элегантно ниспадают с массивных, красного дерева карнизов, а персидские ковры с замысловатыми узорами устилают полы. Пахнет пчелиным воском и старинной мебелью. Повсюду стоят элегантные столики с многочисленными резными шкатулками. И куда только они ставят чашки с чаем? Одна из шкатулок с громким грохотом падает на пол и Ханна оборачивается на звук. Волосы, цвета спелого пшена, резко вздымаются в сторону, а кончики безобидно ударяют по лицу. Девушка облегченно выдыхает, чувствуя, как неоправданный страх, липкими щупальцами забравшийся внутрь, вновь отступает. Она подходит к столику и, опустившись на корточки, берет в руки расколотые чашки дерева. Форбс почти грустно вздыхает. Она соединяет основание с крышкой воедино и подбирает металлические крепление, что соединяла их, складывая частицы внутрь. Блондинка чувствует, как по ногам проходит холодный порыв ветра. Она выпрямляется и, подняв голову, замечает, как перед ней пролетает темная тень. Ханна знает, что обычно за этим следует. Девушка стремительно поднимается на ноги. Она громко ставит шкатулку обратно на столик и опасливо оглядывается, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Где-то справа громко скрипит половица. Форбс судорожно вздыхает и, сглотнув, бросается прочь. Блондинка, теряясь в пространстве, хватается за стенку на очередном повороте и, на секунду обернувшись, видит в нескольких шагах от себя чей-то силуэт. В горле появляется неприятный ком, но она продолжает бежать, добираясь до лестницы. Ханна впопыхах спускается по ступенькам и, когда ноги предательски путаются, она слетает вниз, но через секунду оказывается прижатой к стене возле дверей. Высокая фигура грозно возвышается над ней, а сильные руки сжимают плечи, словно в тисках. Он наклоняется так близко, небрежно мазнув губами по виску, спускается к ушку и и тихо шепчет: — С воскрешением, дорогая, — девушка сглатывает, чувствуя, как тело пробирает мелкая дрожь, — Готова снова спуститься в ад? — Хриплым баритоном вопрошает он. Форбс крепко зажмуривает глаза. Она судорожно вздыхает, готовая мириться со скорой смертью, пока в один момент вдруг не замирает, едва ли задерживая дыхание, уловив подозрительно знакомые нотки нахальной хрипотцы. Блондинка с усилием открывает глаза и, собравшись, медленно поднимает взгляд. Она не сдерживает облегченного вздоха и, быстро насупившись, зло толкает в грудь нарушителя покоя. — Скотина! — Восклицает Ханна. Она запускает ладони в волосы и, прикрыв глаза, прячет лицо в ладонях, — Господи! Деймон слабо отшатывается назад и, зажав в сгибе локтя полупустую бутылку бурбона, сгибается пополам, тихо посмеиваясь. Девушка недовольно складывает руки на груди и гневно сверкает в него глазками, — Я тоже рад тебя видеть, — кивает он, — Мини-блондиночка, — лениво протягивает вампир, проходясь по ней внимательным, как будто даже самозабвенным взглядом. Ханна на секунду теряется. От алкоголя его улыбка стала немного кривой, а взгляд одновременно грустным и задумчивым. Форбс судорожно вздыхает, — Ну, — она отводит взгляд в сторону, — Привет, — на выдохе произносит она, нервно усмехаясь и, не зная куда деть руки, как-то растерянно всплескивая ими, но взгляд Сальваторе все также остается, словно, обмякшим. Он кивает. Подходит ближе и заключает блондинку в объятия, прижимая так близко, а на спине она чувствует холод стекла бутылки, — А, — растерянно произносит она, — Ладно, — хмурясь, неуверенно произносит Ханна, но всё-таки слабо обвивает руками его спину. Через секунду он отстраняется так, словно и не было этой мгновенной ностальгической слабости. Парень отходит на несколько предупредительных шагов. Он опирается бочком о перила лестницы и лукаво смотрит на девушку, — И каково это восстать из мертвых, малышка Форбс? Форбс неопределенно ведёт плечом, — Недоверительно, — устало кидает она, и Деймон усмехается, понимающе кивая. Блондинка вдруг любопытно выпрямляется, — Как ты вообще тут оказался? — Непонимающе спрашивает она. Вампир фыркает, — Я здесь живу, глупышка, — снисходительно кидает он, запивая свои слова крупным глотком янтарной жидкости. — Угу, — Ханна издает короткий смешок, — А ещё работаешь историком на полной ставке? — Издевательски предполагает она. Сальваторе хмурится, — Нет, ставка неполная, — он принимает задумчивый вид, — Да и зарплата маленькая, — парень безразлично пожимает плечами, — Рик с каждым месяцем урезает мне её за еженедельные попойки, — хмыкает он, расслабленно улыбаясь. Девушка удивленно приподнимает брови, — Ты ведь шутишь, да? Парень разводит руками, непонимающе хмурясь, — Неужели ты никогда не представляла меня в роли горячего учителя? Форбс пораженно выдыхает, — Подожди, — она складывает ладошки вместе и, сцепив их в замок, задумчиво хмурится, — А где..? — Блондинка непонимающе крутит головой, отвлекшись, когда где-то справа громко хлопает дверь. Раздается чей-то легкий топот, и через секунду в дверном проеме появляется фигурка Элизабет. Она замирает и, заметив их, растерянно оглядывает, стремительно смахнув ладонью одиноко скатившуюся слезу, — Извините, — потерянно говорит она, стараясь звучать твердо, но легко подрагивающие плечи и стеклянный взгляд выдают её, — Не хотела помешать.

***

Элизабет принимает из рук Ханны стакан воды. Она едва заметно благодарно кивает и, залпом осушив стакан, шумно выдыхает. Ведьма показательно приподнимает указательный палец, — Мало того, что он опоздал на танцы, — она усмехается, — Он просто кинул меня! — Зальцман громко ставит стакан на письменный стол, и стекло издает громкий стук, ударяясь о темное дерево, — Мне пришлось танцевать с Эмджи, — девушка неопределенно ведет плечом, — Это было ужасно, — мрачно подытоживает она. Форбс поджимает губы, — Звучит и правда так, — чуть неловко соглашается она. Лиззи облегченно выдыхает, — Вот именно! — Возмущенно восклицает она. Ханна складывает руки в замок и, чуть пошатываясь, нерасторопно шагает к кожаному диванчику в центре комнаты, — Я немного отвыкла от подростковых драм, прости, — она беспомощно смотрит на двойные двери, где недавно скрылся Деймон, будучи достаточно любезным, чтобы принести бедному ребенку горячий бергамотовый чай, — Подождем Деймона? Ведьма отрицательно качает головой, — Этот день уже всё равно ничего не спасет, — она возводит насмешливый взгляд к небу, плотоядно усмехаясь, — Это официально самое худшее шестнадцатилетие в истории, — Форбс складывает руки груди, и, снисходительно склонив голову набок, тепло смотрит на Элизабет. Через секунду взгляд ведьмы заметно смягчается и её бархатистые черты лица тают под желтыми лучами света, как пломбир под летним солнцем, — Ну, то есть, он одновременно ужасен и прекрасен, — она неосознанно складывает руки на груди, невольно копируя жест девушки напротив. Ханна слабо улыбается, — Теперь здесь появилась ты. — Это всё так странно. Лиззи беззлобно закатывает глаза, — Да, знаю, — она бездумно всплескивает руками и едва слышно хлопает в ладоши, — Странно так долго читать про тебя, а теперь видеть вживую. Форбс хмурится. Она прищуривается и любопытно поддается ближе, — Прости, читать? Ведьма непонимающе качает головой, — Ну, дневники, — она осекается и на секунду прикрывает глаза, — Точно, — Лиззи понимающе кивает, — Дневники Стефана Сальваторе, — спешит объяснить она, — Это что-то вроде… Истории. Ну, общедоступной. Ханна удивленно приподнимает брови, — О, господи, — она судорожно вздыхает, — Ясно, — А где… Где он сейчас? — Дядя Стефан? — Лиззи бездумно покачивается на месте, — Ну, — она задумывается, — Он в отъезде. Что-то вроде… Отдыха, да. Форбс скептически выгибает бровь, но молчит, замечая, как девушка мнётся. Положив голову на кулачок, она опускает взгляд в пол, — А в его дневниках… — Она нервно прикусывает губу. Прищуривается и, будучи уверенной в ответе девушки, все-таки аккуратно спрашивает: — Про Клауса тоже что-то есть? Ведьма, сразу, словно расцветает. Её губы растягиваются в предвкушающей улыбке, — Да, — уклончиво отвечает она. Лиззи едва заметно кивает, — Есть, — она судорожно вздыхает и внимательно смотрит на Ханну. Ведьма сдается и, нетерпеливо выставив перед собой ладони, увлеченно начинает: — В общем… Форбс отрицательно качает головой, — Нет, нет, нет, нет, — ведьма непонимающе смотрит на нее, — Я просто… Ну, знаешь. Он же в порядке, да? Лиззи почти разочарованно выдыхает. Она беззлобно закатывает глаза и, чуть помедлив, легко улыбается, — Думаю, что так можно сказать. Ханна кивает, — Ясно, — неестественно тоненьким голосочком отвечает она, — Хорошо. Ведьма неловко заламывает пальцы и опускается взгляд в пол, — Знаешь, когда я читала эти записи про тебя, мне казалось, что мы, — она осекается и, отведя взгляд в сторону, делает паузу, — Ну, похожи. Не знаю. Я всегда чувствовала, что если бы ты была здесь, многое бы давалось мне намного легче. Иногда, как, например, сегодня, я даже делала вид, будто я это ты, — Лиззи тихо прыскает, как нашкодившая мышка, — В дневниках Стефан Сальваторе описывал тебя как очень спокойного и компетентного человека, и поэтому тебе никто не перечил, — она произносит эти слова на грани с восхищением и неверованием, — В такие моменты мне казалось, что я говорю профессионально и оптимистично. На этот раз тишина казалась мучительной. Ведьма следила, как она медленно поглощает её голос, и не могла придумать, куда девать руки. Ханна и её компетентная манера поведения испарились. Форбс снисходительно склоняет голову набок, — Ты правда думаешь, что мы похожи? — Лиззи почти безразлично пожимает плечами. Она прикрывает глаза и, скудно улыбнувшись, чуть приоткрывает рот, собираясь ответить, как слышит холодный, режущий, подобно стали, голос девушки: — Оу, мне тебя жаль, Элизабет, — ведьма, хмурясь, поднимает на неё широко распахнутые глаза, — Если ты с кем и похожа, так это с твоей матерью. Она такая же манипулятивная сучка, как и ты. Лиззи издает нервный смешок, — Ханна? — Аккуратно начинает она. Радужка вокруг глаз Ханны на секунду загорается блестяще-чёрным. Ведьма судорожно вздыхает. Форбс смотрит нарочито сожалеюще, — Твоей сестре бы убраться отсюда как можно скорее, — она безнадежно качает головой, — А то, небось, закончит, как я. Ведьма едва заметно кивает, — Я найду Деймона, — твердо произносит она и, сглотнув, стремительно направляется к двери. Ханна устало вздыхает, — Прости, Элизабет, — она, не спеша, быстро настигает девушку, — Но у меня нет времени ждать, пока ты совершишь ошибку, и твоя ошибка, наконец, позволит тебе увидеть, кто ты есть на самом деле. Она схватила её за шкирку и приложила головой о двойные двери сзади. Лиззи тихо пискнула, и хватка на её шее только усилилась. Она ударила её по лицу. Ведьма отшатнулась, а в глазах потемнело. Лиззи смогла заметить, как Форбс заносит вторую руку, и пропустила второй выпад, но не удержала равновесие и, запутавшись в ногах, полетела на журнальный столик. На левой брови открылась сечка, и кровь из неё тоненькой струйкой полилась по лицу. Ведьма замешкалась, приложила пальцы к рассеченной брови, и неприятно поморщилась, почувствовав на них теплую жидкость. Следующую атаку она пропустила и удар тяжелой обувью в грудь выбил воздух из легких. Ханна толкнула её, Лиззи завалилась на стенку дивана. Прижимая ее предплечьем к мягкой обивке, она со всей силы сжала её горло, слушая тихий хрип девушки. Деймон вошел в кабинет с подносом ароматного напитка. Деймон никогда не любил бергамотовый чай.

***

Сложив руки домиком, Ханна хмурится, нервно меряя комнату шагами. Она дышит медленно, размеренно, но каждый вдох отдается болью где-то под ребрами. Тик. Так. Тик. Так. Она поднимает грузный взгляд на настенные часы над письменным столом. Они издают громкий треск в такт каждому её новому шагу. Тик. Так. Тик. Так. Девушка складывает руки на груди и, наконец остановившись, поднимает тяжелый взгляд на Мистера Зальцмана, — Из-за меня она могла погибнуть, — отстранённо сообщает она. Присев на краешек стола, Аларик устало прикрывает глаза, потирая переносицу, — Она в порядке, — он едва заметно отрицательно качает головой, — И это не твоя вина. Я знаю, это тот, кто подчиняет тебя. Деймон согласно кивает, — Что-то движет этими монстрами, некая темная сущность, неизвестная нам, — стоя за спиной учителя, он наливает в граненый стакан щедрую порцию бурбона, ловко орудуя стеклянной бутылкой, — Пока не узнаем - мы безоружны. Форбс обреченно вздыхает, — Так нельзя, — её руки беспомощно падают по швам, — Это опасно для всех нас, — блондинка нервно прикусывает губу, — Нужно очистить меня от этой силы, — она вновь находит взгляд Мистера Зальцмана и пристально впивается в него глазами, поджимая губы, — Попросить девочек поглотить эту магию. Зальцман хмурится, — Но только она и сохраняет… — Он замирает с чуть приоткрытым ртом и, отведя взгляд в сторону, понимающе кивает, — Оу. Да. Вампир удивленно приподнимает брови, — «Оу»?— Он залпом выпивает янтарную жидкость и непонимающе разводит руками, — Ты с ума сошел? Она же только воскресла! Ханна утомленно прикрывает глаза, — Вот именно, — она натягивает на губы слабую улыбку, — Я вообще не должна тут быть, так что так будет правильнее. Сальваторе фыркает, — Это Мистик-Фоллс, Ханна! — Он усмехается, — Воскрешение здесь - это буквально естественный процесс. Аларик задумчиво кивает, — Он прав, — он поднимается на ноги и складывает руки на груди, — Нам необязательно делать это, мы можем решить проблему. Девушка обессиленно всплескивает руками, — Как? — Она издает короткий смешок, — Я не могу контролировать это! — Форбс утомленно выдыхает, — Так будет проще, — убежденно проговаривает она. Деймон скептически выгибает бровь, — Проще умереть? —Язвит он, — Вставай в очередь, дорогая. Элизабет появляется на пороге кабинета отца и, грозно сложив руки на груди, кидает быстрый взгляд на сестру рядом, — Что? Джози удивленно приподнимает брови, пораженно смотря на отца, — И ты позволишь ей сделать это? Форбс хмурится, — Мне не нужно его разрешение, чтобы уберечь вас от, — она неопределенно пожимает плечами, — Маливора, или что бы там ни было. Лиззи отрицательно качает головой, — Нет, нет, нет, нет, — она подходит ближе к блондинке и, встав почти вплотную, внимательно смотрит на неё широко распахнутыми глазами, — Ещё слишком рано. Ты нужна мне. Я ещё столько всего не узнала. Ханна снисходительно склоняет голову набок. Она устало прикрывает глаза, — О, Элизабет… Джози осуждающе оглядывает Деймона, — Это вздор! — Возмущенно вскрикивает она, — Нам, что - надо поглащать магию, пока она снова не умрет? Учитель, оставаясь серьезным, твердо кивает, — Мы разберёмся в этом, — он пожимает плечами, внимательно смотрит на Ханну и качает головой, то ли в знак того, что она не должна сдаваться, то ли того, что ничего не поделаешь, — Всегда разбирались, — Зальцман издает короткий смешок, — Нам просто нужно время и, — он даже слегка неловко смотрит на Ханну, — Защита. Девушка строго складывает руки на груди, — Нет, — уверенно отрезает она, — Я не согласна. Вампир игнорирует её слова, принимая нарочито задумчивый вид, — Хочешь сказать, — с нарастающей паникой она следит, как любезный помощник медленно шагает навстречу, — Нам нужен кто-то, кто будет достаточно силен, чтобы суметь остановить её, — Сальваторе лукаво улыбается, и Ханна вопросительно хмурится, — И кто-то, кто будет постоянно рядом, чтобы суметь контролировать, — он встает возле неё и, притянув девушку к себе за плечи, хлопает её по плечу, и она едва не падает, — Каждый день, — парень не дает ей отстраниться и, лишь весело усмехаясь на её возмущенное пыхтение, — Каждую ночь, — довольно протягивает Деймон, — он мягко гладит её по спине и, наклонившись к ушку, подытоживает тихим шепотом: — Всегда вместе.