Diamonds

Чимин проснулся раньше будильника. Он посмотрел на время : ещё целый час до подъёма, но, как бы не пытался, заснуть не получается. Он лежит и смотрит в потолок. Рядом спит умиротворённый объект симпатии, но счастливым он себя не чувствует от слова «совсем». Возможно Чимин поступает неправильно, эгоистично, но чего мы только не сделаем ради своего счастья? Он тяжело вздыхает и поднимается с кровати. Смотрит ещё раз на спящего парня, укрывает его одеялом, целует (на деле, еле притрагивается губами) в лоб и выходит из комнаты. Он принимает душ не спеша, какое-то время просто стоит под струями воды и смотрит в одну точку, а потом начинает плакать. Ему плохо. Его рвёт изнутри и рассказать об этом некому... Единственный человек, которому он мог открыться – пропал на пять лет. Просто исчез. Будто его и не существовало никогда. Чимин прекрасно понимает чувства Чонгука, он видит как ему плохо, он пытался и пытается помочь, но... Эта забота ему не нужна. Ему не нужны чувства Чимина, которые тот вкладывает во всё что делает для младшего. Чонгуку не нужен другой человек, который готов его любить также как тот парень из его снов. И пускай он его забыл, зато Чимин прекрасно понимал о ком грезит младший, по ком тоскует глубокими темными ночами, чьё тело и душу просит вернуть, кто приходит к нему почти каждую ночь во снах, из которых он не хочет уходить. Чонгук никогда ничего не просил Чимина ни о чём. Чимин добровольно вызвался быть для младшего поддержкой, опорой, защитой. Потому что он не хотел, чтобы солнечный парнишка куда-то исчез, он не хотел, чтобы Чонгук уничтожил того невинного маленького мальчика, который всё ещё верит в чудо, который ещё может полюбить в ответ, который жаждет тепла и ласки. Но проблема в том, что ему нужен один конкретный человек. И это не Чимин. От понимания этой простой истины хочется выть раненым зверем. Хочется заснуть и больше никогда не просыпаться. Хочется просто исчезнуть... Но вместо этого, Чимин просто выключает воду вытирается насухо, одевается и плетётся на кухню, чтобы приготовить младшему завтрак, который, скорее всего, так и останется не тронутым. И это лучший исход, к которому они пришли за пять лет. Первое время, после исчезновения Тэхёна, – Чонгук с ума сходил. Он ничего не ел, никак не реагировал, просто смотрел в одну точку. Он сутками мог не спать. Потом, спустя время, он стал проявлять активность... Его квартира стала напоминать бомжатник. Ни одна его вещь не уцелела, зато вещи Тэ были аккуратно сложены коробочке и убраны в кладовку. Память. Её нельзя разрушать. Это святое. Это личное счастье Чонгука, к которому он возвращался, когда его совсем ломало. Чимин не один раз его находил лежащим на полу, укутаным в кофту Тэхёна, обнимающего тэхёнову подушку, с застывшими слезами на глазах и сквозь сон повторяющего одно и то же имя. Чимин тогда просто ложился рядом с ним и обнимал его со спины. Чонгук был настолько зависим от Тэхёна, что каждый день по несколько сотен раз звонил ему, отправлял смс, общался с пустотой, рассказывал Тэхёну как у него проходил день. Конечно он врал, потому что хёна расстраивать не хотелось. Он бы себя не простил, если бы Тэ плакал из-за него. Ему можно, Тэхён не узнает через что прошел Чон, он этого не допустит. Он всё ждал когда хён ему позвонит и расскажет как ему живётся заграницей, не обижают ли его. И Тэ позвонил. Точнее не он. Его родители. И сказали, что Тэхён женится. На девушке из хорошей семьи. И что какой-то там оборванец по имени Чонгук ему не сдался, Тэхён уже счастлив. Без него. И, как контрольный в голову, прислали десяток фотографий, где был изображён Тэхён. Его улыбчивый, его любимый хён. С девушкой. Такой же счастливой. Это стало последней каплей. Чонгук выбежал из квартиры и побежал в неизвестном направлении. Глаза застилала пелена слёз, он ничего не видел и не слышал. У него слова на повторе крутились «Тэхён счастлив без тебя. Он счастлив без тебя. Счастлив без тебя. Я счастлив без тебя.». В какой-то момент, мозг начал искажать фразу. Чонгук резко остановился и начал кричать, он вцепился в волосы и кричал до хрипоты. Много, громко. Он никогда так много не плакал как в тот день. Парень из-за своих оглушающих воплей не слышал как ему сигналил грузовик. В какой-то момент, он делает шаг немного в сторону. Грузовик его сбил, да. Но врачи сказали, что этот маленький шаг – спас парню жизнь. Хоть и лишил его самых светлых воспоминаний... Чимин плакал от счастья и благодарил Господа (не то, что бы он в него верил... Но после того случая в церковь иногда заглядывает) за то, что Чонгук остался в живых. Чимин выплыл из своих воспоминаний, лишь когда почувствовал объятия со спины и мягкий поцелуй в макушку. Чонгук положил голову к нему на плечо и медленно стал покачиваться из стороны в сторону. Чимин откинул голову назад и продолжил наблюдать за открывающимся пейзажем. Вот так хорошо. Вот так хочется всегда встречать утро. Разве он много просит? Чуточку умиротворения, спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Большего ему не нужно. Разве что... Чонгук рядом, чтобы был, но это останется за пределами его мечтаний. Ему никогда не будет принадлежать тот, чьё сердце в других руках. С этим нужно смириться. И когда настанет момент прощаться, с лёгким сердцем отпустить. Так будет проще. Правда?... Чимин тоскливо улыбается и смотрит на отражение младшего в окне. Он такой красивый... Он всегда был красивым, но в последнее время ещё и возмужал. Глядя на него, все тают, а Чимин и подавно... А вы знали, что у Чонгука глаза красивые, так и заставляют смотреть в них. И волосы на ощупь такие же мягкие и шелковистые, как и на вид. И еле видные щёчки мягкие. И губки тоже, такие нежные, такие аккуратные, и родинка под ними миленькая. А ещё Гуки милый, когда улыбается и его носик может мило дёрнуться. Вы замечали это? Нет? А Чимин замечал, наблюдал из-под опущенных ресниц, тайком любовался и восхищался. А ещё он знал, как Чонгук умел крепко обнимать. И таял от этого. ... Не правда... Прощаться всегда больно. Но это необходимо. Иначе так ты никогда не познаешь чувства настоящей любви и взаимности. А Чимин хочет когда-нибудь стать по-настоящему счастливым. Хочет похожую историю любви, как у Кима и Чона, для себя, только чтобы трагедии не было. А сейчас, он может довольствоваться меньшим. Но он не жалуется, его всё устраивает. Да, иногда бывает тоскливо, но кому бывает легко? – Ты кушать хочешь? — спросил Чим. — Я хотел тебе завтрак приготовить, пока ты спал. Но раз ты проснулся, решил у тебя спросить. – Я не голоден. — тихо ответил младший. Чимин тяжело вздохнул, он знал ответ заранее, так что теперь уже почти не расстраивается. – Может, тогда твой любимый чай сделать? Чай будешь пить? С бутербродами. — попытка – не пытка. – Чаю выпью с удовольствием, и, если ты так просишь, то и бутерброды давай. — слабо улыбнулся Чон. Чимин аж засветился. Наконец-то Чонгук согласился съесть хоть что-то приготовленое старшим. Это так его воодушевило, что Чимин начал порхать по кухне и сделал около пяти бутербродов. – Хён, ну это много. — начал канючить младший. — Я столько не съем. – Съешь сколько влезет, остальные в обед скушаешь, ну или, если не захочешь, можешь пойти бомжу отдать. Он будет рад. — сказал Чимин и залпом выпил остатки кофе. — Так, ладно, я пойду собираться, а то опоздаю. Чимин ушёл в комнату, а Чонгук смотрел ему в след. Он не хотел обижать старшего. Это вышло случайно. Каждый раз случайно... Он не чувствует к нему отвращения. Чонгуку наоборот комфортно рядом с хёном, но внутри что-то не даёт ему перейти черту «от друга к возлюбленному». Он пытался и пытается перебороть себя, но получается откровенно плохо. Такое впечатление, будто стоит какая-то стена, на которой огромными буквами написано «Нельзя». Самое смешное то, что они с Чимином встречаются уже три года, два из которых живут вместе, а Чонгук его даже нормально поцеловать не может, не говоря уже о том, чтобы дальше зайти. Младший целует Чимина, а мозг выкидывает картинку парня из сна, который смотрит на него взглядом побитой собаки и шепчет : «Я всё понимаю, всё в порядке. Ты заслужил быть счастливым...» и всё желание в раз пропадает. Он чувствует, что поступает неправильно, но где допускает ошибку – понятия не имеет... Чонгук, пребывая в своих размышлениях, даже не услышал как хлопнула входная дверь.