That's Some Catch!/Это уловка!

28 Октября. Воскресенье. Вечер. Он ненавидел вспышки постоянно присутствующих камер. Он ненавидел репортеров. Он ненавидел тупые вопросы. Он ненавидел то, как люди смотрели на него, когда он стоял рядом с Гарри, на пояснице которого лежала его рука. Но он находился там, потому что это делало Гарри счастливым, а если Гарри был счастлив, то и Тео тоже. Поэтому он терпел бесконечные вспышки света, надоедливую прессу и осуждающие взгляды гостей. По правде говоря, Тео, вероятно, чрезвычайно преувеличивал, как минимум, по словам Гарри и Драко, но он просто не мог убедить себя в том, что являлся частью этого общества. Он просто не мог игнорировать то, с каким презрением его рассматривали люди и то, с каким шипением они произносили его фамилию после радостного обращения к его парню простым «Гарри». Он не был упрямым в стремлении вписаться и восстановить свою репутацию после войны так, как Драко. Тео просто хотел чувствовать себя своим. После войны прошли годы, я с тобой, любимый, сказал бы Гарри, но Тео видел, как взгляды метались в его сторону и исчезали в одно мгновение, будто их обладатели ожидали, что он вытащит палочку и проклянет их всех. Ты очень похож на своего отца, Нотт, скажет кто-нибудь пренебрежительным тоном, и Тео проведет следующие полчаса, борясь с очередной панической атакой, нарастающей в пределах сознания. Он сделал глубокий вдох, когда они вошли в переполненную комнату. Гарри, будто ощутив его беспокойство, взял Тео под локоть и успокаивающе сжал. — Ты сможешь, любимый, — прошептал он, поцеловав Тео в щеку. Его черты выражали беспокойство, и Тео возненавидел себя за выражение негативных эмоций, это было эгоистично. — Присоединимся к Гермионе и Драко? — спросил Гарри с лучащейся надеждой улыбкой. Тео заметил друзей на другой стороне бального зала. Мысль о том, что нужно пройти через все помещение и встретить по пути всех этих фанатичных, предвзятых ведьм и волшебников, которые предпочли бы видеть его в Азкабане, а не под руку с Гарри Поттером, казалась ему подвигом Геракла. Если бы он был честен с собой, то, вероятно, предпочел бы сразиться с Цербером, нежели чем выдавливать фальшивую улыбку, разговаривая с людьми, которые презирали его. — У вас патологическое отвращение к смерти. Вы не выносите хвастунов, фанатиков, снобов и лицемеров. У вас подсознательная ненависть ко многим людям*, — тихо посмеиваясь прошептал Гарри, заметив ожесточенное выражение Тео, когда притянул его к себе, чтобы оставить целомудренный поцелуй на губах прямо на глазах у всех, не заботясь ни о чем. Среди других качеств, именно уверенность и храбрость определяли Гарри больше всего в глазах Тео. Он просто был хороший. Дрожь пробежала вдоль позвоночника Тео, когда он в миллионный раз осознал, как сильно любит мужчину, который гордо стоит рядом с ним и держит за руку вопреки всему. Его веки с трепетом закрылись, когда он, упиваясь, утонул в мягкости поцелуя. Губы Гарри были решительными и сладкими — они все еще ощущались на вкус как шоколадные эклеры, принесенные днем из полюбившейся им обоим магловской пекарни. Тео судорожно выдохнул и потянулся к губам своего парня, когда тот собрался отстраниться. Рука Гарри сжала ткань его пиджака, успокаивая его, заставляя почувствовать себя в безопасности. Пальцы в волосах, мягкие поглаживания у висков и тихий выдох Гарри заставили Тео ощутить себя желанным, нужным. — Сознательная, сэр, исключительно сознательная*, — ответил Тео и почувствовал, как уголки губ изогнулись в ухмылке, когда он, наконец, отстранился со сбитым дыханием. Он погладил руку Гарри, и на долгое мгновение прижал ее ближе к своему лихорадочно бьющемуся сердцу, потерявшись в изумрудном взоре. Гарри был уникален. Он мог заставить его улыбнуться несмотря ни на что. Мерлин, Тео даже не возражал, что его волосы были так растрепаны сейчас. — Я ненавижу их вполне осознанно*, — добавил он, пробегаясь взглядом по залу полному знакомых лиц. Тео увидел МакГонагалл в костюме Афины. Она вежливо кивнула им, и когда он ответил ей тем же жестом, его сердце немного согрелось. Минерва была его единственной поддержкой во время восьмого курса ада, она дала ему второй шанс, и был бы он проклят, если бы не воспользовался им в полной мере. Рядом с ней Виктор Крам в образе Геракла покорно предложил свою руку в качестве опоры. Он перевел взгляд с Тео на Гарри, и черты его лица выразили лишь умеренное любопытство, никакой внешней враждебности. Тео тяжело сглотнул. Может, он действительно немного перегнул палку? Но он просто не мог подавить свою тревожность и социальную паранойю, не важно, как сильно он старался. Он знал, что представляет собой ходячее противоречие. В комфорте и безопасности дружеского окружения он был душой компании, но присутствие на таких больших мероприятиях среди людей, которые мечтали отправить его в тюрьму за все, что он совершил и нет, было совершенно другой историей. Как только он начал расслабляться в непринужденных касаниях своего парня, пока они шли сквозь толпу людей, его взгляд упал на Молли и Артура Уизли. Воспоминание об их осуждающих взглядах и недоверчивых выражениях с ужина в Норе всего пару недель назад все еще было свежим в сознании Тео. Рот Артура искривился в натянутой улыбке, когда они прошли мимо, но Молли открыто покосилась на Тео, а потом послала Гарри взгляд, полный обиды. — Я хочу, чтобы ты знал, Гарри для нас как сын, — сказал Артур, когда Молли утащила Гарри за собой на кухню после вбрасывания полуправдивой отговорки о помощи с ужином через плечо. Она позаботилась о том, чтобы успеть окинуть взглядом Тео с ног до головы, в открытую нахмуриться при виде черных линий татуировки на шее, выглядывающих из-под воротника серой рубашки, и поднять бровь, когда очередь дойдет до чернильных пальцев. Он сопротивлялся порыву расстегнуть верхнюю пуговицу, когда подвергся нападению ее тяжелого взора, и внезапно почувствовал, будто не может дышать. Тео выпрямился в кресле и кивнул в ожидании неизбежного. — Мы просто не хотим, чтобы ему было больно. Артур всем своим видом выражал обеспокоенного отца с гиперопекой, поэтому Тео подавил желание сморщиться. Он никогда не попадал в подобную ситуацию. Неуважительное отношение? Да, множество раз. Но встреча с друзьями и семьей того, кого он любит больше, чем мог выразить, с надеждой, что, вопреки всему, они его примут? Нет. Тео прочистил горло и выдержал осуждающий взгляд Артура. — Я бы никогда не причинил ему боль, — твердо ответил он с большей уверенностью, чем, как он думал, мог продемонстрировать. Беззащитная змея в логове львов. Тео слышал, как Грейнджер множество раз использовала выражение «олень в свете фар», когда описывала первую встречу Драко с ее родителями, но теперь точно знал, как чувствовало бы себя бедное животное. Он приказал себе не дергать пальцами, не сдирать черный лак с ногтей — не выдавать привычки, которые помогали сдерживать нервозность — и заставил себя держаться совершенно неподвижно, с прямой спиной, в точности так, как от него ожидали. Как ожидали от чистокровного аристократа. — Надеюсь на это. В ином случае, тебе придется иметь дело со мной. Если это какой-то заговор против него, я стану первым, кто вломится в твою дверь. Знаешь, он мог бы быть счастлив с моей дочерью. Но, по какой-то причине, выбрал тебя, и я должен уважать его решение. Однако, хочу, чтобы ты знал: я не доверяю тебе, и моя жена тоже, — он выдержал паузу, его взгляд был непоколебим, пока он тщательно пытался вычислить намерения Тео по выражению лица. — Понимаешь, мы знали твоего отца, — Тео боролся, чтобы не вздрогнуть. — Мы будем следить за тобой, Нотт, — закончил Артур низким тоном. — Я не мой отец, — ответил Тео сквозь стиснутые зубы. Артур расплылся в улыбке, которую можно было ошибочно принять за вежливую и понимающую, даже отцовскую, но она не коснулась его глаз. — Да, но яблоко редко падает далеко от яблони. — Этого достаточно, Артур! — Тео обернулся и увидел, что Гарри стоит в дверном проеме с разгневанной за спиной Молли. — Думаю, мы поужинаем сегодня у меня, Гермиона готовит запеканку, — ответил Гарри резким тоном, когда потянулся к руке Тео. — Драко тоже будет там, — сказал он, с вызовом переводя взгляд между Уизли, будто ожидая, что один из них что-то скажет. К их же счастью, они промолчали. Они до сих пор не могли окончательно смириться с тем, что Гермиона встречается с Драко. Гарри ворвался на улицу, параллельно волоча за собой ошеломленного Тео, и аппарировал их прямо на кухню дома на Площади Гриммо только чтобы обнаружить друзей полуголыми и неистово целующимися на поверхности кухонного острова. Каким бы неприятным не было это зрелище, оно стало необходимым комичным облегчением и ослабило боль тех нескольких мгновений, проведенных в Норе. Они поклялись никогда не позволять своим друзьям забыть о том, как застали их в компрометирующем положении. Лицемерие в лучшем виде, подумал Тео, посмеиваясь, когда вспомнил, как Гарри множество раз имел его на той же самой кухонной столешнице, и как он сам наслаждался своим парнем, сгибающимся поверх острова. Вечер закончился несколькими бутылками огневиски, сожженной запеканкой и болезненным проигрышем Драко в неожиданно приглянувшейся ему Монополии. С тех пор они с Уизли не виделись. Молли и Артур проявляли гораздо больше понимания к отношениям своих детей. Они не имели ничего против Рона и Дафны или Джинни, Луны и Блейза, но по какой-то причине, видеть Гарри и Гермиону с людьми, которых они считали преступниками, являлось вопиющим перебором для них. Гарри бы не признался, но Тео знал, что их неприятие глубоко ранило его. Они были готовы пожертвовать его счастьем просто чтобы увидеть, как он станет частью их семьи путем женитьбы. Уизли были глубоко опечалены тем, что Гарри порвал с Джинни, а затем проигнорировал ухаживания Чарли, но его расцветающие отношения с Тео стали гвоздем в их пресловутых гробах. Мерлин свидетель, в детстве Тео окружали не самые достойные семейные ценности, но даже он был лучше воспитан. Единственное, он знал наверняка — семья заключалась в чем-то большем, чем в крови или свидетельстве о браке. — Рано или поздно они переживут это, — пробормотал Гарри, но от внимания Тео не укрылось то, как его парень напрягся и чуть сильнее сжал его руку. — Им стоит поторопиться. Иначе они не заслуживают тебя, — Тео наклонился, чтобы оставить мягкий поцелуй на виске Гарри и почувствовал, как тот расслабился. Раньше Тео никогда не уделял много внимания случайным прикосновениям. А теперь не мог представить свою жизнь без их маленьких украденных поцелуев, переплетенных пальцев, мягких поглаживаний у виска или заботливой руки на плече. Он был цел. Он был счастлив. Драко и Гермиона стояли у бара в самом конце комнаты, и Тео чувствовал себя все более спокойно с каждым шагом, которые приближали их к ним. Друзья являлись самым безопасным вариантом — оазисом в пустыне полной стервятников, ждущих ошибки и провала Тео. По пути они встретили разных знакомых. Некоторые из них не скрывали враждебность, некоторые выражали безразличие, а некоторые, к удивлению, выглядели дружелюбными и приветливыми. Одна секунда ушла на порицание себя за удивление. Он не ожидал, что кто-то, кроме его самых близких друзей мог искренне улыбаться при виде него. Однако Тео ничего не мог поделать с тем, что укоренилось или было вбито в его сознание с раннего детства. Тео пытался сосредоточиться на Гарри, на его нежном прикосновении и обнадеживающей улыбке. Он чуть не упустил из вида Пэнси, которая махала ему из толпы, и когда оглянулся еще раз, то заметил рядом с ней и Лаванду. Девушки надели парные черно-белые мантии, а не маскарадные костюмы, тем самым демонстрируя моду и экстравагантность, что шло им обеим. Он подмигнул подруге, снова обретая уверенность. Пэнси наконец-то шла навстречу счастью после всего, что ей пришлось испытать. Ее военный опыт был очень схож с его. В то время они отчаянно полагались друг на друга, и это сблизило их. Если Пэнси и Драко могли стоять гордо, не рассыпаясь на части, в комнате полной людей, которые не желали им добра, то мог и Тео. Он выдохнул и заставил себя улыбнуться. Ты сможешь сделать это, сказал ему Гарри сегодня, когда поцеловал Тео, прошептав «доброе утро», и он хотел доказать ему это. Наблюдать за друзьями детства, которых, как и его, растили так, чтобы в будущем они стали представителями чистокровной слизеринской знати, ощущалось воистину уморительно и даже неожиданно, ведь они обрели любовь, умиротворение и счастье с чертовски храбрыми гриффиндорцами, которых в молодости считали недостойными. Как же изменилась ситуация — и во многом к лучшему. Тео отвернулся от косых, недоверчивых взглядов и вспышек камер. — Я смогу сделать это, — прошептал он Гарри, вытащил из-под локтя его руку и мягко поцеловал костяшки. — Я люблю тебя, — сказал Гарри и провел их через скопление людей, чтобы присоединиться к друзьям. — Чем ты так недоволен, Нотт? — спросил Драко с ухмылкой, когда отвернулся от Гермионы, чтобы поздороваться с ними. Гарри поморщился. — Заткнись, — посмеиваясь, ответил Тео. Драко был в костюме Одина. Шлем с крыльями и повязка на глазу дополняли образ. Рядом с ним, Гермиона в искусно сшитом платье Фригг улыбнулась им, прижавшись к Драко. Тео приподнял бровь, внимая паре напротив. Они были совершенно идеальны вместе, дополняли и уравновешивали друг друга наилучшим образом из всех возможных. А он уравновешивал Гарри? Или только тянул вниз за собой? Тео заставил себя отбросить эту назойливую мысль и сжал руку Гарри в своей. — Ты… — он указал на костюм Драко, приподняв бровь. — Не спрашивай… — Драко бросил ему «она заставила меня» взгляд и наклонился, чтобы оставить мягкий поцелуй на лбу Гермионы. — Она подсела на скандинавскую мифологию после того, как ты рассказал ей историю своих татуировок. В следующий раз она точно заставит и меня сделать одну, — Драко вздохнул и закатил глаза. Тео засмеялся. Гермиону очаровали истории о храбрых норвежских воинах и прекрасных божествах. — А ты кто? — Драко посмотрел на Тео, игнорируя хихиканье своей девушки, на его лице было написано замешательство. — Йоссариан, — ответил Тео. — Ты имеешь ввиду своего кота? — Драко прозвучал озадаченно, и Гермиона прыснула, так и не сделав глоток шампанского, который собиралась. — Серьезно, Драко? — спросила она, все еще хихикая после того, как ей удалось взять себя в руки и послать своему парню скептический взгляд. — А Гарри кто? — спросила она, указывая на своего друга. — Я могу быть тем, кем он захочет, — ответил Гарри и подмигнул Тео, заставляя того сделать большой глоток, борясь с желанием потащить своего парня к камину. Драко подавился напитком. У них завязалась легкая беседа, и Тео почти забыл, что находится в комнате полной людей, которые не хотели, чтобы ни он, ни Драко присутствовали там вовсе. Гермиона вытирала стекающие по щекам слезы, все еще смеясь над историей о Драко, одетого в костюм купидона на одном из балов в честь Хэллоуина, который они с Тео посещали, будучи детьми. — Он был пухленький, и его волосы завивались, когда он был маленьким, поэтому Нарцисса сделала очевидный выбор, — усмехался Тео, потягивая огневиски и игнорируя кинжалы острого взгляда Драко. Он немного помнил о той вечеринке, в конце концов, ему было всего четыре или пять, но это был последний раз, когда он видел такую яркую улыбку своей матери. Его мысли вернулись к фотографии, спрятанной в ящике его стола, в маленькой коробке, которая была наполнена памятными вещами. Это была старая фотография, где он и Драко смеялись на том балу. Тео был одет в костюм воина-викинга с боевой окраской на лице и меховым плащом, дополняющим образ. Он выглядел совершенно нелепо, но он был счастлив, счастливее, чем, как он помнил, был после. Он махал рукой своей маме и говорил что-то, что сейчас уже не мог расшифровать. Она сделала это фото, это он запомнил. Тео сделал глубокий вдох. Не сейчас. — Я был неотразим, — произнес Драко с толикой раздражения в тоне, но уголки его губ приподнялись. — У него были маленькие крылья и лук со стрелами, — продолжил Тео с улыбкой, прижимая Гарри ближе к своему боку, когда они все засмеялись, и пообещал Гермионе показать их с Драко общие детские фотографии, которые она не видела в семейном альбоме Нарциссы. — Нарцисса была в ярости, потому что он отказался использовать свой лук, чтобы пускать милые маленькие стрелы в парочки, и вместо этого мы с ним стали использовать свой реквизит в качестве оружия против друг друга, — сказал он и почувствовал, как первая за весь вечер неподдельная улыбка расплывается по лицу. Он почти забыл, что находится в Министерстве Магии, в бальном зале полном людей, пока музыка внезапно не остановилась, разговоры не затихли, и ожидание не окутало пространство. — Спасибо всем за то, что пришли сегодня, — голос министра магии Кингсли Бруствера пронесся по залу, и собравшиеся гости захлопали. Затем он начал произносить отвратительную речь о том, как далеко продвинулась Волшебная Британия со времен войны — самая обычная куча дерьма, по мнению Тео. Она была ничем иным, как изящным подкупом, в котором не совсем прямолинейно говорилось: «Голосуйте за Бруствера, 2008». Или, скорее: «Пожалуйста, проходите, угощайтесь икрой и шампанским, посмотрите как много мы сделали и сколько еще планируем, и, ох, к слову, выборы в следующем году.»

***

— Поттер, твоя очередь, — босс Гарри, Гавейн Робардс, возник из ниоткуда рядом с ним. Ах, да, чертова речь. — Я вернусь через минуту, — прошептал он Тео, плечи которого слегка напряглись под пристальным взглядом главы Отдела Магического Правопорядка, но заметно расслабились, когда Гарри притянул его ближе. От внимания Гарри не ускользнуло то, как оценивали его парня некоторые коллеги и представители начальства. Это был не тот волшебный мир, за который он сражался. Это было причиной социальной тревоги Тео, и Гарри никогда не уделял достаточно внимания, чтобы заметить это раньше. Едва заметная улыбка промелькнула в чертах Тео, когда он отвернулся от Робардса и склонился, чтобы мягко поцеловать Гарри. Он казался более спокойным, чем когда они только прибыли на бал, но было очевидно, что он все еще не чувствовал себя комфортно. — Я в порядке, — прошептал Тео, будто прочел мысли Гарри, и заставил себя легко улыбнуться, словно доказывал озвученное. — Не задерживайся, Поттер. У меня есть на тебя планы этим вечером. Все эти люди думают, какой же я испорченный, но, честно говоря, любовь моя, они и понятия не имеют насколько, — прорычал он в ухо Гарри, заставляя того захотеть аппарировать с ним прямо сейчас. Гарри тяжело сглотнул и оторвал глаза от пронизывающего насквозь взгляда. В штанах стало неимоверно тесно, что доставляло дискомфорт, и он почувствовал, как знойный румянец опаляет щеки и шею. Тео любил подразнить. Он подмигнул и прикусил нижнюю губу настолько мимолетно, что если бы Гарри уже не был знаком с этим приемом, то счел бы этот жест за собственную фантазию. Каким-то образом ему удалось пройти к сцене без падений. Его мысли все еще были заняты наглядными образами воплощения обещания Тео в жизнь. — Привет всем, — начал он, нашел взглядом Тео, Гермиону и Драко в толпе и послал им мягкую улыбку. — Я уверен, многие из вас заметили, что каждый год я произношу одну и ту же речь. Я говорю о снисхождении, любви и участии. Но знаете что? — он сделал паузу и окинул взглядом присутствующих. — Больше я не стану произносить эту речь, раз никто не слушает, — тишина опустилась на зал. — Я и раньше так шутил, но сейчас это снова кажется уместным. Я умирал не ради этого. Я не умирал ради Волшебной Британии, которая гордится своей терпимостью и принятием, но не может терпеть и принять тех, кто раскаялись и были прощены. Невинных, хороших людей избегают за грехи их отцов, и я не стану это терпеть, — он вдохнул, намереваясь продолжить. Гарри хотел сказать им, насколько фальшивым и неправильным все это было, но когда увидел прикованные к нему широко распахнутые глаза Тео в толпе, он передумал. Послание было ясным, а помимо борьбы со слепой приверженностью у него были другие планы на этот вечер. Он спрыгнул со сцены и направился к Тео, который все еще смотрел на него с широко открытыми глазами, бокал в его руке замер на полпути к губам. Толпа разделилась, когда Гарри пролетел через весь зал, но ему было плевать на перешептывания и пристальные взгляды. Он видел лишь своего парня. — Верни меня домой, любимый, — выдохнул он, врезаясь в него губами. — Ты сошел с ума, — произнес Тео, и сквозь поцелуй Гарри почувствовал, как уголки губ его парня приподнялись в улыбке, когда он притянул его ближе. — Я просто честный, вот и все, — прошептал он, обхватив пальцами ладонь Тео. — И моментами весьма умный посреди этого заразительного безумия. По крайней мере, так мне говорили. — Вы умный человек с сильным характером, и вы отважились на исключительно смелый поступок. А я человек умный, но бесхарактерный. Кто же лучше меня может оценить ваш поступок?* — ответил Тео и потащил его к камину.