That's Some Catch!/Это уловка!

22 октября 2007. Понедельник. Утро. — Гарри, что это такое? — Тео ворвался в ванную комнату как раз в тот момент, когда Гарри вышел из душа, собираясь на работу и морально подготавливая себя к длинной неделе в Министерстве после очередных счастливых выходных, которые ему довелось провести в объятиях своего парня. Он заметил, как Тео проскользил взглядом по его телу и облизнул свои пересохшие губы кончиком языка. Гарри шумно сглотнул. Пока он представлял, как Тео толкает его обратно в душевую кабину и исполняет данное прошлой ночью обещание заставить Гарри выкрикивать его имя, пока голос снова не охрипнет, его парень взял себя в руки. — Что это такое? — повторил он, помахав стопкой сложенной одежды в направлении Гарри. — Форма. Мы оба ненавидим эти глупые приемы в Министерстве, и я подумал, что будет забавно одеться в магловскую одежду и смутить всех этих старых маразматиков, — прошептал Гарри, внезапно неуверенный в своем великом плане на ежегодный костюмированный бал Министерства в честь Хэллоуина, который пройдет в воскресенье вечером. Он хотел, чтобы это было весело, раз они оба ненавидят нудные балы. Хотел нарядиться вместе с любовью всей своей жизни и замечательно провести вечер, попивая шампанское и пробуя канапе, а потом забрать его домой, мучительно медленно снять форму с его татуированного тела и безрассудно служить ему. Это был хороший план, так ведь?! — Магловская военная форма, Поттер?! Серьезно? — Тео повысил голос, и Гарри застыл. Это не было похоже на ту реакцию, которую он ожидал услышать. — Я… Я подумал… «Уловка-22»*? — при упоминании романа черты лица Тео немного смягчились, но его челюсти все еще оставались плотно сжатыми, а пальцы нервно дергались. Что-то было не так, и Гарри внезапно накрыло осознание. — Прости, Тео, нам не обязательно надевать это. О чем он только думал? Его умиляло, как Тео узнал себя в главном персонаже — Йоссариане, которого вынудили участвовать в войне, и он пообещал себе жить вечно, или умереть, а если умереть, то только во время попытки выжить*. Тео нашел спасение в книге о другом человеке, который не хотел слепо следовать приказам и рисковать своей жизнью ради других. Однако Гарри не подумал о том, что Тео почувствует, когда увидит военную форму. Что он получит чудовищное напоминание о том, каково это быть подростком-солдатом, ни от кого иного, как от своего парня — того, кто тоже пережил много боли и страдал от войны, того, кто должен был понять, через что Тео прошел. Ему стоило подумать об этом раньше. — Тео, — Гарри взял его за запястье и притянул ближе, но поза Тео была лишена привычного тепла и мягкости. Он не отстранился, он просто продолжал стоять в дюймах от Гарри, а его синий взгляд напоминал ледяную бурю. — Мы можем надеть что-то другое, прости меня… — прошептал Гарри и встал на носочки, отчаянно пытаясь избежать неминуемой катастрофы мягким касанием губ напротив виска Тео. Он ненавидел ссоры. Он уже хорошо знал Тео, знал его реакции и был готов к ним. Полученная в период взросления травма была, главным образом, ответственна за перепады настроения, самоуничижение и маниакально-депрессивные рецидивы его парня. Тео был нестабилен и травмирован. И Гарри любил его больше, чем мог передать словами. Тео издал судорожный вздох. — И что мы тогда наденем? — надрывисто прошипел он, выпуская гнев и яд наружу. — Может, ты набросишь свою мантию Аврора, а я просто возьму форму заключенного Азкабана, которую мне каким-то образом не довелось надеть после войны? Ну, ты в курсе, «Парень Поттера — Пожиратель Смерти», и все такое, — сорвался Тео и вышел из комнаты, оставляя бездыханного и неподвижного Гарри одного. Дерьмо. Гарри сопротивлялся желанию ударить зеркало перед собой. Он потратил недели на то, чтобы убедить Тео пойти вместе с ним. Официально вместе, больше не сомневаясь. Они хорошо справлялись с небольшими появлениями на публике: освещали отношения день за днем, без спешки, на ходу справляясь с громкими заголовками прессы. И все несмотря на то, что они были вместе больше года. Гарри был готов показать своего парня с самого начала, но Тео сперва сопротивлялся — постоянный страх неприятия обществом было тяжело преодолеть. Но они старались и с каждым днем ощущали себя все более комфортно в этом новом для них мире. Сначала газеты были жестоки: «Гарри Поттер все же попался в лапы Пожирателей смерти», но потом, спустя какое-то время, к их отношениям стали относиться терпимее, и Тео больше не получал сочящиеся ненавистью громовещатели, которые не давали ему спать по ночам, утапливая в чувстве вины и сожаления. Вскоре заголовки изменились и адаптировались к новой реальности: «10 фактов, которые вы не знали о Теодоре Нотте-младшем», «НоттПотт — букетно-конфетный период новых отношений Гарри Поттера». Все было хорошо, пока Рита Скитер не решила разрушить их хрупкий мир статьей, освещающей моральное падение обоих: приукрашенную историю Тео и «Как можно доверять Поттеру в качестве главы Отдела магического правопорядка, когда его так легко развратить привлекательными взглядами и соблазнительными улыбками преступника?» В такие моменты Гарри не мог не согласиться с Тео. Может, им стоило оставить отношения в тайне хотя бы на мгновение дольше. Он надеялся, что им будет легче признаться после того, как Гермиона и Малфой публично объявили о своих отношениях и пережили собственные негативные последствия обратной реакции общества. Путь был проложен, но Гарри все еще оставался Избранным, и столько осуждения, сколько получил он, не досталось никому из его друзей и их партнеров. Он был готов штурмом захватить волшебный мир под руку со своим любящим привлекательным парнем, но Тео слишком сильно переживал, и Гарри знал, что одна малейшая деталь может снова сломать его. Несмотря ни на что, Гарри был готов помогать ему снова и снова, если потребуется. Пока Тео будет позволять ему. Гарри любил его, все в нем: его недостатки, его кошмары, его дрожащие пальцы и то, как Тео цеплялся за него, когда наконец успокаивался. В одобрении общества не было нужды. Он был счастлив. Они были счастливы. Гарри вздохнул и плеснул ледяной водой себе по лицу.

***

Тео ворвался в гостиную, игнорируя тихое и вопросительное мяуканье, когда прошел мимо своего кота по пути к балкону. Он сел в кресло и попытался успокоить свое дыхание, пока закручивал сигарету дрожащими пальцами, а потом глубоко вдохнул обжигающий дым и позволил спокойствию распространиться по телу. Может, он слегка погорячился? Он ненавидел, как мелкие детали, которые иногда совершенно не относились к ситуации и не имели значения, могли испортить ему настроение. Он ненавидел, как руки дрожали, и как внезапно накатывал приступ паники, когда он попадал в неловкую ситуацию. Он ненавидел любые напоминания о том, через что ему пришлось пройти. И он знал, что иногда он сам был своим самым худшим напоминанием. Гарри не хотел его расстраивать, Тео знал это. Гарри был слишком хороший для такого, слишком хороший для него. Во время войны Гарри знал, что должен сделать, он знал, на какой стороне сражался. Он рожден, чтобы быть героем. В этой области у Тео не было выбора — он родился на неправильной стороне конфликта. Собственный отец подверг его опасности, слепо следуя приказам безумца. Тео был в ужасе от Волдеморта и отца, он не хотел умереть в сражении за то, во что не верил, но знал, что у него нет другого выбора — он был в ловушке, заперт в сумасшедшем замысле человека, который хотел увидеть мир в огне, и его не волновало, кто погибнет в процессе. Тео узнал, что вне зависимости от выбора стороны, когда люди умирают — они все ломаются от боли, они все истекают кровью одинаково. Человек есть вещь. Выбрось человека из окна, и он упадет. Разведи под ним огонь, и он будет гореть. Закопай его, и он будет гнить. Да, если душа покинула тело, то тело человеческое — не более чем вещь.* После смертельного проклятия все выглядели одинаково, и не имело значения, за какую сторону воевали. Вся кровь — ужасающе красного оттенка. Он решил играть в свою игру. Он играл ради выживания и спасения. Поэтому он пытался подняться в звании. Пытался произвести впечатление. Но он не мог отобрать жизнь. Ему было семнадцать, когда отец подтолкнул его к избитому маглорожденному пуффендуйцу — Дэниелу Джонсону, если ему не изменяла память, который корчился на полу Нотт Мэнора в агонии после пыток. В этот момент Тео понял, что оказался втянутым в бесконечный парадокс войны. Он должен убить, чтобы выжить. Но если он станет убийцей, разве он сможет жить? Убей грязнокровку. Он пытался. Он правда пытался и никогда не сможет простить себя за это. Но тогда это был либо Джонсон, мальчик, которого он помнил со школы, либо Тео. Он пытался только потому, что пообещал себе пережить войну, чтобы доказать всем, как они ошибались на его счет. Но он не смог. Он произнес слова, в надежде, что это сработает и сохранит его в безопасности и здравом уме, но одной надежды было недостаточно. Глубоко внутри он не хотел становиться убийцей. И поплатился за это. Тео упал на землю, разбиваясь от слез и отчаянно пытаясь перевести дыхание. Его отец не стал ждать окончания приступа паники, ему было плевать — он убил Джонсона, а потом направил палочку на своего единственного сына и наследника. Тео не смог убить мальчика, но он убил часть себя, пока пытался — свою невинность и рассудок. Он не получил Темную метку лишь потому, что Теодор Нотт-старший удостоверился в осведомлении Волдеморта о том, каким слабым и невменяемым был его сын. Недостойный звания солдата, но вынужденный им быть. И тогда Тео понял, что на войне нет сторон. Все были врагами, все хотели навредить ему или убить. Поэтому он оставил свои попытки произвести впечатление. Он неоднократно терпел провал. Он выстреливал проклятья и заклинания, но ему было все равно, попадут ли они в цель, если миссия завершалась успехом — он был в безопасности. Не имело значения, пытался ли он вести себя храбро или нет. Кто-то все равно умрет, и пока это был не он, то ему было под силу справиться с этим — по крайней мере, так он надеялся. Тео усвоил свой урок в тот день, когда был убит пуффендуец. Он надеялся на многое во время войны, но больше всего на то, что не он будет неподвижно лежать на земле, что не на его лице навсегда застынет выражение боли и ужаса, и что не его взгляд останется пустым и невидящим, но испуганным. Иногда он нарочно ошибался. Не раз сталкиваясь в бою с лицом, знакомым со школы, Тео предпочитал оказаться на конце чужой палочки. Он знал, что члены Ордена не убивали, и если бы ему навредили, то появилась бы возможность пропустить очередную миссию. Это было лучшее, на что он только мог надеяться, лучшее из того, с чем он был заперт в этой ужасной ловушке. Он был трусом. И поплатился за это. Сначала от руки отца, а потом от неоднократных попаданий в больничное крыло Хогвартса на восьмом году обучения. Он заслужил все обжигающие заклинания и гной бубонтюбера. Может, его отец был прав — он был ничтожеством. Но потом Тео нашел потрепанную книгу, застрявшую где-то между учебниками по зельеварению и старыми эссе в темном углу библиотеки, и осознал, что, возможно, испытывать страх совершенно нормально, и что грань между самоотверженностью и безумием была гораздо тоньше, чем он ожидал. Он знал, что эта история не была основана на реальных событиях, но эти люди стали достаточно реальными для него. Он нуждался в том, чтобы они были реальны, поэтому держал их глубоко внутри своего разбитого и покалеченного разума, и они всегда были там, готовые помочь ему в стремлении выжить. Он понял, что иногда сумасшедший и здравомыслящий — это один и тот же человек, все зависит лишь от того, какая его часть принимает решения. Тео мало рассказывал о своем военном времени. И еще меньше о своем последнем годе обучения в Хогвартсе. Он стыдился своих действий. Он был полон сожалений, и до сих пор не мог понять, как из всех людей Мальчик-который-выжил выбрал его. Он не заслуживал Гарри Поттера и, более того, устроил истерику, потому что его парень постарался проявить заботу и выбрать тематику, которая понравилась бы ему. Он был не только трусом и неудачником. Он был еще и эгоистом. Он вел себя так, будто прошлое сказалось только на нем. Гарри пережил свою долю кошмаров. Он, как и Тео, тоже кричал по ночам. Тео прикрыл лицо руками и выдохнул, а потом закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, снова впуская дым в легкие. Он усмехнулся, когда воспоминание о первом свидании внезапно предстало перед глазами. — Почему ты всегда носишь с собой эту книгу? — спросил Гарри, когда они зашли в маленький магловский бар в Сохо. Они выбрали это место для первого свидания после судьбоносной ночи в Дырявом Котле неделю назад. Тео никогда бы не признался, но он положил на Гарри глаз еще задолго до этого. Ночь в пабе была удачей, чистой случайностью. Он даже не думал, что у него есть шанс, поэтому и не пытался раньше. Но со времен того столкновения в Министерстве, когда Тео ужасно опаздывал, и спешка окончилась летающим вокруг пергаментом и покалеченной задницей упавшего на пол Гарри Поттера, он не мог выбросить этого человека из головы. Его глаза были настолько поразительно зелеными, что мгновенно сделали мир вокруг Тео более ярким и красочным. Мягкая застенчивая улыбка, которая украсила его лицо, заставила сердце Тео смягчиться, а губы изогнуться в ответ. Мальчик-который-выжил оказался в довольно неплохой форме. Теперь это ощущалось совершенно сюрреалистично — сидеть здесь ни с кем иным, как с чертовым Гарри Поттером. На свидании. Он сглотнул и позволил губам изогнуться в коварной ухмылке. От него не укрылось, как взгляд Гарри жадно проследовал к его рту, и воспоминание о горячих поцелуях и шепотах на выдохе пару дней назад затуманили его разум. — Думаю, она просто нравится мне… — замялся Тео и убрал книгу в сторону. Он не отметил страницу, на которой остановился, потому что прочел книгу столько раз, что мог просто открыть ее на любом месте и продолжать читать, когда снова возьмет ее. Ему нравилось перечитывать истории, ему не нравились сюрпризы, — он предпочитал знать, что случится. Но потом он вспомнил, что не читал ее в Котле в прошлую субботу. Это означало, что Гарри, должно быть, тоже следил за ним. Уголки его губ приподнялись в непроизвольной улыбке, когда его спутник вжался в сиденье рядом с ним. Гарри прочистил горло и послал ему эту обезоруживающую, застенчивую ухмылку, которую Тео так хорошо запомнил с того утра после их страстного падения на простыни. — Как так вышло, что ты являешься воплощением величественной скорби каждый раз, когда улыбаешься? * — спросил Гарри, сияя от гордости. Он был прекрасен. Тео на мгновение застыл в шоке, но быстро собрался. — Думаю, тебе нужно прочесть немного больше, чтобы произвести на меня впечатление, Поттер, — прошептал он в ухо Гарри, коснувшись пальцами его бедра при наклоне. — Я медленно читаю, Нотт. В таком случае, думаю, тебе снова придется пойти со мной на свидание, — внезапно он повернул голову, и его слегка приоткрытые губы находились на расстоянии вздоха от губ Тео. Наглый гриффиндорец. Его сердце совершило кульбит, и он снова влюбился, влюбился, как никогда прежде. Он знал, что попал. Знал еще до того, как вечер успел закончиться. И с каждой встречей, снова, и снова, и снова, он осознавал, что влюбляется сильнее и сильнее с каждой секундой, проведенной с Гарри. Он был недостойным счастливым ублюдком. Он открыл глаза и увидел великолепную фигуру его полуобнаженного парня, который прислонился к перилам и пристально наблюдал за ним. В такие моменты Тео ценил постоянные согревающие чары, которые он наложил на свой балкон. Гарри выглядел божественно в утреннем золоте лучей осеннего солнца, каждый точеный мускул — предмет искусства. Еще он выглядел так, будто ему было стыдно. Ему было жаль. Сердце Тео разбилось на миллион осколков. Он ненавидел это выражение лица больше, чем мог выразить словами. Он хотел стереть хмурость поцелуями и молить о прощении, только чтобы Гарри перестал чувствовать себя так, будто сделал что-то неправильно. — Гарри, прости меня, блять, мне так жаль. Я просто псих… — бессвязно бредил он, когда вскочил на ноги и подошел к своему парню. Тео склонил голову, соприкоснувшись лбом с Гарри. — Прости меня, — повторил он, и вся его неуверенность растаяла, когда теплые руки сплелись за его шеей и притянули в мягкий поцелуй. — Безумие заразно*…, — прошептал Гарри, и Тео не смог сдержать смешок, слетевший с губ. — Все еще пытаешься впечатлить меня, Поттер? — не удержавшись, он украл еще один поцелуй. — Он страдал постоянно, он надеялся всегда*…, — пробормотал Гарри и тихо усмехнулся, когда притянул к себе Тео и углубил поцелуй. Тео никогда не переставал удивляться тому, каким всепрощающим и чистым душой был его парень. Поцелуй был мягким. Обещание. Извинение. — Я так сильно люблю тебя, — выдохнул Тео в приоткрытые губы Гарри и когда заметил, как извинение собирается сорваться с кончика языка его парня, то поцеловал снова. — Прости меня. Это замечательная идея, правда, — он провел большим пальцем вдоль скул и висков Гарри, разглаживая тревожные линии, которые проявились на его лице. — Просто… Т-ты знаешь, я не люблю сюрпризы, — пробормотал он и спрятал лицо у его шеи в отчаянном поиске комфорта. И моментально нашел его, стоило лишь вдохнуть знакомый, успокаивающий запах, проведя носом по ключице. Гарри не разочаровал. Он крепко обвил своими сильными руками прижимающегося к нему Тео, заставляя того почувствовать, что все будет хорошо. — Останешься со мной на ночь? — не так давно Тео постыдился бы надежде, прозвучавшей в его голосе, но те дни давно прошли — он больше не боялся показаться уязвимым. Когда Гарри приходил к нему в квартиру после длинного рабочего дня и искал утешение в его объятиях, его сердце наполнялось теплом. Это ощущалось родным, естественным. Он хотел, чтобы так было всегда. — Навсегда, — выдохнул Гарри, и Тео задрожал от внезапной мысли всегда и навеки. — Пожалуйста, — переезжай ко мне, останься со мной. Слова повисли на кончике языка. Он хотел этого так сильно, возможно, слишком сильно. Что если Гарри скажет нет, что если еще слишком рано? Тео не думал, что сможет вынести отказ, поэтому вместо того, чтобы спросить, он поцеловал своего парня, глубже, жестче. Он цеплялся за Гарри, надеясь, что однажды станет таким же сильным, как он. Он позволил губам блуждать по его скуле, за его ухом, ниже по шее. Мягкие стоны были усладой для его ушей. — Тео, я… Работа. Не могу опоздать, — выдавил Гарри напряженным тоном и слегка отстранился. — Но придержи эту мысль. Позже, любимый, я обещаю, — прорычал Гарри, притянув Тео в очередном поцелуе, прежде чем уйти на кухню. Тео усмехнулся и последовал за ним, прикусив губу при виде выпуклости, растягивающей боксеры его парня. Йоссариан перевел взгляд с одного на другого, прежде чем посмотреть на свою пустую миску и высокомерно мяукнуть. Когда Гарри потянулся погладить его, маленький черный кот громко зашипел и сам подошел к миске, неодобрительно взглянув на нее. — Знаешь, тебе нужно заслужить его расположение, — Тео подошел к Гарри сзади и оставил мягкий поцелуй у шеи, прежде чем наклониться и наполнить миску Йоссариана. Кот счастливо промурлыкал и потерся головой о ногу хозяина перед тем, как нырнуть носиком в свой завтрак. Тихие довольные звуки и мяуканье наполнили пространство кухни. — Я знаю кое-кого другого, чье расположение нужно заслужить, — прошептал Гарри в ухо Тео и поцеловал его в щеку, прежде чем передать кружку горячего черного кофе. — Покорми меня, и я весь твой, — выдохнул Тео и повернул голову, чтобы поймать кофейные на вкус губы Гарри снова. Этой ночью он показал Гарри, что он его — совершенно, целиком и полностью его. Но он не сказал ему, что хочет быть его навеки. Пока нет. Но однажды скажет. Скоро. — Думаю, ты будешь прекрасно выглядеть в этой форме, — прошептал Тео в шею Гарри, обнимая его со спины, когда они лежали в кровати в своем послелюбовном блаженстве. — Я надену, только чтобы увидеть в ней тебя.

***

28 октября. Воскресенье. Вечер. — Готов? — спросил Гарри, когда прошел в спальню, поправляя очки от своей формы летчика на лбу. Он остановился как вкопанный, когда строгая фигура Тео появилась в поле зрения. У Гарри пересохло во рту от увиденного. — …боже. Его разум внезапно потерял контроль. Когда Тео вышел из своей огромной гардеробной, Гарри не знал куда смотреть и что делать. Он просто пялился на него с открытым ртом, ошеломленный. Гарри тяжело сглотнул, когда его взгляд внимал виду, которым его одарили. Тео обладал сверхъестественной способностью выглядеть невероятно в любой одежде и даже лучше, когда на нем не было одежды вовсе. И Гарри должен был предусмотреть это, ведь он прекрасно знал, насколько красивым был его парень. Но по какой-то причине, он все еще не был готов лишиться дыхания при виде Тео в парадной форме военно-воздушных сил Соединенных Штатов Америки. Отполированные туфли и идеально выглаженные брюки — Гарри прокашлялся, чтобы скрыть вздох, а черные линии татуировок, выглядывающие из-под формы, заставили его горло пересохнуть. Серебряные кольца сияли в приглушенном вечернем свете. Тео выглядел воистину божественно. Голова Гарри закружилась при виде того, как тот непринужденно стоял, поправляя запонки, и Тео послал ему порочную ухмылку, когда заметил, как сильно возбудил его. — Для тебя — всегда, — Тео перестал возиться с запонками и поднял взгляд с такой дьявольской улыбкой, что ноги Гарри превратились в желе, а мозги в месиво. — Как насчет «мы просто останемся дома, чтобы я смог снять с тебя эту форму»? — прошептал Гарри, и Тео засмеялся, а потом взял его за руку и переплел их пальцы. Гарри поцеловал костяшки пальцев Тео и потерся щекой об его ладонь. — Я бы хотел, любимый, но ты почетный гость. Как же волшебный мир выживет без речи Избранного? — Ты ведь понимаешь, что я каждый год произношу одну и ту же речь? Просто немного перефразирую тут, там, все равно никто не слушает. — Я слушаю, — прошептал Тео и притянул его к себе в жгучем поцелуе прежде, чем провести его в одурманенном оцепенении к камину.