That's Some Catch!/Это уловка!

— Я не останусь здесь и на мгновение дольше, — прорычал Тео, когда остановился у камина и повернулся лицом к запыхавшемуся Гарри, которого протащил через весь бальный зал за рекордное время, не обращая внимания на головы, вмиг повернувшиеся вслед их поспешному уходу. — Меньшего я и не ожидал, капитан, это была уловка, — Гарри ухмыльнулся, наблюдая за тем, как изучающий его лицо взгляд темнеет, в то время как его обладатель вслепую тянется к летучему пороху за его спиной. Тео выглядел так, словно хотел сорвать с него одежду, сожрать его и заставить кричать. И, любви Мерлина ради, Гарри очень надеялся, что так он и поступит. — Ты все это спланировал, не так ли? — губы Тео находились в миллиметрах от губ Гарри, его жаркие выдохи ускорились, а темный взгляд повеял опасностью. Он больше не выглядел напряженным или обеспокоенным. Он выглядел голодным. С взъерошенными волосами и покрасневшими щеками он притянул Гарри ближе. — Да, — выдохнул Гарри и обрушился на губы Тео, вытягивая задушенный вздох из горла своего парня. Этот поцелуй не был предназначен для публики. Этот поцелуй был так наполнен жаждой и желанием, что вскружил Гарри голову. Гарри едва заметил, как его толкнули в камин, будучи слишком отвлеченным зубами, тянущими его нижнюю губу и рукой, зарывшейся в волосы на его затылке. Он едва услышал, как Тео назвал свой адрес, и почти не обратил внимания на тягу в животе, когда они закружились в шлейфе зеленого дыма, будучи сконцентрированным на теле Тео, прижатому к нему. Тео не позволил Гарри разорвать поцелуй, агрессивно притянув его за галстук, куртку и рубашку, когда они вышли из пламени. Гарри обрушился спиной на стену, когда Тео сжал его горло рукой, удерживая на месте. Жест был властным, но в то же время мягким и заботливым, такой типичный Тео. Поцелуи были глубокими, решительными, аж до смущения. Прикосновения были требовательными, руки блуждали. Между ними почти ничего не осталось, но они все равно были недостаточно близко. Тео царапал одежду Гарри, словно в отчаянии. Его дыхание было поверхностным, взгляд горел. Он был дикий. Прекрасный. Оглушенный восхищением Гарри слушал, как пуговицы разлетались по деревянному полу гостиной, когда его рубашку разорвали на части без преамбулы. Тео целовал его так, словно голодал годами, а перед ним предстал бесконечный пир. И он не был нежным. Он знал, чего хотел, и собирался взять это. Дрожь ожидания пробежала вдоль позвоночника Гарри. — Мой, — выдохнул Тео в поцелуй, стягивая с себя куртку. — Весь мой, — повторил он, целуя Гарри с еще большим рвением. Его язык был беспощаден, исследуя… господибожекаквкусно. Он зарылся рукой в волосы Гарри и грубо наклонил его голову, чтобы углубить поцелуй, когда притянул до невозможности близко. Больше. Гарри нужно больше. Он хотел извиваться и умолять. — Твой, — выдохнул Гарри в ответ и почувствовал, как внизу живота разливается тепло, а член затвердел, вторя признанию. — Весь твой, — повторил он. Гарри потянулся, чтобы расстегнуть рубашку Тео, но сильная хватка на запястье обездвижила его. Ледяной взгляд горел желанием. — Нет, — прошептал он, отступая назад, чтобы сесть и отклониться на диван. Гарри последовал за перехватывающей дыхание фигурой своего парня, все еще одетого в военную форму, но теперь восхитительно растрепанного, и тяжело сглотнул. — Я был хорошим мальчиком сегодня, вел себя очень хорошо… Теперь пришло время воспользоваться своим положением, солдат, — он раздвинул ноги и согнул палец в призывающем жесте. Тео выглядел категорически сногсшибательно, когда отклонился на диван в непринужденной аристократической манере, которой Гарри не смог бы овладеть, даже если бы тренировался всю жизнь. Будто в трансе, Гарри встал между раздвинутых ног Тео и ждал. Он знал, что грядет, и его тело отреагировало незамедлительно, отчего брюки стали до невозможности тесными. — Да, капитан, — прошептал он и затаил дыхание, наблюдая за тем, как зрачки Тео расширялись, пока лед не вспыхнул жаром. — Разденьтесь, солдат, — потребовал Тео, проходя взглядом по Гарри с твердой решимостью, и начал развязывать свой галстук. Словно под гипнозом, Гарри смотрел на то, как его парень расстегнул две верхние пуговицы своей рубашки и мучительно медленно стянул галстук с шеи. Рот пересох от учащенного дыхания, и он облизнул свои губы. — Это приказ! — резкий тон голоса Тео удивил Гарри. Он лихорадочно стянул с себя рубашку и дрожащими пальцами спустил брюки. Ему хотелось быть хорошим мальчиком. Ему нравилось быть хорошим мальчиком. Он нуждался в похвале. Он мог быть Спасителем, Мальчиком, который выжил, или как там его сейчас называют. Но ни одна похвала, которую он когда-либо получал, ни один признак обожания и ни одна лестная речь не могли оказать такой же эффект, как Тео, который в порыве страсти говорит ему, какой он хороший. Тео наблюдал за ним, закатывая рукава рубашки, оголяя татуированные предплечья, и его челюсть напряглась, а взгляд стал жестким, когда Гарри шагнул вперед. Тео выглядел грешно, когда натянул галстук между пальцев, и перекатывание его мышц заставило Гарри подавить вздох. Тео был сложен, словно греческая статуя — острые черты и гипнотическое, худое тело. Он был воплощением контрастов и, в глазах Гарри, картиной совершенства — опасной смесью аристократических генов и бунтарских наклонностей, с этими своими татуировками и пирсингом, резко выделяющимися на фарфоровой коже чистокровного принца. — Как вы хотите меня, капитан? — спросил Гарри, стоя во всем своем обнаженном великолепии между раздвинутых ног Тео, и упивался тем, как взгляд его парня бродил по каждому шраму и выступу закаленного битвами и тренировками тела. Словно в тумане, он наблюдал за тем, как синие глаза Тео будто наносили на карту каждый дюйм его кожи, очерчивали каждый напряженный мускул, и он почувствовал себя таким красивым, таким желанным, таким нужным, что его разум поплыл при виде нижней губы его парня, зажатой между зубов, пока тот оценивал его. — На колени, — ответил Тео, его голос был божественно темным. Руки Гарри болели от желания дотянуться до ремня Тео, когда он охотно упал на землю. Но он ждал. Он хотел, чтобы Тео отдал ему приказ. Играть было увлекательно. Он хотел потерять контроль. — Иди сюда, — прорычал Тео, и его тон заставил Гарри дрожать, когда желание мгновенно затопило его тело. Тео неторопливым жестом обернул галстук вокруг его шеи, и удивленный выдох слетел с его губ, прежде чем он оказался прижатым к груди Тео, когда тот непринужденно откинулся спиной на диван, потянув его за собой. Тео медленно обернул ладонь вокруг галстука и крепко держал Гарри, не позволяя ему сдвинуться с места, находясь губами на расстоянии лишь одного вздоха от него. Колени Гарри подкосились бы от того, как Тео смотрел на него, но он уже стоял на них. Черты лица Тео заострились, а зрачки расширились настолько, что горящие глаза стали почти полностью черными. Он держал его так близко, но все же так далеко — Гарри почти мог ощутить вкус мягких пухлых губ, которые так сильно любил, но хватка Тео оставалась жесткой. — Пожалуйста, — почти проскулил Гарри под тяжестью желания, затопившего весь его разум. Уголок губ приподнялся в коварной ухмылке, прежде чем Тео дернул на себя галстук и позволил их губам столкнуться в обжигающем поцелуе. — Чего ты хочешь, Поттер? — спросил он, и Гарри почти мог ощутить грешность осадка его слов на своих губах. — Тебя, — выдохнул Гарри, обхватив руками бедра Тео, и провел языком по его губам, предвкушая то, что случится. — Тогда ты знаешь, что делать, — хрипло прошептал Тео таким голосом, который заставил Гарри дрожать, и укрепил хватку галстука в ладони, прежде чем опустить голову Гарри к выпуклости в брюках без прелюдий. Гарри задохнулся. Давление на шею возбуждало. Это было в новинку. Дрожащими пальцами он расстегнул ширинку Тео и пульсирующий член оказался в нескольких дюймах от его вмиг наполнившегося слюной рта. Он хотел поглотить его. — Ты знаешь, что делать, если захочешь остановиться или если это слишком? — внезапно спросил Тео мягким тоном, слегка выходя из своей роли. Он наклонился, приложил свободную ладонь к щеке Гарри и коснулся его губ в невесомом поцелуе. — Я не хочу останавливаться, любимый, — ответил Гарри и стянул брюки Тео. — Я хочу, чтобы ты совращал меня, пока я не смогу больше терпеть. — Как пожелаешь… — ухмылка Тео была определенно разрушительной. Он щелкнул пальцами, и его рубашка расстегнулась, обнажая божественное покрытое чернилами тело, а затем, зарывшись пальцами в волосы Гарри, опустил его голову. Гарри позволил Тео направлять себя. Он позволил ему быть грубым. Он позволил ему быть главным. И наслаждался каждой минутой. Со всеми возложенными на него чужими ожиданиями, властью и тяжелой работой, Гарри хотел потерять контроль, хотел, чтобы Тео взял на себя бразды правления и использовал его. Из-за всех этих людей, которые обхаживали Гарри и равнялись на него, он хотел, чтобы Тео поставил его на колени и уничтожил, в самом восхитительном смысле этого слова. С твердой хваткой Тео в волосах, с тихой похвалой возле уха и жадными одобрениями, наполнившими комнату, не осталось никаких ожиданий, никакой зрелищности и никаких фальшивых улыбок. Ему нужно было забыться. Его глаза закатились, когда он почувствовал, как последние осколки контроля испарились, и мысли заполнило только одно — Тео. Тео говорил Гарри, насколько он прекрасен, когда так туго обхватывает губами член, хвалил за то, что он брал его так глубоко, напоминал о том, как сильно любит. Гарри позволил руке, которая крепко сжимала основание, ослабить хватку и отпустить. В то же мгновение, он потерял себя в ощущении гладкого члена Тео, скользящего вдоль его глотки в неторопливом темпе. Жесткая ладонь тянула его за волосы, насаживая голову под правильным углом, медленно, чувственно, и он охотно поддался, теряя себя в устойчивом ритме. Стояк был настолько сильный, что почти причинял боль, но Гарри переполняла необходимость быть хорошим. Он хотел заслужить, чтобы к нему прикоснулись. Он хотел умолять, чтобы до него дотронулись. — Блять… — прорычал Тео, и Гарри заскулил, когда его член дернулся от райского звучания напряженного голоса его парня. Обжигающе горячий узел наслаждения и желания разрастался внизу живота лишь от одной мысли. Именно он стал причиной удовольствия Тео и заполнивших пространство божественных стонов. — Такой хороший для меня… Блять, Гарри, так хорошо… — Тео откинул голову и сильнее натянул крепко сжимающий шею галстук, обернув его вокруг своей ладони еще раз. Гарри простонал от услышанной похвалы, упиваясь давлением ткани вокруг горла. Нежным, не слишком тугим, — Тео никогда не переступит черту без предварительного обсуждения, — идеальным. Таким, чтобы удержать на месте, помочь потерять контроль. Гарри втянул щеки и начал сосать сильнее. Он хотел, чтобы сладкие звуки, издаваемые Тео каждый раз, когда он ублажал его настолько хорошо, заполнили комнату. — Подожди, мы еще не закончили, — прошептал Тео томным, многообещающим голосом, и оттянул его от своего пульсирующего члена с характерным мокрым звуком. Гарри мог почувствовать, как смесь слюны и смазки стекают с губ, вниз по подбородку, прямо на грудь. Тео любил небрежный минет, и Гарри просто хотел быть хорошим для него. Он продолжал держать рот открытым и ждал, вдруг Тео захочет снова опустить его голову — он был готов. — Хороший мальчик, — прошипел Тео ему на ухо, прежде чем оттянуть за волосы назад. — Я хочу, чтобы ты скакал на моем члене, пока двигаться больше не сможешь, — тон его голоса был грешным, и Гарри хныкнул, борясь с желанием дотронуться до себя. Он был так возбужден, что терпеть казалось почти невыносимым. Но хотел быть хорошим мальчиком. — Хочу, чтобы ты кончил нетронутым, — продолжил Тео, будто прочитав его мысли, и Гарри простонал, когда требовательные губы задели ухо. — Хочу, чтобы ты кончил с моим именем на губах и с моим членом глубоко в заднице. Ты хочешь этого, Поттер? — Пожалуйста. Ухмылка Тео была разрушительной, когда он потянул за галстук. — Наверх, — потребовал он, направляя Гарри сесть на его колени. Гарри задрожал от переполняющего нутро желания, от ощущения ладоней Тео на своей покрасневшей, чувствительной коже. Прикосновения Тео опаляли, мучили, разрушали. Он был везде. Он касался, дразнил и гладил каждую точку, которая заставляла гореть от возбуждения. Его пальцы оставляли за собой дорожку мурашек, вызывая дрожь, и Гарри хотел молить о большем, но не был уверен, что сможет выдавить из себя хоть слово. Его зрение помутнело, дыхание сбилось, он почти не мог больше терпеть и ударился об торс Тео, прижимаясь к его груди, отчаянно нуждаясь в трении своего болезненно твердого члена. Резкий шлепок приземлился на его ягодицу, и он удивленно выдохнул. Узел желания внизу живота сжался и скрутился от восхитительной смеси боли и наслаждения. Он взвыл к Тео, когда еще один удар сокрушился на другое полушарие, и изогнулся, когда отчаянный всхлип сорвался с губ. Тео схватил его обеими руками за задницу и сильно сжал, притягивая его до невозможности близко к своей груди, а затем оттянул ягодицы, раскрывая. Он пробормотал пару заклинаний, и Гарри простонал от ледяных, вибрирующих ощущений, распространившихся внутри. Он почувствовал, как пульс участился, и как стенки прохода сжались, когда Тео начал массировать вход медленными, решительными движениями, которые вырвали вереницу проклятий изо рта Гарри. Он уткнулся лицом в сгиб шеи Тео и выгнул тело, отдавшись прикосновению. Он не мог контролировать всхлипы и мольбы о большем, которые срывались с губ, пока Тео не спеша готовил его. Играл с ним. Любил действовать неторопливо. Он почти не мог мыслить связно к тому моменту, когда его парень вошел одним пальцем в узкое пекло, и простонал, когда стенки сжались вокруг него. Он громко застонал, когда второй палец присоединился к первому, и дернул бедрами, отчаянно нуждаясь в большем. Тео начал массировать ямочки на его пояснице свободной рукой, прежде чем добавить третий палец. От того, как он двигался, медленно, внутрь и наружу, у Гарри поплыло в глазах. Он чувствовал себя растянутым самым восхитительным способом, но хотел больше. Он качнулся бедрами, отчаянно желая насадиться глубже, дальше, больше. Он хрипло вскрикнул, когда приподнялся, и пульсирующий член проскользил по затвердевшей длине Тео, вызывая волны настоящего жара, опаляющего вены. Рука Тео замерла, но пальцы все еще оставались глубоко внутри. — Никакого жульничества, любимый. Я же сказал, сегодня ты кончишь нетронутым… — прошипел его парень, и Гарри застыл, намереваясь подчиниться, вопреки почти болезненной необходимости в прикосновении. — Это приказ, — впоследствии добавил он, и его голос был настолько шелковым, что Гарри покрылся мурашками. — Да, капитан, — простонал он, борясь с желанием толкнуться бедрами снова. Тео безжалостен в ублажении. Его пальцы касались именно той точки, которая заставляла Гарри увидеть белоснежные пятна перед глазами, они двигались целенаправленно: дразня, лаская, задевая небольшое утолщение так, что пальцы на ногах Гарри заворачивались от желания, а член пульсировал. Но всегда недостаточно, всегда на расстоянии выдоха от желанного конца. — Прошу, Тео… пожалуйста… — Гарри повторял словно мантру. — Чего ты хочешь? — Тебя… умоляю… Тео лишь ухмыльнулся в ответ и сменил положение одним быстрым движением. Гарри отклонился, выгибаясь в спине, перенося вес на колени Тео. Он приподнял бедра, позволяя Тео направить член, и опустился на всю длину своего парня, резко вдыхая воздух через нос. Его глаза закатились. Он ощутил совершенство. Он был растянут до краев, и крепкие руки Тео держали его, направляли его. Он вновь потерял себя в божественном, переполняющем ощущении от члена Тео внутри. Гарри всегда требовалось немного времени, чтобы привыкнуть к размеру Тео. Но чувствовать его между своих пульсирующих стен сводило с ума. Он мог почти физически ощутить, как голодный взгляд пожирает изгибы его тела, его покрасневшую кожу и его стоящий член, качающийся в такт каждому движению, наполненному желанием. Поза была не самой простой, но он двигал бедрами вопреки напряжению. И это ощущалось настолько хорошо… угол наклона, сильные руки, подхватывающие его, и зубы, остро царапающие кожу его груди и рук, пока он двигался, сначала медленно, а потом быстрее. С большей срочностью, необходимостью. Отчаянно нуждаясь в разрядке. — Пока нет, любовь моя, — грешный тембр голоса Тео послал электрический разряд вдоль позвоночника Гарри, вызывая стон. Он замедлил движение, будто околдованный следовать каждой инструкции, и сосредоточился на румянце, окрашивающем щеки его парня, на слегка приоткрытых губах, на поверхностных вдохах и на слабом блеске пота, покрывающем торс. Они утонули в устойчивом ритме, превращая свое яростное соединение в пару мгновений блаженства, в занятие любовью, прежде, чем ад вновь не развалил все к черту. Тео рисовал ленивые узоры на коже Гарри, наблюдая за тем, как тот двигается, и его обжигающий взгляд превратился в кромешную тьму. Гарри чувствовал, как пот градом катится по спине, и как мышцы отказываются работать в таком скованном положении, но он хотел продолжить. Это ощущалось слишком хорошо. — Я тебя держу, — прошептал Тео и схватил его руки, прижимая к своей груди — он знал его слишком хорошо, он заботился о нем. Мышцы расслабились, и Гарри упал на твердую грудь, напряженно всхлипнув, когда Тео вышел из него. Он нуждался в большем. Одним быстрым движением Тео опустил его на подушки и расположился между его бедер, прижавшись пальцами к болезненной точке, вызывая судорогу в ногах. — Я люблю тебя, — прошептал Гарри, и последовавший за этим поцелуй заставил его увидеть звезды. Его парень не разменивался временем, прежде чем снова войти в него, и новый угол заставил голову Гарри кружиться. Тео наказывал своим темпом, зафиксировав его ноги в высоком положении, раздвинув их шире, ударяясь об его простату с каждым движением. Наслаждение, заполненность, это ошеломляло. Он выкрикивал имя Тео снова и снова, пока его глаза закатывались дальше. Он потерял способность видеть, слышать, он мог лишь кричать от удовольствия, когда почувствовал, что его тело охватила дрожь. Обжигающе горячий узел, который разрастался внизу живота, угрожал вспыхнуть и окружить его адским пламенем. И он хотел сгореть. — Я хочу увидеть, как ты кончишь, — шепот Тео звучал отдаленно, проникая в восхитительный эпицентр всепоглощающего удовольствия. — Хочу, чтобы ты превратился в совершенный беспорядок. Для меня. Покажи мне, каким грязным ты можешь быть. — Тео! — выкрикнул Гарри, и позволил узлу взорваться. Он горел. Его спина непроизвольно выгнулась, когда каждый мускул в его теле напрягся только чтобы расслабиться через мгновение. Горячая жидкость брызнула ему на грудь и торс, когда он кончил. Он ощущал себя настолько легким, настолько исчерпанным, настолько преисполненным. Он хотел заплакать, когда член Тео выскользнул из него. Все навалилось разом — слишком много и недостаточно. Он хотел, чтобы его парень продолжал трахать его с той же яростью, он хотел кончать, будучи нетронутым, снова и снова под любящие прикосновения, но не был уверен, что сможет вынести такую сладкую пытку. — Такой красивый, — хрипло прошептал Тео, и Гарри открыл глаза только чтобы увидеть, как тот ублажает себя. Он зачарованно наблюдал за тем, как рука Тео двинулась один раз, второй, прежде чем мышцы его пресса напряглись самым возбуждающим способом, и он кончил с задушенным стоном. Сперма приземлилась на торс Гарри, смешиваясь с его собственной. — Блять, — выдохнул Тео, и обрушился на Гарри, не заботясь о беспорядке, который они устроили. Пару минут Тео лежал неподвижно, зарывшись лицом в сгиб его шеи, медленно массируя его голову пальцами. Ощущение было божественным — успокаивающим. — Ты… — тихо начал Тео, прежде чем прочистить горло, взмахнуть рукой, невербально очищая их обоих, и аппарировать вместе в постель. — Я ведь не зашел слишком далеко? — спросил он, покрывая мягкими поцелуями кожу за ухом Гарри, когда они опустились на подушки. Тео крепко обвил его руками и перевернулся так, чтобы оказаться под ним, нежно очерчивая круги на спине. Его губы прижались к макушке Гарри, и он судорожно вдохнул, прижавшись ближе. — Это было идеально, Тео. Ты идеален… — ответил Гарри, растворяясь в теплом объятии и позволяя сну накрыть себя. — Я могу остаться? — Прошу, останься, — прошептал Тео. — Навсегда… Гарри улыбнулся и зарылся лицом в изгиб шеи Тео. Они лежали, сплетенные под одеялом. Таков и был план. Навсегда.